— Простите, что заставила вас волноваться, Рейнар, — прошептала она ему на ухо.
Рейнар сидел прямо. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда Рада подошла. Только зрачки расплылись чёрными омутами.
— Надеюсь, завтра ты организуешь мне пропуск в королевские архивы, — сказала она уже нормальным голосом и ушла из столовой. Есть как-то уже не хотелось.
Когда дверь за ней закрывалась, Рада заметила, как Рейнар швыряет бокал в стену.
И засмеялась.
Королевские архивы оказались не похожи ни на что, что Рада видела прежде. Это было царство порядка и поистине драконьего размаха: огромное отдельное здание с бесконечными анфиладами залов под стрельчатыми арочными сводами. Стеллажи из темного полированного дерева уходили под самый потолок, и чтобы добраться до верхних полок, приходилось пользоваться передвижными медными лестницами-стремянками. В воздухе чувствовался едва уловимый след магии, охраняющей фолианты от времени и вредителей. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь эхом шагов и скрипом перьев хранителей, сидящих за высокими конторками в нишах.
До дверей архива Раду сопровождали двое безмолвных стражников в латах с гербом короля. У входа их встретил главный архивариус — сухопарый мужчина в безупречном камзоле, с лицом, выражавшим вежливую, но непререкаемую суровость. Рада, не говоря ни слова, протянула ему руку с массивным перстнем-печаткой на пальце. Тот узнал его сразу — именно этот знак этим утром Рейнар кинул ей на колени со словами: «Это откроет тебе любые двери, кроме дверей в личные покои короля. Если тебе взбредёт в голову наведаться к нему, уж постарайся как-нибудь сама».
Архивариус склонился в почтительном поклоне и молча пропустил ее внутрь.
Почти неделю Рада проводила в архивах по несколько часов. Она сравнивала современные карты города со старыми планами застройки, ворошила мемуары первых королей, ища хоть малейшую зацепку — старое название района, описание построек, исчезнувших с лица города. Это был кропотливый, утомительный труд, но мысль о доме придавала ей сил.
В один из дней ей пришлось оторваться от поисков, Рейнар настоял на их совместном появлении на небольшом рауте. Он не сказал, к кому они пойдут — в их отношениях всё ещё чувствовался холодок после произошедшей ссоры.
Элира подготовила два платья — огненно-красное и светлое, ажурное. В стиле Рады были тяжелые, яркие, вызывающие вещи, но сегодня она решила не дразнить… дракона.
Подготовку к рауту начали с тихого ритуала, превращавшего её из простой женщины в артефакт — живое украшение дома. Горничные, возглавляемые Иулией, внесли в покои платье, и воздух наполнился шелестом и тихими, до отвращения деловыми разговорами.
Платье было творением искусства. Песочного цвета, словно нарисованное кропотливым художником, казалось сотканным из самого солнечного света. Рукава-фонарики, лиф, расшитый мельчайшим жемчугом, и юбка, ниспадающая мягкими волнами, — каждая линия была доведена до совершенства. Когда Рада надела его, она преобразилась. Она стала похожа на изящную драгоценную лилию — хрупкую, но царственную, заставляющую замирать сердце от созерцания этого чуда.
— Какую причёску сделать, ваша светлость? — спросила Иулия, держа в руках шкатулку с гребнями и шпильками. — Можно уложить локоны короной, как в прошлый раз, или заплести сложную косу с жемчужными нитями…
— Сдержанную и простую, — мягко, но твёрдо прервала её Рада, встречая свой взгляд в зеркале. — Просто соберите волосы низко на затылке. Без лишних украшений.
Иулия, привыкшая к её странным, с точки зрения придворной моды, запросам, лишь кивнула. Пальцы служанки ловко собрали светлые волосы в элегантный узел, обнажив шею и линию плеч. Из шкатулки Рада выбрала лишь одни серьги — небольшие, каплевидные жемчужины в скромной золотой оправе, которые перекликались с жемчугом на лифе.
Ни ожерелья, ни диадемы. Её красота и изысканность платья не нуждались в дополнениях. Глядя на своё отражение, Рада склонила голову и мягко, нежно улыбнулась.
— Идеально, — потрясённо выдохнула Иулия. — Моя госпожа, вы прекрасны. Невозможно взгляд отвести.
— Идеально, — согласилась с ней Рада.
Идеальное оружие.
Всегда срабатывает.
Когда они подъехали, Рейнар не дал Раде сойти с подножки кареты.
Он ещё злился, и разговор у них в дороге не клеился. Рада «великодушно» не замечала острых углов, в конце концов, ей нужна была та степень свободы, которую её давал Рейнар — чтобы суметь сбежать.
Несмотря на злость, он подхватил её за талию и поставил на землю.
— Я заметил, что ты стала выше. Каблуки? — спросил он сухо и ворчливо.
Рада представила, каким ворчливым дедом он станет лет через тридцать-сорок и чуть не прыснула, но сдержалась.
— Да, это платье слишком длинное, пришлось надеть… — она чуть приподняла подол и крутанула ногу так, чтобы мелькнул длинный каблук.
Каблуки начали входить в моду лет пятнадцать назад и являлись привилегией дворянок просто потому, что не-дворянкам негде их было носить — краткую модную справку прочитала ей Элира, вот Рада и запомнила кое-что.
Они медленно поднялись по ступеням, их встретил слуга в ливрее со смутно знакомым гербом.
Рада такой видела… где же?
Уже внутри, в чудесном особнячке, их встретила… ну да. На поздравительном письме, который её доставили на следующий день после приёма в резиденции.
— Рейнар! — воскликнула леди фон Клэр.
Сегодня она была в шикарном красном платье, и Рада мысленно поставила себе плюсик в карму.
Клэр быстрым шагом подошла к ним и сжала руки Рейнара в своих. Рада улыбнулась.
— Леди фон Клэр, невероятно рада вас видеть, — сказала Рада кислым голосом.
— Ваша светлость Альтерис, — присела перед ней Изольда. — Надеюсь, вы насладитесь этим вечером.
Рада положила руку на локоть Рейнара.
— Несомненно. Спасибо, — бесцветно сказала она.
Когда они прошли внутрь, Рада взглянула краем глаза на Рейнара.
— Это месть? — спросила она с насмешкой.
— Изольда умна и великолепно разбирается в людях. Она могла бы быть полезна.
Они повернулись к приближающемуся Одо.
— Листнар, — улыбнулся Рейнар и чуть склонил голову.
— Дружище, рад видеть тебя! – поклонился в ответ Одо. — Эрцгерцогиня, — ещё один поклон достался Раде.
Та, мысленно поморщившись, присела в реверансе.
— Леди Рада, позвольте мне признаться, вы вносите в наши суровые северные вечера ноту такой изысканной гармонии, что даже звёзды сегодня меркнут от зависти. Вы — живое воплощение того, как нежность может укротить самую дикую силу.
— Польщена, ваша светлость. Вы обладаете живым языком.
— Он всегда найдёт ему применение, — отрезал Рейнар. — Однажды он заговорил варварского вождя, так что вместо войны нас ждала попойка.
— А дело было прескверное, поверьте, моя леди, — перебил его Одо. — Вдвоём вот с этим негодяем, который украл вашу красоту у восхищённых взглядов света, нас ещё и умудрились напоить ядом, что лишает драконов сил…
— Есть такой яд? — удивилась Рада.
— Чтобы его создать, нужно сердце ещё живого дракона… мало кто решится пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы лишить собрата возможности перекинуться в свою изначальную форму. Но у шамана того племени был юный воспитанник-дракон, чью жизнь он разменял на шанс нас уби…
— Он разменял его жизнь лишь на то, что мы впервые в жизни до крайности напились, Листнар. Большей глупости в жизни не встречал.
— Ох, господа, вы так громко хвалитесь… — их прервала маркиза де Линь, а, увидев Раду, воскликнула, — ох, милочка! Вы просто сияете. — Она окинула Раду взглядом и протянула руки, будто хотела её обнять. — Так и хочется вас украсть у вашего супруга. Бросайте его, — она подхватила Раду под руку и повлекла за собой. — Бросайте. Я подарю вам чудесный дом с шикарным садом и оранжереей. Вы будете его лучшим украшением, — она наклонилась к самому уху Рады и прошептала, — я буду вас любить и лелеять.
Рада растерянно заморгала и, пройдя несколько шагов за ней, затормозила и упёрлась. Эта де Линь была какая-то чересчур сильная.
— Господа, — кинула де Линь Рейнару и Одо. — Я ненадолго отберу у вас эрцгерцогиню.
— Аделанар, — вздохнул Рейнар. — Только не пугай мне супругу, она хрупкая, как птичка.
«Нар… - дернула уголком губ Рада. – Ну да, хищные, сильные, резкие. Не манипуляторы и не стратеги.»
— Брось, Рейнар. Я не выдерну ни пёрышка, — она обернулась к Раде. — Моя хорошая птичка, пойдемте, я вас познакомлю с дамами. С этими мужчинами смертельно скучно. Поверьте, я знаю о чём говорю, своего супруга я могу выдержать не более получаса в день, а ведь он в молодости был чудо как хорош…
Рада почувствовала, что у нее взрывается мозг.
Через добрый час Рейнар спас раду из цепких рук старой дамы, которая рассказывала Раде о своих внуков и демонстрировала миниатюры в серебряных медальонах, которые принесла с собой в сумочке. Рада сквозь подавляемую зевоту улыбалась, но трепела.
— Леди Паут, — поклонился ей Рейнар. — Позвольте, я заберу супругу.
Паут звучал, как «паук» и Рада снова чуть не закатила глаза. Что-то, а опутывать своих собеседников бабка умела.
— Ты спас меня от заучивания имён внуков леди Паут, — сказала Рада с неподдельно прозвучавшей благодарностью в голосе.
Рейнар взял её руку и поднёс к губам. Поцелуй был коротким и горячим.
— Я знаю, что ты их не любишь, но почему?
— Тебе целовал руки человек с усами? А слюнявый? Почему я вообще должна давать прикасаться к себе какому-то… кому-то, кто мне не нравится? — Рада передернула плечами. — Да даже если нравится. Они смотрят глазами, этого уже должны быть достаточно.
Рейнар посмотрел на неё как-то… с оценкой в глазах.
— Что? — удивилась Рада.
— Я не сомневался, что ты дворянка, — сказал он. — В тебе много достоинства и сдержанности. Но я не подозревал, что ты принадлежишь к высшей знати.
Рада хмыкнула. К высшей знати, ага. Голытьба перекатная, всего своими силами добилась.
— У жрецов Луны нет иной семьи, кроме церкви, — опустила она глаза.
— Знаю, — остановился перед ней Рейнар. Он заключил её в объятия, положив руки ей на спину. — Я вырвал тебя из привычной тебе жизни, тебе приходится нелегко. Ты можешь меня ненавидеть, но я надеюсь, что мы построим с тобой семью. — И, прежде чем она успела что-то сказать, его пальцы мягко отодвинули непослушную прядь волос, выбившуюся из ее прически, и завели ей за ухо. Его прикосновение было неожиданно нежным, теплым и… заботливым. — Ты здесь. Со мной. И это все, что имеет значение.
Он не убрал руку, его большой палец на мгновение задержался на ее щеке. В его золотых глазах не было ни насмешки, ни холодного расчета — лишь тихое, непонятное ей самой серьезность
Рада замерла. Единственное, что она чувствовала, — это тепло его пальцев на своей коже и бешеную ярость, которую она старалась похоронить в собственном сердце.
Кэл привел ее в укромный уголок храмового сада, где их уже ждала девочка лет двенадцати. Худая, как щепка, в грязном платьице, с всклокоченными волосами и умными, слишком взрослыми для ее возраста глазами, которые с опаской изучали Раду.
— Это Лисёнок, — представил ее Кэл. — Она крутится рядом с Шашей. Говори, не бойся. Она своя.
Девочка молчала, кусая губу.
Рада удивилась. Потом вспомнила, что просила Кэла приглядывать за «Шашей».
— Я не хочу ей навредить, — мягко подхватила Рада, приседая перед ней. — Мне просто нужно понять… одну вещь. Я дам тебе монету за рассказ. И обещаю, что никакой беды из-за меня на Шашу не свалится.
Лисёнок недоверчиво хмыкнула.
— Обещания богатых гроша ломаного не стоят.
— А еда? Теплая одежда? — настойчиво, но без угрозы спросила Рада. — Это стоит больше?
Девочка помолчала, потом кивнула.
— Ладно. Только ты пообещала.. Шаша сначала звалась… Сложно как-то. Потом все стали звать ее просто Шаша. Потому что она тихая была, шуршащая, по стеночке. А теперь… теперь она фартовая. Удачливая. Как карту возьмет — всегда выигрышная. Как руку протянет — то монету найдет, то булку теплую ей подадут.
В ее голосе прозвучала неподдельная гордость.
— И мыслит она… не как все. Говорит, что проблемы надо решать с другой стороны. Как дверь, которая не открывается. Все толкают, а она говорит — надо подуть в замочную скважину. И ведь помогает! К ней все идут — и воры, и актеры бродячие, и те, кого мужья бьют. Она всех выслушает, совет даст. Она у нас как… королева. Королева подполья.
Рада слушала, и мягкая улыбка застывала на её губах. Вот она, разница. Она, Рада, с ее статусом, богатством, близостью к трону — всего лишь пешка в чужих играх, «птичка в позолоченной клетке», «цветочек» для цветника. А эта «Шаша», Александра, с нуля, в грязи и нищете, стала своей. Стала лидером. Свободной.
— А когда она только появилась… что было? — тихо спросила Рада.
— Она очухалась прямо на площади, — оживилась Лисёнок. — Два дня как потерянная ходила, всех спрашивала: «Где я? Что это за место? Почему все так странно?». А потом спросила: «И что, магия тут и правда существует?». Мы все тогда ржали.
Сердце Рады екнуло. Площадь. Та самая площадь, где она появилась. Неужели… древнее капище было именно там? Точка входа и выхода?
Она отдала Лисёнку обещанные монеты и кусок завернутого в ткань пирога, и та, кивнув, юркнула в кусты.
Кэл проводил ее взглядом и повернулся к Раде.
— Она права насчет площади. Там и правда чудеса творятся. Вор Кастор — ему палец отрубило, когда кошелек резал, — так рана у него за ночь зажила, как на собаке. Одна баба от мужа-пьяницы сбежала, на площади ночь переночевала, а наутро он ее нашел, да как начал извиняться, да клясться, что завязывает… до сих пор не пьет. А еще там цветы иногда сквозь камни прорастают, такие, каких нигде больше нет. Белые, с серебряной пыльцой. Место и правда заряженное.
Рада стояла, переваривая услышанное. Все сходилось. Площадь. Древнее капище. Место силы. Точка, где можно все отменить. И пока она металась между архивами и светскими раутами, ее «соперница» уже давно нашла там свое место под солнцем. Осталось только найти подтверждение в архивах…
— Осталось только понять, когда затмение, — протянула Рада, больше думая вслух, чем обращаясь к Кэлу.
— Чего? — протянул мальчишка.
— Это время разлома так у нас дома называлось.
— Так через неделю, — тут же отозвался мальчишка, смотря на нее с удивлением. — Всеми улицами готовимся. Ночь, когда Богиня зажмуривается, очень плохая. Нельзя на улице находиться. Появляются монстры, люди с ума сходят, друг друга убивают, а монстры жрут… Ты что, не знаешь что ли, жрица? — в его голосе прозвучало неподдельное изумление.
Рада отмахнулась, на ходу сочиняя ложь.
— Я в горах росла. У нас там кошки ночью жрали людей и при луне.
Она хотела пояснить про снежных барсов, но, увидев, как на лице Кэла отражается попытка представить себе этих «кошек», промолчала. Пусть думает, что хочет. Так даже забавнее.
Она еще несколько секунд молчала, обдумывая новый, безумный план. Потом резким движением сняла с мочек ушей изящные серьги с теми самыми лунными камнями.
— Они стоят как дом в центре, — сказала она, протягивая их Кэлу. Он подался назад, но глаза его загорелись жадным, хищным блеском. — За них ты мне поможешь в ночь разлома кое-что сделать на той площади.
Рейнар сидел прямо. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда Рада подошла. Только зрачки расплылись чёрными омутами.
— Надеюсь, завтра ты организуешь мне пропуск в королевские архивы, — сказала она уже нормальным голосом и ушла из столовой. Есть как-то уже не хотелось.
Когда дверь за ней закрывалась, Рада заметила, как Рейнар швыряет бокал в стену.
И засмеялась.
Глава 26. Ты здесь
Королевские архивы оказались не похожи ни на что, что Рада видела прежде. Это было царство порядка и поистине драконьего размаха: огромное отдельное здание с бесконечными анфиладами залов под стрельчатыми арочными сводами. Стеллажи из темного полированного дерева уходили под самый потолок, и чтобы добраться до верхних полок, приходилось пользоваться передвижными медными лестницами-стремянками. В воздухе чувствовался едва уловимый след магии, охраняющей фолианты от времени и вредителей. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь эхом шагов и скрипом перьев хранителей, сидящих за высокими конторками в нишах.
До дверей архива Раду сопровождали двое безмолвных стражников в латах с гербом короля. У входа их встретил главный архивариус — сухопарый мужчина в безупречном камзоле, с лицом, выражавшим вежливую, но непререкаемую суровость. Рада, не говоря ни слова, протянула ему руку с массивным перстнем-печаткой на пальце. Тот узнал его сразу — именно этот знак этим утром Рейнар кинул ей на колени со словами: «Это откроет тебе любые двери, кроме дверей в личные покои короля. Если тебе взбредёт в голову наведаться к нему, уж постарайся как-нибудь сама».
Архивариус склонился в почтительном поклоне и молча пропустил ее внутрь.
Почти неделю Рада проводила в архивах по несколько часов. Она сравнивала современные карты города со старыми планами застройки, ворошила мемуары первых королей, ища хоть малейшую зацепку — старое название района, описание построек, исчезнувших с лица города. Это был кропотливый, утомительный труд, но мысль о доме придавала ей сил.
***
В один из дней ей пришлось оторваться от поисков, Рейнар настоял на их совместном появлении на небольшом рауте. Он не сказал, к кому они пойдут — в их отношениях всё ещё чувствовался холодок после произошедшей ссоры.
Элира подготовила два платья — огненно-красное и светлое, ажурное. В стиле Рады были тяжелые, яркие, вызывающие вещи, но сегодня она решила не дразнить… дракона.
Подготовку к рауту начали с тихого ритуала, превращавшего её из простой женщины в артефакт — живое украшение дома. Горничные, возглавляемые Иулией, внесли в покои платье, и воздух наполнился шелестом и тихими, до отвращения деловыми разговорами.
Платье было творением искусства. Песочного цвета, словно нарисованное кропотливым художником, казалось сотканным из самого солнечного света. Рукава-фонарики, лиф, расшитый мельчайшим жемчугом, и юбка, ниспадающая мягкими волнами, — каждая линия была доведена до совершенства. Когда Рада надела его, она преобразилась. Она стала похожа на изящную драгоценную лилию — хрупкую, но царственную, заставляющую замирать сердце от созерцания этого чуда.
— Какую причёску сделать, ваша светлость? — спросила Иулия, держа в руках шкатулку с гребнями и шпильками. — Можно уложить локоны короной, как в прошлый раз, или заплести сложную косу с жемчужными нитями…
— Сдержанную и простую, — мягко, но твёрдо прервала её Рада, встречая свой взгляд в зеркале. — Просто соберите волосы низко на затылке. Без лишних украшений.
Иулия, привыкшая к её странным, с точки зрения придворной моды, запросам, лишь кивнула. Пальцы служанки ловко собрали светлые волосы в элегантный узел, обнажив шею и линию плеч. Из шкатулки Рада выбрала лишь одни серьги — небольшие, каплевидные жемчужины в скромной золотой оправе, которые перекликались с жемчугом на лифе.
Ни ожерелья, ни диадемы. Её красота и изысканность платья не нуждались в дополнениях. Глядя на своё отражение, Рада склонила голову и мягко, нежно улыбнулась.
— Идеально, — потрясённо выдохнула Иулия. — Моя госпожа, вы прекрасны. Невозможно взгляд отвести.
— Идеально, — согласилась с ней Рада.
Идеальное оружие.
Всегда срабатывает.
***
Когда они подъехали, Рейнар не дал Раде сойти с подножки кареты.
Он ещё злился, и разговор у них в дороге не клеился. Рада «великодушно» не замечала острых углов, в конце концов, ей нужна была та степень свободы, которую её давал Рейнар — чтобы суметь сбежать.
Несмотря на злость, он подхватил её за талию и поставил на землю.
— Я заметил, что ты стала выше. Каблуки? — спросил он сухо и ворчливо.
Рада представила, каким ворчливым дедом он станет лет через тридцать-сорок и чуть не прыснула, но сдержалась.
— Да, это платье слишком длинное, пришлось надеть… — она чуть приподняла подол и крутанула ногу так, чтобы мелькнул длинный каблук.
Каблуки начали входить в моду лет пятнадцать назад и являлись привилегией дворянок просто потому, что не-дворянкам негде их было носить — краткую модную справку прочитала ей Элира, вот Рада и запомнила кое-что.
Они медленно поднялись по ступеням, их встретил слуга в ливрее со смутно знакомым гербом.
Рада такой видела… где же?
Уже внутри, в чудесном особнячке, их встретила… ну да. На поздравительном письме, который её доставили на следующий день после приёма в резиденции.
— Рейнар! — воскликнула леди фон Клэр.
Сегодня она была в шикарном красном платье, и Рада мысленно поставила себе плюсик в карму.
Клэр быстрым шагом подошла к ним и сжала руки Рейнара в своих. Рада улыбнулась.
— Леди фон Клэр, невероятно рада вас видеть, — сказала Рада кислым голосом.
— Ваша светлость Альтерис, — присела перед ней Изольда. — Надеюсь, вы насладитесь этим вечером.
Рада положила руку на локоть Рейнара.
— Несомненно. Спасибо, — бесцветно сказала она.
Когда они прошли внутрь, Рада взглянула краем глаза на Рейнара.
— Это месть? — спросила она с насмешкой.
— Изольда умна и великолепно разбирается в людях. Она могла бы быть полезна.
Они повернулись к приближающемуся Одо.
— Листнар, — улыбнулся Рейнар и чуть склонил голову.
— Дружище, рад видеть тебя! – поклонился в ответ Одо. — Эрцгерцогиня, — ещё один поклон достался Раде.
Та, мысленно поморщившись, присела в реверансе.
— Леди Рада, позвольте мне признаться, вы вносите в наши суровые северные вечера ноту такой изысканной гармонии, что даже звёзды сегодня меркнут от зависти. Вы — живое воплощение того, как нежность может укротить самую дикую силу.
— Польщена, ваша светлость. Вы обладаете живым языком.
— Он всегда найдёт ему применение, — отрезал Рейнар. — Однажды он заговорил варварского вождя, так что вместо войны нас ждала попойка.
— А дело было прескверное, поверьте, моя леди, — перебил его Одо. — Вдвоём вот с этим негодяем, который украл вашу красоту у восхищённых взглядов света, нас ещё и умудрились напоить ядом, что лишает драконов сил…
— Есть такой яд? — удивилась Рада.
— Чтобы его создать, нужно сердце ещё живого дракона… мало кто решится пожертвовать своей жизнью ради того, чтобы лишить собрата возможности перекинуться в свою изначальную форму. Но у шамана того племени был юный воспитанник-дракон, чью жизнь он разменял на шанс нас уби…
— Он разменял его жизнь лишь на то, что мы впервые в жизни до крайности напились, Листнар. Большей глупости в жизни не встречал.
— Ох, господа, вы так громко хвалитесь… — их прервала маркиза де Линь, а, увидев Раду, воскликнула, — ох, милочка! Вы просто сияете. — Она окинула Раду взглядом и протянула руки, будто хотела её обнять. — Так и хочется вас украсть у вашего супруга. Бросайте его, — она подхватила Раду под руку и повлекла за собой. — Бросайте. Я подарю вам чудесный дом с шикарным садом и оранжереей. Вы будете его лучшим украшением, — она наклонилась к самому уху Рады и прошептала, — я буду вас любить и лелеять.
Рада растерянно заморгала и, пройдя несколько шагов за ней, затормозила и упёрлась. Эта де Линь была какая-то чересчур сильная.
— Господа, — кинула де Линь Рейнару и Одо. — Я ненадолго отберу у вас эрцгерцогиню.
— Аделанар, — вздохнул Рейнар. — Только не пугай мне супругу, она хрупкая, как птичка.
«Нар… - дернула уголком губ Рада. – Ну да, хищные, сильные, резкие. Не манипуляторы и не стратеги.»
— Брось, Рейнар. Я не выдерну ни пёрышка, — она обернулась к Раде. — Моя хорошая птичка, пойдемте, я вас познакомлю с дамами. С этими мужчинами смертельно скучно. Поверьте, я знаю о чём говорю, своего супруга я могу выдержать не более получаса в день, а ведь он в молодости был чудо как хорош…
Рада почувствовала, что у нее взрывается мозг.
***
Через добрый час Рейнар спас раду из цепких рук старой дамы, которая рассказывала Раде о своих внуков и демонстрировала миниатюры в серебряных медальонах, которые принесла с собой в сумочке. Рада сквозь подавляемую зевоту улыбалась, но трепела.
— Леди Паут, — поклонился ей Рейнар. — Позвольте, я заберу супругу.
Паут звучал, как «паук» и Рада снова чуть не закатила глаза. Что-то, а опутывать своих собеседников бабка умела.
— Ты спас меня от заучивания имён внуков леди Паут, — сказала Рада с неподдельно прозвучавшей благодарностью в голосе.
Рейнар взял её руку и поднёс к губам. Поцелуй был коротким и горячим.
— Я знаю, что ты их не любишь, но почему?
— Тебе целовал руки человек с усами? А слюнявый? Почему я вообще должна давать прикасаться к себе какому-то… кому-то, кто мне не нравится? — Рада передернула плечами. — Да даже если нравится. Они смотрят глазами, этого уже должны быть достаточно.
Рейнар посмотрел на неё как-то… с оценкой в глазах.
— Что? — удивилась Рада.
— Я не сомневался, что ты дворянка, — сказал он. — В тебе много достоинства и сдержанности. Но я не подозревал, что ты принадлежишь к высшей знати.
Рада хмыкнула. К высшей знати, ага. Голытьба перекатная, всего своими силами добилась.
— У жрецов Луны нет иной семьи, кроме церкви, — опустила она глаза.
— Знаю, — остановился перед ней Рейнар. Он заключил её в объятия, положив руки ей на спину. — Я вырвал тебя из привычной тебе жизни, тебе приходится нелегко. Ты можешь меня ненавидеть, но я надеюсь, что мы построим с тобой семью. — И, прежде чем она успела что-то сказать, его пальцы мягко отодвинули непослушную прядь волос, выбившуюся из ее прически, и завели ей за ухо. Его прикосновение было неожиданно нежным, теплым и… заботливым. — Ты здесь. Со мной. И это все, что имеет значение.
Он не убрал руку, его большой палец на мгновение задержался на ее щеке. В его золотых глазах не было ни насмешки, ни холодного расчета — лишь тихое, непонятное ей самой серьезность
Рада замерла. Единственное, что она чувствовала, — это тепло его пальцев на своей коже и бешеную ярость, которую она старалась похоронить в собственном сердце.
Глава 27. Крещендо
Кэл привел ее в укромный уголок храмового сада, где их уже ждала девочка лет двенадцати. Худая, как щепка, в грязном платьице, с всклокоченными волосами и умными, слишком взрослыми для ее возраста глазами, которые с опаской изучали Раду.
— Это Лисёнок, — представил ее Кэл. — Она крутится рядом с Шашей. Говори, не бойся. Она своя.
Девочка молчала, кусая губу.
Рада удивилась. Потом вспомнила, что просила Кэла приглядывать за «Шашей».
— Я не хочу ей навредить, — мягко подхватила Рада, приседая перед ней. — Мне просто нужно понять… одну вещь. Я дам тебе монету за рассказ. И обещаю, что никакой беды из-за меня на Шашу не свалится.
Лисёнок недоверчиво хмыкнула.
— Обещания богатых гроша ломаного не стоят.
— А еда? Теплая одежда? — настойчиво, но без угрозы спросила Рада. — Это стоит больше?
Девочка помолчала, потом кивнула.
— Ладно. Только ты пообещала.. Шаша сначала звалась… Сложно как-то. Потом все стали звать ее просто Шаша. Потому что она тихая была, шуршащая, по стеночке. А теперь… теперь она фартовая. Удачливая. Как карту возьмет — всегда выигрышная. Как руку протянет — то монету найдет, то булку теплую ей подадут.
В ее голосе прозвучала неподдельная гордость.
— И мыслит она… не как все. Говорит, что проблемы надо решать с другой стороны. Как дверь, которая не открывается. Все толкают, а она говорит — надо подуть в замочную скважину. И ведь помогает! К ней все идут — и воры, и актеры бродячие, и те, кого мужья бьют. Она всех выслушает, совет даст. Она у нас как… королева. Королева подполья.
Рада слушала, и мягкая улыбка застывала на её губах. Вот она, разница. Она, Рада, с ее статусом, богатством, близостью к трону — всего лишь пешка в чужих играх, «птичка в позолоченной клетке», «цветочек» для цветника. А эта «Шаша», Александра, с нуля, в грязи и нищете, стала своей. Стала лидером. Свободной.
— А когда она только появилась… что было? — тихо спросила Рада.
— Она очухалась прямо на площади, — оживилась Лисёнок. — Два дня как потерянная ходила, всех спрашивала: «Где я? Что это за место? Почему все так странно?». А потом спросила: «И что, магия тут и правда существует?». Мы все тогда ржали.
Сердце Рады екнуло. Площадь. Та самая площадь, где она появилась. Неужели… древнее капище было именно там? Точка входа и выхода?
Она отдала Лисёнку обещанные монеты и кусок завернутого в ткань пирога, и та, кивнув, юркнула в кусты.
Кэл проводил ее взглядом и повернулся к Раде.
— Она права насчет площади. Там и правда чудеса творятся. Вор Кастор — ему палец отрубило, когда кошелек резал, — так рана у него за ночь зажила, как на собаке. Одна баба от мужа-пьяницы сбежала, на площади ночь переночевала, а наутро он ее нашел, да как начал извиняться, да клясться, что завязывает… до сих пор не пьет. А еще там цветы иногда сквозь камни прорастают, такие, каких нигде больше нет. Белые, с серебряной пыльцой. Место и правда заряженное.
Рада стояла, переваривая услышанное. Все сходилось. Площадь. Древнее капище. Место силы. Точка, где можно все отменить. И пока она металась между архивами и светскими раутами, ее «соперница» уже давно нашла там свое место под солнцем. Осталось только найти подтверждение в архивах…
— Осталось только понять, когда затмение, — протянула Рада, больше думая вслух, чем обращаясь к Кэлу.
— Чего? — протянул мальчишка.
— Это время разлома так у нас дома называлось.
— Так через неделю, — тут же отозвался мальчишка, смотря на нее с удивлением. — Всеми улицами готовимся. Ночь, когда Богиня зажмуривается, очень плохая. Нельзя на улице находиться. Появляются монстры, люди с ума сходят, друг друга убивают, а монстры жрут… Ты что, не знаешь что ли, жрица? — в его голосе прозвучало неподдельное изумление.
Рада отмахнулась, на ходу сочиняя ложь.
— Я в горах росла. У нас там кошки ночью жрали людей и при луне.
Она хотела пояснить про снежных барсов, но, увидев, как на лице Кэла отражается попытка представить себе этих «кошек», промолчала. Пусть думает, что хочет. Так даже забавнее.
Она еще несколько секунд молчала, обдумывая новый, безумный план. Потом резким движением сняла с мочек ушей изящные серьги с теми самыми лунными камнями.
— Они стоят как дом в центре, — сказала она, протягивая их Кэлу. Он подался назад, но глаза его загорелись жадным, хищным блеском. — За них ты мне поможешь в ночь разлома кое-что сделать на той площади.
