На листах были изображены, иногда накладываясь друг на друга, круги с какими-то символами, что-то напоминающее календари и астрологические диаграммы. На одном из рисунков была изображена схема механизма.
Ребята вгляделись в рисунок. Там были изображены рычаги с шестерёнками, какие-то призмы и зеркала…
– Смотрите! — воскликнул Павлик. — Это же наша находка. Вот зеркало, которое мы нашли… — мальчик показал рукой на схему. — А вот «путеводный кристалл»!
– Ага! — согласилась Зоя. — И зеркало как раз стоит так, как говорил Бельчонок. Смотрите — под основанием тоже что-то было! Свет зеркало направляло туда!
– Этой части основания у нас нет, — вздохнула Алиса. — И что было внутри тоже не видно.
Рисунок, изображавший некий механизм, был залит густым чернильным пятном…
– Какой-то шар, наверное, пустотелый, призма и спираль в трубке… А больше ничего не видно, — с сожалением ответила Вика.
– А здесь ещё пирамиды изображены. Одна нормальная, а другая — вверх ногами, — Димка показал на кусок сохранившегося рисунка, где действительно угадывались пирамиды, нарисованные на фоне горы с сиявшей над вершиной звездой. — А круги, между прочим, это наши диски! На них такие же рисунки.
– А вот и таблицы с этим… как его… титлом! — Женька показала на несколько лежащих рядом листков. — Те, что были в ящике!
– Так вот… — продолжил Заславский, когда ребята вновь расселись. — Самым интересным является этот «трактат».
– А ещё что там? — спросила Марина.
– Ну, ещё обычные деловые бумаги. Договор о фрахте судна, заключённый между Джованни Пьяцолли и Карлосом Риверой. Инструкции капитану о том, где забрать груз: капитан вёз из Корсуни груз мехов и кожи, а также, судя по прилагающемуся письму самого Джованни, контрабанду. Во всяком случае, в сопроводительном письме, Джованни указывает капитану: «…заберёшь, сам знаешь, что…». Кстати, в этом письме, Джованни весьма иронично отзывается об Эрике, как о большом, в кавычках, знатоке тайных и герметических наук.
– Каких наук? — переспросил Пашка.
– Оккультных. Их называли герметическими по имени легендарного мистика Гермеса Трисмегиста, — пояснил Заславский.
– Но ведь Эрик был учёный, — удивилась Зоя.
– В те времена учёные часто совмещали занятия наукой с изучением магии и мистических учений. Капитан должен был забрать груз в Корсуни, а машину должны были доставить из Керчи — греческого Пантикапея… Эти бумаги сохранились лучше всех. И ещё один нюанс… — Заславский взял со стола очередную бумагу. — Груз был очень важен и для Джованни, и для Эрика. И капитан отвечал за него головой. И ещё одно… Капитан получил от Джованни деньги (а тому, очевидно, их переслал Эрик), которые следовало заплатить тем, кто доставит машину. Часть этой суммы предназначалась капитану в качестве гонорара. Здесь был ещё один конверт, запечатанный личной печатью Джованни. Конверт наиболее попорчен водой, но всё же можно понять, что там были документы, предназначенные для доставивших машину. Сохранилось гарантийное письмо, где была оговорена сумма, причитающаяся за доставку машины. Машину и сопутствующий ей груз Карлос Ривера должен был доставить в Геную, где его бы перегрузили на ганзейское судно. Передать груз Ривера должен был доверенному человеку Джованни, которого сам капитан знал в лицо.
– Теперь понятно, — заявила Вика, — почему ящики помечены. Ведь груз был очень важным! А крестом помечены монеты, полагавшиеся капитану, как вознаграждение!
– Иннокентий Сергеевич, вы сказали — сопутствующий груз? То есть была не только машина, но и что-то ещё? — удивился Егор.
– Судя по тексту — да. Кстати, судно капитана Риверы было трёхмачтовой каравеллой с латинским парусным вооружением и называлось…
– «Ля Сирена», то есть «Русалка»! — продолжил Юрка.
– Верно, Юра. Именно «Русалка».
– Ахмед Исмаилович, добрый день!
– Тёма, раньше ты так официально ко мне обращался, если что-нибудь нашкодил, — Ахмед вышел из мастерской, вытирая ветошью руки. — Доброе утро!
– Дядя Ахмед, тут такое дело… Ребята говорили про какого-то Сабира, что тоже интересуется кораблём. Так вот, вспомнил я тут одного Сабира…
– Ты проходи в дом, Тёма. Тарханова что ли?
– Спасибо, дядя Ахмед. Да нет, Сабира Тарханова я знаю. Он сейчас в Каире — только вчера разговаривали по видеосвязи. Я про другого. Несколько лет назад — Пульки ещё были совсем малыши — мы с Тоней катались на лыжах в Домбае, — начал Артём, усевшись к столу. — И там нас начал обхаживать один южанин. То ли индус, то ли пакистанец… Вроде как на почве горных лыж и любви к археологии. Нам он тогда не понравился — скользкий тип. И похоже — из «чёрных копателей», видимо, вёл разведку: что, да как у нынешних археологов. А мы как раз собирались в экспедицию на Зеравшан. Опять на тоже место. Звали его Сабир — это я точно помню. А фамилия… Толи Сакхар, толи Синкхар… Не помню. Мы его отшили. И там же был Химик, ну, то есть доцент Звонарцев. Он с этим Сабиром сдружился — нашлись общие темы, — Артём неприязненно поморщился. — Улетели они вместе.
– Ты думаешь, это тот самый Сабир?
– Возможно, дядя Ахмед. Тем более ребята сказали, что этот Сабир похож на индуса. И ещё. В тот день, когда мы забрали находки ребят, я увидел у Заславского на столе бумаги. Архивная справка и схема возможных мест кораблекрушений XVI – XVII веков у Южного берега. И ещё какие-то бумаги под ней — я понял, что это что-то про алхимиков. И ещё удивился — чего это профессор заинтересовался Южным берегом, если мы копаем в Пантикапее? А сегодня я увидел среди находок рисунок механизма. Такой же лежал под схемой на столе Заславского. И получаются странные совпадения, — Артём внимательно посмотрел на Ахмеда. — «Индус» Сабир, ищущий что-то в море. Неожиданно приехавший на раскопки Химик, которого первоначально в списках экспедиции не было. И материалы о кораблекрушениях у Заславского. Кстати, Химик был весьма раздосадован тем, что мы отдали находки ребятам.
– Ха! Вот вам и тайна! — Зойка весело глянула на ребят. — Обалдеть можно! Контрабандисты, пираты, алхимики! Прям хоть кино снимай!
Ребята вновь собрались в «обсерватории», чтобы обсудить новые находки. Пульки, Алиса с Пашкой, Зойка, Женька с Юркой, Вика, Димка и Яся, и присоединившаяся к друзьям Мишка Иваницкая расселись кто где.
– Зато интересно! — заявил Димка. — Мы здесь купаемся, за ракушками ныряем, а тут целая тайна на дне!
– Ну, не совсем целая, — усмехнулась Вика. — В основном обломки. Но тоже неплохо.
– Значит, вот что ищет этот Сабир… — Пашка оглядел друзей. — Машину для получения энергии звёзд… На корабле «Русалка», который мы с Рыжиком и видели.
– Ага. И Павлик там видел эту Красную Шапочку вместе с Широй, — согласилась Мишка.
– Но, если это не Крутилин, то кто тогда в красной кепке? — задумчиво спросила Зоя.
– А фиг его знает… — Юрка пожал плечами.
День уже клонился к вечеру, вдали шумело море, накатывая пологими волнами на берег, шелестели ветки деревьев в саду, шевелясь от лёгкого бриза. И где-то здесь, совсем рядом, таилась жгучая тайна, от которой сладко замирало сердце. Но одновременно с этим в душу закрадывалась и тревога: ведь за тайной охотились Сабир и его помощники, и неизвестно, что можно ожидать от этих людей. Во всяком случае, ничего хорошего от этой компании ребята не ждали.
Павлик и Пашка осторожно выложили на стол находки. Вообще-то, они хранились в «лаборатории» Зойки, но дачи Корабельниковых и Чередниченко стояли рядом и имели общий забор, так что быстро перетащить находки не составляло труда.
– Надо их дяде Тёме показать, — заявил Пашка, оглядев стол. — Рычаг и основание он не видел.
– Ага, — согласился Павлик и остальные ребята.
Внезапно из кармана Павлика выпала какая-то пластинка и с металлическим звоном упала на пол.
– Ой, что это? — Женька с удивлением подняла с пола металлическую дужку с упругим язычком.
– Зубатка, — ответил Павлик. — Такой музыкальный инструмент. Он ещё называется хануз или комус.
– Нас Валина бабушка — Олча, научила на нём играть. И Валя умеет, — добавила Юлька.
– И вы, правда, умеете на нём играть? — удивилась Женька. Она внимательно рассмотрела инструмент и дёрнула язычок. Тот отозвался резким дребезжащим звуком.
– Да не так! — с досадой ответил Павлик, забирая у неё инструмент.
– Ой, Бельчонок, покажи, пожалуйста! — попросила Мишка.
– Бабушка Олча всегда говорит, что комус — самый честный инструмент, потому что тот, кто играет на нём, согревает его своим дыханием. И комус поёт его голосом… — Павлик взял в руки комус и, поднеся его к губам, зажал дугу зубами. А затем, зажав левой ладошкой петлю комуса, пальцами правой тронул язычок, слегка оттянув…
И зазвучала странная, но завораживающая мелодия. Казалось, что инструмент не играл, а пел низким гортанным голосом. Звук то становился громким и острым, поднимаясь к небу и смешиваясь со светом клонящегося к закату солнца и голубизной вечернего неба, то становился густым и широким, опускаясь вниз и заполняя собой пространство… Древняя, как мир мелодия зазвучала в воздухе, и комус запел… Он пел о юности этого мира, мучительно рождавшегося из хаоса и борьбы стихий… Пел о прошлом, расстилаясь звуками по земле, пел о будущем, взвиваясь к небу… Он завораживал и вёл за собой… вёл к тайнам мира и тайным мирам…
Ребята, невольно заворожённые необычной мелодией, с удивлением смотрели на Павлика. А Павлик играл на комусе, играл самозабвенно, с увлечением. Он смотрел на синевшее вдали море, и в широко распахнутых васильковых глазах мальчика казалось растворилась, разлилась его бездонная синева. И в следующее мгновение комус запел о море. Его звук то поднимался к прозрачному вечернему небу, то опускался к отражавшей его морской глади. То становился тихим и ласковым, как тёплые волны их любимой бухточки, то вдруг наполнялся силой и яростью, как свирепые штормовые волны, бьющиеся о берег.
Песня комуса проникала в самые глубины моря, касаясь скрытых в тёмной глубине тайн, а в следующее мгновение взлетала ввысь вместе с волнами. Комус пел о море, об огромном, синем, бескрайнем, свободном и вечном море. О белый парусах, наполненных упругим, могучим ветром. О дальних берегах, так манящих всех, кто не разучился мечтать. О глубинах, скрывающих множество тайн и ждущих тех, кто сумеет их открыть и разгадать.
Комус пел, а дети заворожённо вслушивались в его звуки… Павлик закончил игру, придержав язычок и, улыбнувшись, посмотрел на друзей.
– Обалдеть… — только и сумела произнести Зоя.
– Да, Бельчонок, ты играешь, прям как… — Юрка даже не смог подобрать слов.
– Бабушке Олче тоже очень нравиться, как Павлик играет. Мы с Валей тоже умеем, но не так. Бабушка Олча говорит, что у Херела настоящий талант.
– У Херела?! — с удивлением переспросила Женька.
– Ну да, так нас бабушка Олча называет по-своему. Павлика — Херел, то Солнечный луч, меня Шэнне — Горный Пион, Валю — Айсуу, то есть Лунная Вода. Она же тувинка, — объяснила Юля. — Мы и тувинский язык знаем, можем на нём говорить.
– Что за чудные звуки, ласкающие слух, я здесь услышал? — неожиданно раздавшийся с улицы мужской голос заставил ребят вздрогнуть и испуганно замолчать. — Отзовитесь, кто-нибудь!
Зойка осторожно глянула в щель ставни, прикрывавшей окно, выходящее на улицу посёлка. Внизу стоял невысокий смуглокожий мужчина и, улыбаясь, смотрел вверх. Правда, улыбка показалась Зое фальшивой, потому что она сразу узнала гостя.
– Там этот, «индус», — проговорила она испуганным шёпотом, отпрянув от окна. — Сабир который…
– Какого фига ему здесь понадобилось? — Юрка хотел было подойти к окошку, но Вика его опередила.
– Дай я! — она отстранила мальчишку и высунулась из окна.
– Здравствуй! — вежливо улыбнулся Сабир.
– Чего надо? — довольно невежливо ответила Вика.
– Интересная музыка… — вновь осклабился «индус».
– Мой приятель Херел на ханузе «песнь ворона» играет, — небрежно отмахнулась девочка. — Так чего надо?
– Не слишком вежливо, — упрекнул её Сабир, но Вика была не из тех, кто робел или смущался перед старшими.
– Нормально, — ответила она. — Ну, будете меня хорошим манерам учить или по делу, наконец, спросите?
– Где мне найти археолога Артёма Воробьёва?
– В Караганде! У нас здесь рыбаки и моряки, археологов отродясь не было!
– Мне сказали, что его можно найти здесь.
– Вот кто сказал, тот пусть и ищет!
– Кажется, мы уже с тобой встречались, девочка? — Сабир был несколько обескуражен нахально-грубоватым поведением Вики.
– Конечно, три недели назад у деда Ахмеда. Вы к Гульке клеились. Ещё вопросы будут?
– Всё же ты не очень хорошо воспитана…
– И так сойдёт, — отмахнулась Вика. — Конец связи! — с этими словами Вика скрылась на чердаке, захлопнув ставню.
– Чего ему надо? — тревожно спросил Пашка.
– Пулькиного отца ищет. Кто-то ему стукнул, видать, — Вика ещё не вышла из образа, — что вы ему находки возили!
– Надо деду Ахмеду позвонить и дяде Кеше, — решила Зойка. — Ходит, как лис у курятника… — произнесла девочка, вновь глянув в щель. — Ага! Сейчас тебе будет песнь ворона!
С противоположной стороны улицы шли два парня. Обоих ребята знали — один из них — по имени Валера — был приятелем Грека. Вместе со своим спутником — Сергеем, двоюродным братом Женькиного отца — парни не раз помогали ребятам из «Бригантины» ремонтировать яхты. А в свободное от работы в рыболовной бригаде время играли в местной рок-группе. Парни шли из клуба и, увидев Сабира, насторожились — недавно какой-то приезжий южанин увёл из клуба усилитель.
– Ты кто такой? — Валерий остановился, сунув руки в карманы.
– Да так, шёл, услышал необычную мелодию…
– Ну, и иди дальше… — Валерий сплюнул.
– Подсказать, куда? — ухмыльнулся его приятель.
Сабир лишь что-то буркнул в ответ и поспешил скрыться.
– Этот что ли мозги Гульке крутит?
– Ага, ей накрутишь, как же! — ответил Валерий приятелю. Парни ещё некоторое время смотрели вслед «индусу», а потом свистнули ребятам, выглянувшим из «обсерватории». — Чего искал, мелкота?
– Кого, а не чего! — ответил Пашка. — Они с Широй и Жоркой чего-то в заливе ищут. Вот и вынюхивают. Пулькиного отца ищут.
– Тёмку-Археолога, что ли, приятеля Кота?
– Ну да.
– Ладно, мелкота, не трусьте! — Сергей обернулся к приятелю. — Надо Ковальчуку сказать, не тот ли это тип, что в клуб влез.
Парни ещё раз глянули вслед Сабиру и скрылись в переулке.
– А вашего отца здесь тоже знают! — удивилась Зойка, обернувшись к Пулькам.
– Конечно, знают! Он здесь родился и вырос! — ответила ей Юлька, пожав плечами. — Между прочим, они с твоим папкой друзьями были.
– Ладно, расходимся по одному, — подвёл итог Юрка.
Впрочем, разойтись сразу не удалось. До темноты ребята ещё успели накупаться и наиграться с другими поселковыми ребятами в шумные догонялки, прежде чем наконец-то родители позвали их домой. Сабира в тот вечер больше видно не было. Правда, не было среди ребят и Пашки Корабельникова, но за играми на это никто не обратил внимания. Как и на странную задумчивость Женьки, Юльки и Димки. Ребята не шумели и не играли вместе с остальными, а о чём-то раздумывали в сторонке. И домой ушли раньше остальных, не дожидаясь, когда их позовут родители.
Вернувшись домой, Павлик заглянул в детскую. Пашка сидел за столом и увлечённо рисовал акварелью на большом листе, разложенном на столе. Рядом стояла папка с другими рисунками.
Ребята вгляделись в рисунок. Там были изображены рычаги с шестерёнками, какие-то призмы и зеркала…
– Смотрите! — воскликнул Павлик. — Это же наша находка. Вот зеркало, которое мы нашли… — мальчик показал рукой на схему. — А вот «путеводный кристалл»!
– Ага! — согласилась Зоя. — И зеркало как раз стоит так, как говорил Бельчонок. Смотрите — под основанием тоже что-то было! Свет зеркало направляло туда!
– Этой части основания у нас нет, — вздохнула Алиса. — И что было внутри тоже не видно.
Рисунок, изображавший некий механизм, был залит густым чернильным пятном…
– Какой-то шар, наверное, пустотелый, призма и спираль в трубке… А больше ничего не видно, — с сожалением ответила Вика.
– А здесь ещё пирамиды изображены. Одна нормальная, а другая — вверх ногами, — Димка показал на кусок сохранившегося рисунка, где действительно угадывались пирамиды, нарисованные на фоне горы с сиявшей над вершиной звездой. — А круги, между прочим, это наши диски! На них такие же рисунки.
– А вот и таблицы с этим… как его… титлом! — Женька показала на несколько лежащих рядом листков. — Те, что были в ящике!
– Так вот… — продолжил Заславский, когда ребята вновь расселись. — Самым интересным является этот «трактат».
– А ещё что там? — спросила Марина.
– Ну, ещё обычные деловые бумаги. Договор о фрахте судна, заключённый между Джованни Пьяцолли и Карлосом Риверой. Инструкции капитану о том, где забрать груз: капитан вёз из Корсуни груз мехов и кожи, а также, судя по прилагающемуся письму самого Джованни, контрабанду. Во всяком случае, в сопроводительном письме, Джованни указывает капитану: «…заберёшь, сам знаешь, что…». Кстати, в этом письме, Джованни весьма иронично отзывается об Эрике, как о большом, в кавычках, знатоке тайных и герметических наук.
– Каких наук? — переспросил Пашка.
– Оккультных. Их называли герметическими по имени легендарного мистика Гермеса Трисмегиста, — пояснил Заславский.
– Но ведь Эрик был учёный, — удивилась Зоя.
– В те времена учёные часто совмещали занятия наукой с изучением магии и мистических учений. Капитан должен был забрать груз в Корсуни, а машину должны были доставить из Керчи — греческого Пантикапея… Эти бумаги сохранились лучше всех. И ещё один нюанс… — Заславский взял со стола очередную бумагу. — Груз был очень важен и для Джованни, и для Эрика. И капитан отвечал за него головой. И ещё одно… Капитан получил от Джованни деньги (а тому, очевидно, их переслал Эрик), которые следовало заплатить тем, кто доставит машину. Часть этой суммы предназначалась капитану в качестве гонорара. Здесь был ещё один конверт, запечатанный личной печатью Джованни. Конверт наиболее попорчен водой, но всё же можно понять, что там были документы, предназначенные для доставивших машину. Сохранилось гарантийное письмо, где была оговорена сумма, причитающаяся за доставку машины. Машину и сопутствующий ей груз Карлос Ривера должен был доставить в Геную, где его бы перегрузили на ганзейское судно. Передать груз Ривера должен был доверенному человеку Джованни, которого сам капитан знал в лицо.
– Теперь понятно, — заявила Вика, — почему ящики помечены. Ведь груз был очень важным! А крестом помечены монеты, полагавшиеся капитану, как вознаграждение!
– Иннокентий Сергеевич, вы сказали — сопутствующий груз? То есть была не только машина, но и что-то ещё? — удивился Егор.
– Судя по тексту — да. Кстати, судно капитана Риверы было трёхмачтовой каравеллой с латинским парусным вооружением и называлось…
– «Ля Сирена», то есть «Русалка»! — продолжил Юрка.
– Верно, Юра. Именно «Русалка».
***
– Ахмед Исмаилович, добрый день!
– Тёма, раньше ты так официально ко мне обращался, если что-нибудь нашкодил, — Ахмед вышел из мастерской, вытирая ветошью руки. — Доброе утро!
– Дядя Ахмед, тут такое дело… Ребята говорили про какого-то Сабира, что тоже интересуется кораблём. Так вот, вспомнил я тут одного Сабира…
– Ты проходи в дом, Тёма. Тарханова что ли?
– Спасибо, дядя Ахмед. Да нет, Сабира Тарханова я знаю. Он сейчас в Каире — только вчера разговаривали по видеосвязи. Я про другого. Несколько лет назад — Пульки ещё были совсем малыши — мы с Тоней катались на лыжах в Домбае, — начал Артём, усевшись к столу. — И там нас начал обхаживать один южанин. То ли индус, то ли пакистанец… Вроде как на почве горных лыж и любви к археологии. Нам он тогда не понравился — скользкий тип. И похоже — из «чёрных копателей», видимо, вёл разведку: что, да как у нынешних археологов. А мы как раз собирались в экспедицию на Зеравшан. Опять на тоже место. Звали его Сабир — это я точно помню. А фамилия… Толи Сакхар, толи Синкхар… Не помню. Мы его отшили. И там же был Химик, ну, то есть доцент Звонарцев. Он с этим Сабиром сдружился — нашлись общие темы, — Артём неприязненно поморщился. — Улетели они вместе.
– Ты думаешь, это тот самый Сабир?
– Возможно, дядя Ахмед. Тем более ребята сказали, что этот Сабир похож на индуса. И ещё. В тот день, когда мы забрали находки ребят, я увидел у Заславского на столе бумаги. Архивная справка и схема возможных мест кораблекрушений XVI – XVII веков у Южного берега. И ещё какие-то бумаги под ней — я понял, что это что-то про алхимиков. И ещё удивился — чего это профессор заинтересовался Южным берегом, если мы копаем в Пантикапее? А сегодня я увидел среди находок рисунок механизма. Такой же лежал под схемой на столе Заславского. И получаются странные совпадения, — Артём внимательно посмотрел на Ахмеда. — «Индус» Сабир, ищущий что-то в море. Неожиданно приехавший на раскопки Химик, которого первоначально в списках экспедиции не было. И материалы о кораблекрушениях у Заславского. Кстати, Химик был весьма раздосадован тем, что мы отдали находки ребятам.
Глава 26. Песнь моря
– Ха! Вот вам и тайна! — Зойка весело глянула на ребят. — Обалдеть можно! Контрабандисты, пираты, алхимики! Прям хоть кино снимай!
Ребята вновь собрались в «обсерватории», чтобы обсудить новые находки. Пульки, Алиса с Пашкой, Зойка, Женька с Юркой, Вика, Димка и Яся, и присоединившаяся к друзьям Мишка Иваницкая расселись кто где.
– Зато интересно! — заявил Димка. — Мы здесь купаемся, за ракушками ныряем, а тут целая тайна на дне!
– Ну, не совсем целая, — усмехнулась Вика. — В основном обломки. Но тоже неплохо.
– Значит, вот что ищет этот Сабир… — Пашка оглядел друзей. — Машину для получения энергии звёзд… На корабле «Русалка», который мы с Рыжиком и видели.
– Ага. И Павлик там видел эту Красную Шапочку вместе с Широй, — согласилась Мишка.
– Но, если это не Крутилин, то кто тогда в красной кепке? — задумчиво спросила Зоя.
– А фиг его знает… — Юрка пожал плечами.
День уже клонился к вечеру, вдали шумело море, накатывая пологими волнами на берег, шелестели ветки деревьев в саду, шевелясь от лёгкого бриза. И где-то здесь, совсем рядом, таилась жгучая тайна, от которой сладко замирало сердце. Но одновременно с этим в душу закрадывалась и тревога: ведь за тайной охотились Сабир и его помощники, и неизвестно, что можно ожидать от этих людей. Во всяком случае, ничего хорошего от этой компании ребята не ждали.
Павлик и Пашка осторожно выложили на стол находки. Вообще-то, они хранились в «лаборатории» Зойки, но дачи Корабельниковых и Чередниченко стояли рядом и имели общий забор, так что быстро перетащить находки не составляло труда.
– Надо их дяде Тёме показать, — заявил Пашка, оглядев стол. — Рычаг и основание он не видел.
– Ага, — согласился Павлик и остальные ребята.
Внезапно из кармана Павлика выпала какая-то пластинка и с металлическим звоном упала на пол.
– Ой, что это? — Женька с удивлением подняла с пола металлическую дужку с упругим язычком.
– Зубатка, — ответил Павлик. — Такой музыкальный инструмент. Он ещё называется хануз или комус.
– Нас Валина бабушка — Олча, научила на нём играть. И Валя умеет, — добавила Юлька.
– И вы, правда, умеете на нём играть? — удивилась Женька. Она внимательно рассмотрела инструмент и дёрнула язычок. Тот отозвался резким дребезжащим звуком.
– Да не так! — с досадой ответил Павлик, забирая у неё инструмент.
– Ой, Бельчонок, покажи, пожалуйста! — попросила Мишка.
– Бабушка Олча всегда говорит, что комус — самый честный инструмент, потому что тот, кто играет на нём, согревает его своим дыханием. И комус поёт его голосом… — Павлик взял в руки комус и, поднеся его к губам, зажал дугу зубами. А затем, зажав левой ладошкой петлю комуса, пальцами правой тронул язычок, слегка оттянув…
И зазвучала странная, но завораживающая мелодия. Казалось, что инструмент не играл, а пел низким гортанным голосом. Звук то становился громким и острым, поднимаясь к небу и смешиваясь со светом клонящегося к закату солнца и голубизной вечернего неба, то становился густым и широким, опускаясь вниз и заполняя собой пространство… Древняя, как мир мелодия зазвучала в воздухе, и комус запел… Он пел о юности этого мира, мучительно рождавшегося из хаоса и борьбы стихий… Пел о прошлом, расстилаясь звуками по земле, пел о будущем, взвиваясь к небу… Он завораживал и вёл за собой… вёл к тайнам мира и тайным мирам…
Ребята, невольно заворожённые необычной мелодией, с удивлением смотрели на Павлика. А Павлик играл на комусе, играл самозабвенно, с увлечением. Он смотрел на синевшее вдали море, и в широко распахнутых васильковых глазах мальчика казалось растворилась, разлилась его бездонная синева. И в следующее мгновение комус запел о море. Его звук то поднимался к прозрачному вечернему небу, то опускался к отражавшей его морской глади. То становился тихим и ласковым, как тёплые волны их любимой бухточки, то вдруг наполнялся силой и яростью, как свирепые штормовые волны, бьющиеся о берег.
Песня комуса проникала в самые глубины моря, касаясь скрытых в тёмной глубине тайн, а в следующее мгновение взлетала ввысь вместе с волнами. Комус пел о море, об огромном, синем, бескрайнем, свободном и вечном море. О белый парусах, наполненных упругим, могучим ветром. О дальних берегах, так манящих всех, кто не разучился мечтать. О глубинах, скрывающих множество тайн и ждущих тех, кто сумеет их открыть и разгадать.
Комус пел, а дети заворожённо вслушивались в его звуки… Павлик закончил игру, придержав язычок и, улыбнувшись, посмотрел на друзей.
– Обалдеть… — только и сумела произнести Зоя.
– Да, Бельчонок, ты играешь, прям как… — Юрка даже не смог подобрать слов.
– Бабушке Олче тоже очень нравиться, как Павлик играет. Мы с Валей тоже умеем, но не так. Бабушка Олча говорит, что у Херела настоящий талант.
– У Херела?! — с удивлением переспросила Женька.
– Ну да, так нас бабушка Олча называет по-своему. Павлика — Херел, то Солнечный луч, меня Шэнне — Горный Пион, Валю — Айсуу, то есть Лунная Вода. Она же тувинка, — объяснила Юля. — Мы и тувинский язык знаем, можем на нём говорить.
– Что за чудные звуки, ласкающие слух, я здесь услышал? — неожиданно раздавшийся с улицы мужской голос заставил ребят вздрогнуть и испуганно замолчать. — Отзовитесь, кто-нибудь!
Зойка осторожно глянула в щель ставни, прикрывавшей окно, выходящее на улицу посёлка. Внизу стоял невысокий смуглокожий мужчина и, улыбаясь, смотрел вверх. Правда, улыбка показалась Зое фальшивой, потому что она сразу узнала гостя.
– Там этот, «индус», — проговорила она испуганным шёпотом, отпрянув от окна. — Сабир который…
– Какого фига ему здесь понадобилось? — Юрка хотел было подойти к окошку, но Вика его опередила.
– Дай я! — она отстранила мальчишку и высунулась из окна.
– Здравствуй! — вежливо улыбнулся Сабир.
– Чего надо? — довольно невежливо ответила Вика.
– Интересная музыка… — вновь осклабился «индус».
– Мой приятель Херел на ханузе «песнь ворона» играет, — небрежно отмахнулась девочка. — Так чего надо?
– Не слишком вежливо, — упрекнул её Сабир, но Вика была не из тех, кто робел или смущался перед старшими.
– Нормально, — ответила она. — Ну, будете меня хорошим манерам учить или по делу, наконец, спросите?
– Где мне найти археолога Артёма Воробьёва?
– В Караганде! У нас здесь рыбаки и моряки, археологов отродясь не было!
– Мне сказали, что его можно найти здесь.
– Вот кто сказал, тот пусть и ищет!
– Кажется, мы уже с тобой встречались, девочка? — Сабир был несколько обескуражен нахально-грубоватым поведением Вики.
– Конечно, три недели назад у деда Ахмеда. Вы к Гульке клеились. Ещё вопросы будут?
– Всё же ты не очень хорошо воспитана…
– И так сойдёт, — отмахнулась Вика. — Конец связи! — с этими словами Вика скрылась на чердаке, захлопнув ставню.
– Чего ему надо? — тревожно спросил Пашка.
– Пулькиного отца ищет. Кто-то ему стукнул, видать, — Вика ещё не вышла из образа, — что вы ему находки возили!
– Надо деду Ахмеду позвонить и дяде Кеше, — решила Зойка. — Ходит, как лис у курятника… — произнесла девочка, вновь глянув в щель. — Ага! Сейчас тебе будет песнь ворона!
С противоположной стороны улицы шли два парня. Обоих ребята знали — один из них — по имени Валера — был приятелем Грека. Вместе со своим спутником — Сергеем, двоюродным братом Женькиного отца — парни не раз помогали ребятам из «Бригантины» ремонтировать яхты. А в свободное от работы в рыболовной бригаде время играли в местной рок-группе. Парни шли из клуба и, увидев Сабира, насторожились — недавно какой-то приезжий южанин увёл из клуба усилитель.
– Ты кто такой? — Валерий остановился, сунув руки в карманы.
– Да так, шёл, услышал необычную мелодию…
– Ну, и иди дальше… — Валерий сплюнул.
– Подсказать, куда? — ухмыльнулся его приятель.
Сабир лишь что-то буркнул в ответ и поспешил скрыться.
– Этот что ли мозги Гульке крутит?
– Ага, ей накрутишь, как же! — ответил Валерий приятелю. Парни ещё некоторое время смотрели вслед «индусу», а потом свистнули ребятам, выглянувшим из «обсерватории». — Чего искал, мелкота?
– Кого, а не чего! — ответил Пашка. — Они с Широй и Жоркой чего-то в заливе ищут. Вот и вынюхивают. Пулькиного отца ищут.
– Тёмку-Археолога, что ли, приятеля Кота?
– Ну да.
– Ладно, мелкота, не трусьте! — Сергей обернулся к приятелю. — Надо Ковальчуку сказать, не тот ли это тип, что в клуб влез.
Парни ещё раз глянули вслед Сабиру и скрылись в переулке.
– А вашего отца здесь тоже знают! — удивилась Зойка, обернувшись к Пулькам.
– Конечно, знают! Он здесь родился и вырос! — ответила ей Юлька, пожав плечами. — Между прочим, они с твоим папкой друзьями были.
– Ладно, расходимся по одному, — подвёл итог Юрка.
Впрочем, разойтись сразу не удалось. До темноты ребята ещё успели накупаться и наиграться с другими поселковыми ребятами в шумные догонялки, прежде чем наконец-то родители позвали их домой. Сабира в тот вечер больше видно не было. Правда, не было среди ребят и Пашки Корабельникова, но за играми на это никто не обратил внимания. Как и на странную задумчивость Женьки, Юльки и Димки. Ребята не шумели и не играли вместе с остальными, а о чём-то раздумывали в сторонке. И домой ушли раньше остальных, не дожидаясь, когда их позовут родители.
Вернувшись домой, Павлик заглянул в детскую. Пашка сидел за столом и увлечённо рисовал акварелью на большом листе, разложенном на столе. Рядом стояла папка с другими рисунками.
