***
Лидия быстро шла по коридору, чувствуя, как в душе закипает ярость. Утром она зашла в столовую и не увидела среди воспитанников Сашу.
– Где Хомутов? — спросил она дежурного, долговязого и рыжего Генку.
– Известно где, — ухмыльнулся Генка, — Громофон его за вчерашнее в чулан заперла до ужина.
Поэтому Лидия и спешила к стоящему на территории зелёному двухэтажному сараю. На возмущённые вопли бежавшего за ней завхоза, плюгавенького Иннокентия Степановича (Стаканыча, как называли его воспитанники) ей было наплевать. Сразу из столовой она смерчем влетела в его кабинет, сорвала ключ со стены (попытавшего возмутится Стаканыча Лидия просто отшвырнула в угол, напутствовав в дорогу весьма замысловатой фразой, выученной ещё в «счастливом» интернатском детстве) и помчалась выручать бедного ребёнка.
Санька сидел, скорчившись, за стеллажами со старыми игрушками.
– Саша, с тобой всё в порядке?
Санька, поглядев на неё мокрыми от слёз глазами быстро кивнул.
– Ты хоть завтракал?
– Гро… Галина Викторовна сказала — будешь здесь сидеть до ужина… — шмыгнув носом, ответил Санька.
– Пойдём, я скажу, чтобы тебя покормили.
– Лидия Николаевна! — Санька взметнул на неё взгляд. — Отпустите меня погулять, пожалуйста! Меня друзья ждут! Я обещал, что приду! А то они обидятся, подумают, что наобещал, а сам…
– Каким друзьям? Ты же голодный!
– Ленке и Витьке Широковым! Ну, пожалуйста!
– Хорошо, иди. Только к обеду не опоздай… — Лида погладила его по голове.
– Я не опоздаю, честно!
Лида посмотрела вслед мальчишке. Может и действительно, будут теперь у него настоящие друзья.
– Лидия Николаевна, — услышала она голос секретарши Зои. — Вас Дарья Михайловна просит подойти, срочно.
«Ну, всё. Галина пошла в атаку. Сашку бы только успеть забрать».
Но повод, по которому Лиду вызвала директор детского дома был иным.
– Лидия Николаевна, доброе утро, — солидным грудным голосом приветствовала её Дарья, своей комплекцией больше похожая на бригадира грузчиков, чем на педагога с двадцатилетним стажем. — У меня для вас две новости. Да вы присаживайтесь. Новости обе хорошие. Во-первых, пришли документы, можете собирать вашего Сашу и забирать домой. Во-вторых… Вы же знаете, Марина Игнатьевна ушла на засуженный отдых. И я предложила вашу кандидатуру на должность старшего воспитателя. Больше сами понимаете, некого. Не эту же… Как бы поприличнее сказать… Галину Петренко… Остальные — ещё девчонки, ни опыта, ни стажа. Так что… Вчера вас утвердили. Приказ я подписала, поэтому ознакомьтесь и можете приступать к новым обязанностям.
– Спасибо, Дарья Михайловна. В таком случае, могу я в новом качестве поговорить с Галиной?
– Что там ещё? — чуть не простонала Дарья.
– Пять минут назад я выпустила Сашу Хомутова из чулана…
***
Галина бодро вошла в кабинет.
– Зоя сказала, что вы меня вызывали…
От раздавшейся в следующую секунду звонкой пощёчины дрогнули стёкла в шкафу…
***
– Чего-то Саньки нет… — встревоженно сказал Витя, глядя на видневшуюся вдалеке Садовую.
– Может его наказали? — спросила Алёнка.
– Сейчас мама с дежурства придёт, спросим, — Света тоже явно переживала.
Санька вылетел откуда-то из кустов.
– Ой! Сашка, мы думали, что ты не придёшь! — обрадовалась Алёнка.
– Как же я не приду, я же обещал! — ответил запыхавшийся Санька. — Меня эта… Громофон в чулан засадила!
– Как?! — возмутился Витька.
– Под замок! До ужина!
– А как же ты… — начала было Алёнка.
– Лидия Николаевна пришла и выпустила, — Санька вдруг улыбнулся. — А потом, знаете, что было? Лидию Николаевну теперь старшим воспитателем назначили! Она теперь над Громофоном и остальными начальница! Вот она её, то есть Громофона в директорский кабинет вызвала! И такую оплеуху засадила, что чуть стёкла не посыпались, вот!
– Санька, ты что голодный? — тревожно спросила его Света, услышав, как урчит в животе у мальчишки.
– Ну, да… Я же в чулане сидел, пока все завтракать пошли…
– Ну-ка, пошли! — Светка решительно взяла его за руку.
– Куда?! — опешил Санька.
– Завтракать, — Светка потянула его к подъезду. — Да пойдём, Саш. Что же ты голодный будешь до обеда. Считай, что я тебя пригласила в гости.
***
Санька с аппетитом жевал макароны с колбасой, а Светка тем временем побежала в прихожую, где зазвенел телефон. Санька не любил подслушивать чужих разговоров, но обрывки разговора всё равно долетали до него.
– Ага… Ты задержишься? Ух, ты! А я знаю… Как от это от кого? Поздравляю! Ага… Да он на кухне, я его завтраком кормлю… Ага… Да он скромный такой — не пойду, не хочу… Пришлось его за руку тащить… Ладно, мам! Пока!
Санька чуть не поперхнулся. Так это что же получается? Санька вспомнил девочку, встречавшую Лидию Николаевну. А ведь похожа на Светку… Санька хотел было спросить её об этом, но застеснялся — вдруг Света подумает, что он подслушивал.
– Я сейчас тебе какао налью, а потом пойдём гулять. Витька хотел с каким-то чудиком познакомить.
– А они тебе уже рассказали?
– Ещё не успели.
Глава 6
Солнце уже припекало совсем по-летнему, а на берегу пруда было тихо и прохладно. Шелестели листья на ивах, иногда что-то плюхалось в воде, пахло осокой и какой-то особой травяной свежестью.
– Как здорово! Я здесь ещё не был! — Санька восхищённо оглядел пруд, а потом присев, опустил в воду ладошку. — Холодная ещё.
– Ага. А когда нагреется, будем купаться — вон там, на Большом пруду, — показал Витька. — У нас здесь и шалаш есть.
– Ой, кто это? — испугалась Светка, увидев у шалаша Чудика.
– Знакомься — это Чудик, — представила его Алёнка.
– Он и есть Хозяин, — улыбнулся Витя.
Света с удивлением посмотрела на гостя.
– А вы… правда… домовой?
– Было дело, — вздохнул Чудик, щурясь на солнечные блики, игравшие на воде. — Раньше ведь тут деревня стояла, Васильевка. Много веков стояла. Вот и был я домовой, значит. Много нас было… Мы ведь, домовые-то разные бываем. Кто-то, значит, за хозяйством смотрит, кто-то за скотиной. Есть, которые погреб в порядке содержат или чердак, есть, кто за банькой следит. Другие во дворе хозяйство ведут или в сарае, на сеновале за порядком следят. Кто-то смотрит, чтобы печка была в исправности. Вот, значит… А я-то за детишками следил. Что б сны страшные не снились, чтоб не шалили слишком, чтоб не случилось чего. У хороших-то людей всё чередом шло. А бывало и не уследишь. Всяко было… А потом деревенька-то опустела. Домовые — те, кто с хозяевами на новое-то место ушли, а кто остался. Вот как я… А деревня-то того… Вот и пришлось мне на свалке за порядком следить, значит…
– Но ведь люди-то всё равно здесь поселились, — удивился Санька.
– Так ведь самим-то нам, домовым, не положено к людям-то поселяться. Ежели они позовут, тогда оно конечно ж… Да видать забыли люди о домовых-то. Поселились в своих коробках каменных, да и всё…
Чудик грустно вздохнул, глянув на притихших ребят.
– Значит вас тоже Чудиком зовут… — неожиданно сказал Санька.
– Почему тоже? — переспросила Света.
– Ну, меня в детдоме Чудиком прозвали, — Санька вздохнул и уставился на воду. — Потому что не такой, как все… Не курю, не ругаюсь. В карты не играю, за девчонками не подглядываю.
– Ну, и молодец! — похвалила его Света. — А что ты любишь?
– Много чего, — улыбнулся Санька. — Люблю читать, в шахматы играть. А ещё эти… оригами складывать.
– Это фигурки из бумаги, да? — с интересом спросила Алёнка.
– Ага.
– А научишь? А то у меня никак не получается.
– Ой, да это просто! Конечно научу! А ещё я рисовать люблю. Особенно море и кораблики…
Санька вздохнул. Море он любил, только ни разу ещё не видел. Мечтал, что вот станет взрослым и поедет к Чёрному морю, чтобы самому увидеть его… Синее-синее, с солёными брызгами, шуршащими волнами прибоя. И с летящими над ним белыми парусами…
– Сань, а зачем ты с этим Кулаковым связался? У тебя совсем друзей нет, да? — спросила его Света.
– А кому я такой нужен… А если не прибьёшься ни к кому — вообще жить не дадут. С Килой хоть не дразнят.
– А мы? Мы разве не друзья? — Витька подошёл к Саньке.
– Мы же только вчера подружились, — улыбнулся в ответ Санька.
– И теперь всегда будем дружить! — горячо воскликнула Алёнка.
– Конечно, — Витя протянул Саньке руку.
– Саш, ты приходи к нам играть. И в гости приходи. А с Килой больше не связывайся, — Света подсела к Саньке. — Я попрошу Лидию Николаевну, чтобы она тебя к нам отпускала.
– А ты… откуда её знаешь? — спросил, затаив дыхание, Санька.
– Лидия Николаевна Симагина — это моя мама, — ответила Светка. — И она, между прочим, много хорошего про тебя говорила. — Света сделала паузу и добавила: — Я бы хотела такого братишку иметь… Ой, кстати, у меня пятнадцатого июня день рождения будет — двенадцать стукнет. Саш, ты приходи в гости, ладно?
– Ладно, приду. А мне только пятнадцатого августа десять будет. Чудик, а почему вас так зовут?
– Дак это… Как люди кличут, так и зовут. Один из детишек как-то назвал меня Чудик Шерстнятый. Вот так и зовусь с тех пор.
Ребята вновь затихли, любуясь ярким, уже совсем летним днём. Как всё-таки здорово, что вот собрались они здесь, на берегу прудика, у своего любимого шалаша… И так хорошо сидеть на брёвнышках, сваленных когда-то у берега (хотели строить лавочки, да забыли) и глядеть на голубоватую воду… Только Алёнка сидела, о чём-то задумавшись…
– Чудик, а как вас позвать?
– Так, а чего ж меня звать-то? Я и сам к вам приду — место-то знаю.
– Нет… Что бы вы опять… Ну, домовым у нас…
– Ах, ты, Алёнушка, добрая ты душа, — покачал головой Чудик. — Оно, конечно можно.
– Только Светка не обидится, что мы тебя пригласили?
– Так вы ведь соседи. Я могу и у Светочки за хозяйством-то следить.
– А у вас ещё и кладовка есть. Вы ведь обычно в чуланах живёте, да?
– Ну да. Там нам, домовым, самый этот… уют. А позвать как? А вот слушайте. Вообще-то дело это серьёзное, всё надо точно сделать. Ну, а раз вы мне-то сказали, что, значит, зовёте, я-то вам помогу, чтобы всё как надо было.
Вечером, за ужином, Алёнка неожиданно спросила отца:
– Пап, а у тебя в детстве был домовой?
– Домовой?! — удивился Антон.
– Ну да, пап. Раньше же у всех были, — с интересом глянул на него Витя.
– Что это вас на ночь глядя потянуло… — улыбнулась Нина. — А у нас был. Жил в старой кладовке. Помню, как-то раз, мне было лет восемь, может чуть старше, приснился мне страшный сон. Проснулась в испуге, и чувствую, что кто-то гладит меня по голове такой… мягкой лапкой. Ласково так и в щёку дует теплом. И мне сразу так хорошо, спокойно стало — я и уснула тут же. А бабушка потом сказала, что это домовой меня успокаивал.
– А в чём дело-то?
– Пап, у нас, наверно, тоже домовой есть. В кладовке… — таинственным голосом сказала Алёнка.
– Ну, и хорошо! Значит в доме всё в порядке будет! — Антон потрепал детей по волосам. — Домовой в доме — хорошо, будет кому за хозяйством приглядывать.
– Да и за вами тоже, — добавила Нина.
Уже улёгшись, Алёнка шепнула:
– Вить…
– Чего?
– Как думаешь он придёт?
– Мы же позвали.
– Дак отчего ж не прийти-то, — раздался знакомый голосок.
– Чудик! — хором воскликнули ребята.
Из кладовки выглянул Чудик и подмигнул ребятам.
– Ну, вот. Теперяча буду за вами и хозяйством вашим приглядывать. Как и положено.
– Чудик, а там на свалке кто будет? Там же теперь всякие лазить будут…
– Да ты не бойся, Витенька, — Чудик пристроился у шкафа с игрушками. — Я же Чернышка там оставил. Он существо строгое — кого не надо не пустит. И за ребятишками, что полезут присмотрит, что б не сучилось чего.
– А Света знает, что ты пришёл?
– Знает Светлячок. Я уж у ней был, сказку рассказал, убаюкал.
– Жалко, Санька там, в детдоме.
– Ты не горюй, Витенька. Сашенька-то тоже скоро здесь будет. Так что ещё моих сказок-то наслушается. А теперь укладывайтесь, сейчас и сказочка будет, что б, значит, спалось вам хорошо, да крепко.
Глава 7
Санька шагал по школьному коридору. После знакомства с Чудиком всё складывалось хорошо. Саньку в детдоме больше не дразнили. Он сам слышал шёпотки:
– Слыхал, что Чудик-то выкинул?
– Ага, слыхал!
– А чего было-то?
– Сашка Хомутов у Хозяина в гостях был!
– Как?!
– А вот так! Его ищут, а он дрыхнет себе прям во Дворце!
– Я бы померла со страху!
– Конечно. Ты ж не Хомутов!
Да и Громофон старалась держаться «в рамках». Санька боялся, что Лидия Николаевна буде сердиться на него, но она наоборот стала относиться к нему ещё ласковей. Да и Санька уже не боялся, что его посчитают любимчиком.
– Витька, привет! — навстречу Саньке выскочил Витька Широков.
– Ой, Сашк, привет! Придёшь сегодня к нам?
– Ага! А Ленка где?
– Стих учит. Говорил — с вечера выучи!
– Я хотел к Светке сходить, а там на лестнице эта рыжая дылда, Галька дежурит. Из начальной школы никого не пускает.
– Да я знаю! Меня тоже развернула, — с досадой махнул рукой Витька.
– Кого я вижу! Хомячок! — с лестничной площадки вразвалочку, ухмыляясь, вышел Кила. — Ты чегой-то не заходишь. Говорят, нос задрал, как в гостях у Хозяина побывал? Забыл друзей-то.
Санька почувствовал холодок внутри. Надо было этому Кулакову явиться. Теперь будет лезть… Санька оглянулся на Витьку. Витька смотрел то на него, то нам Килу и в его серых глазах стоял вопрос: «Ну, что же ты Санька? Неужели опять с ними пойдёшь? А мы?»
И Санька понял, что если отступит, то всё хорошее, что началось в его жизни исчезнет… Навсегда…
– У меня свои друзья есть.
– А мы значит тебе не компания? Мы тебя, понимаешь, пригрели, обласкали. А ты во как — задом к нам.
– Чего вы к нему пристали? — Витька встал рядом с Санькой. — Вам сказали — у него теперь своя компания. Заставили его на свалку ночью идти, а теперь ещё издеваетесь?
– Ой, кто это тут пропищал? — Кила с весёлой улыбочкой поглядел сверху вниз на Витьку. — Да это Мурзик, а я думал — мышка из подвала пробралась.
– Отстаньте от него! Сами струсили, а его чуть не убили там!
– Это кто струсил! Ты, Мурзя, смотрю совсем нюх потерял! Давно в фейс не получал? А то сейчас сделаем!
– Руки коротки!
– Ну, Мурзик… — Кила, нехотя размахнувшись, хотел уже было врезать по физиономии нахального второклассника, как вдруг… Каким-то быстрым, но ловким движением Витька нырнул под руку Киле, схватив его за запястье. В следующее мгновение Кила уже сидел коленями на полу с завёрнутой за спину рукой и орал благим матом. И никто не заметил, как испуганная Алёнка, видевшая потасовку, выбежала в коридор, ведущий в крыло к старшеклассникам.
– Ай! Мурзик, псих бешеный! Отпусти, руку сломаешь!
– Во-первых, я не Мурзик, а Виктор Антонович Широков! Понял? — спокойно, но зло говорил Витька, выкручивая Киле запястье.
– Да понял, понял! Руку отпусти, псих!
– Во-вторых, Сашка с вами больше не водится. Он наш друг! А вы ему не компания. Понял? И не лезьте к нему больше!
– Да понял! Руку отпусти! Ай!
– Ладно, гуляй!
Витька отпустил руку Килы, а тот поднявшись, злобно процедил сквозь зубы:
– Ну, Мурзик, держись! — и, добавив ещё несколько выражений, кинулся на Витьку. Но тут… Кулакову показалось, что в ухе разорвалась граната. Он инстинктивно развернулся и следующие удары пришёлся в глаз и зубы. И кто-то ловко подставил ему ножку, из-за чего Кила, собирая модной курткой мусор с коридорного пола, отлетел в угол. Он несколько секунд посидел, мотая головой и зажимая разбитые губы… Между ним и Витькой стоял, сжимая кулаки, Санька и смотрел ему в глаза.
