Он был зол. Ужасно зол.
Заниматься делами не получилось, и он бросил бумаги и принялся мерить шагами кабинет.
Постучали. Вошла Эльба.
— Ваша светлость, — кивнула она.
— Эльба. Как там моя с-супруга? — последнее слово он почти прошипел, от бешенства границы самоконтроля чуть-чуть поплыли под напором его истинной сущности.
— Прекрасно, — пожала плечами та. Рейнар вгляделся в неё и сам себе кивнул. Очень удачно леди-рыцарь притворялась служанкой. Даже выправки не осталось, только угловатые движения, не свойственные леди. — Меряет платья, плетёт мелкие интриги, переманивает прислугу на свою сторону. Я вам докладывала, что она с Гавэйном занимается кинжалами. Ну вот, она не забросила. Упорная.
— Недавно, — Рейнар заложил руки за спину, — она должна была тайно принести книгу.
Леди Эльба, стоявшая прямо и глядящая поверх плеча Рейнара, кивнула.
— Есть такая. Она закрыла её в шкатулке. Замок несложно взломать, но можно поцарапать. Я не рискнула, леди очень внимательна.
— Принеси, — уронил Рейнар.
Леди-рыцарь поклонилась и вышла. Дело двадцати минут — принести шкатулку.
Рейнар вызвал слугу и попросил привести сэра Робина.
Пока леди Эльба отсутствовала, Рейнар вышел на балкон. Весна отцвела, и парк радовал глаз сочной, тёмной зеленью. Ветер шевелил деревья, вдалеке парила хищная птица — судя по размаху крыльев, орёл.
— Ваша светлость, — вошла Эльба. В руках она держала изящную резную шкатулку. И правда, тонкая работа.
Следом за Эльбой вошёл сэр Робин, тот ещё умелец тонких воздействий.
— Откройте, сэр Робин, — приказал Рейнар.
Сэр Робин вытащил из поясного кармана набор отмычек и запросто справился с замочком.
— Подождите за дверью, — приказал Рейнар и склонился над бумагами.
В шкатулке вперемешку лежали бумаги с почерком Рады и та самая рукописная копия дневника с несколькими закладками.
— Да она не таилась! — воскликнул Рейнар. Самая большая закладка — лента для волос Рады с вышитыми концами — лежала прямо на описании ритуала.
Заметки Рады разобрать получалось не все. Она совершенно свободно переходила на какую-то неизвестную Рейнару вязь, даже отдельных букв не разобрать, только красивый узор записей.
Впрочем, даже без записей Радыбыло понятно, что решит она воспользоваться двуликим капищем прибытия. Уж что-что, а историю собственного государства Рейнар знал преотлично, ведь его предки писали её кончиками своих мечей.
Двуликое капище — место сошествия и Луны, и Солнца. Позже капища перенесли, а на той площади в обнищавшем квартале даже празднований или ритуалов не проводили. Но место это надо было знать, в конце концов, там можно воззвать и к Солнцу, и к Луне одновременно.
Рейнар ещё покопался в записках и пролистал дневник.
Позвонил в колокольчик.
— Сделайте, как было, — приказал он рыцарям. А сам вышел. Прогуляться.
Чтобы не убить супругу сгоряча.
Вечер времени разлома он встречал на высокой крыше, нависающей над той самой площадью. Он приехал верхом, предусмотрительно оставив своих людей на соседней улице в таверне с конюшней, чтобы не насторожить Раду.
Сидя на крыше, кое-как устроившись на неудобной черепице, он наблюдал, как тревожно-красный закат сменяется безбрежностью безлунной ночи. Звёзды в такие ночи сияли ярче, чем обычно, а он и не знал — конечно же, никто не будет рисковать своей жизнью или рассудком, чтобы полюбоваться на звёзды.
Всё стихло быстро.
Город погрузился в тревожное ожидание. Все окна и двери были закрыты, забаррикадированы, огни не зажигались.
Рейнар сидел, всматривался в безлунную бархатную тьму и чувствовал, как безумие нашептывает ему ужасные, кровавые сценарии сегодняшней ночи.
Драконы слабее были подвержены безумию времени разлома, но сами по себе были воплощенной стихией, а значит, хуже умели контролировать эмоции.
Пару раз мимо проползали твари, но Рейнара они не чувствовали, он позаботился об этом заранее.
Устав сидеть, он лег на спину, чувствуя, как течёт время. Наконец, время пришло. Заслышав возню за дверью одного из домов, он сел.
Его глаза, видящие в темноте как днем, безошибочно выхватывали детали происходящего внизу.
Он наблюдал, как все шло по плану. Её плану. Дверь, что вела прямо на площадь, открылась, и наемники принялись зачищать площадь от выползших тварей. В дверях маячил мальчишка: бледный, глаза расширены в шоке, рот распахнут. И вот показалась она. Рада. Рядом с ней верный сэр Гавэйн.
Она выглядела прекрасной и собранной, как воительница.
Такая слабая птичка, что решилась расправить крылья…
Рейнар почувствовал, что его зрачки вытянулись, а клыки стали удлиняться. Он вздохнул, сдерживаясь. Раз уж он здесь, а не запер супругу в темнице, то он досмотрит этот спектакль до конца.
Она быстрым шагом прошла в середину площади и, сверялась с рисунком в книге, уверенной рукой нанесла сложный узор на камни площади. На происходящее вокруг безумие, на вакханалию жадных до плоти подлунных жителей тварей, на битву она не смотрела, как будто её и не было.
Рейнар уважительно покачал головой. Человека с настолько стальными нервами он ещё в жизни не встречал. Беззащитная, полагаясь только на силу чужих клинков, посреди сонма тварей, жаждущих разорвать её на части…
Она закончила за несколько минут до полуночи. Шагнула в середину рисунка, осторожно, чтобы не задеть ни одну линию.
Вздохнула, приготовясь, как только зажгутся огнём линии, читать воззвания.
Рейнар зло усмехнулся. Он накинул на себя чары невидимости и бесшумно спустился с крыши, встав прямо позади нее. И ногой растёр несколько самый важных знаков.
За минуту до полуночи Рада огляделась. Наёмники держались хорошо, сэр Гавэйн командовал умело, они держали оборону.
Рада позволила себе усмешку.
Ровно в полночь ничего не произошло. Круг не загорелся.
Рада замерла, затем нервно оглянулась.
И тогда Рейнар сбросил невидимость.
— Решила сбежать от меня, жена моя? — его голос прозвучал низко и тихо, но в этой обстановке он был подобен раскату грома.
Рада на секунду закрыла глаза, и было видно, как она заставляет себя дышать ровнее. Когда она открыла их, на ее лице была мягкая, почти ласковая улыбка.
— Ну что ты, милый муж. Просто наши секретные жреческие дела. Не все ритуалы стоит афишировать.
Рейнар молча достал из-за пояса дневник брата Элиана.
Улыбка Рады не пропала, а стала еще светлее и беззаботнее. Она пожала плечами.
Где-то на фоне наемники сражались с тварями. Вой и лязг стали громче.
— Я хотел бы кое-что вам подарить, моя леди, — сказал Рейнар с ледяной вежливостью. Он достал два переплетенных кулона. — Парные артефакты. Символ неразрывности уз. Они не позволят нам разорвать их. Физически.
Он резко дернул ее к себе, ласково перекинул её косу через плечо и надел ей на шею кулон. Не удержавшись, он потянул кулон на себя так, что металл впился в кожу. Рада вскрикнула от боли и неожиданности.
Рейнар едва сдерживал ярость, его форма колебалась, на мгновение проступили черты дракона. Затем он одной рукой надел кулон с луной на себя. Раду он по-прежнему держал, не отпуская.
— Это все подарки на сегодня, моя леди. Вы не сможете физически сбежать от меня. Кулоны не дадут нам отойти друг от друга дальше, чем на три лиги. Мы всегда будем вместе. В горе и в радости. В ярости и в ненависти.
— О, а я думала, меня планировали сослать в скит подальше, объявив, что эрцгерцогиня умерла, — язвительно парировала Рада, пытаясь высвободиться.
Тварей на площади становилось все больше.
Рада отвлеклась от противостояния, оглянулась.
— Гавэйн! — воскликнула она. — Отступайте, как договорились!
— Беги, Гавэйн, — голос Рейнара прозвучал как приговор. — Как можно быстрее. Пока я не передумал.
— Не смей угрожать моим людям! — зашипела Рада, и в ее глазах вспыхнул лунный свет.
— А что вы мне сделаете, моя леди? — почти рыкнул Рейнар, притягивая ее еще ближе.
— Ты хочешь проверить? — удивленно и вызывающе спросила она.
Рейнар издал звук, средний между рыком и смехом, но сдержался.
Гавэйн отвёл сбившихся в коробочку наемников к открытых мальчишкой дверям. Сам он задержался, не в силах уйти, не убедившись, что с ней все будет в порядке.
Тварей было уже слишком много. Рейнар посмотрел на них, потом на свою жену. Он отпустил ее, отступил на шаг — и превратился.
Огромный черный дракон встал на площади, сметая хвостом остатки ритуального круга. Он свернулся вокруг Рады кольцом, ощетинившись пластинами и шипами, создав вокруг нее неприступную крепость из плоти и чешуи.
Рада рассмеялась.
Она ловко вскарабкалась ему на холку, устроилась между острых спинных шипов, ухватившись за них.
— Ну что стоишь? Сожги их к чертям! — крикнула она, похлопывая его по шее. — Только город не задень. Аккуратнее!
Дракон взревел — и взмыл в воздух. Он сделал круг над площадью, и поток ослепительного пламени, сконцентрированный и точный, выжег полчища тварей дотла. Камни площади оплавились, но ни одна искра не долетела до ближайших домов.
Когда от тварей остался лишь дымящийся пепел, дракон развернулся и с мощным взмахом крыльев полетел в сторону столичной резиденции Альтерисов, унося на своей спине свою жрицу, свою пленницу, свою жену.
Рада села на кровати, и мир поплыл. Она схватилась за виски, пытаясь унять стук молотков внутри черепа. Голова болела просто адски.
— Агх! — она упала на подушки и переждала приступ тошноты.
Вчера они влетели в крытую галерею, и Рейнар, ловко перекинувшись ещё в полёте, очень мягко подхватил Раду на руки.
— Ого! Виден большой опыт. Видимо ты часто катал захребетников, — сказала Рада с сарказмом.
— Ты должна меня поблагодарить, что я тебя поймал. Иначе ты бы сейчас собирала кости у подножия поместья.
Рада качнула ногами.
— Может, поставишь меня на пол? — вообще ей хотелось нахлобучить этому идиоту. Но что она могла? Она не была ни работником спецслужб, ни Рэмбо, ни гением магии, просто человеком, из которого здесь сделали жалкую жрицу Луны.
Эти знания могли помочь залечить рану, облегчить боли в пояснице или подарить крепкое здоровье малышу. Невероятно необходимые навыки, чтобы сбежать от мужа-психопата.
Но нет. Она дитя того мира, который готовил пионеров для покорения космоса, она выросла на рассказах о героях войны. Она получила высшее образование, достигла высокого поста. Она всегда справлялась сама.
Рада прикрыла глаза, расслабляя лицо. Вдох-выдох.
Рейнар ногой раскрыл двери своего кабинета и опустил Раду в кресло. Хоть не кинул, и то ладно.
— Вина? — спросил Рейнар, открывая что-то очень похожее на сервант. Там оказались ряды бутылок.
— Не знаю, наверное, чего-нибудь покрепче. — Рада потёрла глаза.
После небольшой паузы, Рейнар подал ей снифтер с коньяком.
Рада приняла, покатала в руке. «Интересно, — подумала она. — История создания снифтера тут такая же, как в нашем мире?»
— Холодно, — уронила она.
Рейнар поставил свой бокал на стол и, подойдя к колокольчику, позвонил.
Слуга казался заспанным и встрёпанным. Он зажёг камин и ушёл за закусками.
Пока происходила вся эта суета, Рада сидела и периодически делала глоток коньяка. Это был очень неплохой алкоголь, но не лучший в её жизни.
— Вот и нахрена ты это сделал, — сказала Рада уныло.
Он фыркнул, отпил коньяка и уставился в огонь. Молчание легло тяжелым, колючим покрывалом. Рада сделала глоток.
Он снова налил. Графин опустел быстро, почти незаметно. Рада чувствовала, как тепло разливается по телу. Она стащила сапоги и протянула ступни к огню. Голова приятно кружилась.
Принесли закуски: сыр, нарезанное мясо, какие-то ягоды.
— Эти твари... — вдруг проговорила Рада, рассматривая захлопнувшуюся за слугой дверь. — Они всегда такие... навязчивые?
— Предсказуемы, как смена сезонов.
Рейнар принёс из бара серванта вторую бутылку, откупорил.
Он посмотрел на нее. Впервые за этот вечер — прямо. Взгляд был усталым, без привычной стальной брони.
— Ты могла умереть там, — сказал он тихо.
— Я знала, на что иду.
— Нет. Не знала. Никто не знает, пока не окажется в пасти у тьмы.
Рада хмыкнула.
— Ну так зачем?
— Мне нужна жена, — ответил Рейнар.
— А потом?
Он молчал.
— А что потом? — заорала вдруг Рада. — Через неделю? Через месяц? Эта ситуация разрешится?
Рейнар посмотрел на неё. Отвёл взгляд.
— Брак со мной — самая невыгодная сделка в жизни, — устало хмыкнула она. — За мной ни денег, ни власти, ни генов.
— Мне нужна была нейтральная в политическом плане женщина, — сказал Рейнар. — Та, за которой не стоит род или клан. Можно было бы взять провинциалку, но её тут же окрутили бы родственники или земляки. Жрицы приравниваются к дворянкам, а подать красивую историю любви проще с женщиной, у которой нет прошлого в столице. Ты стала удобным вариантом. Тебя оказалось очень просто изолировать. Да, остаётся влияние церкви, но Луна мне сейчас нужна.
Рада протянула снифтер, и он долил ещё коньяка.
— Когда эта ситуация закончится? — спросила Рада. Она была ужасно благодарна судьбе, что не сильно-то заинтересовала Рейнара в постели. Если бы он её ещё и изнасиловал, она бы просто… что? А что бы она сделала? Молча терпела?
Она швырнула бокал в огонь.
— Когда я смогу уйти?
Рейнар сидел в кресле и задумчиво смотрел на неё. Его палец стучал по подлокотнику из резного красного дерева. Стук-стук-стук-стук.
Стук.
Стук.
Стук.
Стук.
— Не сейчас, — скупо уронил Рейнар.
— Чего ты ждешь? — Рада встала — просто больше не могла сидеть.
Она прошлась по кабинету. Обнаружила пустые снифтеры, налила себе ещё коньяка.
Она нависла над Рейнаром — тот сидел откинувшись в кресле, и она опёрлась рукой на подголовник — растрёпанная коса давно расплелась, и волосы упали вперёд, почти накрывая его.
— Что должно произойти, после чего я смогу уйти?
Рейнар с ухмылкой дернул Раду за ту руку, на которую она опиралась. Пытаясь не расплескать коньяк, она чуть не упала, но он поймал её за талию и посадил на свои колени.
В голове Рады всплыли те мысли, которые она гнала от себя. Она дёрнулась, но Рейнар не отпускал.
— Ты боишься, — на ухо её сказал Рейнар.
Его голос был густым и бархатным.
«Ты не боишься» — вертелось у неё в голове.
Дальше всё сливалось в один темный водоворот мыслей, эмоций и обжигающего тепла алкоголя на губах.
Его смех — низкий и неожиданный. Темнота галереи по пути в ее покои. И его глаза... в темноте они светились мягким золотистым сиянием, как у крупной кошки.
Рада повернулась лицом в подушку и застонала.
Она вспомнила, как дернула его за длинную прядь волос, спадающую на лоб.
— Перестань сверкать, дракон. Слепишь меня.
Он засмеялся снова, и этот звук завибрировал у нее где-то под ребром.
— А ты перестань дергаться, жрица. Ты похожа на пойманную пичужку.
Она что-то ответила. Возможно, дразнящее. А потом была только темнота и ощущение, что ее несут.
В дверь постучали. В покои вошла Элира, ее компаньонка, с кувшином теплой воды для умывания.
— Доброе утро, ваша светлость. Вас беспокоит голова? — спросила она мягко, ее глаза выражали понимание.
— Еще бы, — хрипло выдохнула Рада, садясь.
Заниматься делами не получилось, и он бросил бумаги и принялся мерить шагами кабинет.
Постучали. Вошла Эльба.
— Ваша светлость, — кивнула она.
— Эльба. Как там моя с-супруга? — последнее слово он почти прошипел, от бешенства границы самоконтроля чуть-чуть поплыли под напором его истинной сущности.
— Прекрасно, — пожала плечами та. Рейнар вгляделся в неё и сам себе кивнул. Очень удачно леди-рыцарь притворялась служанкой. Даже выправки не осталось, только угловатые движения, не свойственные леди. — Меряет платья, плетёт мелкие интриги, переманивает прислугу на свою сторону. Я вам докладывала, что она с Гавэйном занимается кинжалами. Ну вот, она не забросила. Упорная.
— Недавно, — Рейнар заложил руки за спину, — она должна была тайно принести книгу.
Леди Эльба, стоявшая прямо и глядящая поверх плеча Рейнара, кивнула.
— Есть такая. Она закрыла её в шкатулке. Замок несложно взломать, но можно поцарапать. Я не рискнула, леди очень внимательна.
— Принеси, — уронил Рейнар.
Леди-рыцарь поклонилась и вышла. Дело двадцати минут — принести шкатулку.
Рейнар вызвал слугу и попросил привести сэра Робина.
Пока леди Эльба отсутствовала, Рейнар вышел на балкон. Весна отцвела, и парк радовал глаз сочной, тёмной зеленью. Ветер шевелил деревья, вдалеке парила хищная птица — судя по размаху крыльев, орёл.
— Ваша светлость, — вошла Эльба. В руках она держала изящную резную шкатулку. И правда, тонкая работа.
Следом за Эльбой вошёл сэр Робин, тот ещё умелец тонких воздействий.
— Откройте, сэр Робин, — приказал Рейнар.
Сэр Робин вытащил из поясного кармана набор отмычек и запросто справился с замочком.
— Подождите за дверью, — приказал Рейнар и склонился над бумагами.
В шкатулке вперемешку лежали бумаги с почерком Рады и та самая рукописная копия дневника с несколькими закладками.
— Да она не таилась! — воскликнул Рейнар. Самая большая закладка — лента для волос Рады с вышитыми концами — лежала прямо на описании ритуала.
Заметки Рады разобрать получалось не все. Она совершенно свободно переходила на какую-то неизвестную Рейнару вязь, даже отдельных букв не разобрать, только красивый узор записей.
Впрочем, даже без записей Радыбыло понятно, что решит она воспользоваться двуликим капищем прибытия. Уж что-что, а историю собственного государства Рейнар знал преотлично, ведь его предки писали её кончиками своих мечей.
Двуликое капище — место сошествия и Луны, и Солнца. Позже капища перенесли, а на той площади в обнищавшем квартале даже празднований или ритуалов не проводили. Но место это надо было знать, в конце концов, там можно воззвать и к Солнцу, и к Луне одновременно.
Рейнар ещё покопался в записках и пролистал дневник.
Позвонил в колокольчик.
— Сделайте, как было, — приказал он рыцарям. А сам вышел. Прогуляться.
Чтобы не убить супругу сгоряча.
***
Вечер времени разлома он встречал на высокой крыше, нависающей над той самой площадью. Он приехал верхом, предусмотрительно оставив своих людей на соседней улице в таверне с конюшней, чтобы не насторожить Раду.
Сидя на крыше, кое-как устроившись на неудобной черепице, он наблюдал, как тревожно-красный закат сменяется безбрежностью безлунной ночи. Звёзды в такие ночи сияли ярче, чем обычно, а он и не знал — конечно же, никто не будет рисковать своей жизнью или рассудком, чтобы полюбоваться на звёзды.
Всё стихло быстро.
Город погрузился в тревожное ожидание. Все окна и двери были закрыты, забаррикадированы, огни не зажигались.
Рейнар сидел, всматривался в безлунную бархатную тьму и чувствовал, как безумие нашептывает ему ужасные, кровавые сценарии сегодняшней ночи.
Драконы слабее были подвержены безумию времени разлома, но сами по себе были воплощенной стихией, а значит, хуже умели контролировать эмоции.
Пару раз мимо проползали твари, но Рейнара они не чувствовали, он позаботился об этом заранее.
Устав сидеть, он лег на спину, чувствуя, как течёт время. Наконец, время пришло. Заслышав возню за дверью одного из домов, он сел.
Его глаза, видящие в темноте как днем, безошибочно выхватывали детали происходящего внизу.
Он наблюдал, как все шло по плану. Её плану. Дверь, что вела прямо на площадь, открылась, и наемники принялись зачищать площадь от выползших тварей. В дверях маячил мальчишка: бледный, глаза расширены в шоке, рот распахнут. И вот показалась она. Рада. Рядом с ней верный сэр Гавэйн.
Она выглядела прекрасной и собранной, как воительница.
Такая слабая птичка, что решилась расправить крылья…
Рейнар почувствовал, что его зрачки вытянулись, а клыки стали удлиняться. Он вздохнул, сдерживаясь. Раз уж он здесь, а не запер супругу в темнице, то он досмотрит этот спектакль до конца.
Она быстрым шагом прошла в середину площади и, сверялась с рисунком в книге, уверенной рукой нанесла сложный узор на камни площади. На происходящее вокруг безумие, на вакханалию жадных до плоти подлунных жителей тварей, на битву она не смотрела, как будто её и не было.
Рейнар уважительно покачал головой. Человека с настолько стальными нервами он ещё в жизни не встречал. Беззащитная, полагаясь только на силу чужих клинков, посреди сонма тварей, жаждущих разорвать её на части…
Она закончила за несколько минут до полуночи. Шагнула в середину рисунка, осторожно, чтобы не задеть ни одну линию.
Вздохнула, приготовясь, как только зажгутся огнём линии, читать воззвания.
Рейнар зло усмехнулся. Он накинул на себя чары невидимости и бесшумно спустился с крыши, встав прямо позади нее. И ногой растёр несколько самый важных знаков.
За минуту до полуночи Рада огляделась. Наёмники держались хорошо, сэр Гавэйн командовал умело, они держали оборону.
Рада позволила себе усмешку.
Ровно в полночь ничего не произошло. Круг не загорелся.
Рада замерла, затем нервно оглянулась.
И тогда Рейнар сбросил невидимость.
— Решила сбежать от меня, жена моя? — его голос прозвучал низко и тихо, но в этой обстановке он был подобен раскату грома.
Глава наемников обернулся и громко выругался. Гавэйн лишь сильнее вцепился в меч, его поза говорила об одном: он готов умереть здесь и сейчас.
Рада на секунду закрыла глаза, и было видно, как она заставляет себя дышать ровнее. Когда она открыла их, на ее лице была мягкая, почти ласковая улыбка.
— Ну что ты, милый муж. Просто наши секретные жреческие дела. Не все ритуалы стоит афишировать.
Рейнар молча достал из-за пояса дневник брата Элиана.
Улыбка Рады не пропала, а стала еще светлее и беззаботнее. Она пожала плечами.
Где-то на фоне наемники сражались с тварями. Вой и лязг стали громче.
— Я хотел бы кое-что вам подарить, моя леди, — сказал Рейнар с ледяной вежливостью. Он достал два переплетенных кулона. — Парные артефакты. Символ неразрывности уз. Они не позволят нам разорвать их. Физически.
Он резко дернул ее к себе, ласково перекинул её косу через плечо и надел ей на шею кулон. Не удержавшись, он потянул кулон на себя так, что металл впился в кожу. Рада вскрикнула от боли и неожиданности.
Рейнар едва сдерживал ярость, его форма колебалась, на мгновение проступили черты дракона. Затем он одной рукой надел кулон с луной на себя. Раду он по-прежнему держал, не отпуская.
— Это все подарки на сегодня, моя леди. Вы не сможете физически сбежать от меня. Кулоны не дадут нам отойти друг от друга дальше, чем на три лиги. Мы всегда будем вместе. В горе и в радости. В ярости и в ненависти.
— О, а я думала, меня планировали сослать в скит подальше, объявив, что эрцгерцогиня умерла, — язвительно парировала Рада, пытаясь высвободиться.
Тварей на площади становилось все больше.
Рада отвлеклась от противостояния, оглянулась.
— Гавэйн! — воскликнула она. — Отступайте, как договорились!
— Беги, Гавэйн, — голос Рейнара прозвучал как приговор. — Как можно быстрее. Пока я не передумал.
— Не смей угрожать моим людям! — зашипела Рада, и в ее глазах вспыхнул лунный свет.
— А что вы мне сделаете, моя леди? — почти рыкнул Рейнар, притягивая ее еще ближе.
— Ты хочешь проверить? — удивленно и вызывающе спросила она.
Рейнар издал звук, средний между рыком и смехом, но сдержался.
Гавэйн отвёл сбившихся в коробочку наемников к открытых мальчишкой дверям. Сам он задержался, не в силах уйти, не убедившись, что с ней все будет в порядке.
Тварей было уже слишком много. Рейнар посмотрел на них, потом на свою жену. Он отпустил ее, отступил на шаг — и превратился.
Огромный черный дракон встал на площади, сметая хвостом остатки ритуального круга. Он свернулся вокруг Рады кольцом, ощетинившись пластинами и шипами, создав вокруг нее неприступную крепость из плоти и чешуи.
Рада рассмеялась.
Она ловко вскарабкалась ему на холку, устроилась между острых спинных шипов, ухватившись за них.
— Ну что стоишь? Сожги их к чертям! — крикнула она, похлопывая его по шее. — Только город не задень. Аккуратнее!
Дракон взревел — и взмыл в воздух. Он сделал круг над площадью, и поток ослепительного пламени, сконцентрированный и точный, выжег полчища тварей дотла. Камни площади оплавились, но ни одна искра не долетела до ближайших домов.
Когда от тварей остался лишь дымящийся пепел, дракон развернулся и с мощным взмахом крыльев полетел в сторону столичной резиденции Альтерисов, унося на своей спине свою жрицу, свою пленницу, свою жену.
Глава 29. А поутру они проснулись
Рада села на кровати, и мир поплыл. Она схватилась за виски, пытаясь унять стук молотков внутри черепа. Голова болела просто адски.
— Агх! — она упала на подушки и переждала приступ тошноты.
Вчера они влетели в крытую галерею, и Рейнар, ловко перекинувшись ещё в полёте, очень мягко подхватил Раду на руки.
— Ого! Виден большой опыт. Видимо ты часто катал захребетников, — сказала Рада с сарказмом.
— Ты должна меня поблагодарить, что я тебя поймал. Иначе ты бы сейчас собирала кости у подножия поместья.
Рада качнула ногами.
— Может, поставишь меня на пол? — вообще ей хотелось нахлобучить этому идиоту. Но что она могла? Она не была ни работником спецслужб, ни Рэмбо, ни гением магии, просто человеком, из которого здесь сделали жалкую жрицу Луны.
Эти знания могли помочь залечить рану, облегчить боли в пояснице или подарить крепкое здоровье малышу. Невероятно необходимые навыки, чтобы сбежать от мужа-психопата.
Но нет. Она дитя того мира, который готовил пионеров для покорения космоса, она выросла на рассказах о героях войны. Она получила высшее образование, достигла высокого поста. Она всегда справлялась сама.
Рада прикрыла глаза, расслабляя лицо. Вдох-выдох.
Рейнар ногой раскрыл двери своего кабинета и опустил Раду в кресло. Хоть не кинул, и то ладно.
— Вина? — спросил Рейнар, открывая что-то очень похожее на сервант. Там оказались ряды бутылок.
— Не знаю, наверное, чего-нибудь покрепче. — Рада потёрла глаза.
После небольшой паузы, Рейнар подал ей снифтер с коньяком.
Рада приняла, покатала в руке. «Интересно, — подумала она. — История создания снифтера тут такая же, как в нашем мире?»
— Холодно, — уронила она.
Рейнар поставил свой бокал на стол и, подойдя к колокольчику, позвонил.
Слуга казался заспанным и встрёпанным. Он зажёг камин и ушёл за закусками.
Пока происходила вся эта суета, Рада сидела и периодически делала глоток коньяка. Это был очень неплохой алкоголь, но не лучший в её жизни.
— Вот и нахрена ты это сделал, — сказала Рада уныло.
Он фыркнул, отпил коньяка и уставился в огонь. Молчание легло тяжелым, колючим покрывалом. Рада сделала глоток.
Он снова налил. Графин опустел быстро, почти незаметно. Рада чувствовала, как тепло разливается по телу. Она стащила сапоги и протянула ступни к огню. Голова приятно кружилась.
Принесли закуски: сыр, нарезанное мясо, какие-то ягоды.
— Эти твари... — вдруг проговорила Рада, рассматривая захлопнувшуюся за слугой дверь. — Они всегда такие... навязчивые?
— Предсказуемы, как смена сезонов.
Рейнар принёс из бара серванта вторую бутылку, откупорил.
Он посмотрел на нее. Впервые за этот вечер — прямо. Взгляд был усталым, без привычной стальной брони.
— Ты могла умереть там, — сказал он тихо.
— Я знала, на что иду.
— Нет. Не знала. Никто не знает, пока не окажется в пасти у тьмы.
Рада хмыкнула.
— Ну так зачем?
— Мне нужна жена, — ответил Рейнар.
— А потом?
Он молчал.
— А что потом? — заорала вдруг Рада. — Через неделю? Через месяц? Эта ситуация разрешится?
Рейнар посмотрел на неё. Отвёл взгляд.
— Брак со мной — самая невыгодная сделка в жизни, — устало хмыкнула она. — За мной ни денег, ни власти, ни генов.
— Мне нужна была нейтральная в политическом плане женщина, — сказал Рейнар. — Та, за которой не стоит род или клан. Можно было бы взять провинциалку, но её тут же окрутили бы родственники или земляки. Жрицы приравниваются к дворянкам, а подать красивую историю любви проще с женщиной, у которой нет прошлого в столице. Ты стала удобным вариантом. Тебя оказалось очень просто изолировать. Да, остаётся влияние церкви, но Луна мне сейчас нужна.
Рада протянула снифтер, и он долил ещё коньяка.
— Когда эта ситуация закончится? — спросила Рада. Она была ужасно благодарна судьбе, что не сильно-то заинтересовала Рейнара в постели. Если бы он её ещё и изнасиловал, она бы просто… что? А что бы она сделала? Молча терпела?
Она швырнула бокал в огонь.
— Когда я смогу уйти?
Рейнар сидел в кресле и задумчиво смотрел на неё. Его палец стучал по подлокотнику из резного красного дерева. Стук-стук-стук-стук.
Стук.
Стук.
Стук.
Стук.
— Не сейчас, — скупо уронил Рейнар.
— Чего ты ждешь? — Рада встала — просто больше не могла сидеть.
Она прошлась по кабинету. Обнаружила пустые снифтеры, налила себе ещё коньяка.
Она нависла над Рейнаром — тот сидел откинувшись в кресле, и она опёрлась рукой на подголовник — растрёпанная коса давно расплелась, и волосы упали вперёд, почти накрывая его.
— Что должно произойти, после чего я смогу уйти?
Рейнар с ухмылкой дернул Раду за ту руку, на которую она опиралась. Пытаясь не расплескать коньяк, она чуть не упала, но он поймал её за талию и посадил на свои колени.
В голове Рады всплыли те мысли, которые она гнала от себя. Она дёрнулась, но Рейнар не отпускал.
— Ты боишься, — на ухо её сказал Рейнар.
Его голос был густым и бархатным.
«Ты не боишься» — вертелось у неё в голове.
Дальше всё сливалось в один темный водоворот мыслей, эмоций и обжигающего тепла алкоголя на губах.
Его смех — низкий и неожиданный. Темнота галереи по пути в ее покои. И его глаза... в темноте они светились мягким золотистым сиянием, как у крупной кошки.
Рада повернулась лицом в подушку и застонала.
Она вспомнила, как дернула его за длинную прядь волос, спадающую на лоб.
— Перестань сверкать, дракон. Слепишь меня.
Он засмеялся снова, и этот звук завибрировал у нее где-то под ребром.
— А ты перестань дергаться, жрица. Ты похожа на пойманную пичужку.
Она что-то ответила. Возможно, дразнящее. А потом была только темнота и ощущение, что ее несут.
***
В дверь постучали. В покои вошла Элира, ее компаньонка, с кувшином теплой воды для умывания.
— Доброе утро, ваша светлость. Вас беспокоит голова? — спросила она мягко, ее глаза выражали понимание.
— Еще бы, — хрипло выдохнула Рада, садясь.
