Элира помогла ей облачиться в простое, но элегантное платье цвета утреннего неба и усадила перед зеркалом, чтобы заплести волосы в корону. Дверь снова открылась. На пороге стояла Эльба с огромным букетом кремовых роз. Их бархатные лепестки были нежны, как первый снег, а аромат — пьянящим и сладким.
— Для вас, ваша светлость, — Эльба широко улыбнулась, и в ее глазах, быстрых, как у птицы, мелькнуло что-то неуловимое.
Рада, не поворачивая головы, протянула руку.
— Покажи.
Эльба почтительно возложила цветы ей на колени. Рада провела пальцами по прохладным стеблям, раздвинула листву. Ни клочка пергамента, ни знака. Ничего, кроме идеальной, безличной красоты. Одно резкое движение — и букет шлепнулся на пол, рассыпав лепестки по ковру.
— Выбрось, — коротко бросила Рада.
Элира вздрогнула, но продолжила работу. Эльба, насупившись, подобрала цветы и вышла.
Позавтракав в своих покоях парой кусочков хлеба с медом, Рада вышла в сад, по пути велев Эльбе найти сэра Гавэйна.
Он явился быстро, но вид его был удручающим: лицо серое, помятое, а под глазами залегли фиолетовые тени, говорящие о бессонной ночи, полной самоистязаний.
— Вы мой рыцарь, сэр Гавэйн, — тихо, но твердо сказала Рада, встречая его взгляд. — Мне нужна ваша ясная голова и твердая рука.
— Я переживал за вас, моя леди, — его голос сорвался. — Ваш ритуал… он не удался. И я не смог…
— Он не удался, — равнодушно констатировала Рада, делая вид, что эти слова не отозвались болью. — Значит, такова была воля Луны. Будут и другие шансы.
Они зашагали по дорожкам, и звук шагов Рады был единственным звуком, нарушавшим тишину.
— Как наемники? — спросила Рада деловито.
— Четверо легко ранены, двое — серьезнее, но живы. Пока все размещены в том доме. Лекарь должен был прийти утром, мы заплатили ему за молчание.
— Хорошо, — кивнула Рада, останавливаясь. — Подожди здесь. Я переоденусь во что-нибудь попроще. Найди сэра Овейна для сопровождения. Мы едем к ним.
— Моя леди? Поедем? Сейчас? — сэр Гавэйн не сумел скрыть удивления.
— Я предупрежу Элиру, чтобы не поднимала тревоги.
Через полчаса она уже стояла у конюшни, облаченная в темные, удобные штаны и куртку, что вызывало немало недоумённых взглядов что слуг, что конюхов. Ей подвели великолепного жеребца редкой, огненно-рыжей масти. Его шерсть отливала медью и золотом.
— Как его зовут? — спросила Рада, разбирая поводья.
— Солнечник, ваша светлость, — почтительно ответил старший конюх. — За него заплатили весом в золоте, не меньше. Умнейшее создание.
Рада фыркнула. Она ловко, хоть и без особой грации, вскочила в седло. Ехать было непривычно — уроки верховой езды в своём мире она брала урывками, — но на рыси она держалась уверенно.
Трое всадников — Рада, мрачный Гавэйн и угрюмый, молчаливый сэр Овейн — выехали за ворота резиденции. Рада не оглядывалась.
Дверь в снятый наемниками дом скрипнула, пропуская троих посетителей. Рада вошла первой, ее лицо было скрыто глубоким капюшоном.
Из кресла у потухающего камина резко вскочил крепкий мужчина с перевязанным плечом. Второй, сидевший напротив и закинувший ноги на грубо сколоченный стол, лишь лениво повернул голову. На его голени краснело пятно пропитавшейся кровью повязки.
— А, наниматель! — воскликнул первый, узнав сэра Гавэйна. Его глаза, дикие и быстрые, как у лесного зверя, тут же оглядели закутанную фигуру Рады.
Оба наемника были одеты в простую, но добротную одежду из толстой кожи и грубой ткани. В обветренных лицах читалась привычка к опасности и вольной жизни.
— Со мной жрица, — сказал сэр Гавэйн, сделав шаг вперед. — Она исцелит ваши раны.
Рада молча подошла к первому наемнику.
Она положила ладони на его раненое плечо. Пальцы ее потеплели, и по комнате разлился мягкий, серебристый свет. Наемник ахнул, ощущая, как боль уходит, сменяясь приятным теплом, а кожа под повязкой затягивается.
Та же участь постигла и второго бойца, который наконец убрал ноги со стола и смотрел на происходящее с изумлением.
— Благодарю, госпожа жрица, — пробормотал он, когда Рада отступила.
— Отдохните еще день, — сказала она тихо.
Они вышли на улицу, пока ошарашенные наемники приходили в себя.
— Они, возможно, еще пригодятся, — задумчиво проговорила Рада, глядя куда-то вдаль. Затем она неожиданно повернулась к сэру Гавэйну. — А теперь стой смирно.
Прежде чем он успел что-то понять, она подняла руки над его головой, не касаясь ее. Кончики ее пальцев засветились.
— Дарует тебе Луна покой и ясность духа.
Легкая, невесомая прохлада опустилась на Гавэйна. Рада знала по себе: он почувствовал, как тяжесть бессонной ночи и тревог начинает таять, уступая место глубокому, животворному спокойствию.
— Мне кажется, сегодня ты заснешь, едва коснёшься головой подушки, — мягко улыбнулась Рада. — Пусть хоть кто-то из нас выспится.
Сэр Овейн, мрачный и неразговорчивый, дожидался их с конями на площади. Рада медленно прошла через то самое место, где ночью должен был свершиться ритуал. Картина была удручающей: камни мостовой были опалены и оплавлены, кое-где зияли глубокие трещины. От мощного драконьего пламени площадь выглядела почти разрушенной. Она сжала губы и молча вскочила в седло.
По дороге назад Рада, отогнав мрачные мысли, повернулась к Гавэйну.
— А есть ли в эту сторону предместья, куда мы могли бы прогуляться верхом? Недалеко, чтобы не дразнить… — она не сказала «гусей», ведь не знала, была ли тут такая поговорка, — людей, что могли задумать недоброе, но достаточно, чтобы прогуляться и осмотреться.
Утром Рада уже осмотрела кулон. Косматое солнышко на тонкой цепочке смотрелось изящной игрушкой. Элира предположила, что кулон будет сложно заметить хоть кому-нибудь кроме драконов, потому что эти артефакты зачаровывали драконьи мудрецы.
Рада попробовала снять или порвать цепочку, но ничего не вышло. Дорогой ошейник. Ха!
Предместья столицы были словно вытканы из солнечного света и зелёного шёлка. После давящего величия гранитных стен и узких мостовых главного города нельзя было не наслаждаться прогулкой здесь.
Дорога вилась меж холмов, то поднимаясь, то ныряя в тенистые ложбины.
Чем дальше от города, тем чаще попадались уютные поместья с виноградниками, ровными рядами спускавшимися по склонам холмов. Воздух здесь был густым и тёплым, пах нагретой солнцем хвоей от рощ пиний, что отбрасывали на дорогу кружевную тень. Где-то вдалеке, на изумрудном лугу, колокольчиком звенел смех детей, а с ближайшей фермы доносилось блеяние овец.
Сама природа здесь казалась более мягкой, умиротворённой и дышащей достатком.
Рада так засмотрелась на окружающее, что сначала даже не заметила, как задрожал кулон.
Еще через пару метров, что проскакали лошади, цепочка мягко сжалась на шее Рады, как бы намекая, что дальше будет хуже.
Рада притормозила коня и пустила его шагом. В какой-то момент она словно натолкнулась на стену, её не душило, как она начала уже было опасаться, а потащило назад, бережно и осторожно.
Рада развернула коня и съехала с дороги под сень пиний.
Спешившись, она бросила поводья рыцарю и пошла вдоль дороги, касаясь рукой коры деревьев.
Ошейник не душил, действительно. Он просто физически не давал двинуться дальше.
Фи-зи-чес-ки.
Воздух в королевских покоях был густым и тяжелым. Солнце почти не проникало внутрь сквозь наполовину задёрнутые шторы.
Рада сидела на вычурном стуле в викторианском стиле около огромной кровати, ее пальцы, холодные от напряжения, лежали на иссохшей руке короля. Серебристый, успокаивающий свет струился из ее ладоней, окутывая старого монарха. Он не исцелял, нет — он просто сдерживал натиск тьмы, давая брату Рейнара несколько драгоценных минут покоя.
Раде упорно казалось, что она чувствовала присутствие Рейнара за дверью — мрачное, неподвижное, словно грозовая туча. Она то и дело мысленно возвращалась к к его недовольному лицу, когда личный слуга короля не пустил его в покои.
Около высокого арочного окна, залитого слепящим полуденным светом, стоял мужчина
Жрец Солнца.
Он был высок и статен, осанка выдавала в нем воина. Его одежда была парадной, но лишенной вычурности: длинное одеяние из белой ткани, отороченное золотой нитью. Поверх — короткая золотая мантия, скрепленная на плече фибулой в виде стилизованного солнца с лучами-кинжалами. Одежда сидела на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Лицо его, с резкими, благородными чертами, было обращено к окну.
— Леди Рада… — слабым голосом прошептал король, заставляя ее вздрогнуть. — Это мой друг, Грейнар Яростный. Он прошел со мной много боев. Я не знаю человека, более яростно искореняющего тьму.
«Интересно, — метнулась мысль в голове у Рады, — а я в его глазах тьма или нет?» Взгляд, который он бросил на нее при входе, был не просто оценивающим. Он был давящим.
Когда она вошла, то поприветствовала его простым кивком жрицы — коллеги по служению. Сейчас, не отрывая рук от короля, она повторила жест вежливости, на этот раз более глубокий.
— Приятно познакомиться, жрец Грейнар. Моё имя Рада, и я только недавно ступаю по путям Луны. Прошу вашего снисхождения и наставления.
Грейнар медленно повернул голову. Его глаза, цвета бледного неба, уставшие и пронзительные, смерили ее с высоты своего роста.
— Тогда первое наставление, леди Рада, — его голос был низким и ровным, без малейшего признака дружелюбия. — Иногда силы Солнца и силы Луны лучше передавать вместе.
Он сделал несколько бесшумных шагов и, не спрашивая разрешения, положил свои большие, сильные ладони поверх ее рук.
И в нее хлынула сила.
Это была не теплая, животворящая энергия. Это была яростная, колючая, почти злая мощь. Она жгла жилы, требовала подчинения, стремилась выжечь все на своем пути. Сила Луны внутри Рады, привыкшая к мягкости и утешению, рванулась вперёд, пытаясь смягчить, обуздать эту кипучую энергию. Рада стиснула зубы, чувствуя, как ее собственное тело становится полем битвы двух божеств. Это было насилие, прикрытое маской исцеления. Пытка.
Через какое-то время, показавшееся вечностью, давление ослабло. Грейнар убрал руки. Король на кровати глубоко вздохнул, и цвет лица его стал чуть менее землистым.
— Благодарю тебя, леди Рада, — прошептал монарх, и в его глазах читалось искреннее облегчение. — Ступай. Рейнар, наверное, уже заждался.
Рада встала. Ноги были ватными. Она сделала общий книксен в сторону кровати и жреца, пробормотала прощание и, стараясь двигаться плавно, вышла за дверь.
Как только тяжелые створки закрылись, притворная собранность покинула ее. Она прислонилась спиной к прохладному дереву, едва удерживаясь на ногах, и судорожно глотнула воздух. Двери мягко прикрылись, но не защелкнулись, оставив тонкую щель.
Пока она приходила в себя, из покоев донеслись приглушенные голоса.
— Ну, как тебе она? — слабым, но ясным голосом спросил король.
Послышался мягкий шорох ткани и скрип паркета — Грейнар пододвинул тяжелое кресло к самой кровати и уселся, сократив дистанцию до интимной.
— Спокойная. Сдержанная. Умная, — прозвучал его ровный, лишенный эмоций бас. — Чувствуется стержень внутри. В крайнем случае... ее можно и заменить. Проблема не в ней. Осталось убедить Рейнара.
— Он упрям, как сто драконов... — вздохнул король.
— Он дракон. Пожалуй... можно использовать её. Я знаю, как.
Дальше в покоях короля воцарилась тишина, и Рада качнулась вперёд, толкая вторые двери вперед.
Слуга подхватил дверь и, с поклоном пропустив Раду, осторожно её прикрыл. Рада ухмыльнулась. Удобно.
Камушек, влетевший с окно, заставил Раду вздрогнуть.
Она сидела на ковре, разложив вокруг книжки по магии, расставив свечи и тарелки с чудесными конфетами, которые её передал супруг.
Конфеты были сделаны из засахаренных лепестков фиалки, и были очень вкусными.
Супруг дома не появлялся, Рада видела его лишь тогда, когда он её сопровождал в королевский дворец.
Король чувствовал себя совершенно плохо, и Раду, как родственную жрицу, таскали во дворец — вежливо попросили помочь его величеству — через день. Она чувствовала себя истощенной и слабой после каждого сеанса передачи сил королю, но всем было плевать.
Рада надеялась, что это не продлится долго. А что уж там случится — или король помрёт, или исцелят его, какая ей разница.
В итоге Рада свистнула в библиотеке, в которую вроде бы нужно было запрашивать допуск официально, начальные книги по магии и сидела сейчас за ними.
Местная магия делилась на стихийную, магию разума, жизни и смерти, демонологии… теоретически, любой житель этого мира мог освоить базовые заклинания стихийной магии — это было что-то вроде умственного усилия, которое могло вызвать искры, ветерок, капли воды и шевеления почвы.
Это называлось примитивной магией, и её повсеместно использовали в быту.
Существовала ещё артефакторика, ритуалистика, демонология…
Вот сейчас Рада сидела и пыталась запустить искры с ладони. У неё выходило что-то с чётким оттенком луны — и Рада трясла ладонью, туша пламя, и начинала снова.
И вот. Камень.
Рада встала и, кутаясь в шаль, подошла к распахнутому в ночь окну. Под окном, спрятавшись от возможного взгляда стражи за кустом сирени, стоял и махал руками Кэл.
Рада секунду подумала. Показала знаками, чтобы Кэл шёл вправо до двери. Там была такая, из неё очень удобно было завернуть к конюшне.
Тот закивал.
Рада, подхватив плащ и ажурные перчатки, выскользнула из своих покоев.
Она шла тихо и медленно, чтобы не тревожить стражей и слуг, и тихо спустилась через боковую лестницу. Дверь была задвинута на шикарный засов, и Раде пришлось порядком потрудиться, чтобы его отодвинуть.
Она выскользнула на улицу, и тут же подалась вправо, за кусты. Стоящая столбом фигура в плаще на открытом пространстве ночью — штука подозрительная.
Кэл схватил её за руку. Рада обернулась.
Луна раскрашивала тенями лицо Кэла, превращая в гротескную маску, и Рада натянула капюшон поглубже.
— Ну вы даёте, Ваша Светлость! Я ошалел, когда увидел дракона! А вы на него сели! Верхом! Как на лошадь!
Кэл умудрился кричать шепотом.
Рада прыснула и, схватив его за руку, увлекал за собой. Она знала, тут есть пара местечек, где они могут посидеть.
Скрытая от взглядов скамейка очень удачно находилась в тени.
— Так, тот дракон это его светлость? — спросил Кэл, плюхнувшись рядом. — Он испортил вашу задумку?
— Вот уж точно.
— Ну… он любит вас.
— Думаешь? — хмыкнула Рада
— Я бы не потащился во время разлома, чтобы охранять какую-то дуру… ну не вас, — смутился Кэл. — С вами-то я потащился.
Рада хмыкнула. Ей вдруг овладело лихое беспокойство, и она вскочила.
— Пойдём в город? Отпразднуем наше первое крупное дело!
— Правда? — воскликнул Кэл. Слишком громко, и они оба настороженно прислушались. Вроде бы в саду царила тишина. — Там весело! Поверь мне, тебе понравится! Можно купить мясо в лаваше или выпросить пару яблок в карамели…
— У тебя есть с собой деньги? У меня нет, а возвращаться рискованно…
— Есть, есть, я теперь богат, — ухмыльнулся Кэл. — Благодаря кое-кому.
Вскоре они уже пробирались по узким улочкам нижнего города.
Они шли по тёмным и тихим улочкам, ныряли в переулки и пересекали площади.
Луна окончательно скрылась за тучами, было темно, только кое-где в окнах горел свет. Редкие прохожие косились на них с Кэлом и отворачивались.
— Для вас, ваша светлость, — Эльба широко улыбнулась, и в ее глазах, быстрых, как у птицы, мелькнуло что-то неуловимое.
Рада, не поворачивая головы, протянула руку.
— Покажи.
Эльба почтительно возложила цветы ей на колени. Рада провела пальцами по прохладным стеблям, раздвинула листву. Ни клочка пергамента, ни знака. Ничего, кроме идеальной, безличной красоты. Одно резкое движение — и букет шлепнулся на пол, рассыпав лепестки по ковру.
— Выбрось, — коротко бросила Рада.
Элира вздрогнула, но продолжила работу. Эльба, насупившись, подобрала цветы и вышла.
***
Позавтракав в своих покоях парой кусочков хлеба с медом, Рада вышла в сад, по пути велев Эльбе найти сэра Гавэйна.
Он явился быстро, но вид его был удручающим: лицо серое, помятое, а под глазами залегли фиолетовые тени, говорящие о бессонной ночи, полной самоистязаний.
— Вы мой рыцарь, сэр Гавэйн, — тихо, но твердо сказала Рада, встречая его взгляд. — Мне нужна ваша ясная голова и твердая рука.
— Я переживал за вас, моя леди, — его голос сорвался. — Ваш ритуал… он не удался. И я не смог…
— Он не удался, — равнодушно констатировала Рада, делая вид, что эти слова не отозвались болью. — Значит, такова была воля Луны. Будут и другие шансы.
Они зашагали по дорожкам, и звук шагов Рады был единственным звуком, нарушавшим тишину.
— Как наемники? — спросила Рада деловито.
— Четверо легко ранены, двое — серьезнее, но живы. Пока все размещены в том доме. Лекарь должен был прийти утром, мы заплатили ему за молчание.
— Хорошо, — кивнула Рада, останавливаясь. — Подожди здесь. Я переоденусь во что-нибудь попроще. Найди сэра Овейна для сопровождения. Мы едем к ним.
— Моя леди? Поедем? Сейчас? — сэр Гавэйн не сумел скрыть удивления.
— Я предупрежу Элиру, чтобы не поднимала тревоги.
Через полчаса она уже стояла у конюшни, облаченная в темные, удобные штаны и куртку, что вызывало немало недоумённых взглядов что слуг, что конюхов. Ей подвели великолепного жеребца редкой, огненно-рыжей масти. Его шерсть отливала медью и золотом.
— Как его зовут? — спросила Рада, разбирая поводья.
— Солнечник, ваша светлость, — почтительно ответил старший конюх. — За него заплатили весом в золоте, не меньше. Умнейшее создание.
Рада фыркнула. Она ловко, хоть и без особой грации, вскочила в седло. Ехать было непривычно — уроки верховой езды в своём мире она брала урывками, — но на рыси она держалась уверенно.
Трое всадников — Рада, мрачный Гавэйн и угрюмый, молчаливый сэр Овейн — выехали за ворота резиденции. Рада не оглядывалась.
***
Дверь в снятый наемниками дом скрипнула, пропуская троих посетителей. Рада вошла первой, ее лицо было скрыто глубоким капюшоном.
Из кресла у потухающего камина резко вскочил крепкий мужчина с перевязанным плечом. Второй, сидевший напротив и закинувший ноги на грубо сколоченный стол, лишь лениво повернул голову. На его голени краснело пятно пропитавшейся кровью повязки.
— А, наниматель! — воскликнул первый, узнав сэра Гавэйна. Его глаза, дикие и быстрые, как у лесного зверя, тут же оглядели закутанную фигуру Рады.
Оба наемника были одеты в простую, но добротную одежду из толстой кожи и грубой ткани. В обветренных лицах читалась привычка к опасности и вольной жизни.
— Со мной жрица, — сказал сэр Гавэйн, сделав шаг вперед. — Она исцелит ваши раны.
Рада молча подошла к первому наемнику.
Она положила ладони на его раненое плечо. Пальцы ее потеплели, и по комнате разлился мягкий, серебристый свет. Наемник ахнул, ощущая, как боль уходит, сменяясь приятным теплом, а кожа под повязкой затягивается.
Та же участь постигла и второго бойца, который наконец убрал ноги со стола и смотрел на происходящее с изумлением.
— Благодарю, госпожа жрица, — пробормотал он, когда Рада отступила.
— Отдохните еще день, — сказала она тихо.
Они вышли на улицу, пока ошарашенные наемники приходили в себя.
— Они, возможно, еще пригодятся, — задумчиво проговорила Рада, глядя куда-то вдаль. Затем она неожиданно повернулась к сэру Гавэйну. — А теперь стой смирно.
Прежде чем он успел что-то понять, она подняла руки над его головой, не касаясь ее. Кончики ее пальцев засветились.
— Дарует тебе Луна покой и ясность духа.
Легкая, невесомая прохлада опустилась на Гавэйна. Рада знала по себе: он почувствовал, как тяжесть бессонной ночи и тревог начинает таять, уступая место глубокому, животворному спокойствию.
— Мне кажется, сегодня ты заснешь, едва коснёшься головой подушки, — мягко улыбнулась Рада. — Пусть хоть кто-то из нас выспится.
Сэр Овейн, мрачный и неразговорчивый, дожидался их с конями на площади. Рада медленно прошла через то самое место, где ночью должен был свершиться ритуал. Картина была удручающей: камни мостовой были опалены и оплавлены, кое-где зияли глубокие трещины. От мощного драконьего пламени площадь выглядела почти разрушенной. Она сжала губы и молча вскочила в седло.
По дороге назад Рада, отогнав мрачные мысли, повернулась к Гавэйну.
— А есть ли в эту сторону предместья, куда мы могли бы прогуляться верхом? Недалеко, чтобы не дразнить… — она не сказала «гусей», ведь не знала, была ли тут такая поговорка, — людей, что могли задумать недоброе, но достаточно, чтобы прогуляться и осмотреться.
Утром Рада уже осмотрела кулон. Косматое солнышко на тонкой цепочке смотрелось изящной игрушкой. Элира предположила, что кулон будет сложно заметить хоть кому-нибудь кроме драконов, потому что эти артефакты зачаровывали драконьи мудрецы.
Рада попробовала снять или порвать цепочку, но ничего не вышло. Дорогой ошейник. Ха!
Предместья столицы были словно вытканы из солнечного света и зелёного шёлка. После давящего величия гранитных стен и узких мостовых главного города нельзя было не наслаждаться прогулкой здесь.
Дорога вилась меж холмов, то поднимаясь, то ныряя в тенистые ложбины.
Чем дальше от города, тем чаще попадались уютные поместья с виноградниками, ровными рядами спускавшимися по склонам холмов. Воздух здесь был густым и тёплым, пах нагретой солнцем хвоей от рощ пиний, что отбрасывали на дорогу кружевную тень. Где-то вдалеке, на изумрудном лугу, колокольчиком звенел смех детей, а с ближайшей фермы доносилось блеяние овец.
Сама природа здесь казалась более мягкой, умиротворённой и дышащей достатком.
Рада так засмотрелась на окружающее, что сначала даже не заметила, как задрожал кулон.
Еще через пару метров, что проскакали лошади, цепочка мягко сжалась на шее Рады, как бы намекая, что дальше будет хуже.
Рада притормозила коня и пустила его шагом. В какой-то момент она словно натолкнулась на стену, её не душило, как она начала уже было опасаться, а потащило назад, бережно и осторожно.
Рада развернула коня и съехала с дороги под сень пиний.
Спешившись, она бросила поводья рыцарю и пошла вдоль дороги, касаясь рукой коры деревьев.
Ошейник не душил, действительно. Он просто физически не давал двинуться дальше.
Фи-зи-чес-ки.
Глава 30. Её можно использовать
Воздух в королевских покоях был густым и тяжелым. Солнце почти не проникало внутрь сквозь наполовину задёрнутые шторы.
Рада сидела на вычурном стуле в викторианском стиле около огромной кровати, ее пальцы, холодные от напряжения, лежали на иссохшей руке короля. Серебристый, успокаивающий свет струился из ее ладоней, окутывая старого монарха. Он не исцелял, нет — он просто сдерживал натиск тьмы, давая брату Рейнара несколько драгоценных минут покоя.
Раде упорно казалось, что она чувствовала присутствие Рейнара за дверью — мрачное, неподвижное, словно грозовая туча. Она то и дело мысленно возвращалась к к его недовольному лицу, когда личный слуга короля не пустил его в покои.
Около высокого арочного окна, залитого слепящим полуденным светом, стоял мужчина
Жрец Солнца.
Он был высок и статен, осанка выдавала в нем воина. Его одежда была парадной, но лишенной вычурности: длинное одеяние из белой ткани, отороченное золотой нитью. Поверх — короткая золотая мантия, скрепленная на плече фибулой в виде стилизованного солнца с лучами-кинжалами. Одежда сидела на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Лицо его, с резкими, благородными чертами, было обращено к окну.
— Леди Рада… — слабым голосом прошептал король, заставляя ее вздрогнуть. — Это мой друг, Грейнар Яростный. Он прошел со мной много боев. Я не знаю человека, более яростно искореняющего тьму.
«Интересно, — метнулась мысль в голове у Рады, — а я в его глазах тьма или нет?» Взгляд, который он бросил на нее при входе, был не просто оценивающим. Он был давящим.
Когда она вошла, то поприветствовала его простым кивком жрицы — коллеги по служению. Сейчас, не отрывая рук от короля, она повторила жест вежливости, на этот раз более глубокий.
— Приятно познакомиться, жрец Грейнар. Моё имя Рада, и я только недавно ступаю по путям Луны. Прошу вашего снисхождения и наставления.
Грейнар медленно повернул голову. Его глаза, цвета бледного неба, уставшие и пронзительные, смерили ее с высоты своего роста.
— Тогда первое наставление, леди Рада, — его голос был низким и ровным, без малейшего признака дружелюбия. — Иногда силы Солнца и силы Луны лучше передавать вместе.
Он сделал несколько бесшумных шагов и, не спрашивая разрешения, положил свои большие, сильные ладони поверх ее рук.
И в нее хлынула сила.
Это была не теплая, животворящая энергия. Это была яростная, колючая, почти злая мощь. Она жгла жилы, требовала подчинения, стремилась выжечь все на своем пути. Сила Луны внутри Рады, привыкшая к мягкости и утешению, рванулась вперёд, пытаясь смягчить, обуздать эту кипучую энергию. Рада стиснула зубы, чувствуя, как ее собственное тело становится полем битвы двух божеств. Это было насилие, прикрытое маской исцеления. Пытка.
Через какое-то время, показавшееся вечностью, давление ослабло. Грейнар убрал руки. Король на кровати глубоко вздохнул, и цвет лица его стал чуть менее землистым.
— Благодарю тебя, леди Рада, — прошептал монарх, и в его глазах читалось искреннее облегчение. — Ступай. Рейнар, наверное, уже заждался.
Рада встала. Ноги были ватными. Она сделала общий книксен в сторону кровати и жреца, пробормотала прощание и, стараясь двигаться плавно, вышла за дверь.
Как только тяжелые створки закрылись, притворная собранность покинула ее. Она прислонилась спиной к прохладному дереву, едва удерживаясь на ногах, и судорожно глотнула воздух. Двери мягко прикрылись, но не защелкнулись, оставив тонкую щель.
Пока она приходила в себя, из покоев донеслись приглушенные голоса.
— Ну, как тебе она? — слабым, но ясным голосом спросил король.
Послышался мягкий шорох ткани и скрип паркета — Грейнар пододвинул тяжелое кресло к самой кровати и уселся, сократив дистанцию до интимной.
— Спокойная. Сдержанная. Умная, — прозвучал его ровный, лишенный эмоций бас. — Чувствуется стержень внутри. В крайнем случае... ее можно и заменить. Проблема не в ней. Осталось убедить Рейнара.
— Он упрям, как сто драконов... — вздохнул король.
— Он дракон. Пожалуй... можно использовать её. Я знаю, как.
Дальше в покоях короля воцарилась тишина, и Рада качнулась вперёд, толкая вторые двери вперед.
Слуга подхватил дверь и, с поклоном пропустив Раду, осторожно её прикрыл. Рада ухмыльнулась. Удобно.
***
Камушек, влетевший с окно, заставил Раду вздрогнуть.
Она сидела на ковре, разложив вокруг книжки по магии, расставив свечи и тарелки с чудесными конфетами, которые её передал супруг.
Конфеты были сделаны из засахаренных лепестков фиалки, и были очень вкусными.
Супруг дома не появлялся, Рада видела его лишь тогда, когда он её сопровождал в королевский дворец.
Король чувствовал себя совершенно плохо, и Раду, как родственную жрицу, таскали во дворец — вежливо попросили помочь его величеству — через день. Она чувствовала себя истощенной и слабой после каждого сеанса передачи сил королю, но всем было плевать.
Рада надеялась, что это не продлится долго. А что уж там случится — или король помрёт, или исцелят его, какая ей разница.
В итоге Рада свистнула в библиотеке, в которую вроде бы нужно было запрашивать допуск официально, начальные книги по магии и сидела сейчас за ними.
Местная магия делилась на стихийную, магию разума, жизни и смерти, демонологии… теоретически, любой житель этого мира мог освоить базовые заклинания стихийной магии — это было что-то вроде умственного усилия, которое могло вызвать искры, ветерок, капли воды и шевеления почвы.
Это называлось примитивной магией, и её повсеместно использовали в быту.
Существовала ещё артефакторика, ритуалистика, демонология…
Вот сейчас Рада сидела и пыталась запустить искры с ладони. У неё выходило что-то с чётким оттенком луны — и Рада трясла ладонью, туша пламя, и начинала снова.
И вот. Камень.
Рада встала и, кутаясь в шаль, подошла к распахнутому в ночь окну. Под окном, спрятавшись от возможного взгляда стражи за кустом сирени, стоял и махал руками Кэл.
Рада секунду подумала. Показала знаками, чтобы Кэл шёл вправо до двери. Там была такая, из неё очень удобно было завернуть к конюшне.
Тот закивал.
Рада, подхватив плащ и ажурные перчатки, выскользнула из своих покоев.
Она шла тихо и медленно, чтобы не тревожить стражей и слуг, и тихо спустилась через боковую лестницу. Дверь была задвинута на шикарный засов, и Раде пришлось порядком потрудиться, чтобы его отодвинуть.
Она выскользнула на улицу, и тут же подалась вправо, за кусты. Стоящая столбом фигура в плаще на открытом пространстве ночью — штука подозрительная.
Кэл схватил её за руку. Рада обернулась.
Луна раскрашивала тенями лицо Кэла, превращая в гротескную маску, и Рада натянула капюшон поглубже.
— Ну вы даёте, Ваша Светлость! Я ошалел, когда увидел дракона! А вы на него сели! Верхом! Как на лошадь!
Кэл умудрился кричать шепотом.
Рада прыснула и, схватив его за руку, увлекал за собой. Она знала, тут есть пара местечек, где они могут посидеть.
Скрытая от взглядов скамейка очень удачно находилась в тени.
— Так, тот дракон это его светлость? — спросил Кэл, плюхнувшись рядом. — Он испортил вашу задумку?
— Вот уж точно.
— Ну… он любит вас.
— Думаешь? — хмыкнула Рада
— Я бы не потащился во время разлома, чтобы охранять какую-то дуру… ну не вас, — смутился Кэл. — С вами-то я потащился.
Рада хмыкнула. Ей вдруг овладело лихое беспокойство, и она вскочила.
— Пойдём в город? Отпразднуем наше первое крупное дело!
— Правда? — воскликнул Кэл. Слишком громко, и они оба настороженно прислушались. Вроде бы в саду царила тишина. — Там весело! Поверь мне, тебе понравится! Можно купить мясо в лаваше или выпросить пару яблок в карамели…
— У тебя есть с собой деньги? У меня нет, а возвращаться рискованно…
— Есть, есть, я теперь богат, — ухмыльнулся Кэл. — Благодаря кое-кому.
***
Вскоре они уже пробирались по узким улочкам нижнего города.
Они шли по тёмным и тихим улочкам, ныряли в переулки и пересекали площади.
Луна окончательно скрылась за тучами, было темно, только кое-где в окнах горел свет. Редкие прохожие косились на них с Кэлом и отворачивались.
