Плюс ко всему добавим возраст, который не поддавался точным подсчетам, древним и мудрым, хранящим мудрость всех ушедших до сего момента душ эльфов, защищающий территорию эльфов, благодаря сохранении в нем магии, поддерживается защитный купол, окружающий весь Лес, который никем и никогда был нерушимым за всю известную нам историю.
Повелитель предупреждающе остановился, мы оставили лошадей и дальше пошли пешком. Дошли до деревянной ажурной ограды, увитой виноградом и плющом, Повелитель вдруг снял со своей левой руки браслет из розового камня. На моей памяти это первый раз когда он решил снять его.
-Надеть это. Твой пропуск в это священное место.
Я повиновался, облегченно вздохнув, что это женскую побрякушку я надел временно из-за необходимости войти внутрь.
Для меня открыли дверцу и мы вошли. И подошли к нему совсем близко, под тень его кроны. Я задрал голову наверх. Листва пропускала слабый рассеянный свет, крона у дерева была широкая и раскидистая, так что это создавало уютную прохладную тень по всей огражденной территории. Боюсь, что даже в жаркий полдень здесь преобладает полутень под защитой священного дерева. На вид листочки были мягкие как бархат - снизу светло-серые, серебренные, а сверху изумрудные, как глаза Дэя или нежно-зеленые молодые, еще блестели и искрились в солнечных лучах и трепетали на ветру. Нас окружал мягкий шелест, сравнимым с кудрявой березой или приозерной ивой, напоминал скорее далекий шепот еле слышных голосов. Ствол дерева был совсем светлый - светло-бежевого цвета, даже слегка кремовый. Я не представлял что существует такие деревья.
-Древо может ответить на любой вопрос, - сделал он предложение от которого невозможно отказаться, так уж манит людей любопытство о собственном будущем и тайнах бытия.
-А чего ты тогда не задашь ему свой вопрос?
Эльф печально опустил глаза, дураку понятно, что его смутил мой вопрос.
-У меня больше нет с ним постоянной связи. Я больше не слышу голосов, - честно признался он. -Но ТЫ - можешь спросить, - эльф первым положил руку на ствол, поворачиваясь ко мне в ожидании.
И я присоединился, ощутив пульсацию древа и исходящее от него тепло, как от живого дышащего существа. Пульсация напоминала сердцебиение – равномерное, спокойное, теплое.
Дэй
Я долго ждал этого момента и успел заметить это.
В момент, когда Древо Жизни коснулись две руки - мой браслет доверия и связи засветился на руке Кроссе. Ну вот - связь установлена.
Мы знаем, что если двое кладут руки не ствол Древа Жизни, это означает, что давшие клятву неразрывно связаны судьбами. К чему бы не привела эта связь в будущем, она будет подспорьем и послужит мне надеждой.
-Что вы, люди, делаете когда не можете уснуть?
-Ну в таких случаях наши матери могут рассказать нам сказку чтобы уснуть?
-Сказку?
-Ну придуманную историю, сказание, несущие мораль или жизненный урок.
-Они были такими скучными?
-Нет, они были интересными, но когда слушаешь их в сотый раз, то знаешь все наизусть.
-Вас заставляли учить их? – голос эльфы был по-настоящему испуганным.
-Ох, нет, ты просто не так понял, - постарался я объяснить понятно и коротко. - Мы сами просили рассказывать их нам снова и снова.
-Но почему? – продолжал удивляться эльф. - Какой в этом смысл - рассказывать одну и ту же историю дважды. Смысл ясен, сюжет помнишь.
-Нет ничего приятнее колыбельной, которую рассказывает или поет мать. У меня нет лучше воспоминания.
-Наши родители никогда не рассказывали нам сказания.
-Это я уже понял с твоих слов, - усмехнулся я, постаравшись чтобы короткий смешок, прорвавшийся наружу, не выглядел издевательским.
-Я засыпал под шепот ветра, шелест листьев, пенье ночных птиц и шуршание ночных бабочек - все это было моей музыкальной колыбельной. Но поблизости нет деревьев и мне неспокойно.
Самое большое заблуждение в жизни
состоит в том, что когда думаешь,
что хуже просто не может быть,
ты просто еще не знаешь всей правды
Дэй
Жить было бы гораздо проще, если бы… наша память не была такой въедливой, а совесть назойливой.
Однако темные времена не так легко забываются. Они оседают горьким пеплом где-то в глубине души, потухшие и остывшие угольки чего-то болезненного, колющего, иной раз опускаясь на глубину, можно услышать их вновь тревожащее шуршание во тьме. Это как круги по воде, только во сто крат хуже, эта трясина воспоминаний может утащить тебя на самое дно болота, так лучше никогда не возвращаться назад, особенно в проигранные сражения.
Мы стараемся забывать все самое неприятное. Отворачиваемся, уходим и делаем вид что все позади, огораживаемся от произошедшего глухими стенами, запираем наглухо двери, но проблема в том, что как бы ты не пытался убежать – нам никогда не убежать от себя, от преследования памяти или совести, они обе очень настойчивые дамы.
Что мне запомнилось? Придется погрузиться вместе со мной. Закрыть глаза и сделать шаг назад.
Что я помню? Оглядываясь назад – ничего хорошего. Словно моя жизнь началась не так давно. С серо-стального взгляда, проникшего прямо в душу. Клинок не оставивший рану. Пожалуй, с этого момента начинается моя новая жизнь и именно с этого места я начал свое повествование.
Что же я помню? Давайте по порядку.
Высокое черное здание, устремленное в небо, многочисленные шпили которого, словно паразитирующие грибы, гордо возвышаются и тянутся вверх своими башнями вверх, словно стараясь опередить друг друга, соревнуясь кто выше, острее. Главное здание Черного Ордена возвышалось на утесе, перед обрывом которого море разбивалось об совершенно отвесную скалу. Силы волн были слышны даже на самых верхних этажах, впрочем я никогда не поднимался так высоко, ведь меня оставили в подземелье в крыле выходящим на противоположную сторону, но зато здесь на нижнем ярусе я мог слышать и я слушал и подслушивал, потому что именно здесь кипела бурная Дэятельность. Сюда каждый день приводили новых пленников. По истечении времени, у меня сложилось ощущение, что меня одного оставили на хранение. Потому что от ненужных пленников быстро избавляются, я слышал как отдавали распоряжение, чтобы их пустили на корм для гончих. Нужных пленников постоянно тревожили. И когда-то я Действительно был нужным. В первые шесть месяцев с меня не спускали глаз и тревожили мой покой каждый день посещениями, пытками, испытаниями.
Затем меня отвели в дальний проход, длинный почти всегда полупустой коридор с камерами где про меня зачем-то хранили. Меня не стерегли, цепь итак отлично справлялась с этой задачей. Меня содержали, выполняя самые необходимые потребности. Но никто не говорил со мной, словно я был вещью о которой следовало заботится. Не было слов оскорблений, не было приказов, понуканий или издевательств, да, меня посещали каждый день, стараясь, чтобы я не умер с голода, не завшивел и выглядел вполне приглядно, чтобы однажды когда я понадоблюсь, меня не стыдно было вывести на свет. Поэтому и позабытым меня назвать нельзя. Из прислуг и обычных жрецов никто не знал цели моего хранения. Никто не интересовался моим состоянием, все исполняли лишь поручения, приносили еду, выносили ведро, окатывали ведром холодной воды. В остальном же я был для них призраком, руки которого почти всегда были прикованы цепью к стене. Я пробыл в полном молчании и одиночестве достаточно долго, чтобы самому начать сомневаться о здравости собственного рассудка. Память меня не подводила, раздвоения личности не наблюдалось. И все же. Я считал что подружился с темнотой. Когда тьма обволакивает, словно густой черный туман обступает со всех сторон на меня не накатывал страх. Я просто скучал и терял надежду. До следующего звонкого утра, когда начиналась жизнь в соседних коридорах. И я могу с уверенностью подтвердить, что не одиночество – самая страшная участь, а скука… Когда на протяжении целой недели, я не слышал звуков проходящих мимо шагов, не слышал обсуждений или обрывка разговора, я чувствовал себя призраком, и начинал сомневаться в собственном существовании, что был еще живым. Даже когда являлись мои мучители, чтобы вновь воспользоваться моей кровью или словесно поглумиться над моим положением я был немного рад, я испытывал хоть какие-то чувства, чувствовал себя живым, хотел бороться, отомстить, был преисполнен надежды, ненависти, ярости, раздражен, в общем был полон разных чувств. В остальное же время грустил и мечтал о свободе. Но когда наступили часы, дни и недели полного затишья, я тосковал, почти растворяясь в окружающем пространстве камеры. Иногда я забывался, так глубоко уходил в себя, что обнаруживал себя с открытыми глазами, долго и неподвижно смотрящим в одну точку, затем разминал затекшие мышцы, мой рассудок иногда просто отключался даже когда я бодрствовал. В ночные часы я отсыпался, а утром я как полагается встречал рассвет и провожал закат, ничто не мешало ежедневному ритуалу – встречу и прощание с Солнцем. Я должен был благодарить дни и то что я был жив, но я проклинал все и просто хотел выбраться на свободу. Бывали дни, когда я в силу обстоятельств пропускал традицию, но это от меня никак не зависело, так что в целом я остался предан своим старым привычкам.
За два года, что я там пробыл, ни разу не слышал, чтобы кому-то удалось сбежать. Не то чтобы, я считал себя в этом деле первооткрывателем, просто, по истечении какого-то времени, оглядываясь назад смотришь на произошедшие события иначе, свежим взглядом, незамутненным сознанием. Без страха и надежды взираешь на свое прошлое, и понимаешь, что да, этого не изменить и эта данность тяжко, словно бремя, давит на плечи, побуждая изменить если не будущее, то хотя бы настоящее, и если не свое, то хоть окружающих. Пожалуй, да, я растерял какую-то часть самообладания и гордости, размяк и стал слишком добр к людям.
Я изменился там. И не изменился с тех пор. Я не понимал за что на мою судьбу выпала такая участь, но с другой стороны сожалеть об этом было бесполезно и этот тяжкий опыт подарил мне встречу с удивительным человеком: союзником, другом, товарищем. Однажды мы будем близки, не так близки, как бывают близки пылкие и страстные любовники, разделяющие вместе ложе, у нас появится ощутимая связь ведь Те, кто побывал за Гранью связаны и связаны очень крепко. Но те, кто еще связаны Дарами – их души и судьбы не разорвать. Всему свое время… ведь сахар всегда на дне кружке, когда забываешь помешать ложкой. Я просто оставлю сахар на дне, вдохнув запах терпких пряностей и оставлю прошлое – позади. Люди должны жить настоящим.
Ну я чересчур отвлекся воспоминаниями.
Черный ворон подо мной нервно стриг ушами, видимо нервное напряжение передалось и ему.
Во внутреннем кармане лежало сложенное приглашение. Из дворца на голубой бумаге, скрепленное золотым сургучом в виде символа короны. Меня желает видеть сам король. И это учитывая, что Кросса срочно вызвали в Столицу в Главное отделение Белого Ордена. Простое совпадение, что его вызвали на прошлой неделе и он еще не вернулся? Думаю, нет. Кажется нас впутывают в хитросплетение интриг высшей знати, а раз Кросс - герой, а я собственно в виду своего положения равный королю, это - не может быть совпадением.
У Кросса уточнят подробности моего спасения. Менталисты это проверят. Менталисты лучшего профиля, из королевской охраны, члены ближнего совета, те кто выше магистров на ступень - Архимаги. Они обнаружат любую ложь, обман, магию, ухищрение, недосказанность. Они выяснят всю подноготную, они проникнут в твое подсознание, загипнотизируют и вытащат на свет информацию о которой ты даже сам не подозревал, ведь наше подсознание замечает больше. Стоит только дать им намек, если что-то вызовет их подозрения… это повлечет необратимые последствия. После их проникновение сознание человека может перегореть и останется лишь пустая оболочка. Так они допрашивают преступниках в камерах, если те отказываются под пытками говорить правду.
Меня позвали чтобы сверить показания с записями Наблюдателя? То есть официального допроса, показаний и доклада отосланного в столицу им значит не хватило. Обязательно нужен рассказ от первоисточника? Они выслушали мага, услышат мою версию и какой сделают вывод, потому что версии будут разниться. Возможно, они просто хотят подтвердить то, что уже всплыло на поверхность и они ждут шанса подтвердить легенду или развеять сомнения насчет нее.
Я не отрицаю такой возможности, что люди попросят помощи для борьбы с Черным Орденом, они спросят, каким образом меня – Повелителя Светлых эльфов ухитрились захватить врасплох. Но выложить одну из самых опасных слабостей эльфийского народа – не вариант. Менталист обязательно захочет узанать каким образом мне удалось выжить. Мне бы хотелось бы знать, но не этим методом.. Спросят, как мне удалось спастись. Приглашение было просто официальной бумагой, но я чувствовал словно меня ждут большие неприятности. Именно поэтому я и поехал навстречу приключениям, а то так заскучал в Лесу, что чуть мохом не покрылся от зеленой тоски.
Такое чувство, словно получил приглашение в ловушку. Но предупрежден - значит подготовлен. А если вооружен – еще лучше! Но все же есть чего опасаться…
Достаточно ли я контролирую себя и ситуацию, пока я сам нахожусь в неведении?
Меня ждали к намеченному сроку и часу. Но как я мог не встретиться с другом раз уже тоже оказался в столице. Поэтому чуть не загнав коня, принуждая спуститься по улочке вниз к трем высоким белым Башням. Проверю-ка сначала обстановку там, разведаю что да как.
Мой въезд в город не остался незамеченным – ну кто бы сомневался, что у стен есть уши и если это городские стены, то и уши соответственно городской стражи, даже если было им заплачено за молчание. Им похоже пригрозили, а жизнь как говорится: «Дороже любого золота». Если за мной нет преследователей, то значит они ждут меня впереди.
-Куда ты собираешься? – сестра застыла в дверях с недовольно нахмуренными бровями, руки скрещены на груди в закрытой позе. Она хотела скрыть тот факт, что волнуется из-за того, что я ухожу.
-В город, - очень неопределённо ответил я с таким же раздражением, как спросила сестрица Намия.
-Хочешь повидаться с кем то?
И она еще спрашивает? Неужели не ясно итак?
-Да. И на то есть причина.
Она не хотела меня отпускать. Все как всегда. Тяжело вздохнув, я сам начинал нервничать. Ну вот! Не получилось уехать - никем не замеченным… Сестричка вдруг испытала желание пообщаться на ночь глядя перед дорогой. И что ей не спится в такое позднее время?
-Нет, ты не можешь сейчас уехать! И недели не прошло, как ты вернулся братец… - я почувствовал в словах и в голосе сожаление по поводу моего скорейшего отъезда.
-Ты мне запрещаешь? – резковато спросил я.
-Да, - твердо стояла она на своем.
Я тоже не собирался отступать от намеченной цели.
-Ты не можешь мне запретить, - мягко улыбнулся ей.
-Дэй! Ты ведь собираешься навестить его! – быстро же догадалась она.
Теперь я уже не мог скрыть досады от того, что сестра застала меня в этих сборах перед дорогой.
-Отчего же мне нельзя?
-Ты в первую очередь, Повелитель Леса и не можешь покинуть Лес без уважительной на то причины. Ты мой брат и я за тебя волнуюсь - это во-вторых. И в третьих, кто проведет завтрашнее собрание?
Повелитель предупреждающе остановился, мы оставили лошадей и дальше пошли пешком. Дошли до деревянной ажурной ограды, увитой виноградом и плющом, Повелитель вдруг снял со своей левой руки браслет из розового камня. На моей памяти это первый раз когда он решил снять его.
-Надеть это. Твой пропуск в это священное место.
Я повиновался, облегченно вздохнув, что это женскую побрякушку я надел временно из-за необходимости войти внутрь.
Для меня открыли дверцу и мы вошли. И подошли к нему совсем близко, под тень его кроны. Я задрал голову наверх. Листва пропускала слабый рассеянный свет, крона у дерева была широкая и раскидистая, так что это создавало уютную прохладную тень по всей огражденной территории. Боюсь, что даже в жаркий полдень здесь преобладает полутень под защитой священного дерева. На вид листочки были мягкие как бархат - снизу светло-серые, серебренные, а сверху изумрудные, как глаза Дэя или нежно-зеленые молодые, еще блестели и искрились в солнечных лучах и трепетали на ветру. Нас окружал мягкий шелест, сравнимым с кудрявой березой или приозерной ивой, напоминал скорее далекий шепот еле слышных голосов. Ствол дерева был совсем светлый - светло-бежевого цвета, даже слегка кремовый. Я не представлял что существует такие деревья.
-Древо может ответить на любой вопрос, - сделал он предложение от которого невозможно отказаться, так уж манит людей любопытство о собственном будущем и тайнах бытия.
-А чего ты тогда не задашь ему свой вопрос?
Эльф печально опустил глаза, дураку понятно, что его смутил мой вопрос.
-У меня больше нет с ним постоянной связи. Я больше не слышу голосов, - честно признался он. -Но ТЫ - можешь спросить, - эльф первым положил руку на ствол, поворачиваясь ко мне в ожидании.
И я присоединился, ощутив пульсацию древа и исходящее от него тепло, как от живого дышащего существа. Пульсация напоминала сердцебиение – равномерное, спокойное, теплое.
Дэй
Я долго ждал этого момента и успел заметить это.
В момент, когда Древо Жизни коснулись две руки - мой браслет доверия и связи засветился на руке Кроссе. Ну вот - связь установлена.
Мы знаем, что если двое кладут руки не ствол Древа Жизни, это означает, что давшие клятву неразрывно связаны судьбами. К чему бы не привела эта связь в будущем, она будет подспорьем и послужит мне надеждой.
-Что вы, люди, делаете когда не можете уснуть?
-Ну в таких случаях наши матери могут рассказать нам сказку чтобы уснуть?
-Сказку?
-Ну придуманную историю, сказание, несущие мораль или жизненный урок.
-Они были такими скучными?
-Нет, они были интересными, но когда слушаешь их в сотый раз, то знаешь все наизусть.
-Вас заставляли учить их? – голос эльфы был по-настоящему испуганным.
-Ох, нет, ты просто не так понял, - постарался я объяснить понятно и коротко. - Мы сами просили рассказывать их нам снова и снова.
-Но почему? – продолжал удивляться эльф. - Какой в этом смысл - рассказывать одну и ту же историю дважды. Смысл ясен, сюжет помнишь.
-Нет ничего приятнее колыбельной, которую рассказывает или поет мать. У меня нет лучше воспоминания.
-Наши родители никогда не рассказывали нам сказания.
-Это я уже понял с твоих слов, - усмехнулся я, постаравшись чтобы короткий смешок, прорвавшийся наружу, не выглядел издевательским.
-Я засыпал под шепот ветра, шелест листьев, пенье ночных птиц и шуршание ночных бабочек - все это было моей музыкальной колыбельной. Но поблизости нет деревьев и мне неспокойно.
Глава 5 Приглашение в ловушку
Самое большое заблуждение в жизни
состоит в том, что когда думаешь,
что хуже просто не может быть,
ты просто еще не знаешь всей правды
Дэй
Жить было бы гораздо проще, если бы… наша память не была такой въедливой, а совесть назойливой.
Однако темные времена не так легко забываются. Они оседают горьким пеплом где-то в глубине души, потухшие и остывшие угольки чего-то болезненного, колющего, иной раз опускаясь на глубину, можно услышать их вновь тревожащее шуршание во тьме. Это как круги по воде, только во сто крат хуже, эта трясина воспоминаний может утащить тебя на самое дно болота, так лучше никогда не возвращаться назад, особенно в проигранные сражения.
Мы стараемся забывать все самое неприятное. Отворачиваемся, уходим и делаем вид что все позади, огораживаемся от произошедшего глухими стенами, запираем наглухо двери, но проблема в том, что как бы ты не пытался убежать – нам никогда не убежать от себя, от преследования памяти или совести, они обе очень настойчивые дамы.
Что мне запомнилось? Придется погрузиться вместе со мной. Закрыть глаза и сделать шаг назад.
Что я помню? Оглядываясь назад – ничего хорошего. Словно моя жизнь началась не так давно. С серо-стального взгляда, проникшего прямо в душу. Клинок не оставивший рану. Пожалуй, с этого момента начинается моя новая жизнь и именно с этого места я начал свое повествование.
Что же я помню? Давайте по порядку.
Высокое черное здание, устремленное в небо, многочисленные шпили которого, словно паразитирующие грибы, гордо возвышаются и тянутся вверх своими башнями вверх, словно стараясь опередить друг друга, соревнуясь кто выше, острее. Главное здание Черного Ордена возвышалось на утесе, перед обрывом которого море разбивалось об совершенно отвесную скалу. Силы волн были слышны даже на самых верхних этажах, впрочем я никогда не поднимался так высоко, ведь меня оставили в подземелье в крыле выходящим на противоположную сторону, но зато здесь на нижнем ярусе я мог слышать и я слушал и подслушивал, потому что именно здесь кипела бурная Дэятельность. Сюда каждый день приводили новых пленников. По истечении времени, у меня сложилось ощущение, что меня одного оставили на хранение. Потому что от ненужных пленников быстро избавляются, я слышал как отдавали распоряжение, чтобы их пустили на корм для гончих. Нужных пленников постоянно тревожили. И когда-то я Действительно был нужным. В первые шесть месяцев с меня не спускали глаз и тревожили мой покой каждый день посещениями, пытками, испытаниями.
Затем меня отвели в дальний проход, длинный почти всегда полупустой коридор с камерами где про меня зачем-то хранили. Меня не стерегли, цепь итак отлично справлялась с этой задачей. Меня содержали, выполняя самые необходимые потребности. Но никто не говорил со мной, словно я был вещью о которой следовало заботится. Не было слов оскорблений, не было приказов, понуканий или издевательств, да, меня посещали каждый день, стараясь, чтобы я не умер с голода, не завшивел и выглядел вполне приглядно, чтобы однажды когда я понадоблюсь, меня не стыдно было вывести на свет. Поэтому и позабытым меня назвать нельзя. Из прислуг и обычных жрецов никто не знал цели моего хранения. Никто не интересовался моим состоянием, все исполняли лишь поручения, приносили еду, выносили ведро, окатывали ведром холодной воды. В остальном же я был для них призраком, руки которого почти всегда были прикованы цепью к стене. Я пробыл в полном молчании и одиночестве достаточно долго, чтобы самому начать сомневаться о здравости собственного рассудка. Память меня не подводила, раздвоения личности не наблюдалось. И все же. Я считал что подружился с темнотой. Когда тьма обволакивает, словно густой черный туман обступает со всех сторон на меня не накатывал страх. Я просто скучал и терял надежду. До следующего звонкого утра, когда начиналась жизнь в соседних коридорах. И я могу с уверенностью подтвердить, что не одиночество – самая страшная участь, а скука… Когда на протяжении целой недели, я не слышал звуков проходящих мимо шагов, не слышал обсуждений или обрывка разговора, я чувствовал себя призраком, и начинал сомневаться в собственном существовании, что был еще живым. Даже когда являлись мои мучители, чтобы вновь воспользоваться моей кровью или словесно поглумиться над моим положением я был немного рад, я испытывал хоть какие-то чувства, чувствовал себя живым, хотел бороться, отомстить, был преисполнен надежды, ненависти, ярости, раздражен, в общем был полон разных чувств. В остальное же время грустил и мечтал о свободе. Но когда наступили часы, дни и недели полного затишья, я тосковал, почти растворяясь в окружающем пространстве камеры. Иногда я забывался, так глубоко уходил в себя, что обнаруживал себя с открытыми глазами, долго и неподвижно смотрящим в одну точку, затем разминал затекшие мышцы, мой рассудок иногда просто отключался даже когда я бодрствовал. В ночные часы я отсыпался, а утром я как полагается встречал рассвет и провожал закат, ничто не мешало ежедневному ритуалу – встречу и прощание с Солнцем. Я должен был благодарить дни и то что я был жив, но я проклинал все и просто хотел выбраться на свободу. Бывали дни, когда я в силу обстоятельств пропускал традицию, но это от меня никак не зависело, так что в целом я остался предан своим старым привычкам.
За два года, что я там пробыл, ни разу не слышал, чтобы кому-то удалось сбежать. Не то чтобы, я считал себя в этом деле первооткрывателем, просто, по истечении какого-то времени, оглядываясь назад смотришь на произошедшие события иначе, свежим взглядом, незамутненным сознанием. Без страха и надежды взираешь на свое прошлое, и понимаешь, что да, этого не изменить и эта данность тяжко, словно бремя, давит на плечи, побуждая изменить если не будущее, то хотя бы настоящее, и если не свое, то хоть окружающих. Пожалуй, да, я растерял какую-то часть самообладания и гордости, размяк и стал слишком добр к людям.
Я изменился там. И не изменился с тех пор. Я не понимал за что на мою судьбу выпала такая участь, но с другой стороны сожалеть об этом было бесполезно и этот тяжкий опыт подарил мне встречу с удивительным человеком: союзником, другом, товарищем. Однажды мы будем близки, не так близки, как бывают близки пылкие и страстные любовники, разделяющие вместе ложе, у нас появится ощутимая связь ведь Те, кто побывал за Гранью связаны и связаны очень крепко. Но те, кто еще связаны Дарами – их души и судьбы не разорвать. Всему свое время… ведь сахар всегда на дне кружке, когда забываешь помешать ложкой. Я просто оставлю сахар на дне, вдохнув запах терпких пряностей и оставлю прошлое – позади. Люди должны жить настоящим.
Ну я чересчур отвлекся воспоминаниями.
Черный ворон подо мной нервно стриг ушами, видимо нервное напряжение передалось и ему.
Во внутреннем кармане лежало сложенное приглашение. Из дворца на голубой бумаге, скрепленное золотым сургучом в виде символа короны. Меня желает видеть сам король. И это учитывая, что Кросса срочно вызвали в Столицу в Главное отделение Белого Ордена. Простое совпадение, что его вызвали на прошлой неделе и он еще не вернулся? Думаю, нет. Кажется нас впутывают в хитросплетение интриг высшей знати, а раз Кросс - герой, а я собственно в виду своего положения равный королю, это - не может быть совпадением.
У Кросса уточнят подробности моего спасения. Менталисты это проверят. Менталисты лучшего профиля, из королевской охраны, члены ближнего совета, те кто выше магистров на ступень - Архимаги. Они обнаружат любую ложь, обман, магию, ухищрение, недосказанность. Они выяснят всю подноготную, они проникнут в твое подсознание, загипнотизируют и вытащат на свет информацию о которой ты даже сам не подозревал, ведь наше подсознание замечает больше. Стоит только дать им намек, если что-то вызовет их подозрения… это повлечет необратимые последствия. После их проникновение сознание человека может перегореть и останется лишь пустая оболочка. Так они допрашивают преступниках в камерах, если те отказываются под пытками говорить правду.
Меня позвали чтобы сверить показания с записями Наблюдателя? То есть официального допроса, показаний и доклада отосланного в столицу им значит не хватило. Обязательно нужен рассказ от первоисточника? Они выслушали мага, услышат мою версию и какой сделают вывод, потому что версии будут разниться. Возможно, они просто хотят подтвердить то, что уже всплыло на поверхность и они ждут шанса подтвердить легенду или развеять сомнения насчет нее.
Я не отрицаю такой возможности, что люди попросят помощи для борьбы с Черным Орденом, они спросят, каким образом меня – Повелителя Светлых эльфов ухитрились захватить врасплох. Но выложить одну из самых опасных слабостей эльфийского народа – не вариант. Менталист обязательно захочет узанать каким образом мне удалось выжить. Мне бы хотелось бы знать, но не этим методом.. Спросят, как мне удалось спастись. Приглашение было просто официальной бумагой, но я чувствовал словно меня ждут большие неприятности. Именно поэтому я и поехал навстречу приключениям, а то так заскучал в Лесу, что чуть мохом не покрылся от зеленой тоски.
Такое чувство, словно получил приглашение в ловушку. Но предупрежден - значит подготовлен. А если вооружен – еще лучше! Но все же есть чего опасаться…
Достаточно ли я контролирую себя и ситуацию, пока я сам нахожусь в неведении?
Меня ждали к намеченному сроку и часу. Но как я мог не встретиться с другом раз уже тоже оказался в столице. Поэтому чуть не загнав коня, принуждая спуститься по улочке вниз к трем высоким белым Башням. Проверю-ка сначала обстановку там, разведаю что да как.
Мой въезд в город не остался незамеченным – ну кто бы сомневался, что у стен есть уши и если это городские стены, то и уши соответственно городской стражи, даже если было им заплачено за молчание. Им похоже пригрозили, а жизнь как говорится: «Дороже любого золота». Если за мной нет преследователей, то значит они ждут меня впереди.
Глава 6 Застигнутый врасплох
-Куда ты собираешься? – сестра застыла в дверях с недовольно нахмуренными бровями, руки скрещены на груди в закрытой позе. Она хотела скрыть тот факт, что волнуется из-за того, что я ухожу.
-В город, - очень неопределённо ответил я с таким же раздражением, как спросила сестрица Намия.
-Хочешь повидаться с кем то?
И она еще спрашивает? Неужели не ясно итак?
-Да. И на то есть причина.
Она не хотела меня отпускать. Все как всегда. Тяжело вздохнув, я сам начинал нервничать. Ну вот! Не получилось уехать - никем не замеченным… Сестричка вдруг испытала желание пообщаться на ночь глядя перед дорогой. И что ей не спится в такое позднее время?
-Нет, ты не можешь сейчас уехать! И недели не прошло, как ты вернулся братец… - я почувствовал в словах и в голосе сожаление по поводу моего скорейшего отъезда.
-Ты мне запрещаешь? – резковато спросил я.
-Да, - твердо стояла она на своем.
Я тоже не собирался отступать от намеченной цели.
-Ты не можешь мне запретить, - мягко улыбнулся ей.
-Дэй! Ты ведь собираешься навестить его! – быстро же догадалась она.
Теперь я уже не мог скрыть досады от того, что сестра застала меня в этих сборах перед дорогой.
-Отчего же мне нельзя?
-Ты в первую очередь, Повелитель Леса и не можешь покинуть Лес без уважительной на то причины. Ты мой брат и я за тебя волнуюсь - это во-вторых. И в третьих, кто проведет завтрашнее собрание?
