по небу рваные тучи, налетали на берег серо-зелёные волны, швыряя со своих гребней хлопья пены, разбивались в пыль и брызги о береговые скалы… И тогда, горе кораблю, оказавшемуся у этих скал! Злые и свирепые волны не пощадят ни корабль, ни моряков, разобьют галеру в щепы о серые камни… Может быть, так же когда-то погиб в пенистых неистовых волнах, бьющихся о скалы, и корабль, на борту которого была удивительная древняя машина, которая вычисляла положения звёзд и не давала морякам заблудиться в безбрежном море… И детали которой спустя века (а может и тысячелетия) нашли на дне маленькой бухточки загорелые и любопытные мальчишки и девчонки…
– Павлик, ты чего? Уснул, что ли? — звонко рассмеялась Алиска. — Ну, я так не играю! Твоя очередь, у меня уже в глазах двоится!
Павлик сел к телескопу, навёл его на яркую мерцающую звезду… И вдруг крутнул винт и перевёл оптическую трубу на сиявшее ртутным блеском в свете звёзд и встающего месяца море… Здорово! Волны кажутся совсем рядом! И корабль… С чердака видны только крошечные, будто наткнутые булавкой огоньки, а в телескопе он совсем рядом — протяни руку и дотронешься до светящегося иллюминаторами борта…
Алиска вдруг отодвинулась от окна и села, обхватив ободранные, как у мальчишки, коленки и положив на них подбородок.
– Ты чего? — испугался Павлик, обернувшись к сестре.
– Помнишь, что дедушка Ахмед говорил сегодня? — сумрачным голосом ответила девочка, исподлобья глянув на Павлика.
– Ты про этого Сабира? Ой, да ну! — беззаботно отмахнулся Павлик. Но отмахнулся он скорее для Алиски, а сам… Павлик, услышав сегодня слова старого моряка, почувствовал, как нехорошо засосало под ложечкой. А вдруг и впрямь Сабир — опасный человек? И это он украл ящик, виденный Пашкой? А может, и на катере был он с приятелем? Если честно, Павлик тоже забеспокоился. «Надо скорее сказать нашим, в «Бригантине!»
– Здесь полно народу, кто разной стариной интересуется — Херсонес же рядом! Может и Сабир этот тоже… А дед Ахмед просто беспокоится. У него же коллекция ценная, а он этого Сабира не знает… И в воде. Мало тут что ли аквалангистов? Может, кто-то и поднял ящик! — Павлик старался говорить беззаботно, но голос всё равно иногда подрагивал. От Алиски это не скрылось. Она с укором посмотрела на двоюродного брата.
– Ладно, Лиса. Надо нашим сказать в «Бригантине»!
– Надо… — согласилась Алиска и, отвернувшись стала смотреть в окно. — Между прочим, монету видела Гулька. Она же их коллекционирует. Это мне Гришка сказал…
– Знаю. Зойка говорила.
– Так вот, Гришка сказал, что монету кто-то молотком расплющил… На камне… Паш, а как ты думаешь, они правда ценные? — девочка старалась придать голосу беззаботность.
– Что?
– Ну, наши находки…
– А я откуда знаю… — пожал плечами Павлик. Он присел рядом с девочкой, коснувшись её плечом. Алиска вздохнула.
– Ну, дядя Тёма и тётя Тоня всё-таки археологи…
– Так это они археологи, а не мы с Юлькой… Интересно… — Павлик вновь взглянул на звёздное небо. — Если это машина для вычисления звёзд… Может, где-то там и корабль!
– А может, она на берегу стояла, в какой-нибудь обсева… обсервар… обсерватории!
– Но ведь Херсонес уже весь изучили! Не было там этих обсевра… обсерва… торий!
– Ой, да здесь знаешь сколько тайн! — вскочила Алиска. — Ты про крымские пирамиды слышал?
– Конечно… — Павлик с интересом посмотрел на девочку.
– Вот! А все тогда тоже думали, что тайн больше нет! А они прям в Севастополе!
– Слушай… Лиса! А если эта машина вместе с пирамидами была?!
– Какая машина? — недоуменно посмотрела на него Алиска.
– Во даёт! Детали-то от чего нашли?
– Это только предположение… Даже этот профессор сказал. Кстати, у него глаза аж загорелись, когда он их увидел!
– Ещё бы! Он же археолог! А тут такая тайна!
– Ну, и чего про пирамиды? — Алиска вновь уселась рядом. Павлик же наоборот вскочил.
– Ну, понимаешь, Алис… Там же вот этот кристалл был… Ну, в который солнце видно…
– Ну… — Алиска нетерпеливо шевельнулась.
– А папа говорил, что пирамиды какую-то энергию накопляют.
– Накапливают… — поправила его Алиса.
– Какая разница! — отмахнулся Павлик. — А если и эта машина… Как солнечная электростанция! Она же следит за солнцем! И эта машина следила, через кристалл. И ловила солнечный свет.
– А диски со звёздами зачем… — начало было Алиса, но вдруг открыла рот и вскочила. — Пашка! А если она не солнечный, а звёздный свет ловила? А?
– Алиса, Павлик, быстро вниз! Мыться и спать! — позвал Игорь.
Зоя усиленно размышляла, куда бы спрятать нож. Идея спрятать нож вместе с пластиной в обсерватории оказалась неудачной по причине того, что спрятать его там было просто негде. На пластину-то никто внимания не обратит — мало там осколков, бусин и прочего барахла из Херсонеса и окрестностей. Но тут — современный водолазный нож! Где его спрячешь? Другое дело — Зойкина «лаборатория»!
Зоя долго прикидывала, куда бы его засунуть. В ящик с инструментами? А если папа полезет? За верстак? Ага, провалится и доставай его! Может на полку над дверью? А если кто туда полезет? Ну куда ж его спрятать-то?!! Вот ведь!?... И тут Зоя вспомнила про свой тайник. Но, как назло, в этот самый момент раздался голос отца.
– Зоенька, поди-ка сюда…
Зое не очень понравился ласково-насмешливый тон отца.
– Да, папа, — Зоя постаралась придать себе вид очень-очень послушной и прилежной девочки.
– Слушай, заяц. Что за история со змеем? Мне тётя Люба жалуется.
– Ну, па… Это же был эксперимент! К тому же Вика не обиделась…
– Я не про шарик, я про жуткий вой на рассвете…
– Ну, это тоже был эксперимент… Нам учительница на природоведении говорила, что воздух в колбе расширяется, если его нагреть…
– И…
– Ну… И…
– Свисток зачем было к бутылке приделывать? И на змее над посёлком поднимать? — метеоролог Вениамин Чередниченко с огромным трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться над очередной проделкой неугомонной дочки.
– Ну, мы с Викой подумали. Если воздух в бутылке расширится, он же оттуда будет дуть… А сможет он в свисток дунуть? Надо же было проверить! Па, ну мы же не думали, что он так громко!
– А подняли-то зачем?
– Так пока его солнце осветит, он же и так нагреется. А тут надо сразу. Бутылку из морозилки и на горячее солнце! Иначе силы свистнуть-то не хватит! Пап, ну что я смешного сказала? — надула губы Зоя.
– Вот что, испытатель акустических сирен! Уберись, наконец, в своём… в своей… лаборатории! Я сегодня гвозди искал, чуть ногу не сломал.
– Пап, я же уже убиралась на той неделе! И там всё на своих местах. Если я опять уберусь, я ж не найду ничего!
– Да и бесполезно, через неделю всё будет также, — усмехнулась вышедшая на террасу мать.
– Ой, горе луковое… Все девочки в куклы играют, платьица им шьют, а ты… — отец вновь чуть не рассмеялся.
– Тогда уж не луковое, а морское, — Зоя кокетливо поправила воротничок матроски. — И я тоже в куклы играю!
– Да, уж… Одну куклу ты превратила в космонавта, испытывающего новую катапульту… Где мы её нашли?
– За полкилометра, в балке. Она на парашюте спустилась и не пострадала! Она была лётчиком-испытателем!
– Ладно, иди ужинать, чудо морское! — отец растрепал Зойке волосы. — Но смотри. Если ещё учудишь что-нибудь на рассвете, когда весь посёлок мирно спит… Придётся мне в субботу тебя не веником, а ремешком в бане попарить.
– Ой, пап! Ты меня всего раз выпороть хотел. Один раз хлопнул, а потом целый день меня по голове гладил. «Тебе больно было, зайчик? Прости, пожалуйста, я погорячился!»
– Брысь! — Вениамин лёгким хлопком по пострадавшему тогда месту направил дочь к дому.
– Ой, пап, я сейчас. А то меня позвал, а я одно дело не закончила!
– Зоя, только не взрывай сарай, он нам ещё пригодится, — рассмеялась мать Зойки, Дайна.
Зоя влетела в «лабораторию», быстро забралась в угол между шкафом и стеллажами и отковырнула дощечку в полу под дальним стеллажом. А затем, оглянувшись, сунула туда нож и быстро поставила дощечку на место. «Вот, как и было!» — удовлетворённо отметила она результат работы.
Жорик Крутилин вошёл в комнату, когда Сабир читал извлечённый из принтера лист. «Русалка… Карлос Ривера… Значит, на ней…» — бормотал Сабир, рассматривая лист, на котором помимо текста виделся рисунок корабля.
– Значит, наш кораблик зовётся «Русалка»? — Жорик, сунув руки в карманы, глянул на Сабира.
– Что… — растерялся было Сабир, но тут же спохватился. — Жора, я кажется говорил насчёт стука?
– Слушай, индус, мы кажется договорились. Что за корабль и что мы на нём ищем?
Георгий Крутилин, моторист рыболовного сейнера, двадцати пяти лет от роду любил деньги. И был не очень щепетилен по вопросу их происхождения. «Деньги не пахнут», — это был его принцип. Нет, конечно, он не был настолько беспринципным, как двадцатилетний недотёпа Шира, и, например, желанием заниматься чем-то явно криминальным отнюдь не горел. Но… «Чёрную» археологию и прочее не совсем легальное копание в «остатках древностей», он чем-то зазорным не считал. И, будучи авантюристом по складу характера, сразу согласился на предложение этого индуса подработать на подводных раскопках.
Сабир Сукхар нанял его и Ширу в Керчи, где приятели весело проводили отпуск. Работка была не очень пыльная — требовалось обследовать дно нескольких бухточек в окрестностях Севастополя на предмет исторических находок, которые можно продать коллекционерам древностей. Шира и Жорик сами в свободное время занимались этим, но Сабир поставил дело на «научно-техническую основу», снабдив подельников необходимым оборудованием, включая даже мезоскаф.
Платил Сабир хорошо, правда Шира всё время бурчал, что, мол, они вкалывают, а «индус» прохлаждается с местными девчонками. Сабир и впрямь ухитрился подцепить поселковую красавицу Гюльнару Гарифуллину, внучку старого рыбака Ахмеда. Жорик был бы и сам не прочь приударить за Гулей. Та хоть и была мелковата ростом (при своих семнадцати выглядела лет на пятнадцать, не больше), да уж очень красива и черноока. Но… Нет, Ахмеда Жорик не боялся, хоть Ахмед и был строг нравом, да и крепок (стариком звали его лишь за годы, сам Ахмед был вполне моложавым мужчиной в цвете лет, да и было ему только шестьдесят пять). Жорик побаивался отца Гули, космонавта и местного баскетболиста Агиша, двухметрового здоровяка и любимца поселковой детворы. Агиш хорошо помнил, как Жорик, ещё будучи подростком, тряс деньги с малышей, да и не раз ловил Жорика, будучи дружинником. Поэтому на глаза Каланче — как называли Агиша в посёлке — Крутилин старался не попадаться. Но Сабир, видимо, с Каланчой знаком не был, поэтому обхаживал растрёпу Гульку. А та была весьма польщена вниманием такого солидного ухажёра. Но Жорик был уверен, что Сабира интересовала не юная краса, а археологическая коллекция её деда.
Поначалу отношения с Сабиром шли неплохо. Но за месяц Жорик Крутилин несколько разочаровался в Сабире. «Индус» требовал искать «то, не знаю, что». Жорик и Шира обследовали дно, вытаскивали находки, а Сабир суетливо бегал вокруг, осматривал найденное. Что-то отбирал, что-то выкидывал («ненужное» Жорик и Шира затем успешно продавали туристам). Потом, запершись, долго звонил кому-то. После чего следовали указания искать дальше, потому что «всё не то!» Жорику это порядком надоело и однажды он вызвал Сабира на откровенный разговор.
… – Так что мы ищем, индус? — довольно развязно спросил Жорик.
– Не твоего ума дело! — раздражённо ответил Сабир.
– Э, нет, индус! Так дело не пойдёт. Давай-ка выкладывай, что мы ищем, иначе… Смотри, индус, ты здесь приезжий… — недвусмысленно пригрозил Жорик.
Сабир быстро сориентировался в ситуации и также быстро сообразил, что его положение не самое выгодное.
– Ладно. Я сам этого не знаю! Меня наняли, чтобы найти нечто… Древнее… Здесь под водой. Я получаю инструкции каждый раз.
– Брешет? — ухмыльнулся Шира.
– Брешет, — сумрачно хмыкнул Жорик. — Чё, не видишь, как глазки-то бегают. Колись, индус!
Сабир исподлобья глянул на них.
– Давай-ка договоримся, индус. Я не люблю, когда со мной играют «в тёмную». Или ты выкладываешь, или поищи других дураков.
– Хорошо, — согласился Сабир. — Мы ищем корабль.
– Корабль?! — Шира и Жорик переглянулись.
– Корабль. Средневековый. То ли галеон, то ли каравеллу… Чёрт его знает!
– Ты дурак, Сабир. Причём, большой дурак, — зло рассмеялся Жорик. — Конспиратор хренов…
– Что?! — возмутился было Сабир.
– Дурак ты, говорю. Полный, — Жорик нагло ухмылялся, будто и не слышал угрозы в голосе Сабира. — Если бы ты сразу сказал про корабль… Мы его нашли ещё две недели назад, после шторма, на дальнем конце бухты…
– Почему не сказали?! — аж взвизгнул от возмущения Сабир.
– А ты не спрашивал! — осклабился Шира. — Мы ж думали, ты как все, кто нас нанимал. Мелочь всякую ищешь!
– А ты, оказывается, по-крупному… Давай договоримся, индус, будешь играть «в тёмную» — прощай! Что за корабль?
– Точно не знаю… — нехотя ответил Сабир. — Вёз что-то ценное из Корсуни. Очевидно, затонул в шторм. Больше пока не знаю…
На этот раз было видно, что Сабир говорил правду. И Жорик оставил разговор. Этому способствовала и сумма, которую Сабир накинул сверх договора. Но оставил этот разговор Жорик лишь на время, Сабиру он по-прежнему не доверял…
– Значит, «Русалка»?
– Да, каравелла «Русалка», — поморщившись, неохотно ответил Сабир. — Капитана Карлоса Риверы. Везла что-то ценное из Корсуни. Какие-то боспорские древности. Их и нужно искать.
– А поточнее?
– Я откуда знаю!? — взорвался Сабир. — Со мной то же играют «в тёмную»!
– Ладно, не кипятись.
Сабир кинул листок на стол.
– Нужно во что бы то ни стал проникнуть внутрь корабля…
– Это не проблема, — Жорик взял листок. — Корпус разломился пополам. Вот здесь… — он показал на рисунке.
– Почему вы до сих пор это не сделали? За что я вам плачу только…
– Там мелкота из посёлка купается, ты же знаешь…
– Знаю. Даже по именам знаю.
– Ну, конечно, Гулька донесла, — криво усмехнулся Жорик. — Нужно оборудование посерьёзней.
– Оборудование будет сегодня вечером. Завтра вы должны начать работу.
– Послезавтра, в понедельник, — отрезал Жорик, возвращая листок. — Завтра мелкота свой парусник будет испытывать — не хочу светиться. Они нас и так уже видели. А в понедельник мелкие будут на тренировке в своём яхт-клубе — никто не помешает.
Вечером в дом к Ахмеду постучали.
– Сабир? — послышался в прихожей голос Гули.
– Здравствуйте, Гюльнара! Ваш уважаемый дедушка, надеюсь, дома?
– Дед, к тебе! — Гуля заглянула в комнату. — Этот… археолог…
– Введите! — шутливо отозвался Ахмед, подмигнув внучке. Да, ошибался он в своей любимице, Гулька-то не промах. Сабир хоть и вешал ей лапшу на уши, да не больно-то девчонка их развесила. И, как заметил Ахмед, Сабира это стало несколько раздражать.
Сабир вошёл в комнату и, поздоровавшись, оглядел коллекцию Ахмеда, на секунду остановив взгляд на зелёной чаше. Это не укрылось от внимания старого рыбака.
– Я вас внимательно слушаю, — Ахмед оторвался от модели парусника и со стуком положил инструменты.
– Я, видимо, не вовремя, — изобразил досаду Сабир.
– Видимо…
– Видите ли в чём дело, Ахмед Исмаилович… У нас тут возникло одно… Хм… Один вопрос…
– Павлик, ты чего? Уснул, что ли? — звонко рассмеялась Алиска. — Ну, я так не играю! Твоя очередь, у меня уже в глазах двоится!
Павлик сел к телескопу, навёл его на яркую мерцающую звезду… И вдруг крутнул винт и перевёл оптическую трубу на сиявшее ртутным блеском в свете звёзд и встающего месяца море… Здорово! Волны кажутся совсем рядом! И корабль… С чердака видны только крошечные, будто наткнутые булавкой огоньки, а в телескопе он совсем рядом — протяни руку и дотронешься до светящегося иллюминаторами борта…
Алиска вдруг отодвинулась от окна и села, обхватив ободранные, как у мальчишки, коленки и положив на них подбородок.
– Ты чего? — испугался Павлик, обернувшись к сестре.
– Помнишь, что дедушка Ахмед говорил сегодня? — сумрачным голосом ответила девочка, исподлобья глянув на Павлика.
– Ты про этого Сабира? Ой, да ну! — беззаботно отмахнулся Павлик. Но отмахнулся он скорее для Алиски, а сам… Павлик, услышав сегодня слова старого моряка, почувствовал, как нехорошо засосало под ложечкой. А вдруг и впрямь Сабир — опасный человек? И это он украл ящик, виденный Пашкой? А может, и на катере был он с приятелем? Если честно, Павлик тоже забеспокоился. «Надо скорее сказать нашим, в «Бригантине!»
– Здесь полно народу, кто разной стариной интересуется — Херсонес же рядом! Может и Сабир этот тоже… А дед Ахмед просто беспокоится. У него же коллекция ценная, а он этого Сабира не знает… И в воде. Мало тут что ли аквалангистов? Может, кто-то и поднял ящик! — Павлик старался говорить беззаботно, но голос всё равно иногда подрагивал. От Алиски это не скрылось. Она с укором посмотрела на двоюродного брата.
– Ладно, Лиса. Надо нашим сказать в «Бригантине»!
– Надо… — согласилась Алиска и, отвернувшись стала смотреть в окно. — Между прочим, монету видела Гулька. Она же их коллекционирует. Это мне Гришка сказал…
– Знаю. Зойка говорила.
– Так вот, Гришка сказал, что монету кто-то молотком расплющил… На камне… Паш, а как ты думаешь, они правда ценные? — девочка старалась придать голосу беззаботность.
– Что?
– Ну, наши находки…
– А я откуда знаю… — пожал плечами Павлик. Он присел рядом с девочкой, коснувшись её плечом. Алиска вздохнула.
– Ну, дядя Тёма и тётя Тоня всё-таки археологи…
– Так это они археологи, а не мы с Юлькой… Интересно… — Павлик вновь взглянул на звёздное небо. — Если это машина для вычисления звёзд… Может, где-то там и корабль!
– А может, она на берегу стояла, в какой-нибудь обсева… обсервар… обсерватории!
– Но ведь Херсонес уже весь изучили! Не было там этих обсевра… обсерва… торий!
– Ой, да здесь знаешь сколько тайн! — вскочила Алиска. — Ты про крымские пирамиды слышал?
– Конечно… — Павлик с интересом посмотрел на девочку.
– Вот! А все тогда тоже думали, что тайн больше нет! А они прям в Севастополе!
– Слушай… Лиса! А если эта машина вместе с пирамидами была?!
– Какая машина? — недоуменно посмотрела на него Алиска.
– Во даёт! Детали-то от чего нашли?
– Это только предположение… Даже этот профессор сказал. Кстати, у него глаза аж загорелись, когда он их увидел!
– Ещё бы! Он же археолог! А тут такая тайна!
– Ну, и чего про пирамиды? — Алиска вновь уселась рядом. Павлик же наоборот вскочил.
– Ну, понимаешь, Алис… Там же вот этот кристалл был… Ну, в который солнце видно…
– Ну… — Алиска нетерпеливо шевельнулась.
– А папа говорил, что пирамиды какую-то энергию накопляют.
– Накапливают… — поправила его Алиса.
– Какая разница! — отмахнулся Павлик. — А если и эта машина… Как солнечная электростанция! Она же следит за солнцем! И эта машина следила, через кристалл. И ловила солнечный свет.
– А диски со звёздами зачем… — начало было Алиса, но вдруг открыла рот и вскочила. — Пашка! А если она не солнечный, а звёздный свет ловила? А?
– Алиса, Павлик, быстро вниз! Мыться и спать! — позвал Игорь.
***
Зоя усиленно размышляла, куда бы спрятать нож. Идея спрятать нож вместе с пластиной в обсерватории оказалась неудачной по причине того, что спрятать его там было просто негде. На пластину-то никто внимания не обратит — мало там осколков, бусин и прочего барахла из Херсонеса и окрестностей. Но тут — современный водолазный нож! Где его спрячешь? Другое дело — Зойкина «лаборатория»!
Зоя долго прикидывала, куда бы его засунуть. В ящик с инструментами? А если папа полезет? За верстак? Ага, провалится и доставай его! Может на полку над дверью? А если кто туда полезет? Ну куда ж его спрятать-то?!! Вот ведь!?... И тут Зоя вспомнила про свой тайник. Но, как назло, в этот самый момент раздался голос отца.
– Зоенька, поди-ка сюда…
Зое не очень понравился ласково-насмешливый тон отца.
– Да, папа, — Зоя постаралась придать себе вид очень-очень послушной и прилежной девочки.
– Слушай, заяц. Что за история со змеем? Мне тётя Люба жалуется.
– Ну, па… Это же был эксперимент! К тому же Вика не обиделась…
– Я не про шарик, я про жуткий вой на рассвете…
– Ну, это тоже был эксперимент… Нам учительница на природоведении говорила, что воздух в колбе расширяется, если его нагреть…
– И…
– Ну… И…
– Свисток зачем было к бутылке приделывать? И на змее над посёлком поднимать? — метеоролог Вениамин Чередниченко с огромным трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться над очередной проделкой неугомонной дочки.
– Ну, мы с Викой подумали. Если воздух в бутылке расширится, он же оттуда будет дуть… А сможет он в свисток дунуть? Надо же было проверить! Па, ну мы же не думали, что он так громко!
– А подняли-то зачем?
– Так пока его солнце осветит, он же и так нагреется. А тут надо сразу. Бутылку из морозилки и на горячее солнце! Иначе силы свистнуть-то не хватит! Пап, ну что я смешного сказала? — надула губы Зоя.
– Вот что, испытатель акустических сирен! Уберись, наконец, в своём… в своей… лаборатории! Я сегодня гвозди искал, чуть ногу не сломал.
– Пап, я же уже убиралась на той неделе! И там всё на своих местах. Если я опять уберусь, я ж не найду ничего!
– Да и бесполезно, через неделю всё будет также, — усмехнулась вышедшая на террасу мать.
– Ой, горе луковое… Все девочки в куклы играют, платьица им шьют, а ты… — отец вновь чуть не рассмеялся.
– Тогда уж не луковое, а морское, — Зоя кокетливо поправила воротничок матроски. — И я тоже в куклы играю!
– Да, уж… Одну куклу ты превратила в космонавта, испытывающего новую катапульту… Где мы её нашли?
– За полкилометра, в балке. Она на парашюте спустилась и не пострадала! Она была лётчиком-испытателем!
– Ладно, иди ужинать, чудо морское! — отец растрепал Зойке волосы. — Но смотри. Если ещё учудишь что-нибудь на рассвете, когда весь посёлок мирно спит… Придётся мне в субботу тебя не веником, а ремешком в бане попарить.
– Ой, пап! Ты меня всего раз выпороть хотел. Один раз хлопнул, а потом целый день меня по голове гладил. «Тебе больно было, зайчик? Прости, пожалуйста, я погорячился!»
– Брысь! — Вениамин лёгким хлопком по пострадавшему тогда месту направил дочь к дому.
– Ой, пап, я сейчас. А то меня позвал, а я одно дело не закончила!
– Зоя, только не взрывай сарай, он нам ещё пригодится, — рассмеялась мать Зойки, Дайна.
Зоя влетела в «лабораторию», быстро забралась в угол между шкафом и стеллажами и отковырнула дощечку в полу под дальним стеллажом. А затем, оглянувшись, сунула туда нож и быстро поставила дощечку на место. «Вот, как и было!» — удовлетворённо отметила она результат работы.
Глава 13. Жорка
Жорик Крутилин вошёл в комнату, когда Сабир читал извлечённый из принтера лист. «Русалка… Карлос Ривера… Значит, на ней…» — бормотал Сабир, рассматривая лист, на котором помимо текста виделся рисунок корабля.
– Значит, наш кораблик зовётся «Русалка»? — Жорик, сунув руки в карманы, глянул на Сабира.
– Что… — растерялся было Сабир, но тут же спохватился. — Жора, я кажется говорил насчёт стука?
– Слушай, индус, мы кажется договорились. Что за корабль и что мы на нём ищем?
***
Георгий Крутилин, моторист рыболовного сейнера, двадцати пяти лет от роду любил деньги. И был не очень щепетилен по вопросу их происхождения. «Деньги не пахнут», — это был его принцип. Нет, конечно, он не был настолько беспринципным, как двадцатилетний недотёпа Шира, и, например, желанием заниматься чем-то явно криминальным отнюдь не горел. Но… «Чёрную» археологию и прочее не совсем легальное копание в «остатках древностей», он чем-то зазорным не считал. И, будучи авантюристом по складу характера, сразу согласился на предложение этого индуса подработать на подводных раскопках.
Сабир Сукхар нанял его и Ширу в Керчи, где приятели весело проводили отпуск. Работка была не очень пыльная — требовалось обследовать дно нескольких бухточек в окрестностях Севастополя на предмет исторических находок, которые можно продать коллекционерам древностей. Шира и Жорик сами в свободное время занимались этим, но Сабир поставил дело на «научно-техническую основу», снабдив подельников необходимым оборудованием, включая даже мезоскаф.
Платил Сабир хорошо, правда Шира всё время бурчал, что, мол, они вкалывают, а «индус» прохлаждается с местными девчонками. Сабир и впрямь ухитрился подцепить поселковую красавицу Гюльнару Гарифуллину, внучку старого рыбака Ахмеда. Жорик был бы и сам не прочь приударить за Гулей. Та хоть и была мелковата ростом (при своих семнадцати выглядела лет на пятнадцать, не больше), да уж очень красива и черноока. Но… Нет, Ахмеда Жорик не боялся, хоть Ахмед и был строг нравом, да и крепок (стариком звали его лишь за годы, сам Ахмед был вполне моложавым мужчиной в цвете лет, да и было ему только шестьдесят пять). Жорик побаивался отца Гули, космонавта и местного баскетболиста Агиша, двухметрового здоровяка и любимца поселковой детворы. Агиш хорошо помнил, как Жорик, ещё будучи подростком, тряс деньги с малышей, да и не раз ловил Жорика, будучи дружинником. Поэтому на глаза Каланче — как называли Агиша в посёлке — Крутилин старался не попадаться. Но Сабир, видимо, с Каланчой знаком не был, поэтому обхаживал растрёпу Гульку. А та была весьма польщена вниманием такого солидного ухажёра. Но Жорик был уверен, что Сабира интересовала не юная краса, а археологическая коллекция её деда.
Поначалу отношения с Сабиром шли неплохо. Но за месяц Жорик Крутилин несколько разочаровался в Сабире. «Индус» требовал искать «то, не знаю, что». Жорик и Шира обследовали дно, вытаскивали находки, а Сабир суетливо бегал вокруг, осматривал найденное. Что-то отбирал, что-то выкидывал («ненужное» Жорик и Шира затем успешно продавали туристам). Потом, запершись, долго звонил кому-то. После чего следовали указания искать дальше, потому что «всё не то!» Жорику это порядком надоело и однажды он вызвал Сабира на откровенный разговор.
… – Так что мы ищем, индус? — довольно развязно спросил Жорик.
– Не твоего ума дело! — раздражённо ответил Сабир.
– Э, нет, индус! Так дело не пойдёт. Давай-ка выкладывай, что мы ищем, иначе… Смотри, индус, ты здесь приезжий… — недвусмысленно пригрозил Жорик.
Сабир быстро сориентировался в ситуации и также быстро сообразил, что его положение не самое выгодное.
– Ладно. Я сам этого не знаю! Меня наняли, чтобы найти нечто… Древнее… Здесь под водой. Я получаю инструкции каждый раз.
– Брешет? — ухмыльнулся Шира.
– Брешет, — сумрачно хмыкнул Жорик. — Чё, не видишь, как глазки-то бегают. Колись, индус!
Сабир исподлобья глянул на них.
– Давай-ка договоримся, индус. Я не люблю, когда со мной играют «в тёмную». Или ты выкладываешь, или поищи других дураков.
– Хорошо, — согласился Сабир. — Мы ищем корабль.
– Корабль?! — Шира и Жорик переглянулись.
– Корабль. Средневековый. То ли галеон, то ли каравеллу… Чёрт его знает!
– Ты дурак, Сабир. Причём, большой дурак, — зло рассмеялся Жорик. — Конспиратор хренов…
– Что?! — возмутился было Сабир.
– Дурак ты, говорю. Полный, — Жорик нагло ухмылялся, будто и не слышал угрозы в голосе Сабира. — Если бы ты сразу сказал про корабль… Мы его нашли ещё две недели назад, после шторма, на дальнем конце бухты…
– Почему не сказали?! — аж взвизгнул от возмущения Сабир.
– А ты не спрашивал! — осклабился Шира. — Мы ж думали, ты как все, кто нас нанимал. Мелочь всякую ищешь!
– А ты, оказывается, по-крупному… Давай договоримся, индус, будешь играть «в тёмную» — прощай! Что за корабль?
– Точно не знаю… — нехотя ответил Сабир. — Вёз что-то ценное из Корсуни. Очевидно, затонул в шторм. Больше пока не знаю…
На этот раз было видно, что Сабир говорил правду. И Жорик оставил разговор. Этому способствовала и сумма, которую Сабир накинул сверх договора. Но оставил этот разговор Жорик лишь на время, Сабиру он по-прежнему не доверял…
***
– Значит, «Русалка»?
– Да, каравелла «Русалка», — поморщившись, неохотно ответил Сабир. — Капитана Карлоса Риверы. Везла что-то ценное из Корсуни. Какие-то боспорские древности. Их и нужно искать.
– А поточнее?
– Я откуда знаю!? — взорвался Сабир. — Со мной то же играют «в тёмную»!
– Ладно, не кипятись.
Сабир кинул листок на стол.
– Нужно во что бы то ни стал проникнуть внутрь корабля…
– Это не проблема, — Жорик взял листок. — Корпус разломился пополам. Вот здесь… — он показал на рисунке.
– Почему вы до сих пор это не сделали? За что я вам плачу только…
– Там мелкота из посёлка купается, ты же знаешь…
– Знаю. Даже по именам знаю.
– Ну, конечно, Гулька донесла, — криво усмехнулся Жорик. — Нужно оборудование посерьёзней.
– Оборудование будет сегодня вечером. Завтра вы должны начать работу.
– Послезавтра, в понедельник, — отрезал Жорик, возвращая листок. — Завтра мелкота свой парусник будет испытывать — не хочу светиться. Они нас и так уже видели. А в понедельник мелкие будут на тренировке в своём яхт-клубе — никто не помешает.
Глава 14. Отголоски прошлого
Вечером в дом к Ахмеду постучали.
– Сабир? — послышался в прихожей голос Гули.
– Здравствуйте, Гюльнара! Ваш уважаемый дедушка, надеюсь, дома?
– Дед, к тебе! — Гуля заглянула в комнату. — Этот… археолог…
– Введите! — шутливо отозвался Ахмед, подмигнув внучке. Да, ошибался он в своей любимице, Гулька-то не промах. Сабир хоть и вешал ей лапшу на уши, да не больно-то девчонка их развесила. И, как заметил Ахмед, Сабира это стало несколько раздражать.
Сабир вошёл в комнату и, поздоровавшись, оглядел коллекцию Ахмеда, на секунду остановив взгляд на зелёной чаше. Это не укрылось от внимания старого рыбака.
– Я вас внимательно слушаю, — Ахмед оторвался от модели парусника и со стуком положил инструменты.
– Я, видимо, не вовремя, — изобразил досаду Сабир.
– Видимо…
– Видите ли в чём дело, Ахмед Исмаилович… У нас тут возникло одно… Хм… Один вопрос…
