– Ага, я сообщение с Эрты отправила, — Юля с нетерпением развернула лист.
«Сообщение № 374 от 24 июня 2100 года для Воробьёвой Юлии Владимировны, личный код 159685427, борт корабля «Скиталец» (бортовой номер SASP 45987). На Ваше сообщение от 14 июня с.г. за № 45 сообщаем, что обнаруженный Вами на стартовом комплексе «Луна-3» лунной базы «Тавр» предмет извлечён поисковой группой. Предмет является древним артефактом (возраст предварительно оценён в несколько сотен лет) и входит в сферу изучения Института. Выражаем Вам благодарность за ценную находку. Материалы предварительно исследования находки высланы Вам дополнительно. Ст. научный сотрудник к.и.н. Вершинин О.Г.»
– А материалы? — заинтересованно спросила Алька.
– Здесь, на кристалле. Можно в кают-компании прочитать.
– А другое сообщение?
«Юля, мы нашли вторую часть таблички из Храма, цитирую: “…вернув к жизни то, что спрятано в глубинах души”. “Эффект Юлии” работает с небольшим запозданием (Сергей с Дэном проверили на себе). Юлька, как ты, сообщи. Артём рассказал нам про “Зарю”», — прочитала Юля.
– Эффект Юлии? — удивилась Валя.
– Дядя Серёжа так назвал то, что произошло со мной.
– Сообщишь?
– Обязательно, они же переживают. Особенно, наверное, папа.
– А про фразу? Ты сказала, что поняла её смысл? — спросила Алька.
– Ну, да. Понимаешь, то случилось с нами на «Заре»… Мы это загнали в глубь, старались не вспоминать и постепенно забыли. А «пирамидка»… она вновь всё это всколыхнула, — сейчас, выговорившись, Юлька чувствовала себя намного спокойней и уверенней.
– Осветила шкаф, полный скелетов, — ответила Валя. — Ты, кстати, как?
– Уже нормально. Спасибо, девочки.
– Умойся, а то зарёванная вся, — сочувственно посоветовала ей Валя.
В кают-компании Юля подключила мнемокристалл к терминалу бортового компьютера. Впрочем, и Юлька, и Валя, и Алька уже догадывались, что они увидят. «Пирамидка», найденная в «Тавре», оказалась копией эртянских и тех, что были найдены на Земле, в Тибете. Отличие состояло только в том, что тело лунной «пирамидки» было разбито, а звёздочка на пояске оказалась красной.
– А вот это интересно.
– Почему? — спросила Валя.
– Звёздочка красная. А на Эрте была зелёная.
– А что странного? Это же уже другая система. Может звёздочки — это своеобразная маркировка? — возразила Алька.
– Так ведь у «пирамидок», найденных на Земле звёздочка — голубая! — напомнила Юля.
Из кают-компании девочки вернулись в каюту Юли.
– Значит, пираты охотились на «Кассиопее» за этими «пирамидками»? — спросила Валя.
– Выходит, что да, — согласилась Юлька, разглядывая рубиновую раковину марсианского песчаного моллюска, которую она когда-то привезла с базы «Позитрон» на Марсе и всегда возила с собой, забыв лишь однажды — в тот злополучный рейс пакетбота «Заря». Валя удивлялась этому, но Юлька никогда не говорила про свой «талисман», а Валя не хотела показаться чрезмерно любопытной. — Только они не учли, что «Кассиопея» — автомат. Они на неё проникли, а «Кассиопея» — оп! И заблокировалась намертво!
– И доставила пиратов, как в летающей тюрьме, на ближайшую базу Патруля. Только Даклата Докатра там не было. И дядя Юра ошибся в своих предположениях.
– А с чего ты решила, что Даклат должен был быть на «Кассиопее»? Может он тут вообще ни при чём. А если и при чём, он наверняка руководил операцией, а не участвовал в ней, — рассудила Юля.
– А охотятся они за ней, потому что думают, что это оружие, — сделала вывод Алька. — Ну, раз она вызывает безумие. А откуда они, интересно, узнали об этом?
– Так ведь об этом писали в журналах. Но это не оружие, а очень полезная штука для учёных и вообще для обучения. Безумие — это только вредный побочный эффект, — возразила Валя.
А Юля лишь пожала плечами — её опыт «общения» с «пирамидкой» был далеко не радужным, и девочка сильно сомневалась в полезности и безвредности артефакта.
Через несколько часов экипаж и пассажиры «Плутонии» вновь заняли места в ложементах. Предстоял прыжок через гиперпространство к системы Беллам, где находилась планета Коссом. Юлька пристегнулась к креслу и внимательно прислушалась к своим ощущениям. Страха, как недавно на обзорном мостике, не было, но в глубине души всё равно ворочалось какое-то неприятное беспокоящее чувство.
«Ладно, разберёмся потом», — подумала про себя Юля, поудобнее устраиваясь в ложементе: пролежать в нём придётся часа три, пока корабль не пройдёт «вихревую зону». Она поглядела на Альку. Та, пристегнувшись в ложементе, глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, замерла, откинув голову на подголовник. По её напряжённой позе и частому дыханию было заметно, что девочка боится.
– Боишься? — спросила её Юля.
– Ага, — Алька, открыв глаза, посмотрела на Юлю. — Я первый раз в Глубоком космосе.
– Ничего, я тоже первый раз испугалась, когда всё засверкало. Я ведь в этом полёте тоже впервые видела «сияние Вселенной», как говорит дядя Жора.
– Валя сказала, что вы уже были в межзвёздном пространстве.
– Были, когда нам было восемь. Но мы летали на лайнере, на Пангею. И при скачке лежали в каюте. А там нет иллюминаторов. А экраны при прыжке выключают.
Валя что-то эмоционально объясняла отцу, задержавшись в ходовой рубке. Слов Юлька не могла разобрать из-за гудевшего рядом вентилятора, охлаждавшего щит энергоустановки, питавшей навигационный компьютер. Юлька слышала лишь своё имя и отдельные отрывки: «… опять Юлька… …корабль… …сирену… не надо, а то…» Георгий Сергеевич кивал, соглашаясь, потом махнул Вале: «Давай в ложемент!», а затем подошёл к Юле:
– Ты как?
– Готова!
– Молодец, так держать! — похвалил капитан, потрепав их с Алькой по волосам.
Юля приготовилась услышать сирену готовности: «Только бы не испугаться!» Но вместо этого Георгий крикнул в микрофон громкой связи:
— Готовность — одна минута!
— А сирену почему не дал? — удивилась Лена Заманихина.
— Обойдёмся. Мы все здесь. Не будь формалистом, Лена.
Капитан занял место в ложементе, раздался низкий вибрирующий гул. Пространство за иллюминатором внезапно озарилось ярчайшими переливами всех цветов радуги и самыми невероятными оттенками. Юля невольно зажмурилась. В голове немного зашумело, впрочем, это были обычные явления в гиперпрыжке, и девочка не беспокоилась. Рядом раздался изумлённый возглас Альки: «Вот это да!»
Юля открыла глаза. Ослепительно-яркое сияние впереди по курсу корабля вытянулось в сверкающий коридор, заканчивающийся темной пульсирующей точкой. Сияние пульсировало, и поэтому казалось, что стенки зеркального коридора бешено вращаются, как воронка огромного смерча.
– Это и есть «зеркальный коридор», о котором тебе Юлька говорила, — пояснила Валя. — Мы нырнули в «гравитационный вихрь» и теперь входим в «гравитационный коридор» гиперпространства. Здесь нет привычного соотношения времени и пространства, поэтому корабль может почти мгновенно пересечь тысячи и миллионы световых лет. А эта переходная зона между «входным вихрем» и «коридором» называется «вихревой зоной».
– А разве ты не видела это, когда вы летели на Эрту? — удивилась Юля.
– Нет, я с перепугу просидела всё время с закрытыми глазами. Открыла их, когда уже всё успокоилось, — честно призналась Алька.
– Вход произведён, идём в вихревой зоне, — подтвердил слова Вали скрипучий голос бортового компьютера.
Юля вновь стояла перед обзорным экраном и зачарованно смотрела на фейерверк самых невероятных цветов и оттенков, сияющих перед ней. Девочка всего лишь второй раз видела гиперпространство воочию (первым разом был полёт на «Скитальце»). До этого были только тренировки на виртуальных тренажёрах. Но они не шли ни в какое сравнение с тем, что Юля увидела своими глазами.
Она давно заметила, что взгляд космонавтов был необычным, каким-то загадочно-сияющим. Такой же «сияющий» взгляд был и у Валиного отца, и у Светланы. Как-то раз она спросила об этом у Георгия Сергеевича. Тот, улыбнувшись, лишь пожал плечами: «Таким взгляд становится у всех, кто своими глазами видел сияние гиперпространства, а почему это происходит… Кто его знает…» Теперь Юля сама видела это сияние, и в её васильково-синих глазах навсегда «засверкали блики Вселенной», как говорил капитан Полосухин.
Юля смотрела на это красочное сияние и ей казалось (а может это было и на самом деле), что все эти сполохи, радуги, вспышки — это блики на огромных, бесконечных и бескрайних зеркалах, причудливо преломляющихся, переплетающихся, изгибающихся в невероятные фигуры и соединяющихся в самые причудливые формы. Юля слышала о таком от преподавателей космического клуба, но считала байками. А теперь видела их сама. Порой между этими «зеркалами Пространства», как называли их космонавты, возникали бездонные щели, сквозь которые просвечивало непроглядно-чёрное в своей пустоте подпространство. И от этого сияющая картина, которую видела Юля, была и притягательно-прекрасной, и жуткой одновременно…
– Классно, да? — Валя незаметно подошли к ней. — У нас теперь тоже глаза сияют, заметила?
– Ага! А Алька где?
– У зеркала застряла — пытается понять, что у неё с глазами. Юль, я всё хочу спросить. А что это за ракушка, которую ты возишь с собой? Это ведь раковина песчаного моллюска с Марса?
– Да. Это ракушка песчаного прыгунчика. Мне её Павлик подарил на «Позитроне». Он ещё тогда… помнишь — твоя бабушка рассказывала нам про марсианских животных? Ну, когда мы с тобой подружились?
– Помню. Это на даче было.
– Ну, вот. Он и решил подарить мне самую красивую ракушку, чтобы она была моим талисманом. И подарил, как видишь… Вот я и вожу её всегда с собой.
– Ты веришь в талисманы?
– Нет. Я в вообще в магию не верю. Но просто Павлик подарил её от чистого сердца, да и потом… Она такая красивая. И… — Юля вдруг замолчала.
– Что и…
– Когда мы летели на «Заре», я забыла её у мамы в сумке… Единственный раз забыла за всё время. Хотя, может быть, это только совпадение…
– Павлик тебя любит, — с лёгкой завистью сказала Валя, пытаясь сменить тему.
– Конечно! — улыбнулась в ответ Юлька. — Я ведь всё-таки его сестрёнка. А он тебе нравится?
– Кто, Пашка?! Ты спятила? — неожиданно зарделась маковым цветом Валя. — Ну, он… Он ни как другие мальчишки… — смущённо добавила девочка. — Его хоть все и считают робким, несерьёзным, фантазёром… Но мне кажется, Павлик совсем другой … На самом деле…
В следующее мгновение раздался звук сирены.
– Пошли, скоро корабль будет выходить из гиперпространства, — быстро сказала Валя.
– Знаю, слышала.
На Коссом «Плутония» прибыла по двум причинам: во-первых, корабль вёз грузы для строителей, занимавшихся возведением на планете нового пересадочного космопорта; а во-вторых, «Плутония» должна была забрать с Коссома астроинженера Екатерину Полосухину, мать Вали, и доставить на планету Альку, летящую с оказией к матери, геологу Ольге Векшиной, с которой через два дня должна была отбыть на Землю-2 и вернуться на Землю лишь через полмесяца.
Пересадочный космодром на Пангее был перегружен, и Космофлоты планет Галактической Федерации давно озаботились созданием нового, тем более, что местоположение Пангеи удовлетворяло далеко не всех жителей этой части Галактики. А Коссом оказалась удобен всем.
В целом планета напоминала Землю (только была чуть поменьше) и имела единственный спутник, который назвали Малым Коссомом. Спутник был каменистым, безжизненным и безводным. От Луны его отличало только наличие тонкой экзосферы из инертных газов и немного большие размеры. А так как орбита Коссома совпадала с плоскостью местной эклиптики, то раз в две недели планета погружалась на два – три часа во мрак звёздного затмения, а ещё через две недели после него Малый (как называли спутник планеты космонавты) окрашивался тенью материнской планеты в зловещий багрово-красный цвет.
Атмосфера Коссома была такой же, как на Земле (только давление было немного меньше — как на Земле в горах, на полутора-двух тысячах метров высоты), поэтому ни скафандр, ни дыхательная маска оказались не нужны.
Поверхность планеты в основном представляла собой покрытую пологими холмами равнину, кое-где перерезанную горными хребтами высотой до 4-5 километров и довольно широкими и глубокими реками. Озёр и болот на планете оказалось немного, а океан был единственным и занимал всё западное полушарие.
Климат отличался ровностью (Коссом вращался прямо, никуда не отклоняясь, поэтому на нём были пояса вечной зимы, вечной весны и вечного лета). Правда иногда (не часто) на планете бушевали грозы, ураганы и землетрясения, а самое главное, к великой радости биологов Дальней разведки, планета была обитаема. И вот здесь, в южной части материка, в поясе вечного лета с субтропическим климатом и строили новую пересадочную станцию.
«Плутония» совершила посадку в 25 часов 36 минут местного времени (сутки на Коссоме составляли 36 часов) на техническом поле нового космодрома, распугав каких-то местных зверушек, с писком, визгом и скрипом разбежавшихся и разлетевшихся по окрестностям.
Уже вечерело. Синее, похожее на земное, небо с редкими облаками приобрело сиреневый оттенок. А заходящее солнце окрасило рыжим закатным светом близлежащие холмы. Это обстоятельство очень удивило девочек — ведь Беллам была голубой звездой. Но на небосклоне планеты сияло вовсе не голубое, а блёкло-жёлтое солнце.
«Всё очень просто, — пояснил Вано. — Атмосфера на Коссоме кислородно-азотная и, так же, как и на Земле, больше всего преломляет синие и голубые лучи. Поэтому в атмосфере Беллам имеет не голубую, а лимонную окраску. Ведь и наше солнце в космосе вовсе не жёлтое, а бело-голубоватое».
Вообще, местность вокруг космодрома была симпатичной — похожая на степь равнина с высокой травой и отдельными деревьями, похожими на земные акации, только с хвоей вместо листьев, а невысокая гряда уже упоминавшихся холмов. С другой стороны к космодрому подходили невысокие, похожие на Крымские, серо-сиреневые горы. Между горами и холмами на небо выбрался серп спутника планеты, занимавший, наверное, шестую часть небосклона.
Сам космодром представлял собой пока что унылое зрелище. «Плутония» стояла на техническом поле, представлявшем собой бетонную площадку, окружённую огнями («Похоже на старинный аэродром», — подумала Юля). На дальнем краю находилось металлическое, в виде полуцилиндра, здание диспетчерской и купол телеметрической станции. Дальше шли ангары, какие-то технические постройки, а вдали виднелся посёлок строителей, почему-то целиком под куполом.
Вокруг деловито сновали стройботы, транспортёры, ещё какие-то строительные машины и роботы, утробно урчали подборщики, глотая своими ковшами строительный мусор.
Сразу после посадки капитан снарядил вездеход и вместе с Петровским, Вано и Алькой отправился на базу строителей забрать жену, передать Альку из рук в руки геологам и договориться о разгрузке. Само собой разумеется, что Валя и Юлька упросили взрослых взять их с собой.
Вездеход остановился напротив технического входа на базу. Юлька и Валя тепло попрощались с Алькой.
– Алин, ты извини, что я… Ну, так относилась к тебе. Я не знала, что ты на самом деле совсем другой человек, — Юлька виновато посмотрела на Альку.
«Сообщение № 374 от 24 июня 2100 года для Воробьёвой Юлии Владимировны, личный код 159685427, борт корабля «Скиталец» (бортовой номер SASP 45987). На Ваше сообщение от 14 июня с.г. за № 45 сообщаем, что обнаруженный Вами на стартовом комплексе «Луна-3» лунной базы «Тавр» предмет извлечён поисковой группой. Предмет является древним артефактом (возраст предварительно оценён в несколько сотен лет) и входит в сферу изучения Института. Выражаем Вам благодарность за ценную находку. Материалы предварительно исследования находки высланы Вам дополнительно. Ст. научный сотрудник к.и.н. Вершинин О.Г.»
– А материалы? — заинтересованно спросила Алька.
– Здесь, на кристалле. Можно в кают-компании прочитать.
– А другое сообщение?
«Юля, мы нашли вторую часть таблички из Храма, цитирую: “…вернув к жизни то, что спрятано в глубинах души”. “Эффект Юлии” работает с небольшим запозданием (Сергей с Дэном проверили на себе). Юлька, как ты, сообщи. Артём рассказал нам про “Зарю”», — прочитала Юля.
– Эффект Юлии? — удивилась Валя.
– Дядя Серёжа так назвал то, что произошло со мной.
– Сообщишь?
– Обязательно, они же переживают. Особенно, наверное, папа.
– А про фразу? Ты сказала, что поняла её смысл? — спросила Алька.
– Ну, да. Понимаешь, то случилось с нами на «Заре»… Мы это загнали в глубь, старались не вспоминать и постепенно забыли. А «пирамидка»… она вновь всё это всколыхнула, — сейчас, выговорившись, Юлька чувствовала себя намного спокойней и уверенней.
– Осветила шкаф, полный скелетов, — ответила Валя. — Ты, кстати, как?
– Уже нормально. Спасибо, девочки.
– Умойся, а то зарёванная вся, — сочувственно посоветовала ей Валя.
Глава 2. Разговор на мостике
В кают-компании Юля подключила мнемокристалл к терминалу бортового компьютера. Впрочем, и Юлька, и Валя, и Алька уже догадывались, что они увидят. «Пирамидка», найденная в «Тавре», оказалась копией эртянских и тех, что были найдены на Земле, в Тибете. Отличие состояло только в том, что тело лунной «пирамидки» было разбито, а звёздочка на пояске оказалась красной.
– А вот это интересно.
– Почему? — спросила Валя.
– Звёздочка красная. А на Эрте была зелёная.
– А что странного? Это же уже другая система. Может звёздочки — это своеобразная маркировка? — возразила Алька.
– Так ведь у «пирамидок», найденных на Земле звёздочка — голубая! — напомнила Юля.
Из кают-компании девочки вернулись в каюту Юли.
– Значит, пираты охотились на «Кассиопее» за этими «пирамидками»? — спросила Валя.
– Выходит, что да, — согласилась Юлька, разглядывая рубиновую раковину марсианского песчаного моллюска, которую она когда-то привезла с базы «Позитрон» на Марсе и всегда возила с собой, забыв лишь однажды — в тот злополучный рейс пакетбота «Заря». Валя удивлялась этому, но Юлька никогда не говорила про свой «талисман», а Валя не хотела показаться чрезмерно любопытной. — Только они не учли, что «Кассиопея» — автомат. Они на неё проникли, а «Кассиопея» — оп! И заблокировалась намертво!
– И доставила пиратов, как в летающей тюрьме, на ближайшую базу Патруля. Только Даклата Докатра там не было. И дядя Юра ошибся в своих предположениях.
– А с чего ты решила, что Даклат должен был быть на «Кассиопее»? Может он тут вообще ни при чём. А если и при чём, он наверняка руководил операцией, а не участвовал в ней, — рассудила Юля.
– А охотятся они за ней, потому что думают, что это оружие, — сделала вывод Алька. — Ну, раз она вызывает безумие. А откуда они, интересно, узнали об этом?
– Так ведь об этом писали в журналах. Но это не оружие, а очень полезная штука для учёных и вообще для обучения. Безумие — это только вредный побочный эффект, — возразила Валя.
А Юля лишь пожала плечами — её опыт «общения» с «пирамидкой» был далеко не радужным, и девочка сильно сомневалась в полезности и безвредности артефакта.
***
Через несколько часов экипаж и пассажиры «Плутонии» вновь заняли места в ложементах. Предстоял прыжок через гиперпространство к системы Беллам, где находилась планета Коссом. Юлька пристегнулась к креслу и внимательно прислушалась к своим ощущениям. Страха, как недавно на обзорном мостике, не было, но в глубине души всё равно ворочалось какое-то неприятное беспокоящее чувство.
«Ладно, разберёмся потом», — подумала про себя Юля, поудобнее устраиваясь в ложементе: пролежать в нём придётся часа три, пока корабль не пройдёт «вихревую зону». Она поглядела на Альку. Та, пристегнувшись в ложементе, глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, замерла, откинув голову на подголовник. По её напряжённой позе и частому дыханию было заметно, что девочка боится.
– Боишься? — спросила её Юля.
– Ага, — Алька, открыв глаза, посмотрела на Юлю. — Я первый раз в Глубоком космосе.
– Ничего, я тоже первый раз испугалась, когда всё засверкало. Я ведь в этом полёте тоже впервые видела «сияние Вселенной», как говорит дядя Жора.
– Валя сказала, что вы уже были в межзвёздном пространстве.
– Были, когда нам было восемь. Но мы летали на лайнере, на Пангею. И при скачке лежали в каюте. А там нет иллюминаторов. А экраны при прыжке выключают.
Валя что-то эмоционально объясняла отцу, задержавшись в ходовой рубке. Слов Юлька не могла разобрать из-за гудевшего рядом вентилятора, охлаждавшего щит энергоустановки, питавшей навигационный компьютер. Юлька слышала лишь своё имя и отдельные отрывки: «… опять Юлька… …корабль… …сирену… не надо, а то…» Георгий Сергеевич кивал, соглашаясь, потом махнул Вале: «Давай в ложемент!», а затем подошёл к Юле:
– Ты как?
– Готова!
– Молодец, так держать! — похвалил капитан, потрепав их с Алькой по волосам.
Юля приготовилась услышать сирену готовности: «Только бы не испугаться!» Но вместо этого Георгий крикнул в микрофон громкой связи:
— Готовность — одна минута!
— А сирену почему не дал? — удивилась Лена Заманихина.
— Обойдёмся. Мы все здесь. Не будь формалистом, Лена.
Капитан занял место в ложементе, раздался низкий вибрирующий гул. Пространство за иллюминатором внезапно озарилось ярчайшими переливами всех цветов радуги и самыми невероятными оттенками. Юля невольно зажмурилась. В голове немного зашумело, впрочем, это были обычные явления в гиперпрыжке, и девочка не беспокоилась. Рядом раздался изумлённый возглас Альки: «Вот это да!»
Юля открыла глаза. Ослепительно-яркое сияние впереди по курсу корабля вытянулось в сверкающий коридор, заканчивающийся темной пульсирующей точкой. Сияние пульсировало, и поэтому казалось, что стенки зеркального коридора бешено вращаются, как воронка огромного смерча.
– Это и есть «зеркальный коридор», о котором тебе Юлька говорила, — пояснила Валя. — Мы нырнули в «гравитационный вихрь» и теперь входим в «гравитационный коридор» гиперпространства. Здесь нет привычного соотношения времени и пространства, поэтому корабль может почти мгновенно пересечь тысячи и миллионы световых лет. А эта переходная зона между «входным вихрем» и «коридором» называется «вихревой зоной».
– А разве ты не видела это, когда вы летели на Эрту? — удивилась Юля.
– Нет, я с перепугу просидела всё время с закрытыми глазами. Открыла их, когда уже всё успокоилось, — честно призналась Алька.
– Вход произведён, идём в вихревой зоне, — подтвердил слова Вали скрипучий голос бортового компьютера.
***
Юля вновь стояла перед обзорным экраном и зачарованно смотрела на фейерверк самых невероятных цветов и оттенков, сияющих перед ней. Девочка всего лишь второй раз видела гиперпространство воочию (первым разом был полёт на «Скитальце»). До этого были только тренировки на виртуальных тренажёрах. Но они не шли ни в какое сравнение с тем, что Юля увидела своими глазами.
Она давно заметила, что взгляд космонавтов был необычным, каким-то загадочно-сияющим. Такой же «сияющий» взгляд был и у Валиного отца, и у Светланы. Как-то раз она спросила об этом у Георгия Сергеевича. Тот, улыбнувшись, лишь пожал плечами: «Таким взгляд становится у всех, кто своими глазами видел сияние гиперпространства, а почему это происходит… Кто его знает…» Теперь Юля сама видела это сияние, и в её васильково-синих глазах навсегда «засверкали блики Вселенной», как говорил капитан Полосухин.
Юля смотрела на это красочное сияние и ей казалось (а может это было и на самом деле), что все эти сполохи, радуги, вспышки — это блики на огромных, бесконечных и бескрайних зеркалах, причудливо преломляющихся, переплетающихся, изгибающихся в невероятные фигуры и соединяющихся в самые причудливые формы. Юля слышала о таком от преподавателей космического клуба, но считала байками. А теперь видела их сама. Порой между этими «зеркалами Пространства», как называли их космонавты, возникали бездонные щели, сквозь которые просвечивало непроглядно-чёрное в своей пустоте подпространство. И от этого сияющая картина, которую видела Юля, была и притягательно-прекрасной, и жуткой одновременно…
– Классно, да? — Валя незаметно подошли к ней. — У нас теперь тоже глаза сияют, заметила?
– Ага! А Алька где?
– У зеркала застряла — пытается понять, что у неё с глазами. Юль, я всё хочу спросить. А что это за ракушка, которую ты возишь с собой? Это ведь раковина песчаного моллюска с Марса?
– Да. Это ракушка песчаного прыгунчика. Мне её Павлик подарил на «Позитроне». Он ещё тогда… помнишь — твоя бабушка рассказывала нам про марсианских животных? Ну, когда мы с тобой подружились?
– Помню. Это на даче было.
– Ну, вот. Он и решил подарить мне самую красивую ракушку, чтобы она была моим талисманом. И подарил, как видишь… Вот я и вожу её всегда с собой.
– Ты веришь в талисманы?
– Нет. Я в вообще в магию не верю. Но просто Павлик подарил её от чистого сердца, да и потом… Она такая красивая. И… — Юля вдруг замолчала.
– Что и…
– Когда мы летели на «Заре», я забыла её у мамы в сумке… Единственный раз забыла за всё время. Хотя, может быть, это только совпадение…
– Павлик тебя любит, — с лёгкой завистью сказала Валя, пытаясь сменить тему.
– Конечно! — улыбнулась в ответ Юлька. — Я ведь всё-таки его сестрёнка. А он тебе нравится?
– Кто, Пашка?! Ты спятила? — неожиданно зарделась маковым цветом Валя. — Ну, он… Он ни как другие мальчишки… — смущённо добавила девочка. — Его хоть все и считают робким, несерьёзным, фантазёром… Но мне кажется, Павлик совсем другой … На самом деле…
В следующее мгновение раздался звук сирены.
– Пошли, скоро корабль будет выходить из гиперпространства, — быстро сказала Валя.
– Знаю, слышала.
Глава 3. Планета Коссом
На Коссом «Плутония» прибыла по двум причинам: во-первых, корабль вёз грузы для строителей, занимавшихся возведением на планете нового пересадочного космопорта; а во-вторых, «Плутония» должна была забрать с Коссома астроинженера Екатерину Полосухину, мать Вали, и доставить на планету Альку, летящую с оказией к матери, геологу Ольге Векшиной, с которой через два дня должна была отбыть на Землю-2 и вернуться на Землю лишь через полмесяца.
Пересадочный космодром на Пангее был перегружен, и Космофлоты планет Галактической Федерации давно озаботились созданием нового, тем более, что местоположение Пангеи удовлетворяло далеко не всех жителей этой части Галактики. А Коссом оказалась удобен всем.
В целом планета напоминала Землю (только была чуть поменьше) и имела единственный спутник, который назвали Малым Коссомом. Спутник был каменистым, безжизненным и безводным. От Луны его отличало только наличие тонкой экзосферы из инертных газов и немного большие размеры. А так как орбита Коссома совпадала с плоскостью местной эклиптики, то раз в две недели планета погружалась на два – три часа во мрак звёздного затмения, а ещё через две недели после него Малый (как называли спутник планеты космонавты) окрашивался тенью материнской планеты в зловещий багрово-красный цвет.
Атмосфера Коссома была такой же, как на Земле (только давление было немного меньше — как на Земле в горах, на полутора-двух тысячах метров высоты), поэтому ни скафандр, ни дыхательная маска оказались не нужны.
Поверхность планеты в основном представляла собой покрытую пологими холмами равнину, кое-где перерезанную горными хребтами высотой до 4-5 километров и довольно широкими и глубокими реками. Озёр и болот на планете оказалось немного, а океан был единственным и занимал всё западное полушарие.
Климат отличался ровностью (Коссом вращался прямо, никуда не отклоняясь, поэтому на нём были пояса вечной зимы, вечной весны и вечного лета). Правда иногда (не часто) на планете бушевали грозы, ураганы и землетрясения, а самое главное, к великой радости биологов Дальней разведки, планета была обитаема. И вот здесь, в южной части материка, в поясе вечного лета с субтропическим климатом и строили новую пересадочную станцию.
«Плутония» совершила посадку в 25 часов 36 минут местного времени (сутки на Коссоме составляли 36 часов) на техническом поле нового космодрома, распугав каких-то местных зверушек, с писком, визгом и скрипом разбежавшихся и разлетевшихся по окрестностям.
Уже вечерело. Синее, похожее на земное, небо с редкими облаками приобрело сиреневый оттенок. А заходящее солнце окрасило рыжим закатным светом близлежащие холмы. Это обстоятельство очень удивило девочек — ведь Беллам была голубой звездой. Но на небосклоне планеты сияло вовсе не голубое, а блёкло-жёлтое солнце.
«Всё очень просто, — пояснил Вано. — Атмосфера на Коссоме кислородно-азотная и, так же, как и на Земле, больше всего преломляет синие и голубые лучи. Поэтому в атмосфере Беллам имеет не голубую, а лимонную окраску. Ведь и наше солнце в космосе вовсе не жёлтое, а бело-голубоватое».
Вообще, местность вокруг космодрома была симпатичной — похожая на степь равнина с высокой травой и отдельными деревьями, похожими на земные акации, только с хвоей вместо листьев, а невысокая гряда уже упоминавшихся холмов. С другой стороны к космодрому подходили невысокие, похожие на Крымские, серо-сиреневые горы. Между горами и холмами на небо выбрался серп спутника планеты, занимавший, наверное, шестую часть небосклона.
Сам космодром представлял собой пока что унылое зрелище. «Плутония» стояла на техническом поле, представлявшем собой бетонную площадку, окружённую огнями («Похоже на старинный аэродром», — подумала Юля). На дальнем краю находилось металлическое, в виде полуцилиндра, здание диспетчерской и купол телеметрической станции. Дальше шли ангары, какие-то технические постройки, а вдали виднелся посёлок строителей, почему-то целиком под куполом.
Вокруг деловито сновали стройботы, транспортёры, ещё какие-то строительные машины и роботы, утробно урчали подборщики, глотая своими ковшами строительный мусор.
Сразу после посадки капитан снарядил вездеход и вместе с Петровским, Вано и Алькой отправился на базу строителей забрать жену, передать Альку из рук в руки геологам и договориться о разгрузке. Само собой разумеется, что Валя и Юлька упросили взрослых взять их с собой.
Вездеход остановился напротив технического входа на базу. Юлька и Валя тепло попрощались с Алькой.
– Алин, ты извини, что я… Ну, так относилась к тебе. Я не знала, что ты на самом деле совсем другой человек, — Юлька виновато посмотрела на Альку.
