Кстати, об игрушках. Получается, главный артефакт Северной империи – подарок ренегата, человека, которого, «ужаснувшись его деяниям», прокляла собственная невеста, а боги отправили в небытие на тысячу лет? Ну да, он ведь говорил об этом, а я еще не верила…
Corona astralis, Звездный венец – поистине удивительный и таинственный предмет. Думаю, немногие ведали, что в оправе из белого золота не бриллианты, а редчайшие фириллы. Вычислить, что это магический камень легко, достаточно поместить корону в кромешную тьму. Сияние, излучаемое фириллами, не прекратится, а станет ярче. Хм, не скажу, что мне льстит вовлеченность в тайну, наоборот, чем меньше знаешь, тем дальше от Последней грани.
Одна только примерка венца уже понижала шансы жить долго и счастливо. Хотя признаюсь: корона императриц риска стоила. Я никогда не забуду трепет, охвативший меня, когда она увенчала голову.
Миг страха – и пронзительное чувство всезнания. Перед глазами раскинулась карта империи – внутренним взором я видела все семь провинций, точно с высоты полета птицы. И видела так четко, как не может видеть ни человек, ни полукровка-хэмелл… А потом все прекратилось. Корона признала меня, ведь того захотел ее создатель. Как и обещал Эвгуст, Звездный венец не наказал самозванку.
«На твоем месте я бы не стал расслабляться, – у Грэма прорезался голос, и, надо сказать, голос язвительный. – Наказание может быть отстроченным. Поймают тебя, вернут в Семиград, а венец возьми – и проявит свою сущность. Сама знаешь – старые артефакты имеют подобие разума, кто знает, когда он прозреет и наплюет на просьбу создателя?»
«Ты хочешь сказать, дорога в Семиград мне заказана?» – я не стала обижаться на недоброе пророчество телохранителя, он простил мою грубость, почему я не могу извинить его за такую мелочь? К тому же доля правды в его словах наличествовала.
«Пожалуй, в предместье столицы соваться тоже не стоит. Венцу тысяча лет – радиус его влияния мог увеличиться».
«Наверное, стоит еще поискать данные по короне».
«Давай, время у тебя есть».
Спустя час у меня дрожали руки, а глаза закрывала пелена слез. О венце я ничего не нашла. Зато прочитала воспоминания Микаэль о последних днях Эвгуста рядом с ней.
Троица предтеч, сбитая с толку богом Мраком, вместо того, чтобы обучать своих последователей магии и страху перед богами, вкладывала в неокрепшие умы кощунственные мысли. Но именно Эвгуст поднял восстание и повел своих вчерашних учеников к Дому всех богов. По пути армия чародеев жгла поселения, убивала мирных жителей, как писала Микаэль, «в практических целях отработки смертельных заклинаний». Она пыталась остановить жениха, но шепот Мрака оказался громче слов любви. Эвгуст сметал на своем пути и сильных, и слабых, не щадя матерей с новорожденными детьми.
«Когда на моих глазах он испепелил грудного ребенка просто из-за того, что он плакал, я поняла, что он также испепелил и мою любовь. Глядя, как ветер раздувает кучку золы, в которой остались лишь маленький череп и коленные чашечки, я плакала от понимания, что любила монстра…»
Строчки дневника расплывались перед моими глазами. Я рыдала вместе с Микаэль. Бедные женщины! Да я готова разодрать Эвгуста собственными руками! А еще испытывала к нему благодарность за спасение! Кровожадное чудовище! Бездушный монстр!
«Не спеши обливать колдуна грязью, – резко произнес Грэм. – Мне Эвгуст не показался тем, кто убивает ради развлечения или в раздражении. Нет, не похож он на душегуба».
«Ты защищаешь проклятого ренегата?!»
«Нет, я уличаю во лжи первую императрицу».
«Не поняла… объяснись!»
«Плохо учила анатомию, Эва, – заговорил с насмешливым превосходством сатуриец. – Перечитай поэтичный момент про «испепеленную любовь». У младенцев вместо твердых коленных чашечек мягкий хрящ, который тоже сгорел бы. Надколенники костенеют к трем-шести годам. Выходит, Микаэль чернит бывшего возлюбленного, но зачем?»
– Я просил не колдовать! – послышался недовольный голос Юлиана. Попутчик, сонно моргая, потянулся за фляжкой с водой: – Ты не только нарушила магическое молчание, ты еще испортила заговоренную фляжку, уничтожив чары свежести!
– О, прости, не думала, что болотный привкус – это сохраняющие чары.
– Ладно, думаю, маги убрались восвояси. И флягу я замагичу по-новому.
Юлиан поужинал, похвалив мои кулинарные способности. Потом мы быстро свернули наш лагерь, выбрались на тракт и ехали почти до самого рассвета. Попутчик пообещал, что это последний раз, когда мы передвигаемся ночью. Погоню он не чувствовал, значит, можно путешествовать, как все нормальные люди, днем.
Я выяснила то, что собиралась: Юлиан направлялся в Элевтию и не возражал против попутчицы. Как мне показалось, он даже обрадовался такому повороту. Грэму его реакция показалась странной. Но ведь подозрительность – хроническая болезнь всех телохранителей? Или я вновь вляпалась во что-то нехорошее?
А еще сегодня я вдруг поняла: маска принцессы Северной империи спала с меня, и больше одевать ее никто не заставит. Я – больше не тень Ее Высочества! Отныне я – беглянка, ищущая ответы на вопросы, ответы которые спасут две жизни.
Провинция Элевтия, Северная империя,
43 – 44-й день пришествие Эвгуста Проклятого
Под вечер мы прошли в открытые городские ворота, заплатив по два северина с человека. Магическую пошлину для городского накопителя с нас не стребовали, так мы сообщили о кратковременности визита.
Оказавшись в Элевтии, я могла думать лишь об одном. О большом количестве горячей парующей воды, в которую погружусь по шею… М-м-м, блаженство!
Читая о приключениях магов или охотников, мне и в голову не могло прийти, что путешествия – не только веселье. Это плохая погода, запах лошадиного пота, быстрые перекусы всухомятку, тревожный сон на твердой земле. Но главное – невозможность сменить одежду и принять ванну. Нет, я, конечно, успела поездить по империи, заменяя принцессу, но таких неудобств ни разу не испытывала.
В дороге мы трижды наталкивались на солдатский патруль, дважды – на разъезд боевой четверки магов и один раз – на засаду охотников, выслеживающих белого круорха, повадившегося нападать на жителей окрестных поселков. А вот мелкая нечисть благодаря отпугивающим амулетам, которые не забывали вовремя напитывать Силой, обычно обходила нас стороной, за что я неустанно благодарила богов.
Юлиан оказался молчаливым попутчиком. И раскрывал рот только во время привала, да и то, если наступала в том нужда. И мне не хватало общения. Привыкнув к бесконечному щебетанию фрейлин, с тишиной тяжело мириться. Поэтому я радовалась присутствию Грэма, безотказного мысленного собеседника. За восемь дней совместного путешествия я знала о Юлиане столько же, сколько и до него. Не то, чтобы стремилась залезть к нему в душу и выведать секреты. А тайны, несомненно, у следопыта имелись: ведь не может человек с безоблачным прошлым кричать во сне почти каждую ночь? Просто странно находиться с кем-то рядом и ничего о нем не знать.
В пригороде Элевтии у нас состоялся малоприятный разговор.
– Юлиан, ты говорил, что направляешься в Лул, – начала я издалека.
– Да, я помню, что и тебе в ту же сторону, – сразу догадался парень, о чем я хотела попросить. – Но поспешу опередить твое щедрое предложение: туда я планирую добираться один. Я понял, что ты не простая риэлла, а с ворохом проблем. Прости, Эва, у меня своих неприятностей хватает, чтобы рисковать еще из-за твоих.
– Конечно-конечно! – рассердилась я тогда. – Не очень-то и хотелось заполучить в спутники мрачного молчуна!
Юлиан едва заметно улыбнулся, проигнорировав нелестную характеристику.
Несмотря на размолвку, попутчик галантно проводил до придорожного дома и подождал, пока я договорюсь о комнате. После чего попрощался и отправился на поиски пегасов, занимающихся перевозками.
Я с завистью смотрела ему в след. Эх! Счастливый, он мог позволить себе комфортный перелет в любую точку Межграничья, тогда как я вынуждена передвигаться по земле, чтобы не наткнуться на преследователей.
Гостиный дом не мог похвастать удобствами, созданными магами-инженерами, и привычная купальня отсутствовала. Но за умеренную плату мне ее организовали прямо в снятом номере: слуги быстро наполнили горячей водой деревянную бадью, поставленную посредине комнаты.
Желание вымыться пересилило чувство голода, поэтому вскоре я чуть слышно постанывала от блаженства, нежась в ароматной воде. Часы в седле не прошли без последствий для кожи ягодиц и бедер. Исцеляющая магия хэмеллов хороша, когда есть время на ней сконцентрироваться. Конечно, регенерация происходит и без сознательного участия меняющегося, но только если повреждения обширны или опасны для жизни.
Эта особенность стоила жизни многим молодым хэмеллам в годы войны. Нанося раны подозреваемым в шпионаже, маги легко выявляли в своих рядах вражеских агентов. И только зрелые многоликие умели контролировать регенерацию, замедляя исцеление. Но если у стихийников не было под рукой Светоча Мульхема, редчайшего артефакта гениального изобретателя, отличить меняющегося от человека они не могли.
Убаюканная ласковыми объятиями воды я задремала, чтобы вскоре проснуться от тревожного возгласа Грэма:
«Эва! К нам кто-то лезет!»
Хлюпнув пригоршню остывшей воды в лицо, я тоже его услышала – подозрительный звук, который доносился от двери.
Задвижка медленно отодвинулась в сторону. Все еще сонная, я следила за ней с испугом.
Наконец, дверь, резко открывшись, тотчас захлопнулась со стуком. Сначала подумала, что это фривольный сон с участием Юлиана продолжается – и потерла глаза мыльными руками. Но нет! В комнату пробрался босой следопыт в пропыленной подранной рубашке. В одной руке он держал сапоги, в другой – сумки.
Оглядевшись и задержавшись бесстыжим взглядом на мне, с улыбкой поинтересовался:
– Надеюсь, ты не успела соскучиться? Я вернулся, Эвочка!
Наглое вторжение или уверенность, что я обрадуюсь его появлению, испортили хорошее настроение. А может, виноват странный сон? Или его дурацкое «Эвочка»? Ненавижу, когда меня так называю!
– Пошел вон! – рявкнула я и махнула рукой в сторону двери, обдавая недавнего попутчика капельками воды.
Ухмылка Юлиана стала шире:
– А тебе идет шапка из пены…
Машинально коснулась мокрых волос – и почувствовала себя глупо – на миг парню удалось сбить меня с толку.
– Выйди, пожалуйста, я раздета.
– Ага, я вижу, – он белозубо оскалился. – Прости, уйти не могу, потому что меня преследуют законники. Я должен либо выбраться через окно, либо спрятаться где-то в твоей комнате.
– Так проваливай! – повторила, рассердившись по-настоящему. – Я не намерена прятать у себя бывших попутчиков.
– А не бывших? – быстро уточнил маг, заталкивая свои вещи под мою кровать.
– И не бывших тоже. Потому что их у меня нет – я путешествую одна.
Из-за двери донеслись оживленные голоса – разговаривало несколько человек одновременно – и топот тяжелых сапог.
– Никак на меня дуешься, Эвочка? – изумился парень. – Но ведь я был хорошим товарищем? И не бросил тебя в беде, когда на трактир напали демоны.
Я не успела что-либо произнести – следопыт, больше не обращая на меня внимания, кряхтя, влез под низкую кровать.
– Кстати, одной тебе не выбраться из города, – пробубнил он из-за свисающего до самого пола покрывала.
– Почему?
Юлиан не ответил – кто-то затарабанил в дверь.
– Именем императора откройте!
Выскочив из воды, успела обмотаться простыней, как дверь распахнулась.
В комнату ввалилось трое: владелец придорожного дома, коротышка в сером плаще и бритоголовый мускулистый субъект в обязательном облачении охотника. На несколько секунд мой взгляд прикипел к его лбу с клеймом, которое ставят в Аг-Грассе невольникам, не единожды сбегавшим от своих хозяев-некромантов.
– Что происходит? – отведя глаза от позорной метки рабства, возмутилась откровенному непочтению. – Что вы здесь забыли, риэлы?!
– Извините, риэлла, – проговорил стихийник, шаря глазами не, как водится, по полуголой девице, а по ее комнате. – Нам сказали, что сюда забежал преступник.
В отличие от мага его безволосый напарник уделил внимание и мне, закутанной в простыню, и, зацепившись взглядом за магическую татуировку на предплечье, нахмурился.
– Какой преступник? – переспросила надменно. – И где вы его видите? Еще скажите, что я его спрятала! Может, заглянете под кровать? Или под стол? Если нет, предлагаю убираться и дать мне одеться!
– Прошу простить нас, риэлла, – снова извинился маг, бросив взгляд сначала на закрытое окно, потом на кровать и стол. – Но мы должны обыскать комнату. Для вашей же безопасности, риэлла. Этот мужчина – обезумевший жрец Жизни, сбежавший из храма. Он может навредить такой хрупкой, не способной постоять за себя девушке, как вы.
– Что? Какой такой девушки?! – раздраженно прошипела я, сузив глаза. – Я не способна постоять за себя? Я?! Меня еще никогда так не оскорбляли!
– О чем вы, риэлла? Какие обиды? Это обычная проверка!
Я повернулась к бритоголовому.
– При вас хают честь охотников, а вы стоите бесчувственным чурбаном, не возразив ни словом, когда этот вот… этот вот риэл делает нелепое заявление, что собирается обыскать мою комнату!
– Да, очевидно, вы ошиблись, – проговорил лысый, обращаясь к владельцу придорожного дома. – Жрец наверняка побежал в другую сторону – не мог же он, правда, спрятаться в комнате охотницы. Прошу прощения, коллега.
Маг, наконец-то заметивший свешивающийся со стула пояс с бляхами, попытался возразить:
– Не слишком ли вы юны, риэлла, чтобы заниматься подобным ремеслом? Мы опасаемся за вашу безопасность, иначе не нарушили бы ваш покой.
Я невоспитанно указала на седеющие виски стихийника и ехидно поинтересовалась:
– А вы, риэл, не слишком стары, чтобы гоняться за преступниками? Неудивительно, что они от вас убегают!
– Она тебя уела! – засмеявшись, охотник хлопнул мага по плечу, после чего обратился уже ко мне: – Еще раз прости за беспокойство, сестра, мы уходим. До утра будем проверять остальные комнаты, так что кричи, если что-то не так.
Визитеры удалились, и я осталась в комнате одна. Ненадолго.
За разговором почти забыла о спрятавшемся Юлиане и вздрогнула, когда он вылез из-под кровати. Глаза молодого мага смеялись, хотя лицо, перемазанное пылью, оставалось серьезным.
– Отменное представление, – заметил он, приближаясь вплотную. Несмотря на то, что одежду покрывала пыль, от Юлиана пахло свежестью, тем особым ароматом, который окутывает человека, недавно пользовавшегося телепортом. – Не пробовала выступать с бродячими артистами?
То, что следопыт почти прижимался ко мне, пугало – не переношу, когда касаются посторонние. Но я твердо решила: ни за что не отступлю и не покажу свои истинные чувства.
– Иди к демонам!
– Нет? Не сердись, я всего лишь спросил. Хотя, пожалуй, ты переигрывала. Подобное негодование подошло бы принцессе, а не простой охотнице.
– Сваливай из моей комнаты! – уже в который раз потребовала я и указала на дверь.
Юлиан издевательски покачал головой.
– Неужели не хочешь выслушать выгодное предложение?
– Боюсь, оно меня не заинтересует. Можешь вылезти через окно. С обезумевшими жрецами у нас разные дороги.
– Что, правда? А до этого, значит, было по пути, Эвочка? И все устраивало?
Corona astralis, Звездный венец – поистине удивительный и таинственный предмет. Думаю, немногие ведали, что в оправе из белого золота не бриллианты, а редчайшие фириллы. Вычислить, что это магический камень легко, достаточно поместить корону в кромешную тьму. Сияние, излучаемое фириллами, не прекратится, а станет ярче. Хм, не скажу, что мне льстит вовлеченность в тайну, наоборот, чем меньше знаешь, тем дальше от Последней грани.
Одна только примерка венца уже понижала шансы жить долго и счастливо. Хотя признаюсь: корона императриц риска стоила. Я никогда не забуду трепет, охвативший меня, когда она увенчала голову.
Миг страха – и пронзительное чувство всезнания. Перед глазами раскинулась карта империи – внутренним взором я видела все семь провинций, точно с высоты полета птицы. И видела так четко, как не может видеть ни человек, ни полукровка-хэмелл… А потом все прекратилось. Корона признала меня, ведь того захотел ее создатель. Как и обещал Эвгуст, Звездный венец не наказал самозванку.
«На твоем месте я бы не стал расслабляться, – у Грэма прорезался голос, и, надо сказать, голос язвительный. – Наказание может быть отстроченным. Поймают тебя, вернут в Семиград, а венец возьми – и проявит свою сущность. Сама знаешь – старые артефакты имеют подобие разума, кто знает, когда он прозреет и наплюет на просьбу создателя?»
«Ты хочешь сказать, дорога в Семиград мне заказана?» – я не стала обижаться на недоброе пророчество телохранителя, он простил мою грубость, почему я не могу извинить его за такую мелочь? К тому же доля правды в его словах наличествовала.
«Пожалуй, в предместье столицы соваться тоже не стоит. Венцу тысяча лет – радиус его влияния мог увеличиться».
«Наверное, стоит еще поискать данные по короне».
«Давай, время у тебя есть».
Спустя час у меня дрожали руки, а глаза закрывала пелена слез. О венце я ничего не нашла. Зато прочитала воспоминания Микаэль о последних днях Эвгуста рядом с ней.
Троица предтеч, сбитая с толку богом Мраком, вместо того, чтобы обучать своих последователей магии и страху перед богами, вкладывала в неокрепшие умы кощунственные мысли. Но именно Эвгуст поднял восстание и повел своих вчерашних учеников к Дому всех богов. По пути армия чародеев жгла поселения, убивала мирных жителей, как писала Микаэль, «в практических целях отработки смертельных заклинаний». Она пыталась остановить жениха, но шепот Мрака оказался громче слов любви. Эвгуст сметал на своем пути и сильных, и слабых, не щадя матерей с новорожденными детьми.
«Когда на моих глазах он испепелил грудного ребенка просто из-за того, что он плакал, я поняла, что он также испепелил и мою любовь. Глядя, как ветер раздувает кучку золы, в которой остались лишь маленький череп и коленные чашечки, я плакала от понимания, что любила монстра…»
Строчки дневника расплывались перед моими глазами. Я рыдала вместе с Микаэль. Бедные женщины! Да я готова разодрать Эвгуста собственными руками! А еще испытывала к нему благодарность за спасение! Кровожадное чудовище! Бездушный монстр!
«Не спеши обливать колдуна грязью, – резко произнес Грэм. – Мне Эвгуст не показался тем, кто убивает ради развлечения или в раздражении. Нет, не похож он на душегуба».
«Ты защищаешь проклятого ренегата?!»
«Нет, я уличаю во лжи первую императрицу».
«Не поняла… объяснись!»
«Плохо учила анатомию, Эва, – заговорил с насмешливым превосходством сатуриец. – Перечитай поэтичный момент про «испепеленную любовь». У младенцев вместо твердых коленных чашечек мягкий хрящ, который тоже сгорел бы. Надколенники костенеют к трем-шести годам. Выходит, Микаэль чернит бывшего возлюбленного, но зачем?»
– Я просил не колдовать! – послышался недовольный голос Юлиана. Попутчик, сонно моргая, потянулся за фляжкой с водой: – Ты не только нарушила магическое молчание, ты еще испортила заговоренную фляжку, уничтожив чары свежести!
– О, прости, не думала, что болотный привкус – это сохраняющие чары.
– Ладно, думаю, маги убрались восвояси. И флягу я замагичу по-новому.
Юлиан поужинал, похвалив мои кулинарные способности. Потом мы быстро свернули наш лагерь, выбрались на тракт и ехали почти до самого рассвета. Попутчик пообещал, что это последний раз, когда мы передвигаемся ночью. Погоню он не чувствовал, значит, можно путешествовать, как все нормальные люди, днем.
Я выяснила то, что собиралась: Юлиан направлялся в Элевтию и не возражал против попутчицы. Как мне показалось, он даже обрадовался такому повороту. Грэму его реакция показалась странной. Но ведь подозрительность – хроническая болезнь всех телохранителей? Или я вновь вляпалась во что-то нехорошее?
А еще сегодня я вдруг поняла: маска принцессы Северной империи спала с меня, и больше одевать ее никто не заставит. Я – больше не тень Ее Высочества! Отныне я – беглянка, ищущая ответы на вопросы, ответы которые спасут две жизни.
Глава 17. Нежданные гости
Провинция Элевтия, Северная империя,
43 – 44-й день пришествие Эвгуста Проклятого
Под вечер мы прошли в открытые городские ворота, заплатив по два северина с человека. Магическую пошлину для городского накопителя с нас не стребовали, так мы сообщили о кратковременности визита.
Оказавшись в Элевтии, я могла думать лишь об одном. О большом количестве горячей парующей воды, в которую погружусь по шею… М-м-м, блаженство!
Читая о приключениях магов или охотников, мне и в голову не могло прийти, что путешествия – не только веселье. Это плохая погода, запах лошадиного пота, быстрые перекусы всухомятку, тревожный сон на твердой земле. Но главное – невозможность сменить одежду и принять ванну. Нет, я, конечно, успела поездить по империи, заменяя принцессу, но таких неудобств ни разу не испытывала.
В дороге мы трижды наталкивались на солдатский патруль, дважды – на разъезд боевой четверки магов и один раз – на засаду охотников, выслеживающих белого круорха, повадившегося нападать на жителей окрестных поселков. А вот мелкая нечисть благодаря отпугивающим амулетам, которые не забывали вовремя напитывать Силой, обычно обходила нас стороной, за что я неустанно благодарила богов.
Юлиан оказался молчаливым попутчиком. И раскрывал рот только во время привала, да и то, если наступала в том нужда. И мне не хватало общения. Привыкнув к бесконечному щебетанию фрейлин, с тишиной тяжело мириться. Поэтому я радовалась присутствию Грэма, безотказного мысленного собеседника. За восемь дней совместного путешествия я знала о Юлиане столько же, сколько и до него. Не то, чтобы стремилась залезть к нему в душу и выведать секреты. А тайны, несомненно, у следопыта имелись: ведь не может человек с безоблачным прошлым кричать во сне почти каждую ночь? Просто странно находиться с кем-то рядом и ничего о нем не знать.
В пригороде Элевтии у нас состоялся малоприятный разговор.
– Юлиан, ты говорил, что направляешься в Лул, – начала я издалека.
– Да, я помню, что и тебе в ту же сторону, – сразу догадался парень, о чем я хотела попросить. – Но поспешу опередить твое щедрое предложение: туда я планирую добираться один. Я понял, что ты не простая риэлла, а с ворохом проблем. Прости, Эва, у меня своих неприятностей хватает, чтобы рисковать еще из-за твоих.
– Конечно-конечно! – рассердилась я тогда. – Не очень-то и хотелось заполучить в спутники мрачного молчуна!
Юлиан едва заметно улыбнулся, проигнорировав нелестную характеристику.
Несмотря на размолвку, попутчик галантно проводил до придорожного дома и подождал, пока я договорюсь о комнате. После чего попрощался и отправился на поиски пегасов, занимающихся перевозками.
Я с завистью смотрела ему в след. Эх! Счастливый, он мог позволить себе комфортный перелет в любую точку Межграничья, тогда как я вынуждена передвигаться по земле, чтобы не наткнуться на преследователей.
Гостиный дом не мог похвастать удобствами, созданными магами-инженерами, и привычная купальня отсутствовала. Но за умеренную плату мне ее организовали прямо в снятом номере: слуги быстро наполнили горячей водой деревянную бадью, поставленную посредине комнаты.
Желание вымыться пересилило чувство голода, поэтому вскоре я чуть слышно постанывала от блаженства, нежась в ароматной воде. Часы в седле не прошли без последствий для кожи ягодиц и бедер. Исцеляющая магия хэмеллов хороша, когда есть время на ней сконцентрироваться. Конечно, регенерация происходит и без сознательного участия меняющегося, но только если повреждения обширны или опасны для жизни.
Эта особенность стоила жизни многим молодым хэмеллам в годы войны. Нанося раны подозреваемым в шпионаже, маги легко выявляли в своих рядах вражеских агентов. И только зрелые многоликие умели контролировать регенерацию, замедляя исцеление. Но если у стихийников не было под рукой Светоча Мульхема, редчайшего артефакта гениального изобретателя, отличить меняющегося от человека они не могли.
Убаюканная ласковыми объятиями воды я задремала, чтобы вскоре проснуться от тревожного возгласа Грэма:
«Эва! К нам кто-то лезет!»
Хлюпнув пригоршню остывшей воды в лицо, я тоже его услышала – подозрительный звук, который доносился от двери.
Задвижка медленно отодвинулась в сторону. Все еще сонная, я следила за ней с испугом.
Наконец, дверь, резко открывшись, тотчас захлопнулась со стуком. Сначала подумала, что это фривольный сон с участием Юлиана продолжается – и потерла глаза мыльными руками. Но нет! В комнату пробрался босой следопыт в пропыленной подранной рубашке. В одной руке он держал сапоги, в другой – сумки.
Оглядевшись и задержавшись бесстыжим взглядом на мне, с улыбкой поинтересовался:
– Надеюсь, ты не успела соскучиться? Я вернулся, Эвочка!
Наглое вторжение или уверенность, что я обрадуюсь его появлению, испортили хорошее настроение. А может, виноват странный сон? Или его дурацкое «Эвочка»? Ненавижу, когда меня так называю!
– Пошел вон! – рявкнула я и махнула рукой в сторону двери, обдавая недавнего попутчика капельками воды.
Ухмылка Юлиана стала шире:
– А тебе идет шапка из пены…
Машинально коснулась мокрых волос – и почувствовала себя глупо – на миг парню удалось сбить меня с толку.
– Выйди, пожалуйста, я раздета.
– Ага, я вижу, – он белозубо оскалился. – Прости, уйти не могу, потому что меня преследуют законники. Я должен либо выбраться через окно, либо спрятаться где-то в твоей комнате.
– Так проваливай! – повторила, рассердившись по-настоящему. – Я не намерена прятать у себя бывших попутчиков.
– А не бывших? – быстро уточнил маг, заталкивая свои вещи под мою кровать.
– И не бывших тоже. Потому что их у меня нет – я путешествую одна.
Из-за двери донеслись оживленные голоса – разговаривало несколько человек одновременно – и топот тяжелых сапог.
– Никак на меня дуешься, Эвочка? – изумился парень. – Но ведь я был хорошим товарищем? И не бросил тебя в беде, когда на трактир напали демоны.
Я не успела что-либо произнести – следопыт, больше не обращая на меня внимания, кряхтя, влез под низкую кровать.
– Кстати, одной тебе не выбраться из города, – пробубнил он из-за свисающего до самого пола покрывала.
– Почему?
Юлиан не ответил – кто-то затарабанил в дверь.
– Именем императора откройте!
Выскочив из воды, успела обмотаться простыней, как дверь распахнулась.
В комнату ввалилось трое: владелец придорожного дома, коротышка в сером плаще и бритоголовый мускулистый субъект в обязательном облачении охотника. На несколько секунд мой взгляд прикипел к его лбу с клеймом, которое ставят в Аг-Грассе невольникам, не единожды сбегавшим от своих хозяев-некромантов.
– Что происходит? – отведя глаза от позорной метки рабства, возмутилась откровенному непочтению. – Что вы здесь забыли, риэлы?!
– Извините, риэлла, – проговорил стихийник, шаря глазами не, как водится, по полуголой девице, а по ее комнате. – Нам сказали, что сюда забежал преступник.
В отличие от мага его безволосый напарник уделил внимание и мне, закутанной в простыню, и, зацепившись взглядом за магическую татуировку на предплечье, нахмурился.
– Какой преступник? – переспросила надменно. – И где вы его видите? Еще скажите, что я его спрятала! Может, заглянете под кровать? Или под стол? Если нет, предлагаю убираться и дать мне одеться!
– Прошу простить нас, риэлла, – снова извинился маг, бросив взгляд сначала на закрытое окно, потом на кровать и стол. – Но мы должны обыскать комнату. Для вашей же безопасности, риэлла. Этот мужчина – обезумевший жрец Жизни, сбежавший из храма. Он может навредить такой хрупкой, не способной постоять за себя девушке, как вы.
– Что? Какой такой девушки?! – раздраженно прошипела я, сузив глаза. – Я не способна постоять за себя? Я?! Меня еще никогда так не оскорбляли!
– О чем вы, риэлла? Какие обиды? Это обычная проверка!
Я повернулась к бритоголовому.
– При вас хают честь охотников, а вы стоите бесчувственным чурбаном, не возразив ни словом, когда этот вот… этот вот риэл делает нелепое заявление, что собирается обыскать мою комнату!
– Да, очевидно, вы ошиблись, – проговорил лысый, обращаясь к владельцу придорожного дома. – Жрец наверняка побежал в другую сторону – не мог же он, правда, спрятаться в комнате охотницы. Прошу прощения, коллега.
Маг, наконец-то заметивший свешивающийся со стула пояс с бляхами, попытался возразить:
– Не слишком ли вы юны, риэлла, чтобы заниматься подобным ремеслом? Мы опасаемся за вашу безопасность, иначе не нарушили бы ваш покой.
Я невоспитанно указала на седеющие виски стихийника и ехидно поинтересовалась:
– А вы, риэл, не слишком стары, чтобы гоняться за преступниками? Неудивительно, что они от вас убегают!
– Она тебя уела! – засмеявшись, охотник хлопнул мага по плечу, после чего обратился уже ко мне: – Еще раз прости за беспокойство, сестра, мы уходим. До утра будем проверять остальные комнаты, так что кричи, если что-то не так.
Визитеры удалились, и я осталась в комнате одна. Ненадолго.
За разговором почти забыла о спрятавшемся Юлиане и вздрогнула, когда он вылез из-под кровати. Глаза молодого мага смеялись, хотя лицо, перемазанное пылью, оставалось серьезным.
– Отменное представление, – заметил он, приближаясь вплотную. Несмотря на то, что одежду покрывала пыль, от Юлиана пахло свежестью, тем особым ароматом, который окутывает человека, недавно пользовавшегося телепортом. – Не пробовала выступать с бродячими артистами?
То, что следопыт почти прижимался ко мне, пугало – не переношу, когда касаются посторонние. Но я твердо решила: ни за что не отступлю и не покажу свои истинные чувства.
– Иди к демонам!
– Нет? Не сердись, я всего лишь спросил. Хотя, пожалуй, ты переигрывала. Подобное негодование подошло бы принцессе, а не простой охотнице.
– Сваливай из моей комнаты! – уже в который раз потребовала я и указала на дверь.
Юлиан издевательски покачал головой.
– Неужели не хочешь выслушать выгодное предложение?
– Боюсь, оно меня не заинтересует. Можешь вылезти через окно. С обезумевшими жрецами у нас разные дороги.
– Что, правда? А до этого, значит, было по пути, Эвочка? И все устраивало?
