Потому что это была Она… Когда Санька попал в детдом и впервые ощутил горечь сиротства, ему стал часто сниться сон: как он бежит босиком по тёплому песку на берегу большого и синего моря, а там впереди его ждёт молодая женщина, Высокая, со светлыми вьющимися волосами и добрыми серыми глазами. Она ждёт Саньку, а он с разбегу утыкается в её живот и шепчет «Мама!» И просыпается… Ощущая щекой мокрую от слёз подушку…
Лидия Николаевна была точно, как та женщина во сне: высокой, светловолосой и сероглазой. С негромким мягким голосом. И Санька, сам не замечая, стал тянуться к ней. Это было рискованно, могли «зачислить» в «подсоски», но Санька ничего не мог поделать с собой. И Лидия Николаевна (а может это только казалось маленькому Саньке) заметила мальчишку.
А теперь? Теперь он оказался жалким трусом… Кила теперь точно прогонит его. Ну и ладно, может как-нибудь проживёт. Но как теперь он будет смотреть в глаза Лидии Николаевне? Саньки втайне мечтал и надеялся, а вдруг однажды Лидия Николаевна подойдёт к нему и скажет: «Саша, хочешь жить у меня?» А теперь, разве нужен ей будет такой трус? Санька вздохнул — был только один способ доказать, что он ничем не хуже Витьки. Хотя при чём тут Витька? Он-то не виноват в трусости Хомяка. Да, был только один способ, доказать всем, что Санька чего-то стоит. Но придётся дождаться темноты…
Витька издалека разглядел свой 2 «А», но сначала подбежал к своей соседке, Светке Симагиной из 7 «Б».
– Свет!
– Ты чего, Витька? Растрёпанный какой-то…
– Свет, а что это за Дворец?
– Какой Дворец?!
– Ну, этот, — Витька показал на видневшийся «контейнерный замок». — Там ещё, говорят, какой-то хозяин живёт…
– Ха! А ты чего, ни разу про Хозяина Свалки не слышал? — удивилась Катька, Светкина одноклассница.
– Не, не слышал… — растерянно развёл руками Витька.
– Хм… Ну, так слушай. Пригодится, — Катька начала рассказ.
Санька дожидался сумерек, спрятавшись в дальнем углу строго сада, окружавшего двухэтажное здание детдома. Здесь, среди кустов шиповника и барбариса было у него укрытие, где Санька прятался, переживая обиды. И сейчас он сидел здесь, прислушиваясь к вечерним звукам, доносившимся с Садовой улицы. Наконец, солнце ушло за горизонт, и наступили сиреневые сумерки. Санька осторожно выбрался через дыру в ограде, приспособленную детдомовцами для побегов на улицу.
Город постепенно затихал. Садовая улица была практически безлюдной. В одноэтажных домах ласково светили окошки. Иногда за занавесками мелькали силуэты людей. Где-то раздался детских смех. В окне показалась женщина в цветастом халате, подхватившая на руки смеющегося пацанёнка лет шести. Санька вздохнул с тихой завистью. Как повезло этому малышу — у его есть мама… Санька брёл по улице, а впереди полыхали красно-оранжевые краски заката. «Завтра будет, наверное, жарко, — подумал Санька. — Скоро лето». Лаяли собаки, где-то мяукнула кошка. Совсем рядом мужчина негромко отчитывал кого-то, стараясь делать голос строгим, но в нём всё равно слышался плохо скрываемый смех. А в ответ слышался тонкий и виноватый девчоночий голосок. «Ну, пап… Он сам виноватый. Не лез бы, и не упал… в лужу…» Санька опять почувствовал в душе зависть и досаду. Почему ему так не везёт…
Сумерки постепенно сгущались, а ставший алым занавес заката медленно гас, опускаясь к горизонту. Навряд ли кто-то хватится Саньку. Если бы дежурила Лидия Николаевна, тогда бы хватились. А сегодня дежурным воспитателем была Галина Викторовна Громова, по прозвищу Громофон (именно так, от слова «гром»). Санька поёжился… Галина Викторовна была красивой интеллигентной дамой, умевшей красиво разговаривать и мило улыбаться с различными чиновниками, приезжавшими для проверки детдома. А на воспитанников орала визгливым голосом, не стесняясь в выражениях. Могла и дать пощёчину, а то и отвесить пинка. Запирала в чулан, а иногда выдавала, как говорили её подопечные «особую меру» — заставляла провинившихся стоять в углу в спальне голыми. Были у неё и любимчики, которых за глаза называли «громофончиками».
Улица вывела понуро бредущего Саньку к площади недалеко от школы. Отсюда начиналась улица, ведущая в микрорайон «Счастье», а посередине её, за газетным киоском, от Новой улицы отходил переулок, ведущей к свалке. Санька поёжился, увидев видневшиеся отсюда ржавые нагромождения и почувствовал, как противно ослабели ноги. Но для Саньки пути назад не было. Или он вернётся, доказав всем свою храбрость или…
Санька печально оглянулся на засыпающий город, на школу, видневшуюся за кустами, на тёмную, с редкими фонарями Садовую, на огоньки многоэтажек микрорайона… Как там хорошо и уютно. Как хочется туда, назад! А для него сегодняшний вечер может оказаться последним… Даже скорее всего и окажется. Странно, но Санька не почувствовал страха, а только тихую печаль. Кому по нему плакать? Отчитаются, что произошёл несчастный случай и всё. Разве, что Лидия Николаевна вспомнит про него. Ну, вспомнит… А потом забудет. У неё есть семья, дети. Санька видел, как однажды Лидию Николаевну встречала девочка лет десяти — двенадцати. Девочка показалась знакомой, но издалека Санька её не разглядел. Но понял сразу — девочка — её дочь.
А он кому нужен? Это Кила с компанией называли его Хомяком, а в детдоме Санька был просто Чудик. Дитя не от мира сего. Потому что не дрался, не курил, не играл в карты. А любил сидеть с книжками, играл сам с собой в шахматы в библиотеке или складывал фигурки из бумаги, рисовал море и белые кораблики с парусами. Старенькая седая библиотекарь Мария Петровна с удовольствием давала ему книжки, среди которых нашёлся хороший шахматный учебник и книжка по этому самому «оригами». А иногда он просто сидел в своём «убежище» и любовался синим небом и белыми облаками… Вот все и кричали ему: «Эй, Чудик! А Чудик опять кораблики рисует! Ха-ха-ха!»
Санька остановился перед небольшой канавой, которая отделяла свалку от луговины на окраине «Счастья». Сумерки густели, но всё равно было ещё достаточно светло. Санька уже придумал, как докажет, что был здесь. Там, у Дворца, на столбе висел алюминиевый винт, похожий на четырёхлопастный пропеллер. Все его там видели. Санька снимет его и покажет. Если до утра доживёт… Санька вновь вздрогнул, то ли от вечерней прохлады, то ли от подступившего липкого страха. «Или пан, или пропал», — подумал про себя мальчишка и шагнул через канаву, к видневшимся вдалеке ржавым контейнерам.
Витя, Алёнка и Света сидели на берегу своего любимого прудика. Пруд был расположен почти рядом с домом, где жили ребята. Играть здесь — одно удовольствие. Берега были покрыты шелковистой травой, на которой так хорошо поваляться, а на берегу (чуть в стороне от любимого места ребят) расположился удобный пляж, где купались и загорали дети из микрорайона. Сам пруд имел форму неправильной восьмёрки и состоял из двух частей: Большого пруда, где все купались, и Малого. Малый пруд частично зарос камышом и рогозом, и на его берегу и любили играть друзья. Витька даже соорудил здесь небольшой шалаш. И сейчас ребята сидели на берегу и любовались закатом и тихим тёплым вечером.
– Скоро купаться можно будет, — Витька кинул в воду круглый камешек.
– Ага, — зевнула Алёнка.
– Ладно, ребята, домой пора, — Света посмотрела на часы. — А то поздно уже.
Ребята встали и, отряхнувшись, уже собрались домой, когда Алёнка вдруг крикнула:
– Ой, смотрите, кого это на свалку понесло!
– Мальчишка какой-то, — Света тоже разглядела пробирающуюся по завалам маленькую фигурку в тёмных брюках и короткой курточке.
– Это же Санька! — узнал мальчишку Витя.
– Какой Санька? — Света удивлённо посмотрела на него.
– Ну, у нас в школе в третьем классе учится. Из детдома. Саша Хомутов. Я его сегодня видел, когда металлолом собирали.
– Это который у Кулакова в компании?
– Ну да. Ну и что? Он же в детдоме, небось, чтобы не лезли и ходит с этим Кулаковым. Килу же побаиваются, он у Черемши в адъютантах.
– У кого?
– У Олега Черемисина.
– Это у сына дяди Вити? — удивилась Светка.
– Ну да, Олега вся шпана тамошняя боится, — усмехнулся Витька. — Из-за деда.
– Из детдома что ли сбежал? — забеспокоилась Света.
– Ой, он же, балда, во Дворец идёт!
– Зачем? — удивилась Алёнка.
– Да он сегодня… Кулаков его послал железки оттуда принести. Сам-то большой, а трус. Вот и послал Саньку. А он историй про Хозяина наслушался и ни в какую: «Хоть убейте!» Вместо него я пошёл. Я-то не знал! А его теперь небось трусом дразнят.
– Да уж, там если начнут… — с сочувствием ответила Света. — У меня же мама там работает воспитателем.
– Вот он, наверное, и пошёл, потому что задразнили!
– Вот дурак! — ахнула Алёнка.
– Вовсе не дурак. Просто ему деваться некуда. Это у нас папы с мамами есть. А за него кто заступится? — пристыдила её Света.
– Надо его позвать! Ещё случится чего-нибудь! — Витька с Алёнкой побежали к Саньке.
– А я маме скажу. Чтобы его не наказывали, — Света побежала к дому.
Санька, обмирая от страха, пробирался к темневшим впереди ржавым контейнерам. Сейчас в темноте они и правда казались зловещим чёрным замком. Кругом висела тишина, лишь изредка перебиваемая неясными шорохами. Санька осторожно шагал вперёд, иногда вздрагивая и испуганно озираясь. Всё вокруг было жутким, угрожающим. Черные тени изогнутых железяк, бетонных обломков и разной рухляди казались в глухих сумерках замершими чудовищами. В глубоких тенях кто-то шевелился, издавая тихий шорох. Иногда слышалось странное урчание… Порой казалось, будто и сами тени шевелятся, подобно неясным призрачным фигурам, а из щелей за Санькой пристально смотрят чьи-то безжалостные глаза.
«Только бы дойти…» — шептал про себя перепуганный мальчишка. Вот впереди показался пригорок, на котором они стояли днём. А вон блеснул и маленький прудик. Рядом с ним Санька разглядел столб с белевшим на нём «пропеллером». Теперь быстрее снять его и дёру отсюда!
Санька подпрыгнул, пытаясь схватить железку, но увы… Слишком высоко. Мальчишка чуть не разревелся от досады. Чем бы его сбить? Неожиданно Санька услышал тихие шелестящие шаги… Где-то за контейнерами… И вроде бы кто-то кашлянул… Мальчишка обмер от ужаса и почувствовал, что ещё немного и напустит в штаны от страха. Вон и тень шевельнулась, там за контейнером! Кто-то стоит! Санька вздохнул — это ветер шевельнул висевший на боку контейнера лист картона.
Внезапно рядом что-то громко зашелестело (Санька взвизгнув, подпрыгнул от испуга), и из кучи мусора выкатился железный шар. Шар гулко ударился о столб, и «пропеллер», звякнув, упал к Санькиным ногам. А в следующие мгновение дунул лёгкий ветерок и взлохматил Санькины волосы, как будто кто-то ласково провёл по ним рукой. Санька подхватил находку и уже собрался бежать обратно… И услышал тихие голоса. Двоих…
– Здесь точно никого?
– А кто здесь будет? Сюда даже бомжи не суются!
– Хозяина боятся, — усмехнулся кто-то в темноте.
– Хозяина только дети школьного и дошкольного возраста боятся! — ухмыльнулся его собеседник.
– А Бурава кто…
– Собутыльники. Он каждое дежурство в сторожке квасил с приятелями. А тут место хорошее, я давненько этим тайничком-то пользуюсь.
– Сегодня много…
– Быстро уйдёт. Средь студенческого люда это модно. И круто…
– Угу, покурить, кайф поймать… — незнакомец хихикнул.
Санька присел за железной бочкой, наблюдая, как две фигуры показались из-за дальнего угла Дворца. Подошли и, озираясь, с шумом опустили что-то в щель небольшого железного ящичка, прислонённого к контейнеру. Санька уже слышал, что в городе кто-то продаёт порошок для курения. У них в детдоме зимой умерли два старшеклассника, накурившись этой дряни. А эти, значит, и продают…
Двое уже собрались уходить, когда Санька, пошевелившись в своём убежище, зацепился «пропеллером» за какой-то выступ. Раздался треск, и что-то со звоном покатилось к прудику.
– Ах ты, тварь! — в Саньку ударил свет фонарика.
Мальчишка вскочил и кинулся бежать.
– Капа, лови его! — крикнул владелец фонарика, добавив несколько ругательств.
Может Санька и убежал бы, но эти двое, видимо, хорошо знали свалку, потому что почти сразу невысокая коренастая фигура перекрыла ему дорогу.
– Что, воробушек, добегался? Ща я тебе кишки-то выпущу!
В руке коренастого сверкнуло.
«Нож!» — обомлел Санька.
– От нас не убежишь, — раздалось сзади Саньки.
И наступила тишина… Глухая, звенящая… Как будто кто-то накрыл свалку толстым чёрным одеялом. Звенящая тишина казалась осязаемой, протяни и нащупаешь тонкие, дрожащие в воздухе струны… И звон стал противно нарастать, так что отдалось в зубах. Что-то заскрежетало, и Саньке показалось, что густая темнота зашевелилась, заходила, будто складки громадного занавеса… Кто-то хрипло закричал сзади. Густая темнота засветилась зеленовато-голубыми сполохами, будто в воздухе засверкали молнии. Коренастый завизжал неестественно-тонким голосом, а Санька, не помня себя от ужаса, бросился сквозь окутывавший всё вокруг мрак, будто сквозь густую чёрную воду. Позади что-то загрохотало, покатилось. и мчавшемуся не разбирая дороги Саньке показалось, что он слышит звонкий голос:
– Саня!!! Санька!!! Стой, Санька!!!
Мальчишка оглянулся и, зацепившись ногой, полетел в заросли травы.
Алёнка и Витька совсем близко подобрались к зловещим тёмным нагромождениям. Маленькая фигурка Саньки исчезла во Дворце. Сначала было тихо, затем что-то звякнуло, послышался шум…
– Ой, мамочка… — ахнула Алёнка, всплеснув руками.
Витька тоже увидел, как среди железных руин заклубился то ли дым, то ли туман, замельтешили зеленовато-голубые сполохи.
– Замкнуло там, что ли… — тихо проворчал Витька.
– Это этот… Хозяин…
– Ты веришь? — удивился Витька.
– Поверишь тут… — испуганная девочка показала дрожащей рукой на поднимавшиеся на Дворцом странные чёрные тени. На фоне уже потемневшего неба они были почти не видны, только казалось, что воздух на старой свалке сгущается, превращаясь в жутковатые силуэты… Внезапно послышался резкий скрежет, и старые бочки и контейнеры рухнули, поняв облако густой пыли.
– Там же Санька! — Витька хотел было ринуться к руинам, но Алёнка удержала брата.
– Вон он, смотри!
Санька выскочил откуда-то сбоку и, не разбирая дороги, опрометью кинулся прочь. Мальчишка бежал к Малому пруду, а там, за кустами, между свалкой и берегом притаилось небольшое, но коварное болото, о котором знали только ребята из «Окраины».
– Сейчас же прямо в болото угодит! — Витька кинулся за ним. — Саня!!! Санька!!! Стой, Санька!!!
Санька услыхал и, обернувшись, полетел в заросли.
Алёнка, сжав кулаки, вглядывалась в темноту. Крики мальчишек смолкли и навалилась тишина. Густая, как вата. Даже ночные кузнечики и сверчки затихли, как будто испугавшись чего-то. Окружённая тишиной и темнотой девочка вздрогнула, услышав совсем рядом тихий, хрипловатый голос.
– Ах, ты, беда-то какая! Думал, что мальчонка-то убежал уж, а нет его нигде. Уж не накрыло ли?
Алёнка оглянулась — из тени вышло странное существо. Мохнатое, коренастое, похожее на низенького косолапого человечка с густой косматой шевелюрой. «Прямо, как домовой из сказок!» — подумала Алёнка. Человечек был простом примерно с Алёнку, одет в широкие полотняные штаны, подпоясанную верёвочкой рубаху на выпуск, обувью существу служило что-то вроде войлочных чуней, а лицо закрывала густая окладистая борода.
Лидия Николаевна была точно, как та женщина во сне: высокой, светловолосой и сероглазой. С негромким мягким голосом. И Санька, сам не замечая, стал тянуться к ней. Это было рискованно, могли «зачислить» в «подсоски», но Санька ничего не мог поделать с собой. И Лидия Николаевна (а может это только казалось маленькому Саньке) заметила мальчишку.
А теперь? Теперь он оказался жалким трусом… Кила теперь точно прогонит его. Ну и ладно, может как-нибудь проживёт. Но как теперь он будет смотреть в глаза Лидии Николаевне? Саньки втайне мечтал и надеялся, а вдруг однажды Лидия Николаевна подойдёт к нему и скажет: «Саша, хочешь жить у меня?» А теперь, разве нужен ей будет такой трус? Санька вздохнул — был только один способ доказать, что он ничем не хуже Витьки. Хотя при чём тут Витька? Он-то не виноват в трусости Хомяка. Да, был только один способ, доказать всем, что Санька чего-то стоит. Но придётся дождаться темноты…
***
Витька издалека разглядел свой 2 «А», но сначала подбежал к своей соседке, Светке Симагиной из 7 «Б».
– Свет!
– Ты чего, Витька? Растрёпанный какой-то…
– Свет, а что это за Дворец?
– Какой Дворец?!
– Ну, этот, — Витька показал на видневшийся «контейнерный замок». — Там ещё, говорят, какой-то хозяин живёт…
– Ха! А ты чего, ни разу про Хозяина Свалки не слышал? — удивилась Катька, Светкина одноклассница.
– Не, не слышал… — растерянно развёл руками Витька.
– Хм… Ну, так слушай. Пригодится, — Катька начала рассказ.
Глава 3
Санька дожидался сумерек, спрятавшись в дальнем углу строго сада, окружавшего двухэтажное здание детдома. Здесь, среди кустов шиповника и барбариса было у него укрытие, где Санька прятался, переживая обиды. И сейчас он сидел здесь, прислушиваясь к вечерним звукам, доносившимся с Садовой улицы. Наконец, солнце ушло за горизонт, и наступили сиреневые сумерки. Санька осторожно выбрался через дыру в ограде, приспособленную детдомовцами для побегов на улицу.
Город постепенно затихал. Садовая улица была практически безлюдной. В одноэтажных домах ласково светили окошки. Иногда за занавесками мелькали силуэты людей. Где-то раздался детских смех. В окне показалась женщина в цветастом халате, подхватившая на руки смеющегося пацанёнка лет шести. Санька вздохнул с тихой завистью. Как повезло этому малышу — у его есть мама… Санька брёл по улице, а впереди полыхали красно-оранжевые краски заката. «Завтра будет, наверное, жарко, — подумал Санька. — Скоро лето». Лаяли собаки, где-то мяукнула кошка. Совсем рядом мужчина негромко отчитывал кого-то, стараясь делать голос строгим, но в нём всё равно слышался плохо скрываемый смех. А в ответ слышался тонкий и виноватый девчоночий голосок. «Ну, пап… Он сам виноватый. Не лез бы, и не упал… в лужу…» Санька опять почувствовал в душе зависть и досаду. Почему ему так не везёт…
Сумерки постепенно сгущались, а ставший алым занавес заката медленно гас, опускаясь к горизонту. Навряд ли кто-то хватится Саньку. Если бы дежурила Лидия Николаевна, тогда бы хватились. А сегодня дежурным воспитателем была Галина Викторовна Громова, по прозвищу Громофон (именно так, от слова «гром»). Санька поёжился… Галина Викторовна была красивой интеллигентной дамой, умевшей красиво разговаривать и мило улыбаться с различными чиновниками, приезжавшими для проверки детдома. А на воспитанников орала визгливым голосом, не стесняясь в выражениях. Могла и дать пощёчину, а то и отвесить пинка. Запирала в чулан, а иногда выдавала, как говорили её подопечные «особую меру» — заставляла провинившихся стоять в углу в спальне голыми. Были у неё и любимчики, которых за глаза называли «громофончиками».
Улица вывела понуро бредущего Саньку к площади недалеко от школы. Отсюда начиналась улица, ведущая в микрорайон «Счастье», а посередине её, за газетным киоском, от Новой улицы отходил переулок, ведущей к свалке. Санька поёжился, увидев видневшиеся отсюда ржавые нагромождения и почувствовал, как противно ослабели ноги. Но для Саньки пути назад не было. Или он вернётся, доказав всем свою храбрость или…
Санька печально оглянулся на засыпающий город, на школу, видневшуюся за кустами, на тёмную, с редкими фонарями Садовую, на огоньки многоэтажек микрорайона… Как там хорошо и уютно. Как хочется туда, назад! А для него сегодняшний вечер может оказаться последним… Даже скорее всего и окажется. Странно, но Санька не почувствовал страха, а только тихую печаль. Кому по нему плакать? Отчитаются, что произошёл несчастный случай и всё. Разве, что Лидия Николаевна вспомнит про него. Ну, вспомнит… А потом забудет. У неё есть семья, дети. Санька видел, как однажды Лидию Николаевну встречала девочка лет десяти — двенадцати. Девочка показалась знакомой, но издалека Санька её не разглядел. Но понял сразу — девочка — её дочь.
А он кому нужен? Это Кила с компанией называли его Хомяком, а в детдоме Санька был просто Чудик. Дитя не от мира сего. Потому что не дрался, не курил, не играл в карты. А любил сидеть с книжками, играл сам с собой в шахматы в библиотеке или складывал фигурки из бумаги, рисовал море и белые кораблики с парусами. Старенькая седая библиотекарь Мария Петровна с удовольствием давала ему книжки, среди которых нашёлся хороший шахматный учебник и книжка по этому самому «оригами». А иногда он просто сидел в своём «убежище» и любовался синим небом и белыми облаками… Вот все и кричали ему: «Эй, Чудик! А Чудик опять кораблики рисует! Ха-ха-ха!»
Санька остановился перед небольшой канавой, которая отделяла свалку от луговины на окраине «Счастья». Сумерки густели, но всё равно было ещё достаточно светло. Санька уже придумал, как докажет, что был здесь. Там, у Дворца, на столбе висел алюминиевый винт, похожий на четырёхлопастный пропеллер. Все его там видели. Санька снимет его и покажет. Если до утра доживёт… Санька вновь вздрогнул, то ли от вечерней прохлады, то ли от подступившего липкого страха. «Или пан, или пропал», — подумал про себя мальчишка и шагнул через канаву, к видневшимся вдалеке ржавым контейнерам.
***
Витя, Алёнка и Света сидели на берегу своего любимого прудика. Пруд был расположен почти рядом с домом, где жили ребята. Играть здесь — одно удовольствие. Берега были покрыты шелковистой травой, на которой так хорошо поваляться, а на берегу (чуть в стороне от любимого места ребят) расположился удобный пляж, где купались и загорали дети из микрорайона. Сам пруд имел форму неправильной восьмёрки и состоял из двух частей: Большого пруда, где все купались, и Малого. Малый пруд частично зарос камышом и рогозом, и на его берегу и любили играть друзья. Витька даже соорудил здесь небольшой шалаш. И сейчас ребята сидели на берегу и любовались закатом и тихим тёплым вечером.
– Скоро купаться можно будет, — Витька кинул в воду круглый камешек.
– Ага, — зевнула Алёнка.
– Ладно, ребята, домой пора, — Света посмотрела на часы. — А то поздно уже.
Ребята встали и, отряхнувшись, уже собрались домой, когда Алёнка вдруг крикнула:
– Ой, смотрите, кого это на свалку понесло!
– Мальчишка какой-то, — Света тоже разглядела пробирающуюся по завалам маленькую фигурку в тёмных брюках и короткой курточке.
– Это же Санька! — узнал мальчишку Витя.
– Какой Санька? — Света удивлённо посмотрела на него.
– Ну, у нас в школе в третьем классе учится. Из детдома. Саша Хомутов. Я его сегодня видел, когда металлолом собирали.
– Это который у Кулакова в компании?
– Ну да. Ну и что? Он же в детдоме, небось, чтобы не лезли и ходит с этим Кулаковым. Килу же побаиваются, он у Черемши в адъютантах.
– У кого?
– У Олега Черемисина.
– Это у сына дяди Вити? — удивилась Светка.
– Ну да, Олега вся шпана тамошняя боится, — усмехнулся Витька. — Из-за деда.
– Из детдома что ли сбежал? — забеспокоилась Света.
– Ой, он же, балда, во Дворец идёт!
– Зачем? — удивилась Алёнка.
– Да он сегодня… Кулаков его послал железки оттуда принести. Сам-то большой, а трус. Вот и послал Саньку. А он историй про Хозяина наслушался и ни в какую: «Хоть убейте!» Вместо него я пошёл. Я-то не знал! А его теперь небось трусом дразнят.
– Да уж, там если начнут… — с сочувствием ответила Света. — У меня же мама там работает воспитателем.
– Вот он, наверное, и пошёл, потому что задразнили!
– Вот дурак! — ахнула Алёнка.
– Вовсе не дурак. Просто ему деваться некуда. Это у нас папы с мамами есть. А за него кто заступится? — пристыдила её Света.
– Надо его позвать! Ещё случится чего-нибудь! — Витька с Алёнкой побежали к Саньке.
– А я маме скажу. Чтобы его не наказывали, — Света побежала к дому.
***
Санька, обмирая от страха, пробирался к темневшим впереди ржавым контейнерам. Сейчас в темноте они и правда казались зловещим чёрным замком. Кругом висела тишина, лишь изредка перебиваемая неясными шорохами. Санька осторожно шагал вперёд, иногда вздрагивая и испуганно озираясь. Всё вокруг было жутким, угрожающим. Черные тени изогнутых железяк, бетонных обломков и разной рухляди казались в глухих сумерках замершими чудовищами. В глубоких тенях кто-то шевелился, издавая тихий шорох. Иногда слышалось странное урчание… Порой казалось, будто и сами тени шевелятся, подобно неясным призрачным фигурам, а из щелей за Санькой пристально смотрят чьи-то безжалостные глаза.
«Только бы дойти…» — шептал про себя перепуганный мальчишка. Вот впереди показался пригорок, на котором они стояли днём. А вон блеснул и маленький прудик. Рядом с ним Санька разглядел столб с белевшим на нём «пропеллером». Теперь быстрее снять его и дёру отсюда!
Санька подпрыгнул, пытаясь схватить железку, но увы… Слишком высоко. Мальчишка чуть не разревелся от досады. Чем бы его сбить? Неожиданно Санька услышал тихие шелестящие шаги… Где-то за контейнерами… И вроде бы кто-то кашлянул… Мальчишка обмер от ужаса и почувствовал, что ещё немного и напустит в штаны от страха. Вон и тень шевельнулась, там за контейнером! Кто-то стоит! Санька вздохнул — это ветер шевельнул висевший на боку контейнера лист картона.
Внезапно рядом что-то громко зашелестело (Санька взвизгнув, подпрыгнул от испуга), и из кучи мусора выкатился железный шар. Шар гулко ударился о столб, и «пропеллер», звякнув, упал к Санькиным ногам. А в следующие мгновение дунул лёгкий ветерок и взлохматил Санькины волосы, как будто кто-то ласково провёл по ним рукой. Санька подхватил находку и уже собрался бежать обратно… И услышал тихие голоса. Двоих…
– Здесь точно никого?
– А кто здесь будет? Сюда даже бомжи не суются!
– Хозяина боятся, — усмехнулся кто-то в темноте.
– Хозяина только дети школьного и дошкольного возраста боятся! — ухмыльнулся его собеседник.
– А Бурава кто…
– Собутыльники. Он каждое дежурство в сторожке квасил с приятелями. А тут место хорошее, я давненько этим тайничком-то пользуюсь.
– Сегодня много…
– Быстро уйдёт. Средь студенческого люда это модно. И круто…
– Угу, покурить, кайф поймать… — незнакомец хихикнул.
Санька присел за железной бочкой, наблюдая, как две фигуры показались из-за дальнего угла Дворца. Подошли и, озираясь, с шумом опустили что-то в щель небольшого железного ящичка, прислонённого к контейнеру. Санька уже слышал, что в городе кто-то продаёт порошок для курения. У них в детдоме зимой умерли два старшеклассника, накурившись этой дряни. А эти, значит, и продают…
Двое уже собрались уходить, когда Санька, пошевелившись в своём убежище, зацепился «пропеллером» за какой-то выступ. Раздался треск, и что-то со звоном покатилось к прудику.
– Ах ты, тварь! — в Саньку ударил свет фонарика.
Мальчишка вскочил и кинулся бежать.
– Капа, лови его! — крикнул владелец фонарика, добавив несколько ругательств.
Может Санька и убежал бы, но эти двое, видимо, хорошо знали свалку, потому что почти сразу невысокая коренастая фигура перекрыла ему дорогу.
– Что, воробушек, добегался? Ща я тебе кишки-то выпущу!
В руке коренастого сверкнуло.
«Нож!» — обомлел Санька.
– От нас не убежишь, — раздалось сзади Саньки.
И наступила тишина… Глухая, звенящая… Как будто кто-то накрыл свалку толстым чёрным одеялом. Звенящая тишина казалась осязаемой, протяни и нащупаешь тонкие, дрожащие в воздухе струны… И звон стал противно нарастать, так что отдалось в зубах. Что-то заскрежетало, и Саньке показалось, что густая темнота зашевелилась, заходила, будто складки громадного занавеса… Кто-то хрипло закричал сзади. Густая темнота засветилась зеленовато-голубыми сполохами, будто в воздухе засверкали молнии. Коренастый завизжал неестественно-тонким голосом, а Санька, не помня себя от ужаса, бросился сквозь окутывавший всё вокруг мрак, будто сквозь густую чёрную воду. Позади что-то загрохотало, покатилось. и мчавшемуся не разбирая дороги Саньке показалось, что он слышит звонкий голос:
– Саня!!! Санька!!! Стой, Санька!!!
Мальчишка оглянулся и, зацепившись ногой, полетел в заросли травы.
***
Алёнка и Витька совсем близко подобрались к зловещим тёмным нагромождениям. Маленькая фигурка Саньки исчезла во Дворце. Сначала было тихо, затем что-то звякнуло, послышался шум…
– Ой, мамочка… — ахнула Алёнка, всплеснув руками.
Витька тоже увидел, как среди железных руин заклубился то ли дым, то ли туман, замельтешили зеленовато-голубые сполохи.
– Замкнуло там, что ли… — тихо проворчал Витька.
– Это этот… Хозяин…
– Ты веришь? — удивился Витька.
– Поверишь тут… — испуганная девочка показала дрожащей рукой на поднимавшиеся на Дворцом странные чёрные тени. На фоне уже потемневшего неба они были почти не видны, только казалось, что воздух на старой свалке сгущается, превращаясь в жутковатые силуэты… Внезапно послышался резкий скрежет, и старые бочки и контейнеры рухнули, поняв облако густой пыли.
– Там же Санька! — Витька хотел было ринуться к руинам, но Алёнка удержала брата.
– Вон он, смотри!
Санька выскочил откуда-то сбоку и, не разбирая дороги, опрометью кинулся прочь. Мальчишка бежал к Малому пруду, а там, за кустами, между свалкой и берегом притаилось небольшое, но коварное болото, о котором знали только ребята из «Окраины».
– Сейчас же прямо в болото угодит! — Витька кинулся за ним. — Саня!!! Санька!!! Стой, Санька!!!
Санька услыхал и, обернувшись, полетел в заросли.
Алёнка, сжав кулаки, вглядывалась в темноту. Крики мальчишек смолкли и навалилась тишина. Густая, как вата. Даже ночные кузнечики и сверчки затихли, как будто испугавшись чего-то. Окружённая тишиной и темнотой девочка вздрогнула, услышав совсем рядом тихий, хрипловатый голос.
– Ах, ты, беда-то какая! Думал, что мальчонка-то убежал уж, а нет его нигде. Уж не накрыло ли?
Алёнка оглянулась — из тени вышло странное существо. Мохнатое, коренастое, похожее на низенького косолапого человечка с густой косматой шевелюрой. «Прямо, как домовой из сказок!» — подумала Алёнка. Человечек был простом примерно с Алёнку, одет в широкие полотняные штаны, подпоясанную верёвочкой рубаху на выпуск, обувью существу служило что-то вроде войлочных чуней, а лицо закрывала густая окладистая борода.
