***
Вопреки ожиданиям ребят, дом Зойки Чередниченко не был разрушен, не горел и даже не дымился. Зато дымился и исходил запахом горелого масла странный агрегат, стоявший перед воротами. Нечто похожее на карт, стоящий на мопедных колёсах и закрытый тентом из выгоревшего на солнце брезента. Дым исходил из пластикового ящика, очевидно выполнявшего роль капота, так как из-под его крышки виднелся мотоциклетный двигатель. Рядом с агрегатом на пеньке сидел Зойкин брат Гришка с весьма печальным выражением перепачканного сажей лица и вытирал ветошью руки.
– Зажигание подвело… — грустно вздохнул он, глядя на ребят. — До самого дома доехали, а тут к-а-ак бабахнет… Петька к деду Ахмеду побежал — может поможет его отвезти…
– А мы-то думали, что это Зойка ракету испытывает (Зойка с Гришкой накануне начали делать модель ракеты).
– Я ещё не спятила, я её в овраге испытывать буду. Не то что эти механики, — хихикнула Зойка. Они вместе с Викой наблюдали за ними, спрятавшись за забором.
– Зой, парусник нужен срочно! Там опять эти на мезоскафе! — выкрикнул Павлик.
– И акваскоп! — добавила Яся.
– Так он же в сарае… Надо дедушку Ахмеда просить, чтобы на берег свёз, — Зоя удивлённо посмотрела на друзей. — Ой, а вон и они.
Снизу по улице шли Ахмед и крепкий загорелый парнишка лет тринадцати в коротких шортах и перепачканной синей майке. Ахмед нёс в руках сумку с инструментами.
– Ну, что у вас, кулибинцы? — весело окликнул их Ахмед.
– Дедушка Ахмед, вы нам парусник на берег не свезёте? Нам очень нужно! — Яся лисичкой подкатила к старому рыбаку.
– Да я бы с радостью, морские волчата, — Ахмед почесал затылок, — да вот у ребят тоже с техникой не заладилось…
– Ахмед Исмаилыч, да вы ребятам помогите, а с нашим драндулетом потом разберётесь — нам не к спеху, — справедливо рассудил Петька Заславский.
– Ну, ладно ждите меня здесь, а потом вашим агрегатом займёмся, — Ахмед сунул Петьке сумку и вернулся к дому.
***
Ребята довольно быстро спустили ял на воду и, подняв паруса, пошли к выходу из бухты, где виднелась платформа. Мезоскафа не было. Обойдя платформу на расстоянии, она направили парусник к берегу.
– Нет никого, — Яся пожала плечами.
– Потому что все под водой. Давай акваскоп, — скомандовал Пашка.
В акваскоп было видно, как вокруг каравеллы кружат два дельфина.
– Смотрите! — Пашка передал акваскоп Зойке.
Ребята увидели, как из пролома в корпусе выбрались два водолаза и потащили к стоящему на грунте мезоскафу два мешка. В таких мешках водолазы обычно поднимали со дна находки. Несмотря на небольшую глубину, лодку ребят или её тень они вряд ли бы заметили — водолазы шли к ним спиной, так как мезоскаф стоял по другую сторону каравеллы.
– Сейчас подниматься будут, уходим. Поднять паруса! — скомандовал Пашка.
Ребята уже издалека увидели, как из люка вылезли два матроса. Один из них был в красной кепке.
– Это уж точно Крутилин и Шира. Я их разглядела, — Вика опустила бинокль.
– Значит, их двое, Красных Шапочек, — сделала вывод Юлька.
***
– Эй, там мелкота плавает! Наверняка и нас видели! — Шира оглянулся на ребячий парусник.
– И что? — Жорка, ухмыльнувшись, оглядел Ширу. — Торпедируем их или жахнем из главного калибра? А может на абордаж возьмём вражескую шхуну? Садись за штурвал! Моряк… И смотри у меня, проболтаешься Сабиру, что с ребятнёй встретились в бухте — во! — Жорка поднёс к носу Ширы кулак. — Понял?
– Ты чего-то запел по-другому…
– Голос сломался, репертуар сменил… — парировал Жорка. — Пошли, время не ждёт.
Глава 33. Жоркина совесть
В море вышли рано. Сегодня надо было вывести последние ящики — завтра возвращается Сабир. «Индус» был явно чем-то недоволен. Услышав об украденных из дома Ахмеда находках, лишь хмыкнул, досадливо поведя бровью. Снова спросил о документах. И когда Жорка доложил о безуспешности их поисков и о том, что «каравелла уже выхолощена — искать больше нечего», разозлился, выругавшись по-своему. Велел готовить груз к отходу в Сухуми примерно через неделю.
Жорка смотрел на море и думал… Думы были невесёлые. Да… Похоже жажда денег всё-таки вывела его на кривую дорожку. Ладно «чёрная археология» — дело конечно незаконное, но всё же никто, кроме мёртвого камня от Жоркиных «раскопок» не пострадал… А тут… Последние дни Жорка Крутилин сильно сожалел, что поддался на посулы Ширы и связался с этим «индусом» Сабиром. Вот они оказывается какие, муки нечистой совести… Никогда раньше Жорка не испытывал таких мук, а сейчас…
Задумался он о своих делах после той ночи, когда они с Широй влезли в дом Ахмеда. А на другой день Жорка встретил их, Ахмеда и Гулю, на рынке. Тогда и впервые шевельнулось в нём то, что, как казалось многим, абсолютно отсутствовало в парне. Совесть шевельнулась…
Раньше, когда Жорка читал в книгах о душевных муках раскаявшегося героя, то лишь ухмылялся. А теперь сам почувствовал каково это. И ведь ничем, абсолютно ничем нельзя оправдать себя. Сабир ищет какой-то ценный механизм, решил разбогатеть на этом. И он, Жорка, пошёл на поводу у пакистанца. Денег захотел, скотина! Обчистил дом Ахмеда Гарифуллина, старого рыбака, который ходил в море вместе с Жоркиным отцом. Знал бы старый судовой механик Степан Крутилин, что натворил его сын. И что ещё натворит… Потому что назад пути нет — Шира верно сказал, что повязаны они одной ниточкой. Хорошо, что отец сейчас живёт в Керчи.
Позавчера Гулька приходила к нему. Заподозрила скорее всего, что это он побывал на даче. Вроде как за дедовой дрелью пришла. А сама всё по сторонам зыркала — наверняка и ящик видела. Впрочем, теперь-то она точно знает, кто украл находки у деда. Он же специально сделал вид, что потерял что-то на полу, а сам выкинул из кармана её монету. Да так чтобы пятак к ней подкатился. Хоть в этом его совесть теперь чиста.
«Эх, Ахмед Исмаилыч…» — подумал Жорка и вспомнил, как его, десятилетним пацаном однажды взяли на борт настоящего рыболовного сейнера. И ведь взял его на борт именно Ахмед со своими приятелями — Валентином и Янисом. Жалел он мальчишку, которого мать лишила отца. Может, не разведись тогда мать с отцом, и вырос бы Жорка другим. Рос бы таким же, как эта мелкота из посёлка. А мать всё личную жизнь устраивала. Однажды даже собралась его в интернат отдать — Жорке тогда стукнуло двенадцать — потому что путался под ногами. Жорка просился к отцу, но мать была категорична: «Этому паразиту я тебя не отдам!».
Вот тогда назло ей Жорка и связался с компанией Витьки Долгопальцева по прозвищу Краб. Было тогда Жорке почти четырнадцать. Впрочем, не только назло матери Жорка связался со шпаной. Хотел выглядеть круче. Потому что был «влюблён» в красавицу Эльвиру Сафиуллину. Но та предпочла щуплому Жорке какого-то девятиклассника. Вот и связался… Повезло, что, когда компания Краба попалась на каком-то деле, шестнадцатилетний Жорка лежал в больнице со сломанной ногой и сотрясением мозга — попал на мопеде в аварию. А то бы загремел в колонию вместе с ними. И вместе с ним попал в ту аварию и мелкий подголосок Краба — одиннадцатилетний Гришка Руднев. С той поры и пошла их «дружба».
Но теперь-то уж он точно загремит. Зря согласился отвезти груз этого южанина. То ли грек, то ли болгарин, назвавшийся Яном, уже тогда в кафе не понравился Жорке.
… — Вот что, Ян. Или как там тебя на самом деле. Я и мой баркас тебе нужны. А мне ты и твой груз — нет. Поэтому условия будут моими. Не нравиться — до свидания, — Жорка сразу показал всем свои места. Болгарину это не понравилось, но что делать? Судя по всему, Жорка оказался единственным владельцем грузовой посудины, согласившимся на сделку…
«Согласился… Опять на деньги соблазнился!» — Жорка сплюнул за борт. Зачем было Рудневу и этому Яну прятать ящики на каравелле? Привезли бы к пирсу и отвезли в их грот, где хранилось снаряжение. А там в нужный день быстренько погрузили на баркас. Так нет же — теперь понимай их со дна! Чего-то болгарин недоговаривает. Или в ящиках совсем не списанные радиодетали… «В общем, влип ты, Жорка, по самое некуда», — подумал он, когда, наконец, они вошли в бухту.
На этот раз дельфинов, стороживших каравеллу, было не видно. Жорка с Широй довольно быстро перетащили четыре ящика. Оставался один.
– Слишком тихо, не к добру, — пробормотал вполголоса Жорка, осмотревшись. Кроме ящиков, сегодня надо убрать часть оборудования — завтра явится Сабир. Они взялись за последний ящик, когда снаружи вновь мелькнула серая тень. «Ладно, как-нибудь проберёмся. Что-то не нравится дельфинам в этих ящиках. И не похоже на лом — заводские контейнеры, опечатанные. Темнят Шира и это болгарин», — Жорка выглянул наружу — дельфинов было не видно.
– Дуй к мезоскафу. А я соберу барахлишко, — Жорка подтолкнул Ширу наружу и стал наблюдать. Дельфин появился неожиданно. Разогнался и ткнул Ширу рылом в спину. Шира выпустил ящик и, подняв облако мути, плюхнулся на дно. Этого дельфину, видимо, показалось достаточно — больше он не появился. Жорка осторожно вылез из укрытия и подошёл к пытавшемуся подняться приятелю.
– Ну, тварь! — выругался Шира. — Ящик цел?
– Почти. Интересные дела… — Жорка быстро нашёл, несмотря на муть, лежащий на песке ящик. Удар о торчащий из песка камень или окаменевший обломок судна — было не разобрать — повредил замок, и ящик открылся. Внутри ровными рядами лежали десять похожих на школьные пеналы коробок из серого пластика. На крышках виднелась маркировка: нанесённые чёрным шрифтом штрих-код и ряд цифр и латинских букв. Точнее, «пеналов» было девять — один, очевидно вылетел при падении ящика.
– Не очень-то похоже на старые радиодетали, — усмехнулся Жорка. Крышка одного из пеналов треснула, и Жорка поднял её. Внутри лежало десять стеклянных ампул. Вернее, это были трубки из толстого стекла примерно сантиметров десять длиной, закрытых с обоих концов блестящими металлическими пробками из белого металла. Пробки имели шесть граней и напоминали толстые гайки. На стекле виднелись синие буквы и цифры маркировки, а внутри находилась тёмная жидкость.
– Положи! — Шира кинулся к нему, когда Жорка взял одну из ампул в руки.
– Что это?! — Жорка быстро убрал ампулу в футляр. — Только не свисти про радиодетали!
– Да это… Это так… Химия какая-то…
– Какая химия!? Что за груз у этого болгарина?!
– Грека…
– Он такой же грек, как я — зулус! Так что везёт этот болгарин?!
– Я откуда знаю! Думаешь он мне доложил! Я эти ампулы тоже первый раз вижу!
– Врёшь. Болгарин твой давний знакомый. По вам было видно. И ты при делах.
– Слушай, Жорк. Груз-то всё равно придётся доставить, — вкрадчивым голосом ответил Шира. — Болгарин нам уже заплатил. Доставим в Батум, получим остальные деньги. Да если и чего? Мы-то тут причём? Откуда мы знали, что в ящиках? Они опечатанные. А этот может сам болгарин и вскрыл?
– Смотри, как умно рассуждаешь… А косишь под дурака. А ты не дурак, оказывается. Удивил ты меня, Гриша, ничего не скажешь, — Жорка, прищурившись, посмотрел на Ширу.
– Жора, всё равно мы уже одной ниточкой все повязаны. Так что… — ухмыльнулся Шира. — Надо последний пенал найти!
Жорка лишь усмехнулся, глядя на копавшегося в мути Ширу. «Может ты, конечно, в чём-то и умнее, чем я ожидал. Но не во многом», — Жорка закрыл ящик и пошёл к мезоскафу, на ходу обернувшись. — Ну, ищи, ищи. Может дельфины тебе помогут.
– Надо найти!
– В такой мути ты ничего не найдёшь. Только больше муть поднимаешь. Завтра опустишься и поищешь. В крайнем случае… Сомневаюсь, что болгарин будет проверять ящики, если пломбы целы.
Поднявшись, Жорка сразу же принялся закупоривать ящик. Жидкость в пробирках имела сине-зелёный цвет, но Жорку их содержимое не интересовало. Его гораздо более беспокоила целостность ящика. Шира же сидел, как на раскалённой сковороде.
– Надо спуститься, найти… — Шира взялся за гидрокостюм.
– Передохни, «кессонку» схватишь. Дай азоту выветриться.
– Некогда отдыхать. Надо найти кассету.
– Ну, ищи… Морской народ тебе в помощь, — мрачно ответил Жорка.
Шира долго копался в песке, вновь подняв облако мути, но так и не смог ничего найти. Луч фонаря метался по дну, утопая в песчаной взвеси, висевшей в воде. Ничего. Кассета пропала. Как и нож. Как и та пластина. Будто кто-то хитрый и незаметный утаскивал добычу, пряча её в укромных местах бухты. Тут и впрямь поверишь в русалок и морской народ. И будто в ответ на мысли Ширы над ним пронеслись две стремительные тени. Шира резко обернулся, разгибаясь, но не смог удержать равновесия и кувыркнулся в воде, выронив фонарь. В следующие мгновение громадное серое тело ринулось на него. Шира развернулся, стараясь убежать, но в плотной воде не так-то просто это сделать. Он ощутил резкий удар в спину и полетел на дно. Крупный дельфин пронёсся над ним, уйдя за нависший корпус каравеллы. Шира успел разглядеть белое пятно на плавнике. Он решил спрятаться под бортом «Русалки», но дельфин вновь вылетел из-за обломков борта, будто живая торпеда. Шира выхватил нож и, пытаясь уйти от него, нанёс удар. Вода окрасилась кровью, а дельфин метнулся вверх. Шира вслепую нанёс ещё несколько ударов. Но сзади на него налетел второй дельфин, прятавшийся за грудой камней около грота.
Жорка осмотрел ящик и удовлетворённо хмыкнул. Ящик выглядел совершенно целым, а восстановить пломбы для него не проблема. Вот только… Что за ампулы? И почему Шира так заюлил. «Нет, он явно в курсе дел. И с этим болгарином давно знаком. Да, дела-делишки…» На ампулах была какая-то маркировка. Цифры. Сто пятьдесят или пятьсот, или… Жорка точно помнил, что среди цифр была пятёрка и цифр было три. И что-то похожее он видел в аптечке у водолазов, когда в прошлом году довелось поработать с ними.
Шира буквально вылетел из воды. Жорка от неожиданности чуть не вывалился за борт.
– Напали, сволочи…
– Кто?! Акулы, что ли? Отдышись, а то «кессонка» замучает.
– Дельфины, — прохрипел, отдышавшись Шира. — Эти два… С белым пятном. Порешил я их, кажется…
– Чего?
– Они на меня напали — мне что стоять надо было? Я нож и выхватил!
– Доигрались… — Жорка кинулся в рубку и завёл двигатель.
– Чего ты взвился?
– Плохая примета — морской народ обидеть, — Жорка поднял якорь и дал ход, выводя катер из бухты.
Глава 34. Загадочная ампула
Солнце уже высоко поднялось и заливало своими жаркими лучами и пляж, и серо-охристые камни, играло яркими бликами на бутылочного цвета волнах, мягко накатывавших на берег и слизывавших оставленные на песке следы детских ног. Две девочки — рыженькая и белобрысая, весело размахивая снятыми сандалиями, бежали вдоль полосы прибоя, а их догонял, озорно смеясь, загорелый мальчик.
– Эй, Пашка-промокашка! Говорили, что не догонишь! — обернулась к нему беленькая. — Правда, Рыжик?
– Ага! Он только хвастаться горазд! — поддакнула ей подружка.
– Так нечестно, Зойка! — крикнул мальчик, изобразив возмущение, хотя было видно, что возмущение это — лишь весёлая и озорная игра. — Вы с Женькой босиком!
– А ты бы тоже сандалии скинул! Кто тебе не даёт? — рыженькая Женька показала ему язык.
Вдоволь набегавшись, Пашка, Рыжик и Зоя остановились недалеко от входа в их любимую бухточку.
– Может искупаемся? — предложила Зоя.
– Ой, подождите… — Женька нагнулась над большим серым камнем. — Какая красивая!
