Веня и Моника переглянулись.
– То есть, я тебя больше не увижу? – с грустью в голосе спросил Веня.
– Почему не увидишь? Если захочешь пообщаться – зови, но после семи лет эта одаренность у Элеоноры пройдет.… Вот тогда, да – уже не увидимся до одного «неведомого нам» дня.
– Раз так, то мы на Элечкин седьмой день рождения, позовём-соберём всех родственников, и все вместе поздравим малышку. Вы согласны? – радостно спросила мама.
– Будет видно, – с грустью в голосе ответил Яков Львович. – Всех нас могут не пустить…
– Кто? – удивился Веня.
– Не важно, – махнув рукой, ответил радостно дедушка, усаживаясь на стульчик. – Итак…
Веня, Моника и Эля сели рядом с новоприбывшим главой семейства и внимательно на него посмотрели.
– Что я хочу вам сказать, раз уж я здесь… – сдерживая радостную улыбку, сказал дедушка. – Мне не нравится, что вы до сих пор не сделали ремонт в квартире!
Моника улыбнулась.
– Веня, у тебя же хорошая работа, ты хорошо зарабатываешь, так почему же ты не сделал до сих пор ремонт в ванной комнате, а? Мне не нравится, что ты не следишь за квартирой, которая тебе досталась по наследству от нас с бабушкой…
– Дедушка, но зачем вкладывать деньги в квартиру, лучше я куплю новую машину.
– Нет! Я хочу, чтобы ты сделал здесь ремонт, – строго сказал Яков Львович. – Хороший ремонт! Слушай, меня – я знаю, что говорю!
– Ой, не знаю, дед…
– Моника, проследишь, чтобы он не увильнул, а выполнил мою просьбу, – уже обращаясь к жене внука, весело сказал дедушка.
– Хорошо, Яков Львович, – улыбаясь, ответила жена Вени. – И кстати я ему это твердила много раз, так что может хоть вас послушает…
Дедушка молчаливо задумчиво посмотрел на близких ему людей. Как же он их любил и как же ему стало сейчас грустно на душе – аж сердце защемило, что скоро придётся с ними расстаться…
Веня и Моника с грустью переглянулись, видимо их посетила та же невесёлая мысль.
Яков Львович встал, подошёл к окну – посмотреть на двор, в котором когда-то он вырос сам, в котором вырос его сын, папа Вени, да и после и сам Вениамин. Во дворе многое изменилось, но многое осталось неизменным…
– О, а дом бабы Нади ещё не снесли? – удивился дедушка.
– Нет, – улыбаясь, ответил внук. Её родственники да, хотели снести его, но что-то пошло не так видимо и всё осталось прежним пока…
– Это хорошо, – задумчиво сказал Яков Львович. – Я с ней, когда вижусь, она всё мне рассказывает, как ей тревожно и жалко, что дом её могут снести.… А ведь, она в нём родилась, выросла и отошла в мир иной. Всё в одном доме. Вся жизнь её проведена в этом доме. Даже как-то страшно становится от одной мысли, что всё, чем когда-то дорожил один человек, может быть не важным для другого…
Веня, Моника и Эля внимательно слушали дедушку.
– А помнишь Венька, как ты с мальчишками лазил к ней во двор?
– Помню-помню…
– Они с мальчиками… – уже более радостно обратившись к Монике и Эле начал говорить Яков Львович. – Веньке и его друзьям нравилось дерево, что росло возле её дома очень большое и раскидистое дерево, вот только не помню какое именно, но суть не в этом…. Его, кстати, я не вижу – наверное, срубили….
– Да, срубили года четыре назад, – подтвердил догадку дедушки внук. – Оно мешало проводам, что были протянуты между столбов для освещения.
– Так, вот красавицы вы мои, ваш папа Веня часто бегал с друзьями к ней лазить на это дерево – они там книжки читали, в шашки играли, это было их укромное место для отдыха. Так вот полезли они как-то с мальчишками на это дерево и тут слышим мы с бабушкой крики их. Бежит к нам домой Венька весь в какашульках – руки ноги живот всё испачкано. Мы с бабушкой вначале рассмеялись, а потом начали же спрашивать, где он испачкался, что случилось. А он и говорит, полезли они с ребятами на это дерево и, не успев толком-то на него забраться, как заметили, что весь ствол обмазан навозом, видимо коровьим. Ну и соответственно они все, кто лез на дерево испачкались. Оказывается, это баба Надя, учудила такое... Её не нравилось, что дети лазили на её дерево, и она обмазала ствол дерева какульками… Мы с бабушкой смеялись-смеялись, но ведь это не дело, что наших деток так обижают. Отмыли мальчугана, и пошли разбираться к бабе Наде – заступаться за внучка-то. Ох, помню, ссора была концертная…
Веня, вспомнив этот эпизод из жизни заулыбался. Он помнил, как ему было приятно тогда в детстве, что его дедушка и бабушка пошли за него заступаться. Ведь ни у кого из его друзей никто из родственников не пошел ругаться с противной соседкой, а его пошли. Хотя дети-то были не правы…
– Яков Львович, может, вы чаю попьете? У нас булочки есть, – решила предложить перекусить Моника.
– Нет, спасибо, я ещё чуток побуду и буду возвращаться, – Венька, а помнишь ты в детстве, дружил с соседской девочкой Наташей?
– Помню, – улыбаясь, согласился Вениамин.
– Я вот часто вспоминаю, как повёл вас двоих на футбол, – начал рассказывать свои воспоминания Яков Львович.
– На футбол? – удивилась Элеонора.
– Да, – загадочно шепотом сказал дедушка. – У нас в городе как раз проходил в то время чемпионат по футболу областной. В то время ещё на стадионах играли футболисты, не то, что сейчас. К нам даже из столицы однажды приезжала знаменитая футбольная команда «Волки». А они – легенда, ой, не то, что сейчас.… Ни матчей, не проводится, ни игр, а стадион вообще запущен. Так жаль, так жаль, – с грустью повествовал дедушка. – Так, вот повёл я вашего папу и эту девочку на матч. Пришли, а на трибунах было всего болельщиков пятнадцать, не более, хотя матч был важным, но видимо из-за того, что проходил в будние дни, наверное, большая часть болельщиков не смогла прийти, будучи в это время на работе.… Так вот, идёт матч, мы с Венькой болели конечно же за наших местных, и они таки одержали победу, а в конце матча футболистам от мэрии города были подарены цветы и кубок… И представьте, капитан команды бежит к нашей трибуне, как раз к месту, где мы сидели и с цветами в руках подбегает к этой девчонке Наташе и с ласковой улыбкой на лице говорит ей: «эти цветы, для самой красивой и единственной девушки – болельщицы! Для вас наша милая, маленькая зрительница». И улыбнувшись, взъерошив ей волосы, побежал обратно на поле. Вся трибуна на миг притихла, хоть и было нас совсем мало человек. Но, никто не ожидал, что капитан окажется таким трогательным и заметит, что Наташа была-таки единственной девочкой на трибунах. Как же было Наташе, приятно в тот момент! Никогда не забуду её восхищённую, лучезарну улыбку!
– Да, я помню этот момент… – улыбаясь, сказал Веня.
– Ты потом, когда мы шли домой сказал мне «знаешь дедушка, жалко, что я не девочка».
Все рассмеялись.… В комнате стало так тепло и уютно, от того, что такие близкие люди собрались вместе и у них есть такой редкий шанс, снова и снова погрузиться в радостные воспоминания.… Как же это хорошо!
– А я вот помню, дедулька, как ты нас возил к своим родственникам в село, – начал рассказывать свои воспоминания Вениамин. – И я помню, текла речка, и мы решили остановиться – сделать так, сказать маленький отдых в нашем нелегком пути. И я помню, мы вышли из машины, и пошли к речке. А там как-то так интересно текла река, что в одном месте она очень-очень сужалась, а чуть далее опять становилась широкой и представьте только… – Веня увлеченно рассказывал и смотрел на Монику с Элей. – Представьте, в это время как раз стаи рыб видимо переплывали с одного места на другое.… И рыбка была у нас прям под ногами.… Мы побежали к машине, там, у деда было ведро. И мы ловили эту рыбу руками!
– Да-да, руками ловили, – радостно кивая головой, соглашался Яков Львович.
– Так мы меньше чем за пять минут целое ведро этой рыбы наловили! Вот было весело и классно!
– Да, было очень здорово, – весело сказал Яков Львович. – А потом мы её, уже приехав в село, пожарили и съели!
Вениамин улыбался дедушке, а дедушка ему.
– Кстати дедушка, а куда делся твой раритетный выигрышный лотерейный билет? – решил спросить Веня, пользуясь, случаем.
– Ой, Венька, не спрашивай, – отмахнулся недовольно от него глава семейства. – Мне такое нельзя говорить!
– Ну, пожалуйста, – жалобно попросил Вениамин.
– Не могу, – упорствовал Яков Львович. – Нельзя.
– Но мне очень надо знать, – очень просил папа Элеоноры.
– Веня, ну перестань, – слегка повысив голос, сказала Моника мужу, и уже немного извиняясь, обратилась к дедушке: «Он мне с этим билетом просто весь мозг «съел», знаете так потихоньку, по чуть-чуть чайной ложечкой.… Одно только волнуется, где бы найти этот билет? Всё повторяет, что сейчас этот раритетный выигрышный билет можно продать на аукционе и озолотиться вмиг. А я ему говорю – нам, итак, всего хватает, а он, нет, надо ещё больше».
Яков Львович, улыбаясь, слушал и единственное, что ответил:
– Не могу сказать.… Без обид, ребята!
– Та, хорошо дед, хорошо. Какие обиды? – бодрясь, но всё же с грустью в голосе сказал Вениамин.
– Мне уже надо возвращаться, – сказал дедушка.
– Как? Останься ещё!
– Не могу Венька, бабушка обидеться, что я тут, итак, надолго задержался. Эля возвращай меня обратно.
– Ну, дедушка, пожалуйста, не уходи, – сквозь слёзы, предательские слезы проговорил Вениамин. Он не хотел снова переживать ту боль расставания, которую уже когда-то пережил. Ведь сейчас им так хорошо вместе, так уютно и приятно. Дедушка останься!
– Надо, Веня, – тоже сквозь слёзы сказал дедушка и подошёл обнять любимого внука. – Ну же крепись, ты же сильный мальчик. Вон с тобой останутся твои красавицы, а вы нас, пожалуйста, радуйте, ведь мы с бабулей смотрим за вами и нам очень горестно, когда вы ссоритесь по пустякам, когда не идёте друг другу на уступки. Когда не верите дочери – и, подмигнув правнучке улыбаясь, сказал дедушка: «Мне надо идти, но помните мы всегда с вами. Постарайтесь не грустить, а молитесь о нас и вспоминайте только хорошими словами – от них нам так сладко становится на душе. Добрые слова, искренние слова вправду очень греют нас там».
– Моника, рад был лично с тобой повидаться, я искренне рад, что у моего внука такая умная и красивая супруга.
– Я очень тоже рада нашей встрече, – сказал Моника, пожимая руку дедушке.
– Ну, Венька я пошёл, – и крепко обняв плачущего внука, дедушка добавил – Давай не раскисай, мы с тобою всегда.
– Я люблю тебя дедушка.
– Я тоже, – едва сдерживая слёзы, ласково сказал Яков Львович и, взял фото со стола, взяв за руку Элю, вышел с нею из кухни. Он не хотел, чтобы взрослые видели, как Эля будет его возвращать туда, куда им ещё рано.
– Ребятки, не забывайте поливать грушу! И пожалуйста, обкопайте её хоть разок, бездельники, – напоследок крикнул Яков Львович из коридора и, поцеловав Элечку сказал, – возвращай меня, умница ты моя!
– До свидания, – тихо сказала Эля, ей было грустно расставаться с дедушкой, уж очень он ей понравился, но он попросил её вернуть – она послушалась его.
…
Было 16:43. Дядя Марк неспешно бродил по набережной площади и пытался ни на чём конкретно не концентрировать своё внимание. Но мысли, которые пришли ему на ум воспламенили в нём ненависть ко всему вокруг – он хотел спалить этот город дотла. Как когда-то жестоко была сожжена его жизнь, его любовь - Манита.
Он направился в сторону Департамента иностранных дел. Именно в этом здании когда-то была предрешена его судьба, именно здесь было принято решение отправить его на службу в Бурунди. Именно здесь когда-то было гадостным мерзким путём запятнано его имя посмертно. Он ненавидел это здание и людей, которые здесь работали. Они все принадлежат к предателям – им не место здесь на земле! Они должны страдать так же, как когда-то страдал он, ни в чём невиновный Марк Критских.
У него до сих пор не укладывалось в голове, как его родители могли так слепо поверить в то, что он Марк способен на безжалостный поступок - поджечь свою любимую.… Как они могли в такое поверить? Как? Ведь Марк всем сердцем любил свою Маниту! Она была его всем.… Как родители смогли поверить в такие страшные выдумки? Как могли поверить той телеграмме?
В душе Марка вновь и вновь воспламенялся гнев на всех вокруг. Он винил всех, и он был прав по-своему.
Уже подходя к зданию департамента, он знал, что он сожжет это здание и пусть это место горит в огне, также, как и его Манита. А главное он дождётся, когда сюда прибудет руководство и вот тогда он совершит свою расплату.
Было позднее время, и Марк понимал, что возможно рабочий день уже подходит к концу. Но это ничего... Он подождет до завтра, здесь сидя на лавочке под деревом. Подождёт, когда прибудет руководство и тогда сожжёт их всех.
Он даже вздремнул на некоторое время – сказывалась лёгкая усталость и чувство голода. В его сознании появился план, как заработать на ужин – он ведь в совершенстве знает иностранный язык, и ничто не помешает ему с лёгкостью втереться в доверие к людям на улице. Они примут его за иностранца, который нелепым образом потерялся в улицах маленького городка, и просто выспрашивает их, как пройти то туда, то сюда. Тем временем пока поверившие ему люди пытались бы понять, что от них хочет иностранец, пока они вспоминали бы хоть какие-то фразы на английском языке, чтобы дать ему ответ, помочь – он с бы легкостью, уверенно обчистил бы сумки стоявших рядом с ним доверчивых людей. И это бы у него получилось так ловко и проворно, что умелый фокусник позавидовал бы его мастерству. Почему-то сейчас дядя Марк был уверен, что сможет справиться со всем. Но воровать он не любил – считал это заработком низкого звена и даже призирал подобных мошенников. Нет, дядя Марк не поступит так с доверчивыми людьми. Это не его роль…
Но надо бы что-то перекусить и к тому же для поджога надо как минимум где-то добыть зажигательную смесь.… На этот повод у него были идеи, и он направился к месту, куда люди обычно выбрасывают мусор. Зайдя во двор, он увидел гору выброшенного мусора. Брезгуя, он начал копаться в ненужных людям вещах, продуктах. Ему надо была ёмкость, в которую можно будет налить бензин и возможно какая-нибудь ткань, чтобы использовать её как фитиль, а спички он уже потом раздобудет – не проблема на улице попросить кого-то для курения.
– Простите, мужчина, но вам нужна моя помощь, – сказал женский голос.
Дядя Марк встрепенулся. Кто это к нему обращается? А может это не к нему?
– Я к вам обращаюсь, к вам, – настойчиво повторила женщина. Дядя Марк обернулся и увидел перед собой молодую худенькую девчушку, которая укоризненно на него смотрела. И что ей от меня надо?
– Мне ваша помощь не нужна, – ответил он и снова вернулся к рытью – в поисках чего-нибудь, куда можно будет залить бензин.
– Я вижу, что вам нужна моя помощь – не унималась девушка.
– Мне ничего от вас не нужно, – строго ответил дядя Марк.
– Меня зовут Аринэ, – почему-то решила представиться девушка.
– Мне неважно кто вы, идите по своим делам.
– Я вижу, что вы не совсем живой человек.
После этих слов дядя Марк запнулся на секунду, разогнулся и вновь посмотрел на девушку.
– Не спрашивайте, откуда мне это известно, я сама не знаю, как мне удается получать подобную информацию, но увидев вас, я поняла, вы человек не из нашего мира.
– А разве такое бывает? – ухмыльнулся дядя Марк.
– То есть, я тебя больше не увижу? – с грустью в голосе спросил Веня.
– Почему не увидишь? Если захочешь пообщаться – зови, но после семи лет эта одаренность у Элеоноры пройдет.… Вот тогда, да – уже не увидимся до одного «неведомого нам» дня.
– Раз так, то мы на Элечкин седьмой день рождения, позовём-соберём всех родственников, и все вместе поздравим малышку. Вы согласны? – радостно спросила мама.
– Будет видно, – с грустью в голосе ответил Яков Львович. – Всех нас могут не пустить…
– Кто? – удивился Веня.
– Не важно, – махнув рукой, ответил радостно дедушка, усаживаясь на стульчик. – Итак…
Веня, Моника и Эля сели рядом с новоприбывшим главой семейства и внимательно на него посмотрели.
– Что я хочу вам сказать, раз уж я здесь… – сдерживая радостную улыбку, сказал дедушка. – Мне не нравится, что вы до сих пор не сделали ремонт в квартире!
Моника улыбнулась.
– Веня, у тебя же хорошая работа, ты хорошо зарабатываешь, так почему же ты не сделал до сих пор ремонт в ванной комнате, а? Мне не нравится, что ты не следишь за квартирой, которая тебе досталась по наследству от нас с бабушкой…
– Дедушка, но зачем вкладывать деньги в квартиру, лучше я куплю новую машину.
– Нет! Я хочу, чтобы ты сделал здесь ремонт, – строго сказал Яков Львович. – Хороший ремонт! Слушай, меня – я знаю, что говорю!
– Ой, не знаю, дед…
– Моника, проследишь, чтобы он не увильнул, а выполнил мою просьбу, – уже обращаясь к жене внука, весело сказал дедушка.
– Хорошо, Яков Львович, – улыбаясь, ответила жена Вени. – И кстати я ему это твердила много раз, так что может хоть вас послушает…
Дедушка молчаливо задумчиво посмотрел на близких ему людей. Как же он их любил и как же ему стало сейчас грустно на душе – аж сердце защемило, что скоро придётся с ними расстаться…
Веня и Моника с грустью переглянулись, видимо их посетила та же невесёлая мысль.
Яков Львович встал, подошёл к окну – посмотреть на двор, в котором когда-то он вырос сам, в котором вырос его сын, папа Вени, да и после и сам Вениамин. Во дворе многое изменилось, но многое осталось неизменным…
– О, а дом бабы Нади ещё не снесли? – удивился дедушка.
– Нет, – улыбаясь, ответил внук. Её родственники да, хотели снести его, но что-то пошло не так видимо и всё осталось прежним пока…
– Это хорошо, – задумчиво сказал Яков Львович. – Я с ней, когда вижусь, она всё мне рассказывает, как ей тревожно и жалко, что дом её могут снести.… А ведь, она в нём родилась, выросла и отошла в мир иной. Всё в одном доме. Вся жизнь её проведена в этом доме. Даже как-то страшно становится от одной мысли, что всё, чем когда-то дорожил один человек, может быть не важным для другого…
Веня, Моника и Эля внимательно слушали дедушку.
– А помнишь Венька, как ты с мальчишками лазил к ней во двор?
– Помню-помню…
– Они с мальчиками… – уже более радостно обратившись к Монике и Эле начал говорить Яков Львович. – Веньке и его друзьям нравилось дерево, что росло возле её дома очень большое и раскидистое дерево, вот только не помню какое именно, но суть не в этом…. Его, кстати, я не вижу – наверное, срубили….
– Да, срубили года четыре назад, – подтвердил догадку дедушки внук. – Оно мешало проводам, что были протянуты между столбов для освещения.
– Так, вот красавицы вы мои, ваш папа Веня часто бегал с друзьями к ней лазить на это дерево – они там книжки читали, в шашки играли, это было их укромное место для отдыха. Так вот полезли они как-то с мальчишками на это дерево и тут слышим мы с бабушкой крики их. Бежит к нам домой Венька весь в какашульках – руки ноги живот всё испачкано. Мы с бабушкой вначале рассмеялись, а потом начали же спрашивать, где он испачкался, что случилось. А он и говорит, полезли они с ребятами на это дерево и, не успев толком-то на него забраться, как заметили, что весь ствол обмазан навозом, видимо коровьим. Ну и соответственно они все, кто лез на дерево испачкались. Оказывается, это баба Надя, учудила такое... Её не нравилось, что дети лазили на её дерево, и она обмазала ствол дерева какульками… Мы с бабушкой смеялись-смеялись, но ведь это не дело, что наших деток так обижают. Отмыли мальчугана, и пошли разбираться к бабе Наде – заступаться за внучка-то. Ох, помню, ссора была концертная…
Веня, вспомнив этот эпизод из жизни заулыбался. Он помнил, как ему было приятно тогда в детстве, что его дедушка и бабушка пошли за него заступаться. Ведь ни у кого из его друзей никто из родственников не пошел ругаться с противной соседкой, а его пошли. Хотя дети-то были не правы…
– Яков Львович, может, вы чаю попьете? У нас булочки есть, – решила предложить перекусить Моника.
– Нет, спасибо, я ещё чуток побуду и буду возвращаться, – Венька, а помнишь ты в детстве, дружил с соседской девочкой Наташей?
– Помню, – улыбаясь, согласился Вениамин.
– Я вот часто вспоминаю, как повёл вас двоих на футбол, – начал рассказывать свои воспоминания Яков Львович.
– На футбол? – удивилась Элеонора.
– Да, – загадочно шепотом сказал дедушка. – У нас в городе как раз проходил в то время чемпионат по футболу областной. В то время ещё на стадионах играли футболисты, не то, что сейчас. К нам даже из столицы однажды приезжала знаменитая футбольная команда «Волки». А они – легенда, ой, не то, что сейчас.… Ни матчей, не проводится, ни игр, а стадион вообще запущен. Так жаль, так жаль, – с грустью повествовал дедушка. – Так, вот повёл я вашего папу и эту девочку на матч. Пришли, а на трибунах было всего болельщиков пятнадцать, не более, хотя матч был важным, но видимо из-за того, что проходил в будние дни, наверное, большая часть болельщиков не смогла прийти, будучи в это время на работе.… Так вот, идёт матч, мы с Венькой болели конечно же за наших местных, и они таки одержали победу, а в конце матча футболистам от мэрии города были подарены цветы и кубок… И представьте, капитан команды бежит к нашей трибуне, как раз к месту, где мы сидели и с цветами в руках подбегает к этой девчонке Наташе и с ласковой улыбкой на лице говорит ей: «эти цветы, для самой красивой и единственной девушки – болельщицы! Для вас наша милая, маленькая зрительница». И улыбнувшись, взъерошив ей волосы, побежал обратно на поле. Вся трибуна на миг притихла, хоть и было нас совсем мало человек. Но, никто не ожидал, что капитан окажется таким трогательным и заметит, что Наташа была-таки единственной девочкой на трибунах. Как же было Наташе, приятно в тот момент! Никогда не забуду её восхищённую, лучезарну улыбку!
– Да, я помню этот момент… – улыбаясь, сказал Веня.
– Ты потом, когда мы шли домой сказал мне «знаешь дедушка, жалко, что я не девочка».
Все рассмеялись.… В комнате стало так тепло и уютно, от того, что такие близкие люди собрались вместе и у них есть такой редкий шанс, снова и снова погрузиться в радостные воспоминания.… Как же это хорошо!
– А я вот помню, дедулька, как ты нас возил к своим родственникам в село, – начал рассказывать свои воспоминания Вениамин. – И я помню, текла речка, и мы решили остановиться – сделать так, сказать маленький отдых в нашем нелегком пути. И я помню, мы вышли из машины, и пошли к речке. А там как-то так интересно текла река, что в одном месте она очень-очень сужалась, а чуть далее опять становилась широкой и представьте только… – Веня увлеченно рассказывал и смотрел на Монику с Элей. – Представьте, в это время как раз стаи рыб видимо переплывали с одного места на другое.… И рыбка была у нас прям под ногами.… Мы побежали к машине, там, у деда было ведро. И мы ловили эту рыбу руками!
– Да-да, руками ловили, – радостно кивая головой, соглашался Яков Львович.
– Так мы меньше чем за пять минут целое ведро этой рыбы наловили! Вот было весело и классно!
– Да, было очень здорово, – весело сказал Яков Львович. – А потом мы её, уже приехав в село, пожарили и съели!
Вениамин улыбался дедушке, а дедушка ему.
– Кстати дедушка, а куда делся твой раритетный выигрышный лотерейный билет? – решил спросить Веня, пользуясь, случаем.
– Ой, Венька, не спрашивай, – отмахнулся недовольно от него глава семейства. – Мне такое нельзя говорить!
– Ну, пожалуйста, – жалобно попросил Вениамин.
– Не могу, – упорствовал Яков Львович. – Нельзя.
– Но мне очень надо знать, – очень просил папа Элеоноры.
– Веня, ну перестань, – слегка повысив голос, сказала Моника мужу, и уже немного извиняясь, обратилась к дедушке: «Он мне с этим билетом просто весь мозг «съел», знаете так потихоньку, по чуть-чуть чайной ложечкой.… Одно только волнуется, где бы найти этот билет? Всё повторяет, что сейчас этот раритетный выигрышный билет можно продать на аукционе и озолотиться вмиг. А я ему говорю – нам, итак, всего хватает, а он, нет, надо ещё больше».
Яков Львович, улыбаясь, слушал и единственное, что ответил:
– Не могу сказать.… Без обид, ребята!
– Та, хорошо дед, хорошо. Какие обиды? – бодрясь, но всё же с грустью в голосе сказал Вениамин.
– Мне уже надо возвращаться, – сказал дедушка.
– Как? Останься ещё!
– Не могу Венька, бабушка обидеться, что я тут, итак, надолго задержался. Эля возвращай меня обратно.
– Ну, дедушка, пожалуйста, не уходи, – сквозь слёзы, предательские слезы проговорил Вениамин. Он не хотел снова переживать ту боль расставания, которую уже когда-то пережил. Ведь сейчас им так хорошо вместе, так уютно и приятно. Дедушка останься!
– Надо, Веня, – тоже сквозь слёзы сказал дедушка и подошёл обнять любимого внука. – Ну же крепись, ты же сильный мальчик. Вон с тобой останутся твои красавицы, а вы нас, пожалуйста, радуйте, ведь мы с бабулей смотрим за вами и нам очень горестно, когда вы ссоритесь по пустякам, когда не идёте друг другу на уступки. Когда не верите дочери – и, подмигнув правнучке улыбаясь, сказал дедушка: «Мне надо идти, но помните мы всегда с вами. Постарайтесь не грустить, а молитесь о нас и вспоминайте только хорошими словами – от них нам так сладко становится на душе. Добрые слова, искренние слова вправду очень греют нас там».
– Моника, рад был лично с тобой повидаться, я искренне рад, что у моего внука такая умная и красивая супруга.
– Я очень тоже рада нашей встрече, – сказал Моника, пожимая руку дедушке.
– Ну, Венька я пошёл, – и крепко обняв плачущего внука, дедушка добавил – Давай не раскисай, мы с тобою всегда.
– Я люблю тебя дедушка.
– Я тоже, – едва сдерживая слёзы, ласково сказал Яков Львович и, взял фото со стола, взяв за руку Элю, вышел с нею из кухни. Он не хотел, чтобы взрослые видели, как Эля будет его возвращать туда, куда им ещё рано.
– Ребятки, не забывайте поливать грушу! И пожалуйста, обкопайте её хоть разок, бездельники, – напоследок крикнул Яков Львович из коридора и, поцеловав Элечку сказал, – возвращай меня, умница ты моя!
– До свидания, – тихо сказала Эля, ей было грустно расставаться с дедушкой, уж очень он ей понравился, но он попросил её вернуть – она послушалась его.
…
Было 16:43. Дядя Марк неспешно бродил по набережной площади и пытался ни на чём конкретно не концентрировать своё внимание. Но мысли, которые пришли ему на ум воспламенили в нём ненависть ко всему вокруг – он хотел спалить этот город дотла. Как когда-то жестоко была сожжена его жизнь, его любовь - Манита.
Он направился в сторону Департамента иностранных дел. Именно в этом здании когда-то была предрешена его судьба, именно здесь было принято решение отправить его на службу в Бурунди. Именно здесь когда-то было гадостным мерзким путём запятнано его имя посмертно. Он ненавидел это здание и людей, которые здесь работали. Они все принадлежат к предателям – им не место здесь на земле! Они должны страдать так же, как когда-то страдал он, ни в чём невиновный Марк Критских.
У него до сих пор не укладывалось в голове, как его родители могли так слепо поверить в то, что он Марк способен на безжалостный поступок - поджечь свою любимую.… Как они могли в такое поверить? Как? Ведь Марк всем сердцем любил свою Маниту! Она была его всем.… Как родители смогли поверить в такие страшные выдумки? Как могли поверить той телеграмме?
В душе Марка вновь и вновь воспламенялся гнев на всех вокруг. Он винил всех, и он был прав по-своему.
Уже подходя к зданию департамента, он знал, что он сожжет это здание и пусть это место горит в огне, также, как и его Манита. А главное он дождётся, когда сюда прибудет руководство и вот тогда он совершит свою расплату.
Было позднее время, и Марк понимал, что возможно рабочий день уже подходит к концу. Но это ничего... Он подождет до завтра, здесь сидя на лавочке под деревом. Подождёт, когда прибудет руководство и тогда сожжёт их всех.
Он даже вздремнул на некоторое время – сказывалась лёгкая усталость и чувство голода. В его сознании появился план, как заработать на ужин – он ведь в совершенстве знает иностранный язык, и ничто не помешает ему с лёгкостью втереться в доверие к людям на улице. Они примут его за иностранца, который нелепым образом потерялся в улицах маленького городка, и просто выспрашивает их, как пройти то туда, то сюда. Тем временем пока поверившие ему люди пытались бы понять, что от них хочет иностранец, пока они вспоминали бы хоть какие-то фразы на английском языке, чтобы дать ему ответ, помочь – он с бы легкостью, уверенно обчистил бы сумки стоявших рядом с ним доверчивых людей. И это бы у него получилось так ловко и проворно, что умелый фокусник позавидовал бы его мастерству. Почему-то сейчас дядя Марк был уверен, что сможет справиться со всем. Но воровать он не любил – считал это заработком низкого звена и даже призирал подобных мошенников. Нет, дядя Марк не поступит так с доверчивыми людьми. Это не его роль…
Но надо бы что-то перекусить и к тому же для поджога надо как минимум где-то добыть зажигательную смесь.… На этот повод у него были идеи, и он направился к месту, куда люди обычно выбрасывают мусор. Зайдя во двор, он увидел гору выброшенного мусора. Брезгуя, он начал копаться в ненужных людям вещах, продуктах. Ему надо была ёмкость, в которую можно будет налить бензин и возможно какая-нибудь ткань, чтобы использовать её как фитиль, а спички он уже потом раздобудет – не проблема на улице попросить кого-то для курения.
– Простите, мужчина, но вам нужна моя помощь, – сказал женский голос.
Дядя Марк встрепенулся. Кто это к нему обращается? А может это не к нему?
– Я к вам обращаюсь, к вам, – настойчиво повторила женщина. Дядя Марк обернулся и увидел перед собой молодую худенькую девчушку, которая укоризненно на него смотрела. И что ей от меня надо?
– Мне ваша помощь не нужна, – ответил он и снова вернулся к рытью – в поисках чего-нибудь, куда можно будет залить бензин.
– Я вижу, что вам нужна моя помощь – не унималась девушка.
– Мне ничего от вас не нужно, – строго ответил дядя Марк.
– Меня зовут Аринэ, – почему-то решила представиться девушка.
– Мне неважно кто вы, идите по своим делам.
– Я вижу, что вы не совсем живой человек.
После этих слов дядя Марк запнулся на секунду, разогнулся и вновь посмотрел на девушку.
– Не спрашивайте, откуда мне это известно, я сама не знаю, как мне удается получать подобную информацию, но увидев вас, я поняла, вы человек не из нашего мира.
– А разве такое бывает? – ухмыльнулся дядя Марк.
