Это крупнейший коллекционер вещей с «историей». Если вам станет легче, я сам не знаю, как он выглядит и где живет. Подозреваю, что он из России или Китая.
Не ожидала, что могу идти на каблуках по брусчатке с такой скоростью. Уже показалось темное центральной здание библиотеки, а там до гостиницы рукой подать. Я остановилась под кронами старых раскидистых кленов, что росли перед зданием библиотеки. Дэниел поспешил за мной:
— Марк тоже участвует в этой игре. А, значит, протоколы в самом деле существуют и их возможно получить. Неужели вы не желаете разгадать эту тайну?
— Я боюсь.
Признание далось легко, потому что было правдой. К счастью, я не отношусь к типажу людей, которым как наркотик нужны приключения на свою пятую точку. Мне вполне не плохо дома, перед телевизором на уютном диванчике. Или я себя обманываю?
— Я гарантирую, вам ничего не угрожает. - Голос Дэниела звучал с каким-то отчаянием, будто мое согласие работать с ним значило для него очень много.
— Чем же вы это гарантируете? ? Не бывает безопасно там, где вертятся большие деньги. Я понимала, что протоколы стоят очень много, раз кто-то готов пойти ради них на убийства. Голубые глаза собаки хаски на человеческом лице Дэниела на секунду закрылись:
— Я не буду оставлять вас в одиночестве. Обещаю позаботиться и..., я вам заплачу ту сумму, которую обговаривал с Александром, если мы найдем протоколы.
Он назвал цифру во франках, и я присвистнула. Это была половина моего годового оклада с процентами. Не сказать, чтобы я так сильно нуждалась в деньгах, но и лишними они не бывают.
— Абсолютная честность? - спросила я у Даниэла. Не хотелось больше неприятных сюрпризов, каким оказалось его знание русского.
— Не могу обещать, - сказал он, заглянув мне в глаза. Что ж, это было честно. Я пошла к гостинице, мужчина догнал меня и схватил за руку. Кожа его горела.
— Но я обещаю, что расскажу всю правду о том, что касается дела.
Я не остановилась, но замедлила шаг, позволяя ему себя догнать. Дэниел поравнялся со мной, он молчал, давая мне время на размышления. С одной стороны затея могла оказаться опасной, два трупа, может ли мой стать третьим? С другой, Антонов был пьян, когда его убили, профессор мог действительно упасть с лестницы. Дэниел не казался мне опасным, пусть его настойчивое желание работать именно со мной настораживало. Либо он подозревает, что я знаю гораздо больше, чем сообщила, либо...
— Напомните мне еще раз, зачем я вам нужна?
Мужчина сказал с улыбкой:
— Вы нравитесь людям и моментально располагаете к себе. Вам разве никто никогда этого не говорил?
Я покачала головой. По большей мере Ильич общался с клиентами, в моей работе возраст играл на руку, а отсутствие морщин сильно портило впечатление.
— Вопни пустили меня только потому, что я был с вами, Максим поделился информацией с вами, а не со мной. Да и сомневаюсь, что «ведьмы» согласятся вести со мной беседы.
Он произнес «ведьмы» с усмешкой в голосе. Святой Иосиф вырос перед нами, мягкий свет, льющийся из старинных окон на первом этаже гостеприимно приглашал внутрь.
— А ваш конкурент, Марк? Если он найдет протоколы первым? — вот бы Дэниел был больше похож на другого торговца антиквариатом. Работать с Марком мне было бы не страшно.
— Это честная игра, кто первый отыщет владельца
Поднявшись на ступеньку и остановившись, я развернулась и поглядела в глаза мужчины. Решение было принято молниеносно, говорят «дураков Бог бережет», ну так я в последнее время не блещу умом.
— Ладно, я с вами. Но не лгите мне по пустякам!
— Я не лгал, а умалчивал. Ваши комментарии казались такими смешными.
К моему удивлению мужчина прошел следом в хорошо освещенное лобби, где за стойкой сидела с трудом силящаяся не закрыть глаза и крепко уснуть девушка. Дэниел сказал что-то на немецком, протянул свою банковскую карточку, а сонная ресепшионистка дала взамен нее ключи. На мой удивленный взгляд он ответил:
— Я же сказал, что буду за вами приглядывать. Тем более, за руль сейчас лучше не садиться. Доброй ночи, Дина.
Сказал он, лишив меня возможности препираться и пошел впереди меня. Комната его оказалась соседней с моей, он быстро вошел в нее, оставив меня рыться в сумочке и размышлять, что сейчас, черт возьми, только что произошло...
Протокол дела Анны Гельди. Шестой акт.
Из обвинений, выдвинутых Анне Гельди:?«Из показаний против тебя ты можешь догадаться об именах свидетелей, а именно: дочь Йоханеса Чуди заболела после твоих слов ему: „Ты почувствуешь, что было бы лучше исполнить мою просьбу“. Твои поступки кричат, как свидетельства. Ты также знаешь, что о тебе идёт дурная молва и что уж давно ты подозреваешься в наведении многих порч и вредительств».
В ответ на эти слова обвиняемая ответила: «Я признаю, что произнесла эти слова, но я не имела намерения вредить».
По следующим признакам: худая молва об обвиняемой, найденные в ее комнате травы и мази, заболевший ребенок мы признаем, что обвиняемая не подлежит оправданию и освобождению.
Свидетели утверждают наличие существенной опороченности обвиняемой, не имея возможности, однако, привести улик. Однако судья, при наличии вражды между свидетелем и обвиняемой, считает эти признаки достаточными для возбуждения против обвиняемой Анны Гельди сильного подозрения. В силу этого обвиняемая, оставленная под стражей, присуждается к двоякому наказанию, а именно:
1) к каноническому очищению, вследствие общественной опороченности.
2) к клятвенному отречению, вследствие подозрения.
Если обвиняемая признается в своём преступлении и обнаружит раскаяние, она не передаётся светской власти для смертной казни, но присуждается духовным судьёй к пожизненному заключению. Анна Гельди отказалась признавать свою вину и не раскаялась.
Они обвиняют меня и обвиняют и обвиняют. Скудно кормят, так что силы мои иссякают, а в голове творится сумятица. Они говорят, что я отравила ребенка, что есть свидетели моей порочности, они говорят что мази и травы в моей комнате, это не лекарственные сборы, а яды. Они столь убедительны, что я сама начинаю верить в эти слова. Но какова моя порочность? Да, я была вместе с Йоханессом, да я была вместе Руедли, но в таких делах можно обвинить каждую третью женщину в деревне. Я говорю им это, но они не слышат меня, потрясая своей старой книжкой с советами, как обличить ведьму.
Холод заставляет замерзнуть мое сердце, я чувствую, что вот вот свалюсь с лихорадкой. В добавок ничего не слышно от Руедли, я даже не слышу за стенкой его стонов. Я отказываюсь признать свою вину и повторяю, что если кто-то и должен попасть в ад, то это они.
Я с трудом открыла глаза и поднялась с кровати из-за того что, кто-то настойчиво стучался в дверь. Семь утра. Семь, блин, утра! Словно кикимора из русской сказки со спутавшимися ото сна волосами и размазанной по лицу косметикой, которую я поленилась смыть, я, спотыкаясь, отправилась к двери. Там я увидела Дэниела.
Свеженького, бодрого, сияющего словно начищенная монетка.
— Ох.. вы еще спите? - спросил он меня по-русски, выглядев при этом очень удивленным. Я кивнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Больше всего хотелось послать его куда-нибудь подальше и забраться в теплую постельку.
— Вы что-то хотели? - Спросила я.
— Позавтракать вместе, - с сияющей улыбкой сообщил он мне: - Я уже подогнал машину на парковку, узнал кое-какую информацию о наших ведьмах. После обеда съездим в Моллис, хочу запросить копии последних документов, которые брал Александр...
— Я уже договорилась позавтракать кое с кем. - Прервала я поток его быстрой речи. Спасибо тебе, данное раннее обещание!
— С кем? - Поинтересовался он у меня, со странными нотками в голосе, похожими на ревность. Вот какая ему разница, с кем я завтракаю?
— Со знакомым, - ответила я, буквально крича мысленно «Уходи и дай мне поспать!».
— Хорошо. Тогда встретимся в полдень, я буду ждать здесь. Не опаздывайте.
Я закрыла дверь, чувствуя себя от чего-то виноватой перед Дэниелом. Но раз уж эта ранняя пташка меня разбудила, напишу отчет Ромашковой. Я угнездилась на кровати, открыла компьютер и увидела письмо от нее, пришедшее в два часа ночи. Как и все писатели она была совой:
«Вы не представляете, какую неоценимую помощь оказали мне. Ваша история завораживает, слог пронзителен. Разрешите ли вы мне заимствовать некоторые ваши слова для моей книги? С уважением, ваша Полина.
PS: я обговариваю с вашим начальством возможность полноценной работы на меня в будущем».
Я присвистнула. Никогда бы не подумала, что мои измышления кто-то может счесть «завораживающими». Предложение Ромашковой было заманчивым, поэтому к своему отчету о проделанной работе, я добавила, что с радостью рассмотрю его при согласовании с начальством.
Оставалось еще немного времени, которое я посвятила тетради Антонова. Отчего его так интересовало семейное древо семьи Чуди? Той самой, что выступала обвинителями по делу Анны Гельди? Согласно его записям, последний потомок Чуди, проживающий в городке Моллис умер около трех лет назад. Манфред Чуди не имел детей, умер в возрасте 67 лет. Я подумала о том, что можно было бы наведаться в его дом, адрес которого был выведен на полях, и расспросить новых владельцев о старике, если зацепка с «ведьмами» окажется неудачной.
Ведьмы... Кругом одни ведьмы. Могла ли подумать Анна Гельди, что ее имя будет оставаться на устах спустя столько лет? Что найдутся желающие подражать ей, оправдывающие и обвинители в двадцать первом веке? Как много для историков прояснили бы протоколы по ее делу, но если Дэниел их получит, он продаст их коллекционеру и протоколы никогда не увидят свет. ? ***
Когда я подошла к кафе, в котором мы договорились встретиться с Иваном, он уже ожидал меня. Я же думала, что проявлю чудеса пунктуальности, явившись на пятнадцать минут раньше обговоренного времени. Это было тоже самое в кафе, в котором мы встретились накануне. Напротив неспешно проехал трамвай, за которым словно утята за уткой пристроились велосипедисты. Мужчина прищурился из-за яркого утреннего солнышка и улыбнулся. Он убрал в сторону газету на немецком языке и дружески меня обнял. Сегодня на нем также был темный рабочий костюм, в котором к полудню наверняка можно было просто свариться.
— Ух, я рад вас видеть, - сказал он, когда я присела на мягкую подушку напротив.
— Я вас тоже. Что заказываем? - мой желудок начинало сводить от голода. Ведь ужин составил один несчастный бутерброд, который я перехватила с подноса закусок у Максима в клубе.
— Европейский завтрак, думаю, будет в самый раз. У них тут хорошая ветчина.
Я облизнулась, поздно спохватившись, как на это может отреагировать мужчина. Судя по внимательному взгляду на мои губы, неправильно.
— Как ваша работа? - поспешно заговорила я. Обманывать себя не хотелось, велика вероятность того, что Иван женат или состоит в плотных отношениях и ищет себе развлечение на время командировки. Я к девушкам, которые бы подошли для подобной роли, не относилась.
— Не жалуюсь. А ваша? Протоколы все еще у неизвестного убийцы?
К нашему столику подошел официант и принял заказ.
— По крайней мере я их пока что не видела.
Мобильный Ивана зазвонил, он коротко улыбнулся, взглянул на номер и нажал «отбой». При этом выражение его лица стало жестче, он явно был недоволен звонком. Этот мужчина словно имел две личины, в одно мгновение он был приветливый, вежливый, даже казался немного наивным, а в другое все черты его лица словно заострялись и он начинал походить на хищное животное. Впрочем, как показывает жизнь, у людей с хорошим характером не бывает больших денег, судя по манере одеваться и дорогим часам, у Ивана эти деньги были.
— Расскажете, если удасться что-нибудь найти? - поинтересовался он после того, как завтрак оказался за нашими столами. Жареные яйца, ветчина, сыр и тосты и бесконечное количество кофе, я схватилась за последнее: - Очень любопытно.
— Обязательно расскажу, - заверила я его: - по правде говоря, сегодня мне предстоит интересная встреча с местным оккультным сообществом.
— Вот оно как. Ведьмы значит? - как и любой представитель сильной половины человечества, восторга подобной встречей Иван не выказал. Он намазал хлеб щедрой порцией масла, положил сверху ветчину и сыр. Мои губы сами собой растянулись в улыбке от его таких обычный действий. Только салями заменить на докторскую, а швейцарский сыр на российский и идеальный бутерброд получится.
— Возможно одна из них имеет отношение к смерти профессора.
— Хорошо, если б оно так и оказалось, - сказал мужчина скорее себе, чем мне, откусывая от своего творения большой кусок.
— Простите, что?
Иван был прекрасным собеседником, когда не «проваливался» в себя. Прожевав и проглотив еду, он снова «вернулся» ко мне и улыбнулся:
— Тогда бы вы нашли убийцу и протоколы и имели больше времени.
Мы поговорили с ним о Швейцарии, в которой он оказался частым гостем, пожелали друг другу хорошего дня и разошлись. Иван выпросил номер моего телефона напоследок.
— Чтобы всегда можно было позвать вас на ужин, - сказал он мне на прощанье.
Я шла к гостинице в хорошем расположении духа, подпрыгивая и наслаждаясь ощущением волос, собранных в высокий хвост и касающихся голой спины. Сергей говорил, что мне очень идет, когда я стягиваю волосы в конский хвост, оставляя шею открытой. Скоро мне придется начать по-настоящему щелкать себя по носу, если я хочу перестать о нем думать. Машины Дэниела не оказалось на парковке, а значит у меня было достаточно времени на то, чтобы изучить оставшиеся взятые в библиотеке книги.
Конечно, Ромашкову в последние дни все меньше интересовала история Анны Гельди и все больше Дэниел Вольф, но я хотела выполнить свою работу на все сто процентов, а для этого хотелось разобраться, за что же казнили бедную женщину.
Интересной оказалась фигура Руедли Штайнмеллера - зятя Йоханеса Чуди, которого также посадили в тюрьму вместе с Анной, обвинив в пособничестве ей. Мужчина вскоре повесился, а его имущество было конфисковано. «Лес рубят - щепки летят»: подумалось мне, когда я читала о нем. Могло ли оказаться, что истинной причиной заключения Анны в тюрьму оказалось желание Чуди прибрать к рукам наследство Штайнмеллера? Человеческая жадность часто становилась причиной нечестных судов. К сожалению, протоколы по делу Руедли также не сохранились, а, значит, эта история окажется навсегда покрыта мраком. Я написала и отправила Ромашковой короткую заметку со своими размышлениями.
Вольф вошел в мою комнату, не стучась, и я бы не заметила его, если бы он не кашлянул. Этот мужчина постоянно смотрел на меня странными глазами и захотелось прикрыться, хоть я и была в одежде.
— Это невежливо. - Сказала я ему, имея ввиду его вторжение.
— Я ждал вас внизу, но вы не пришли. Уже двенадцать.
Я взглянула на часы и вскочила, вечно заработаюсь и упускаю счет времени. Дэниел смотрел с улыбкой на то, как я спешно собиралась, закидывала в сумку необходимые вещи и проводила быструю инспекцию своего внешнего вида. Оставшись довольной последним, я поспешила за мужчиной вниз по лестнице, где нас ждала открытая машина. Опередив его и не позволив галантно распахнуть дверцу, я угнездилась на кожаном сиденье. Тронувшись, Дэниел начал вводить меня в курс дела:
Не ожидала, что могу идти на каблуках по брусчатке с такой скоростью. Уже показалось темное центральной здание библиотеки, а там до гостиницы рукой подать. Я остановилась под кронами старых раскидистых кленов, что росли перед зданием библиотеки. Дэниел поспешил за мной:
— Марк тоже участвует в этой игре. А, значит, протоколы в самом деле существуют и их возможно получить. Неужели вы не желаете разгадать эту тайну?
— Я боюсь.
Признание далось легко, потому что было правдой. К счастью, я не отношусь к типажу людей, которым как наркотик нужны приключения на свою пятую точку. Мне вполне не плохо дома, перед телевизором на уютном диванчике. Или я себя обманываю?
— Я гарантирую, вам ничего не угрожает. - Голос Дэниела звучал с каким-то отчаянием, будто мое согласие работать с ним значило для него очень много.
— Чем же вы это гарантируете? ? Не бывает безопасно там, где вертятся большие деньги. Я понимала, что протоколы стоят очень много, раз кто-то готов пойти ради них на убийства. Голубые глаза собаки хаски на человеческом лице Дэниела на секунду закрылись:
— Я не буду оставлять вас в одиночестве. Обещаю позаботиться и..., я вам заплачу ту сумму, которую обговаривал с Александром, если мы найдем протоколы.
Он назвал цифру во франках, и я присвистнула. Это была половина моего годового оклада с процентами. Не сказать, чтобы я так сильно нуждалась в деньгах, но и лишними они не бывают.
— Абсолютная честность? - спросила я у Даниэла. Не хотелось больше неприятных сюрпризов, каким оказалось его знание русского.
— Не могу обещать, - сказал он, заглянув мне в глаза. Что ж, это было честно. Я пошла к гостинице, мужчина догнал меня и схватил за руку. Кожа его горела.
— Но я обещаю, что расскажу всю правду о том, что касается дела.
Я не остановилась, но замедлила шаг, позволяя ему себя догнать. Дэниел поравнялся со мной, он молчал, давая мне время на размышления. С одной стороны затея могла оказаться опасной, два трупа, может ли мой стать третьим? С другой, Антонов был пьян, когда его убили, профессор мог действительно упасть с лестницы. Дэниел не казался мне опасным, пусть его настойчивое желание работать именно со мной настораживало. Либо он подозревает, что я знаю гораздо больше, чем сообщила, либо...
— Напомните мне еще раз, зачем я вам нужна?
Мужчина сказал с улыбкой:
— Вы нравитесь людям и моментально располагаете к себе. Вам разве никто никогда этого не говорил?
Я покачала головой. По большей мере Ильич общался с клиентами, в моей работе возраст играл на руку, а отсутствие морщин сильно портило впечатление.
— Вопни пустили меня только потому, что я был с вами, Максим поделился информацией с вами, а не со мной. Да и сомневаюсь, что «ведьмы» согласятся вести со мной беседы.
Он произнес «ведьмы» с усмешкой в голосе. Святой Иосиф вырос перед нами, мягкий свет, льющийся из старинных окон на первом этаже гостеприимно приглашал внутрь.
— А ваш конкурент, Марк? Если он найдет протоколы первым? — вот бы Дэниел был больше похож на другого торговца антиквариатом. Работать с Марком мне было бы не страшно.
— Это честная игра, кто первый отыщет владельца
Поднявшись на ступеньку и остановившись, я развернулась и поглядела в глаза мужчины. Решение было принято молниеносно, говорят «дураков Бог бережет», ну так я в последнее время не блещу умом.
— Ладно, я с вами. Но не лгите мне по пустякам!
— Я не лгал, а умалчивал. Ваши комментарии казались такими смешными.
К моему удивлению мужчина прошел следом в хорошо освещенное лобби, где за стойкой сидела с трудом силящаяся не закрыть глаза и крепко уснуть девушка. Дэниел сказал что-то на немецком, протянул свою банковскую карточку, а сонная ресепшионистка дала взамен нее ключи. На мой удивленный взгляд он ответил:
— Я же сказал, что буду за вами приглядывать. Тем более, за руль сейчас лучше не садиться. Доброй ночи, Дина.
Сказал он, лишив меня возможности препираться и пошел впереди меня. Комната его оказалась соседней с моей, он быстро вошел в нее, оставив меня рыться в сумочке и размышлять, что сейчас, черт возьми, только что произошло...
Протокол дела Анны Гельди. Шестой акт.
Из обвинений, выдвинутых Анне Гельди:?«Из показаний против тебя ты можешь догадаться об именах свидетелей, а именно: дочь Йоханеса Чуди заболела после твоих слов ему: „Ты почувствуешь, что было бы лучше исполнить мою просьбу“. Твои поступки кричат, как свидетельства. Ты также знаешь, что о тебе идёт дурная молва и что уж давно ты подозреваешься в наведении многих порч и вредительств».
В ответ на эти слова обвиняемая ответила: «Я признаю, что произнесла эти слова, но я не имела намерения вредить».
По следующим признакам: худая молва об обвиняемой, найденные в ее комнате травы и мази, заболевший ребенок мы признаем, что обвиняемая не подлежит оправданию и освобождению.
Свидетели утверждают наличие существенной опороченности обвиняемой, не имея возможности, однако, привести улик. Однако судья, при наличии вражды между свидетелем и обвиняемой, считает эти признаки достаточными для возбуждения против обвиняемой Анны Гельди сильного подозрения. В силу этого обвиняемая, оставленная под стражей, присуждается к двоякому наказанию, а именно:
1) к каноническому очищению, вследствие общественной опороченности.
2) к клятвенному отречению, вследствие подозрения.
Если обвиняемая признается в своём преступлении и обнаружит раскаяние, она не передаётся светской власти для смертной казни, но присуждается духовным судьёй к пожизненному заключению. Анна Гельди отказалась признавать свою вину и не раскаялась.
Они обвиняют меня и обвиняют и обвиняют. Скудно кормят, так что силы мои иссякают, а в голове творится сумятица. Они говорят, что я отравила ребенка, что есть свидетели моей порочности, они говорят что мази и травы в моей комнате, это не лекарственные сборы, а яды. Они столь убедительны, что я сама начинаю верить в эти слова. Но какова моя порочность? Да, я была вместе с Йоханессом, да я была вместе Руедли, но в таких делах можно обвинить каждую третью женщину в деревне. Я говорю им это, но они не слышат меня, потрясая своей старой книжкой с советами, как обличить ведьму.
Холод заставляет замерзнуть мое сердце, я чувствую, что вот вот свалюсь с лихорадкой. В добавок ничего не слышно от Руедли, я даже не слышу за стенкой его стонов. Я отказываюсь признать свою вину и повторяю, что если кто-то и должен попасть в ад, то это они.
Глава 7 Раз два три. Ведьма - гори!
Я с трудом открыла глаза и поднялась с кровати из-за того что, кто-то настойчиво стучался в дверь. Семь утра. Семь, блин, утра! Словно кикимора из русской сказки со спутавшимися ото сна волосами и размазанной по лицу косметикой, которую я поленилась смыть, я, спотыкаясь, отправилась к двери. Там я увидела Дэниела.
Свеженького, бодрого, сияющего словно начищенная монетка.
— Ох.. вы еще спите? - спросил он меня по-русски, выглядев при этом очень удивленным. Я кивнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Больше всего хотелось послать его куда-нибудь подальше и забраться в теплую постельку.
— Вы что-то хотели? - Спросила я.
— Позавтракать вместе, - с сияющей улыбкой сообщил он мне: - Я уже подогнал машину на парковку, узнал кое-какую информацию о наших ведьмах. После обеда съездим в Моллис, хочу запросить копии последних документов, которые брал Александр...
— Я уже договорилась позавтракать кое с кем. - Прервала я поток его быстрой речи. Спасибо тебе, данное раннее обещание!
— С кем? - Поинтересовался он у меня, со странными нотками в голосе, похожими на ревность. Вот какая ему разница, с кем я завтракаю?
— Со знакомым, - ответила я, буквально крича мысленно «Уходи и дай мне поспать!».
— Хорошо. Тогда встретимся в полдень, я буду ждать здесь. Не опаздывайте.
Я закрыла дверь, чувствуя себя от чего-то виноватой перед Дэниелом. Но раз уж эта ранняя пташка меня разбудила, напишу отчет Ромашковой. Я угнездилась на кровати, открыла компьютер и увидела письмо от нее, пришедшее в два часа ночи. Как и все писатели она была совой:
«Вы не представляете, какую неоценимую помощь оказали мне. Ваша история завораживает, слог пронзителен. Разрешите ли вы мне заимствовать некоторые ваши слова для моей книги? С уважением, ваша Полина.
PS: я обговариваю с вашим начальством возможность полноценной работы на меня в будущем».
Я присвистнула. Никогда бы не подумала, что мои измышления кто-то может счесть «завораживающими». Предложение Ромашковой было заманчивым, поэтому к своему отчету о проделанной работе, я добавила, что с радостью рассмотрю его при согласовании с начальством.
Оставалось еще немного времени, которое я посвятила тетради Антонова. Отчего его так интересовало семейное древо семьи Чуди? Той самой, что выступала обвинителями по делу Анны Гельди? Согласно его записям, последний потомок Чуди, проживающий в городке Моллис умер около трех лет назад. Манфред Чуди не имел детей, умер в возрасте 67 лет. Я подумала о том, что можно было бы наведаться в его дом, адрес которого был выведен на полях, и расспросить новых владельцев о старике, если зацепка с «ведьмами» окажется неудачной.
Ведьмы... Кругом одни ведьмы. Могла ли подумать Анна Гельди, что ее имя будет оставаться на устах спустя столько лет? Что найдутся желающие подражать ей, оправдывающие и обвинители в двадцать первом веке? Как много для историков прояснили бы протоколы по ее делу, но если Дэниел их получит, он продаст их коллекционеру и протоколы никогда не увидят свет. ? ***
Когда я подошла к кафе, в котором мы договорились встретиться с Иваном, он уже ожидал меня. Я же думала, что проявлю чудеса пунктуальности, явившись на пятнадцать минут раньше обговоренного времени. Это было тоже самое в кафе, в котором мы встретились накануне. Напротив неспешно проехал трамвай, за которым словно утята за уткой пристроились велосипедисты. Мужчина прищурился из-за яркого утреннего солнышка и улыбнулся. Он убрал в сторону газету на немецком языке и дружески меня обнял. Сегодня на нем также был темный рабочий костюм, в котором к полудню наверняка можно было просто свариться.
— Ух, я рад вас видеть, - сказал он, когда я присела на мягкую подушку напротив.
— Я вас тоже. Что заказываем? - мой желудок начинало сводить от голода. Ведь ужин составил один несчастный бутерброд, который я перехватила с подноса закусок у Максима в клубе.
— Европейский завтрак, думаю, будет в самый раз. У них тут хорошая ветчина.
Я облизнулась, поздно спохватившись, как на это может отреагировать мужчина. Судя по внимательному взгляду на мои губы, неправильно.
— Как ваша работа? - поспешно заговорила я. Обманывать себя не хотелось, велика вероятность того, что Иван женат или состоит в плотных отношениях и ищет себе развлечение на время командировки. Я к девушкам, которые бы подошли для подобной роли, не относилась.
— Не жалуюсь. А ваша? Протоколы все еще у неизвестного убийцы?
К нашему столику подошел официант и принял заказ.
— По крайней мере я их пока что не видела.
Мобильный Ивана зазвонил, он коротко улыбнулся, взглянул на номер и нажал «отбой». При этом выражение его лица стало жестче, он явно был недоволен звонком. Этот мужчина словно имел две личины, в одно мгновение он был приветливый, вежливый, даже казался немного наивным, а в другое все черты его лица словно заострялись и он начинал походить на хищное животное. Впрочем, как показывает жизнь, у людей с хорошим характером не бывает больших денег, судя по манере одеваться и дорогим часам, у Ивана эти деньги были.
— Расскажете, если удасться что-нибудь найти? - поинтересовался он после того, как завтрак оказался за нашими столами. Жареные яйца, ветчина, сыр и тосты и бесконечное количество кофе, я схватилась за последнее: - Очень любопытно.
— Обязательно расскажу, - заверила я его: - по правде говоря, сегодня мне предстоит интересная встреча с местным оккультным сообществом.
— Вот оно как. Ведьмы значит? - как и любой представитель сильной половины человечества, восторга подобной встречей Иван не выказал. Он намазал хлеб щедрой порцией масла, положил сверху ветчину и сыр. Мои губы сами собой растянулись в улыбке от его таких обычный действий. Только салями заменить на докторскую, а швейцарский сыр на российский и идеальный бутерброд получится.
— Возможно одна из них имеет отношение к смерти профессора.
— Хорошо, если б оно так и оказалось, - сказал мужчина скорее себе, чем мне, откусывая от своего творения большой кусок.
— Простите, что?
Иван был прекрасным собеседником, когда не «проваливался» в себя. Прожевав и проглотив еду, он снова «вернулся» ко мне и улыбнулся:
— Тогда бы вы нашли убийцу и протоколы и имели больше времени.
Мы поговорили с ним о Швейцарии, в которой он оказался частым гостем, пожелали друг другу хорошего дня и разошлись. Иван выпросил номер моего телефона напоследок.
— Чтобы всегда можно было позвать вас на ужин, - сказал он мне на прощанье.
Я шла к гостинице в хорошем расположении духа, подпрыгивая и наслаждаясь ощущением волос, собранных в высокий хвост и касающихся голой спины. Сергей говорил, что мне очень идет, когда я стягиваю волосы в конский хвост, оставляя шею открытой. Скоро мне придется начать по-настоящему щелкать себя по носу, если я хочу перестать о нем думать. Машины Дэниела не оказалось на парковке, а значит у меня было достаточно времени на то, чтобы изучить оставшиеся взятые в библиотеке книги.
Конечно, Ромашкову в последние дни все меньше интересовала история Анны Гельди и все больше Дэниел Вольф, но я хотела выполнить свою работу на все сто процентов, а для этого хотелось разобраться, за что же казнили бедную женщину.
Интересной оказалась фигура Руедли Штайнмеллера - зятя Йоханеса Чуди, которого также посадили в тюрьму вместе с Анной, обвинив в пособничестве ей. Мужчина вскоре повесился, а его имущество было конфисковано. «Лес рубят - щепки летят»: подумалось мне, когда я читала о нем. Могло ли оказаться, что истинной причиной заключения Анны в тюрьму оказалось желание Чуди прибрать к рукам наследство Штайнмеллера? Человеческая жадность часто становилась причиной нечестных судов. К сожалению, протоколы по делу Руедли также не сохранились, а, значит, эта история окажется навсегда покрыта мраком. Я написала и отправила Ромашковой короткую заметку со своими размышлениями.
Вольф вошел в мою комнату, не стучась, и я бы не заметила его, если бы он не кашлянул. Этот мужчина постоянно смотрел на меня странными глазами и захотелось прикрыться, хоть я и была в одежде.
— Это невежливо. - Сказала я ему, имея ввиду его вторжение.
— Я ждал вас внизу, но вы не пришли. Уже двенадцать.
Я взглянула на часы и вскочила, вечно заработаюсь и упускаю счет времени. Дэниел смотрел с улыбкой на то, как я спешно собиралась, закидывала в сумку необходимые вещи и проводила быструю инспекцию своего внешнего вида. Оставшись довольной последним, я поспешила за мужчиной вниз по лестнице, где нас ждала открытая машина. Опередив его и не позволив галантно распахнуть дверцу, я угнездилась на кожаном сиденье. Тронувшись, Дэниел начал вводить меня в курс дела:
