Уже в картеле Рада принялась за дневник. У неё не было хорошего предчувствия, слишком уж она много «пропустила» через себя местной письменности — корявых фраз, устаревших слов, непонятных терминов… Дома чтение ей давалось несравнимо проще.
Поначалу это были обычные записи служителя, но потом она наткнулась на строки, от которых кровь застыла в жилах.
«…и понял я, что сияние мое есть не благословение, а знак инаковости. Я — гость, застрявший меж строк бытия. Воля Ее призвала меня, но не закрепила навечно.»
Дальше он нёс какой-то бред про призвание с большой буквы «П», про пороки и добродетель, Рада с нетерпением пробегала строку за строкой глазами, боясь оторваться.
Эльба шмыгнула носом, привлекая внимание.
— Ваша светлость, мы приехали. Вы… э-э-э, ну, идите.
Рада вздохнула и закрыла дневник. На корешке едва читались буквы, но понять, что написано было невозможно.
— Да, Эльба. Спасибо. Иди, — она сдержала усмешку, — ты. Займись делами.
Выпорхнув из кареты, конечно же, оперевшись на руку сэра Гавэйна, Рада огляделась.
— Попросите слуг найти Элиру, — приказала она рыцарю, — я буду в беседке. Пусть прикажет подать туда чая и принесет мне шаль.
Она быстрым шагом миновала дом и вышла в сад. Ей стоило бы найти супруга, если он дома, и известить его, что она вернулась, но сейчас у неё даже руки тряслись от нетерпения.
«Путь домой есть — это не призыв, а отмена. Отрицание самого акта пришествия, отмена воли Её» — Рада кивнула. Действительно, это очень логично, отменить, а не пытаться найти путь обратно.
— Моя леди, — подошла Элира. — Рада видеть вас.
Рада кивнула и без улыбки посмотрела на компаньонку. Та всё поняла верно.
— Его светлость сейчас занят, у него деловая встреча. Вы можете не приветствовать его, но я могла бы передать от вас записку.
— Отлично, организуй всё, Элира.
«…ритуал Отрешения требует трех столпов: места силы, времени разлома и знака разрыва …»
Пока Рада вычитывала, что там за место силы, о которых этот святой рассуждал на пяти страницах, ей принесли бумагу и перо.
Она отвлеклась и лёгким почерком с завитушками набросала: «Передаю приветствия моему дражайшему супругу. Ваша сиятельная жена почтила своим присутствием резиденцию, но не хочет вас отвлекать от ваших дел. Прошу вас разделить со мной чашку чая, как освободитесь. Жду вас в саду…». Элира подхватила записку и с легким смешком отправилась обратно в дом.
Среди мест силы святой указал странные географические названия, впрочем, скорее всего известные местным. Самым близким к столице оказалось какое-то двуликое капище прибытия, самое древнее капище на этом месте.
Рада с жадностью выписывала ключевые детали на клочок пергамента, ее пальцы дрожали. Ритуал был более-менее ясен.
«Время разлома» Рада где-то встречала. Осталось только вспомнить, где, и вернуться в архив под неодобрительные очи архивариуса.
Сад утопал в вечерних сумерках, солнце уютно золотило краешек неба, шелестели деревья, вдали заливлись трелями птицы. Рада сидела, укутанная в шаль, и с наслаждением делала глотки чая из тонкой фарфоровой чашки.
В её голове роились мысли, но внешне она была спокойна. Список дневника лежал в шкатулке, а сама Рада решила дать отдохнуть глазам.
Шаги, быстрые и уверенные, заставили её поднять взгляд. Рейнар шёл по дорожке, скинув по дороге официальный камзол и оставшись в тёмной рубашке, что делало его чуть менее неприступным.
— Вот это да, — его голос прозвучал низко и, как ни странно, с лёгкой насмешкой, лишённой прежней ядовитости. — Моя сиятельная супруга почтила своим присутствием наш холодный и одинокий дом. Я уже начал опасаться, что жрецы уговорили вас остаться навсегда, лишив меня главного источника… беспокойства.
Рада позволила себе улыбнуться, жестом приглашая его сесть.
— А вы скучали? — парировала она, наливая и ему чаю. — Я, признаться, замечательно провела время. В храме так тихо и спокойно.
— Ужасно скучал, — он принял чашку, и его пальцы на мгновение коснулись её пальцев. — Без ваших язвительных замечаний мои дни лишились остроты. Даже Вейнар стал казаться образцом легкомыслия. Как прошла ваша… прогулка?
— Плодотворно. Я изучала догматы церкви. А ваша встреча?
Рейнар отпил чаю.
— Пожалуй, — медленно, словно оценивая, произнёс он, — что и хорошо. Результаты точно будут хорошие.
Рейнар взглянул на кулон на шее Рады.
— Ты не надевала те драгоценности, что я тебе подарил. Не понравились?
Рада наклонила голову и улыбнулась.
— Они чудесные, муж мой. Но пока что они не пришлись к моему гардеробу… — она сверкнула взглядом. — Есть ли какие-то подвижки по расследованию? Что по первому покушению, что по второму?
Рейнар поставил чашку на блюдце и откинулся на спинку кресла.
— Вейнар передаст тебе данные, — с досадой отозвался он.
Рада бы хмыкнула, но это было бы совсем невежливо.
Дальше они молчали.
Утро Рада снова провела на служении в трущобах, стараясь заглушить ожидание действием.
Ей грезилась ванна с пеной, кофе, пилатес, машины и медицина. Нормальные прокладки, например. Удобная одежда. Интернет.
— Жрица, пусть вас благословит богиня, такая хорошая девочка, благодарю тебя, моя хорошая, — древняя бабуля вцепилась в руку Рады и гладила её по плечу.
Рада очнулась. Совершенно машинально она благословила бабулю, и у той, видимо, прошла то ли спина, то ли колени.
Сестра Лилен, видя недоумение на лице Рады, тайком прыснула и подняла брови.
— Ты в порядке? — спросила она, улучив момент.
Рада покачала головой.
— Мечтаю оказаться в храме и сесть за книжки. В голове вертится термин «знак разрыва», но я не знаю, что это…
— Ой, ты еще не добралась до трудов отцов основателей, — рассмеялась Лилен. — Ты дойдёшь до жидкого благословения отмены потом, когда будешь на более высоких ступенях…
— Жидкое благословение отмены? Это как обычное жидкое благословение?
— Оно не лечит, как жидкое благословение, а скорее, отменяет. Например, какие-то увечья. Или проклятия. Иногда особо верующим удаётся восстановить конечности. Когда его создаешь, ты трижды рисуешь над ним знак разрыва, после того, как благословишь, поэтому оно и называется знак разрыва.
— О, а как оно создаётся? Очень сложно? Когда можно будет попробовать это сделать?
— Ну я прошла чуть дальше, чем ты по пути посвящения. Так что и ты скоро попробуешь.
По пути «посвящения» Рада зашла не очень-то и далеко. Она был жрицей третей ступени. Будь это обычная жизнь, она бы отслужила в храме уже десять лет, и даже могла бы сама вести церемонии. Но, как той, кому явила себя богиня, ей не могли присвоить меньший ранг. Однако, и четвертый ранг поскупились присвоить.
— О, а покажешь?
— Да оно редко необходимо, я только когда на ступень сдавала, делала.
— Ну вот, — напоказ расстроилась Рада. — Что-то редкое, а посмотреть нельзя… Жрица Илдира когда ещё мне разрешит его изучать.
Лилен подмигнула Раде и направилась к следующему алкающему благословения Луны.
— Я покажу, давай вечером?
Рада ласково улыбнулась и тоже вернулась к работе.
Они пили чай, болтая о пустяках, но Раду распирало от нетерпения. Она так вся и светилась от счастья, и Лилен то ли дело посмеивалась над ней.
— Так не терпится?
— Ты что! Конечно! Мне очень нравится создавать что-то новое и прекрасное. А жидкие благословения — это чистое чудо.
Они сидели у Лилен. Здесь было меньше места, чем в покоях Рады, но зато сами комнаты находились ближе ко входу. Очень простой интерьер, всё функционально, строго и аскетично. Лилен была очень милой, доброй и открытой, но совершенно простой. Рада, как ни вглядывалась, так и не смогла разглядеть второе дно. Хоть была почти уверена, что оно было.
Они расположились у небольшого комнатного алтаря, Лилен достала воду для благословений, настоеннаю при луне. Эта вода три дня стояла в святилище, и над ней жрецами совершались песнопения-молитвы. Дальше вода разливалась по фиалам, над ними совершал молитву с вложением силы души и силы веры жрец, и, когда фиал начинал сверкать лунным светом, это значит, что благословение совершилось.
— Знак разрыва не лунный, а черный, как ночь разлома.
— Ночь разлома? — улыбнулась Рада.
— Ты не знаешь? — удивилась Лилен.
— Не забывай, что я настолько издалека, что у нас говорят совершенно по-другому.
— Ночь разлома — это когда нет луны на небе. В те дни плоть мира разламывается, трескается на куски.
— А, лунное затмение.
— Как-как? Лунное затмение? Какое интересное название. Но с точки зрения догматов церкви, Луну не затмевает ничего…
— Не в этом плане. Она прячется. Отворачивается. Закрывает глаза. Вот что это значит.
Лилен не хотела спорить и с мягкой улыбкой принялась объяснять дальше.
Первая попытка Рады провалилась — вода в сосуде помутнела и зашипела. Вторая — жидкость приобрела неприятный маслянистый блеск.
На третий раз фиал треснул с тихим щелчком.
Рада отпрыгнула с колотящимся сердцем.
Лилен ласково улыбнулась и взяла раду за руки.
— Сосредоточься, Рада. Ты должна искренне вознести молитвы, с чистым сердцем, сосредоточенно и без посторонних мыслей.
Рада вздохнула.
Еще раз.
Вернулась к фиалу с водой.
— Да. У меня получится.
Она глубоко вдохнула, заставляя дрожащие руки успокоиться.
С четвертой попытки вода лишь слабо забулькала. Но на пятую… Под ее ладонями жидкость не засветилась, а, наоборот, словно вобрала в себя весь окружающий свет, став абсолютно черной и непрозрачной, мертвенно-спокойной. От нее веяло ледяным покоем небытия. Это было оно. Жидкое благословение отмены.
Сердце Рады бешено заколотилось от восторга и ужаса.
Она вскочила и кинулась Лилен на шею.
— Ты расчудесная, Лилен! — она поцеловала жрицу в щеку, в другую.
Вскочила и прокрутилась на одной ноге.
— У меня получилось!!
Успокоившись, она поклонилась статуе богини на алтаре.
«Домо-о-о-о-ой!».
После обеда, не теряя времени, она снова спустилась в архивы. На этот раз ее целью было найти информацию о месте силе.
Двуликое капище прибытия, самое древнее капище на этом месте, упоминалось чуть ли не через раз в дневниках.
В одном из журналов она наткнулась на восторженные записи какого-то молодого жреца прошлого века: «...посетил место, где, по преданию, стояло первое капище Богини! Пусть от него не осталось камня на камне, но земля там все еще полнится силой. Видел собственными глазами, как у старухи, много лет не встававшей с постели, прошел паралич после ночи, проведенной на том месте!..»
Это было все, что ей удалось найти — упоминание о чудесах, но без точного указания места. С картами в храмовых архивах тоже было туго — самые подробные и старые экземпляры, скорее всего, хранились в королевском архиве.
Сжав от досады губы, Рада вернулась в свои покои. Она достала запрятанный фиал с черным жидким благословением отмены. Оно было ее билетом домой. Но без точного места и времени он был бесполезен.
Мысли путались. Нужен был кто-то, кто мог бы незаметно поспрашивать среди простого народа. И тут она вспомнила о Кэле.
На следующий день, когда Рада собиралась уезжать, она снова заметила Кэла. Тому опять выдали задание по наведению чистоты, и он подметал на этот раз в переходе.
Рада присела, подобрала камешек и отошла в закуток у раскидистого куста сирени. Кэл как раз начисто вымел от опавших лепестков яблони крытую галерею, которая шла от лектория к молельне, и остановился полюбоваться результатами своего труда. Ну или передохнуть, мальчишка был хитрющий и вряд ли в его планы входили переработки.
Рада прицелилась и кинула камешек прямо под его ноги.
Кэло вздрогнул.
— Ах, ты! — воскликнул он и поднял голову. Увидев Раду, он замер. — Жрица!
Рада поманила Кэла к себе.
— У меня для тебя кое-какое дело, малыш.
— Ну, я не малыш. Я делец, — состроил серьезную моську Кэл.
Рада отвесила ему лёгонький щелбан.
— Слушай сюда, делец. Нужно найти место. Говорят, там когда-то было древнее капище Богини Луны, и земля там до сих пор целебная. Поговори с людьми, поспрашивай. Там сейчас, вроде бы, вообще нет построек, посвященных Луне. Спроси стариков, которые помнят старые легенды.
Кэл кивнул с понимающим видом и, лихо отсалютовав метлой, вернулся к уборке
— Будет сделано, Ваша Светлость.
Пока длилась дорога к резиденции, Рада подумала вот о чём: ведь не одним архивом церкви единым. Можно ведь… попасть в королевский архив.
Доступ туда был закрыт для всех, кроме избранных. Но у нее был козырь — статус эрцгерцогини и… муж, который был вхож куда угодно.
Вечером, за ужином, который она на этот раз не стала пропускать, Рада обратила внимание на Рейнара.
В зале царила леденящая атмосфера, но она до этой секунды не обращала на это внимание. Сейчас же Рада передёрнула плечами и поглубже запахнула шаль.
— Я хочу изучить историю храмового зодчества в столице, — заявила она, делая вид, что ковыряется в тарелке. — Для этого мне нужен доступ к старым картам. Говорят, самые подробные хранятся в королевском архиве. Ты можешь устроить мне туда пропуск?
Рейнар поставил бокал с алкоголем — в таких тут подавали что-то для мужчин, Рада не интересовалась, что там — и очень весомо посмотрел на неё.
— Моя супруга не считает должным появляться дома, погрузившись в религию. И вы предлагаете мне своими же руками дать вам доступ в архивы, чтобы я окончательно стал посмешищем в глазах высшего света?
Голос его был ровным, тон — совершенно бесстрастным, но по углам залы поползли клубы теней, будто тут собиралась локальная буря.
Рада подхватила бокал с вином за ножку, катнула его в руках. Она смотрела на супруга оценивающе. Расчетливо. Решая, что она может себе ещё позволить.
Потом она опустила глаза и, коснувшись ресниц кончиками пальцев, всхлипнула.
— Прошу простить, супруг мой. Для меня было шоком оказаться тут, и перемена места жизни пробудила во мне жажду знаний. Я должна знать, что здесь и как устроено.
— Но вот чего я не понимаю, так это того, как храмовая архитектура может помочь вам узнать мироустройство.
Рада подняла на него совершенно равнодушное лицо.
— Ну так позвольте супруге маленькие слабости, эрцгерцог, — сухо ответила она.
— Ваша Светлость, неподобает эрцгерцогине ночевать вне дома.
— Так проблема только в этом? — устало вздохнула Рада, закатывая глаза.
Рейнар долго смотрел в упор на Раду. Потом сжал пальцы на бокале. Отпустил.
— Я могу смириться с твоими интересами, если ты будешь появляться дома каждый день. Иначе я буду вынужден, — он сделал паузу, и следующие его слова прозвучали весомо, — запереть. Тебя. В. Резиденции.
Слуга, что старался стоять у стены не дыша, шокировано вздрогнул.
Рада перевела на него безразличный взгляд. Слуга побледнел и опустил голову, сжав плечи.
«Несколько недель. Ну, может, пару месяцев. Чуть-чуть», — сказала себе Рада.
Она сладко улыбнулась Рейнару.
— Конечно же я буду возвращаться к любимому мужу. Наш союз построен на любви, Рейнар, — мягким соблазнительным голосом медленно проговорила она. — На безоговорочной, преданной любви. Даже богиня подтвердила наш союз.
Она встала, обошла стол и приблизилась к Рейнару.
Его волосы лежали непокорно, словно он растрепал их нервным жестом перед ужином.
Рада медленно поправила его волосы, наклонившись так близко, что запах её духов должен был взволновать его. «Или заставить возненавидеть ещё больше», — подумала она иронично.
Поначалу это были обычные записи служителя, но потом она наткнулась на строки, от которых кровь застыла в жилах.
«…и понял я, что сияние мое есть не благословение, а знак инаковости. Я — гость, застрявший меж строк бытия. Воля Ее призвала меня, но не закрепила навечно.»
Дальше он нёс какой-то бред про призвание с большой буквы «П», про пороки и добродетель, Рада с нетерпением пробегала строку за строкой глазами, боясь оторваться.
Эльба шмыгнула носом, привлекая внимание.
— Ваша светлость, мы приехали. Вы… э-э-э, ну, идите.
Рада вздохнула и закрыла дневник. На корешке едва читались буквы, но понять, что написано было невозможно.
— Да, Эльба. Спасибо. Иди, — она сдержала усмешку, — ты. Займись делами.
Выпорхнув из кареты, конечно же, оперевшись на руку сэра Гавэйна, Рада огляделась.
— Попросите слуг найти Элиру, — приказала она рыцарю, — я буду в беседке. Пусть прикажет подать туда чая и принесет мне шаль.
Она быстрым шагом миновала дом и вышла в сад. Ей стоило бы найти супруга, если он дома, и известить его, что она вернулась, но сейчас у неё даже руки тряслись от нетерпения.
«Путь домой есть — это не призыв, а отмена. Отрицание самого акта пришествия, отмена воли Её» — Рада кивнула. Действительно, это очень логично, отменить, а не пытаться найти путь обратно.
— Моя леди, — подошла Элира. — Рада видеть вас.
Рада кивнула и без улыбки посмотрела на компаньонку. Та всё поняла верно.
— Его светлость сейчас занят, у него деловая встреча. Вы можете не приветствовать его, но я могла бы передать от вас записку.
— Отлично, организуй всё, Элира.
«…ритуал Отрешения требует трех столпов: места силы, времени разлома и знака разрыва …»
Пока Рада вычитывала, что там за место силы, о которых этот святой рассуждал на пяти страницах, ей принесли бумагу и перо.
Она отвлеклась и лёгким почерком с завитушками набросала: «Передаю приветствия моему дражайшему супругу. Ваша сиятельная жена почтила своим присутствием резиденцию, но не хочет вас отвлекать от ваших дел. Прошу вас разделить со мной чашку чая, как освободитесь. Жду вас в саду…». Элира подхватила записку и с легким смешком отправилась обратно в дом.
Среди мест силы святой указал странные географические названия, впрочем, скорее всего известные местным. Самым близким к столице оказалось какое-то двуликое капище прибытия, самое древнее капище на этом месте.
Рада с жадностью выписывала ключевые детали на клочок пергамента, ее пальцы дрожали. Ритуал был более-менее ясен.
«Время разлома» Рада где-то встречала. Осталось только вспомнить, где, и вернуться в архив под неодобрительные очи архивариуса.
***
Сад утопал в вечерних сумерках, солнце уютно золотило краешек неба, шелестели деревья, вдали заливлись трелями птицы. Рада сидела, укутанная в шаль, и с наслаждением делала глотки чая из тонкой фарфоровой чашки.
В её голове роились мысли, но внешне она была спокойна. Список дневника лежал в шкатулке, а сама Рада решила дать отдохнуть глазам.
Шаги, быстрые и уверенные, заставили её поднять взгляд. Рейнар шёл по дорожке, скинув по дороге официальный камзол и оставшись в тёмной рубашке, что делало его чуть менее неприступным.
— Вот это да, — его голос прозвучал низко и, как ни странно, с лёгкой насмешкой, лишённой прежней ядовитости. — Моя сиятельная супруга почтила своим присутствием наш холодный и одинокий дом. Я уже начал опасаться, что жрецы уговорили вас остаться навсегда, лишив меня главного источника… беспокойства.
Рада позволила себе улыбнуться, жестом приглашая его сесть.
— А вы скучали? — парировала она, наливая и ему чаю. — Я, признаться, замечательно провела время. В храме так тихо и спокойно.
— Ужасно скучал, — он принял чашку, и его пальцы на мгновение коснулись её пальцев. — Без ваших язвительных замечаний мои дни лишились остроты. Даже Вейнар стал казаться образцом легкомыслия. Как прошла ваша… прогулка?
— Плодотворно. Я изучала догматы церкви. А ваша встреча?
Рейнар отпил чаю.
— Пожалуй, — медленно, словно оценивая, произнёс он, — что и хорошо. Результаты точно будут хорошие.
Рейнар взглянул на кулон на шее Рады.
— Ты не надевала те драгоценности, что я тебе подарил. Не понравились?
Рада наклонила голову и улыбнулась.
— Они чудесные, муж мой. Но пока что они не пришлись к моему гардеробу… — она сверкнула взглядом. — Есть ли какие-то подвижки по расследованию? Что по первому покушению, что по второму?
Рейнар поставил чашку на блюдце и откинулся на спинку кресла.
— Вейнар передаст тебе данные, — с досадой отозвался он.
Рада бы хмыкнула, но это было бы совсем невежливо.
Дальше они молчали.
Глава 25. Напряженный разговор
Утро Рада снова провела на служении в трущобах, стараясь заглушить ожидание действием.
Ей грезилась ванна с пеной, кофе, пилатес, машины и медицина. Нормальные прокладки, например. Удобная одежда. Интернет.
— Жрица, пусть вас благословит богиня, такая хорошая девочка, благодарю тебя, моя хорошая, — древняя бабуля вцепилась в руку Рады и гладила её по плечу.
Рада очнулась. Совершенно машинально она благословила бабулю, и у той, видимо, прошла то ли спина, то ли колени.
Сестра Лилен, видя недоумение на лице Рады, тайком прыснула и подняла брови.
— Ты в порядке? — спросила она, улучив момент.
Рада покачала головой.
— Мечтаю оказаться в храме и сесть за книжки. В голове вертится термин «знак разрыва», но я не знаю, что это…
— Ой, ты еще не добралась до трудов отцов основателей, — рассмеялась Лилен. — Ты дойдёшь до жидкого благословения отмены потом, когда будешь на более высоких ступенях…
— Жидкое благословение отмены? Это как обычное жидкое благословение?
— Оно не лечит, как жидкое благословение, а скорее, отменяет. Например, какие-то увечья. Или проклятия. Иногда особо верующим удаётся восстановить конечности. Когда его создаешь, ты трижды рисуешь над ним знак разрыва, после того, как благословишь, поэтому оно и называется знак разрыва.
— О, а как оно создаётся? Очень сложно? Когда можно будет попробовать это сделать?
— Ну я прошла чуть дальше, чем ты по пути посвящения. Так что и ты скоро попробуешь.
По пути «посвящения» Рада зашла не очень-то и далеко. Она был жрицей третей ступени. Будь это обычная жизнь, она бы отслужила в храме уже десять лет, и даже могла бы сама вести церемонии. Но, как той, кому явила себя богиня, ей не могли присвоить меньший ранг. Однако, и четвертый ранг поскупились присвоить.
— О, а покажешь?
— Да оно редко необходимо, я только когда на ступень сдавала, делала.
— Ну вот, — напоказ расстроилась Рада. — Что-то редкое, а посмотреть нельзя… Жрица Илдира когда ещё мне разрешит его изучать.
Лилен подмигнула Раде и направилась к следующему алкающему благословения Луны.
— Я покажу, давай вечером?
Рада ласково улыбнулась и тоже вернулась к работе.
***
Они пили чай, болтая о пустяках, но Раду распирало от нетерпения. Она так вся и светилась от счастья, и Лилен то ли дело посмеивалась над ней.
— Так не терпится?
— Ты что! Конечно! Мне очень нравится создавать что-то новое и прекрасное. А жидкие благословения — это чистое чудо.
Они сидели у Лилен. Здесь было меньше места, чем в покоях Рады, но зато сами комнаты находились ближе ко входу. Очень простой интерьер, всё функционально, строго и аскетично. Лилен была очень милой, доброй и открытой, но совершенно простой. Рада, как ни вглядывалась, так и не смогла разглядеть второе дно. Хоть была почти уверена, что оно было.
Они расположились у небольшого комнатного алтаря, Лилен достала воду для благословений, настоеннаю при луне. Эта вода три дня стояла в святилище, и над ней жрецами совершались песнопения-молитвы. Дальше вода разливалась по фиалам, над ними совершал молитву с вложением силы души и силы веры жрец, и, когда фиал начинал сверкать лунным светом, это значит, что благословение совершилось.
— Знак разрыва не лунный, а черный, как ночь разлома.
— Ночь разлома? — улыбнулась Рада.
— Ты не знаешь? — удивилась Лилен.
— Не забывай, что я настолько издалека, что у нас говорят совершенно по-другому.
— Ночь разлома — это когда нет луны на небе. В те дни плоть мира разламывается, трескается на куски.
— А, лунное затмение.
— Как-как? Лунное затмение? Какое интересное название. Но с точки зрения догматов церкви, Луну не затмевает ничего…
— Не в этом плане. Она прячется. Отворачивается. Закрывает глаза. Вот что это значит.
Лилен не хотела спорить и с мягкой улыбкой принялась объяснять дальше.
Первая попытка Рады провалилась — вода в сосуде помутнела и зашипела. Вторая — жидкость приобрела неприятный маслянистый блеск.
На третий раз фиал треснул с тихим щелчком.
Рада отпрыгнула с колотящимся сердцем.
Лилен ласково улыбнулась и взяла раду за руки.
— Сосредоточься, Рада. Ты должна искренне вознести молитвы, с чистым сердцем, сосредоточенно и без посторонних мыслей.
Рада вздохнула.
Еще раз.
Вернулась к фиалу с водой.
— Да. У меня получится.
Она глубоко вдохнула, заставляя дрожащие руки успокоиться.
С четвертой попытки вода лишь слабо забулькала. Но на пятую… Под ее ладонями жидкость не засветилась, а, наоборот, словно вобрала в себя весь окружающий свет, став абсолютно черной и непрозрачной, мертвенно-спокойной. От нее веяло ледяным покоем небытия. Это было оно. Жидкое благословение отмены.
Сердце Рады бешено заколотилось от восторга и ужаса.
Она вскочила и кинулась Лилен на шею.
— Ты расчудесная, Лилен! — она поцеловала жрицу в щеку, в другую.
Вскочила и прокрутилась на одной ноге.
— У меня получилось!!
Успокоившись, она поклонилась статуе богини на алтаре.
«Домо-о-о-о-ой!».
***
После обеда, не теряя времени, она снова спустилась в архивы. На этот раз ее целью было найти информацию о месте силе.
Двуликое капище прибытия, самое древнее капище на этом месте, упоминалось чуть ли не через раз в дневниках.
В одном из журналов она наткнулась на восторженные записи какого-то молодого жреца прошлого века: «...посетил место, где, по преданию, стояло первое капище Богини! Пусть от него не осталось камня на камне, но земля там все еще полнится силой. Видел собственными глазами, как у старухи, много лет не встававшей с постели, прошел паралич после ночи, проведенной на том месте!..»
Это было все, что ей удалось найти — упоминание о чудесах, но без точного указания места. С картами в храмовых архивах тоже было туго — самые подробные и старые экземпляры, скорее всего, хранились в королевском архиве.
Сжав от досады губы, Рада вернулась в свои покои. Она достала запрятанный фиал с черным жидким благословением отмены. Оно было ее билетом домой. Но без точного места и времени он был бесполезен.
Мысли путались. Нужен был кто-то, кто мог бы незаметно поспрашивать среди простого народа. И тут она вспомнила о Кэле.
На следующий день, когда Рада собиралась уезжать, она снова заметила Кэла. Тому опять выдали задание по наведению чистоты, и он подметал на этот раз в переходе.
Рада присела, подобрала камешек и отошла в закуток у раскидистого куста сирени. Кэл как раз начисто вымел от опавших лепестков яблони крытую галерею, которая шла от лектория к молельне, и остановился полюбоваться результатами своего труда. Ну или передохнуть, мальчишка был хитрющий и вряд ли в его планы входили переработки.
Рада прицелилась и кинула камешек прямо под его ноги.
Кэло вздрогнул.
— Ах, ты! — воскликнул он и поднял голову. Увидев Раду, он замер. — Жрица!
Рада поманила Кэла к себе.
— У меня для тебя кое-какое дело, малыш.
— Ну, я не малыш. Я делец, — состроил серьезную моську Кэл.
Рада отвесила ему лёгонький щелбан.
— Слушай сюда, делец. Нужно найти место. Говорят, там когда-то было древнее капище Богини Луны, и земля там до сих пор целебная. Поговори с людьми, поспрашивай. Там сейчас, вроде бы, вообще нет построек, посвященных Луне. Спроси стариков, которые помнят старые легенды.
Кэл кивнул с понимающим видом и, лихо отсалютовав метлой, вернулся к уборке
— Будет сделано, Ваша Светлость.
Пока длилась дорога к резиденции, Рада подумала вот о чём: ведь не одним архивом церкви единым. Можно ведь… попасть в королевский архив.
Доступ туда был закрыт для всех, кроме избранных. Но у нее был козырь — статус эрцгерцогини и… муж, который был вхож куда угодно.
Вечером, за ужином, который она на этот раз не стала пропускать, Рада обратила внимание на Рейнара.
В зале царила леденящая атмосфера, но она до этой секунды не обращала на это внимание. Сейчас же Рада передёрнула плечами и поглубже запахнула шаль.
— Я хочу изучить историю храмового зодчества в столице, — заявила она, делая вид, что ковыряется в тарелке. — Для этого мне нужен доступ к старым картам. Говорят, самые подробные хранятся в королевском архиве. Ты можешь устроить мне туда пропуск?
Рейнар поставил бокал с алкоголем — в таких тут подавали что-то для мужчин, Рада не интересовалась, что там — и очень весомо посмотрел на неё.
— Моя супруга не считает должным появляться дома, погрузившись в религию. И вы предлагаете мне своими же руками дать вам доступ в архивы, чтобы я окончательно стал посмешищем в глазах высшего света?
Голос его был ровным, тон — совершенно бесстрастным, но по углам залы поползли клубы теней, будто тут собиралась локальная буря.
Рада подхватила бокал с вином за ножку, катнула его в руках. Она смотрела на супруга оценивающе. Расчетливо. Решая, что она может себе ещё позволить.
Потом она опустила глаза и, коснувшись ресниц кончиками пальцев, всхлипнула.
— Прошу простить, супруг мой. Для меня было шоком оказаться тут, и перемена места жизни пробудила во мне жажду знаний. Я должна знать, что здесь и как устроено.
— Но вот чего я не понимаю, так это того, как храмовая архитектура может помочь вам узнать мироустройство.
Рада подняла на него совершенно равнодушное лицо.
— Ну так позвольте супруге маленькие слабости, эрцгерцог, — сухо ответила она.
— Ваша Светлость, неподобает эрцгерцогине ночевать вне дома.
— Так проблема только в этом? — устало вздохнула Рада, закатывая глаза.
Рейнар долго смотрел в упор на Раду. Потом сжал пальцы на бокале. Отпустил.
— Я могу смириться с твоими интересами, если ты будешь появляться дома каждый день. Иначе я буду вынужден, — он сделал паузу, и следующие его слова прозвучали весомо, — запереть. Тебя. В. Резиденции.
Слуга, что старался стоять у стены не дыша, шокировано вздрогнул.
Рада перевела на него безразличный взгляд. Слуга побледнел и опустил голову, сжав плечи.
«Несколько недель. Ну, может, пару месяцев. Чуть-чуть», — сказала себе Рада.
Она сладко улыбнулась Рейнару.
— Конечно же я буду возвращаться к любимому мужу. Наш союз построен на любви, Рейнар, — мягким соблазнительным голосом медленно проговорила она. — На безоговорочной, преданной любви. Даже богиня подтвердила наш союз.
Она встала, обошла стол и приблизилась к Рейнару.
Его волосы лежали непокорно, словно он растрепал их нервным жестом перед ужином.
Рада медленно поправила его волосы, наклонившись так близко, что запах её духов должен был взволновать его. «Или заставить возненавидеть ещё больше», — подумала она иронично.
