Она была полна обаяния, и Торола был пленён её непорочной красотой. Все движения Цисии, стройная её фигура, милое лицо источали чистое пламя. Живой, как огонь, нрав только придавал ей прелести во мнении Торолы... И глаза её были густо-синими, как горечавки...
О, горный цветок с небесными лепестками! - в тот миг ум Торолы словно потерял дорогу, и он лишь мог восхищённо любоваться ею, как чудом, сотворённым самой природой.
- У тебя исключительный дар сопровождать песни танцем, - рисовался он перед ней. - Бродил я в поисках вдохновения, - а теперь, когда мне встретилась ты, песни мои будут лишь о твоей несравненной красоте.
- Вот-вот, Жаворонок, подари нам сегодня новую песню! - воскликнул тут кто-то из толпы. - Говоришь, ты искал вдохновение, - кажется нам, или наконец оно уже нашлось?!
На миг замер Торола – и зазвенели под рукой чуткие струны, а взор певца ясно говорил каждому о его готовности сражаться ради любви… В тот день весь мир, казалось, действительно стал для него музыкой, а Цисия – вдохновением.
Как пховская юность легка, светла,
И песни просты у нас, -
Ты с неба в сердце моё сошла
И сотни пленила глаз!
Лучистей солнца средь бела дня
И ярче зарниц в ночи,
Улыбки свет озарил, маня, -
Лечу я на жар свечи.
С небес зажжённое колесо
Нисходит на землю вдруг;
Танцуйте, люди, - кружится всё,
И хати пришли в наш круг!
Со всех сторон раздался оживлённый гул; требуя продолжения, публика загомонила, - и вместе с ними хлопала и смеялась прелестная Цисия. Она нисколько не терялась:
- Да уж, такова участь всех певцов и музыкантов! В любое время дня и ночи, хочешь ты того или нет, тебя всегда ждут слушатели, - Цисия тряхнула головой, и густые волосы её разлетелись по плечам. - А пока можешь присоединиться к нашим танцам!
- Славно ты сказала, Цисия, - с загоревшимися глазами молвил Торола, - так что позволь ответить тебе танцем за твою милость к песне! – Передав своё пандури Имеде, он подошёл ближе к девушке и протянул руку, жестом приглашая её в круг.
- Ну, если и вправду ты сможешь удивить меня сегодня... – испытующе взглянув на него исподлобья, проговорила Цисия, кокетливо принимая его руку в свою.
- Кружитесь, пташки! - раздались голоса из народа, - пусть свет весны разливается вокруг!
Так, под звуки музыки и смех толпы, Торола и Цисия начали свой первый танец, свободно отдавшись расцветающей радости и веселью. Имеда же стоял, не шелохнувшись с места, словно к земле прирос, мрачным взором созерцая их обоих...
На том народном гулянье царила атмосфера абсолютного чуда. Каждый перекрёсток был освещён пылающими кострами и к ним собирались в оживлённые круги танцоры; повсюду, куда ни глянь, разгорались пляски и затевались хороводы; тут и там сквозь звучные мелодии уличных музыкантов слышалось пение, смешиваясь с жаркими возгласами лихорадочно возбуждённой толпы. Воздух был пропитан горячими сладкими ароматами свежевыпеченной кады , разносившимися окрест из распахнутых настежь ставней... Жители Муцо высыпали из своих домов и заполнили улицу и перекликались, смеясь, болтая и тепло приветствуя друг друга.
На просторном пустыре за селом разыгрался захватывающий кулачный бой. Бойцы разделились на две противоборствующие команды, и завязалось столкновение железных кулаков. Словесная перепалка унипхо , поощряемых одобрительными криками и гиканьем взрослых, скоро перешла в драку; за ними бросилась в ожесточённый бой молодёжь; затем схватку возглавили присоединившиеся к ним мужчины, привнеся в бой свою храбрость и опыт; и, наконец, в шароварах и рубахах с закатанными рукавами, открывавшими мускулистые плечи, с обеих сторон выступили признанные силачи, чья стать и решимость были видны в каждом движении.
А вот известный многим гордый удалец Мгелика Шетекаури неожиданно ворвался галопом в сонм остальных наездников! Видный и рослый, он уверенно и невозмутимо гарцевал на своём огромном коне, искусно лавируя меж другими всадниками, ошеломлёнными его внезапным вторжением. Те немедленно попытались дать герою отпор и осыпали его шквалом палочных ударов, но отвага и подлинное мастерство Мгелики позволяли ему уворачиваться от каждого нападения, будто он предвидел все действия соперников заранее. Все манёвры Мгелики приводили в невероятный восторг свидетелей, буквально потерявших дар речи.
Однако истинной «изюминкой» праздника была берикаоба - феерическое представление с масками из шерсти и пёстрых лоскутков. Ряженые-берики – несколько молодых мужчин в масках, натянув на себя войлочные шапки, вывороченные наизнанку гуданури и козьи шкуры мехом наружу, вымазав лица сажей, с первыми проблесками солнца отправились на обход по дворам и, стучась в каждую дверь, настойчиво требовали дани - вина, мёда, мяса и других яств, которые обязаны были предоставить им щедрые хозяева. Они пели и приплясывали, подражая четвероногим. Каждый из участников действа воплощал особый образ и вобрал в себя дух своего животного, бесподобно передавая его характерные черты.
Все персонажи предстали перед зрителями в замысловатом хороводе, передававшем естественные движения различных зверей... По Муцо пружинистой походкой важно прогуливались надменные тигры, с таким видом, будто каждый из них владел этим селением; бестолково раскачивались ленивые, будто не очнувшиеся ещё от зимней спячки, неуклюжие медведи; бесстрашно топали, проталкиваясь через толпу, дюжие кабаны; хитро крались утончённые лисы, которым нет равных в искусстве интриги; грациозно, словно живые ленты, извивались скользкие змеи; и, конечно же, бойко скакали, высоко задирая ноги, игривые козлы! Потрёпанный и запачканный костюм каждого берики дополнялся деревянным кинжалом, а также был украшен - для придания полного совершенства! - черепами, рогами, зубами и даже хвостами настоящих животных, птичьими перьями, сушёными тыквами, разноцветными лентами и звонкими колокольчиками...
Шествие это сопровождалось игрой на пандури, чунири и диплипито . Толпа рукоплескала, очарованная яркими масками, затейливыми нарядами и оригинальным зрелищем, развернувшимся у неё на глазах...
К вечеру празднество завершилось продолжительной пирушкой всех присутствовавших в доме одного из жителей села, куда забавные берики с великим торжеством снесли всю провизию, собранную ими за день.
* * *
На поле, залитом ярким солнцем, разыгрывалась драма гордости и мужества. Началась парикаоба - возвышенное и чарующее искусство, свидетельство доблести, достоинства и страсти, имени которого нет равных, которое будет вдохновлять бойцов и зрителей ещё много поколений!
Мастера парикаобы воплощали в себе древние традиции и глубокую философию. Сквозь каждый удар, каждое движение их тел ощущалась связь с прошлыми веками, с воинами, чьи имена затерялись в песках времени. Взмахи клинков казались танцем душ, повествующем об истории битв и подвигов. Чередующиеся моменты накала и гармонии создавали неповторимый ритм этого искусства, песнь, пленяющую сердца. Зрители не могли оторвать взгляд от захватывающей сцены, погружаясь в мир парикаобы, дыхание их замирало. Это было не просто поединок, это было зеркало, в котором каждый мог увидеть свои мечты и страхи. Атмосфера напряжения и волнения витала в воздухе, словно невидимые нити, соединяющие всех присутствующих. Крепость и грация, разум и интуиция - всё это складывалось в гармоничный образ парикаобы. Каждый удар был верным, как рифма в поэзии, каждое движение - выразительным, как аккорд в музыке. Это было творчество, рождённое исступлением и самоотдачей, и оно оставалось живым в сердцах как бойцов, так и зрителей. Парикаоба не только объединяла прошлое и настоящее, но и строила мост к будущему. Молодое поколение смотрело на это искусство с глубоким уважением и жаждой усвоить его тайны. В каждом движении бойцов просматривались решительность и вдохновение, передающие всю палитру эмоций этого великого искусства.
Парикаоба - грандиозное явление, запечатлевшее в себе дух времени и национальную идентичность. С каждым ударом меча она напоминала пховцам о их истории, о их корнях и ценностях. Она покоряла их сердца, даря воодушевление и силу, чтобы они могли смело шагать вперёд, создавая свои собственные легенды и подвиги, достойные продолжения этой великой эпопеи…
Народ, сидевший и стоявший вокруг, оживился при звуках барабанов. В центре поля, словно окружённые сумрачным ореолом, стояли два соперника, готовые вступить в фехтовально-поэтический поединок и продемонстрировать свои навыки в эпичном сражении. Казалось, будто время застыло на месте в ожидании их противостояния...
Первого бойца звали Бердия Дайаури. Это имя было известно далеко за пределами села Муцо, а каждый его бой собирал огромную аудиторию. Он был известен скоростью боя и своими акробатическими прыжками. Опытный мастер и неуязвимый победитель прежних лет, он вызывал трепет среди зрителей своим могучим и харизматичным обликом. Бердия был коренаст, широкоплеч, с короткими рыжеватыми волосами.
- Голова-то круглая, точь-в-точь как у кота! - выкрикнул кто-то из толпы - явно из сочувствующих противнику Бердии. - Поглядите на кота рыжего!
Дайаури недовольно поморщился - кошка у пховцев считалась скверным животным, и сравнение прозвучало оскорбительно.
- Меткость молнии, блистая,
Из руки летит моей, -
Сколько раз у поля ставил
На колени я парней! - выкрикнул Бердия.
Немедленно прозвучал задорный ответ:
- О своей победе громко
Прежде боя ты кричишь, -
Предо мной, небесным громом,
Слаб на деле ты, как мышь!
Всё внимание переключилось тотчас на второго бойца – Тариэла Чинчараули. В отличие от своего соперника, молодой, обаятельный и талантливый Тариэл был одет в свободную одежду, которая позволяла ему легко перемещаться. Он отличался неожиданной тактикой боя и гибкостью движений.
Лучи полуденного солнца разбивались о маленький щит Бердии и огнисто сверкали на его шлеме и массивной кольчуге, а два его длинных меча казались оружием изумительной красоты. Глубоко посаженные серые глаза его излучали храбрость и неистовство.
Бердия взглянул на нового противника с интересом, признавая в нём дерзкий порыв и готовность к сражению. Перед началом битвы воздух над полем был словно заряжён азартом. Каждый из бойцов стремился доказать своё превосходство, но в этом противостоянии играла роль не только физическая сила. Исход боя определяли также интеллект, навыки, а ещё дар манипулировать энергией и управлять ходом сражения.
- Мнишь себя ты меченосцем, -
Брось скорей и меч, и щит!
Стали блеск победоносный
В бегство труса обратит, -
без тени сомнения заявил Бердия.
- От свидетельств дружных наших
Лживый уклоняешь взор, -
Тщетно: я в бою бесстрашен,
Все увидят твой позор! -
не остался в долгу Торола - высокий, тонкий, с растрепавшимися от ветра кудрями цвета воронова крыла. В глазах его мерцали лесные блуждающие огоньки. Он, как и Бердия, держал в руках круглый кулачный щит и клинок.
Бердия, живописно размахивая двумя мечами, с улыбкой обратился к Тороле. В его уверенном голосе звучала нотка насмешки:
- Ну что же, Жаворонок, вижу в тебе стремление доказать свою цену! Я, как опытный воин, готов предложить тебе фору. Давай-ка разрешим тебе сражаться двумя мечами?! Я же буду использовать лишь один. Такая жертва с моей стороны позволит тебе хоть немного уравнять наши шансы!
Торола взглянул на Бердию с уважением, но в глазах его мелькнула непримиримая решимость. Он принял предложение и кивнул, подтверждая свою готовность к испытанию. Сравниться с таким боевым ветераном, как Бердия, казалось безумием, - тем не менее, юноша нёс в себе огромное стремление к победе.
Зрители, собравшиеся вокруг, с удовольствием ждали начала поединка, где сойдутся два разных стиля, две яркие индивидуальности. В каждом движении бойцов они видели отражение своих собственных чувств и стремлений и подпрыгивали от нетерпения на своих местах, стараясь не пропустить ни одного изящного выпада, ни одного блестящего удара.
Получив ритуальное благословение от старейшин, бойцы вышли на середину поля. На звук дайры , схватка началась, и публика затаила дыхание!
Бердия ринулся в атаку, размахивая своим клинком с невиданным пылом. Его меч мелькал в воздухе, оставляя за собой световые следы. Но перед ним был Торола, легко уходивший от ударов, как лист, кружащийся в ветре. В своей красной вышитой перанги он вился вокруг Бердии, словно алый вихрь, нанося скорые и безошибочные удары обоими мечами, и в глазах его играли изумрудные светлячки.
Торола двигался по полю с плавностью хищника, жесты его были естественны, словно невесомы, и вдобавок спонтанны, как стихии. Он не стремился прямолинейно атаковать, а скорее дразнил соперника, искусно уклоняясь от его ударов. Торола внимательно изучал стиль и тактику Бердии, выискивая слабые места.
Бердия, стойкий и импульсивный боец, продолжал нападать с яростью молнии. Он наносил сокрушительные удары, стремясь сломить сопротивление противника. Но Торола умело отвечал на каждое нападение своего соперника, словно воплотив в себе чёткость и пластичность. Он маневрировал своими двумя мечами, создавая непредсказуемые удары и защитные барьеры. Зрители были поражены его мастерством и храбростью. С течением времени стало ясно, что Бердия недооценил юного соперника. Торола не только уравнял шансы, но и начал находить уязвимые точки в защите Бердии. С каждым мгновением поединка становилось всё очевиднее, что исход битвы может переломиться в пользу Торолы.
Отточенные движения вызвали ликование в народе - это было шоу настоящих героев! Их поединок был так совершенен, что казалось невозможным определить, кто из двоих возьмёт верх. Скорость и ловкость обоих бойцов были поразительными. Оба исполняли сложнейшие комбинации ударов и защитных действий. Бердия и Торола соперничали, словно два танцора в кругу, создавая восхитительное зрелище. Их динамичность и темперамент пронизывали всё поле. Удары вспыхивали быстрее молнии: резкие выпады, крутые повороты и изысканные блокировки...
Постепенно зрелище становилось всё более острым и впечатляющим. Это был не просто бой, это было целое искусство, воплощённое в движениях. Пируэты и выпады сопровождались звуками столкновения оружия, придававшими мелодичный ритм поединку. В каждом ударе меча звучала душа бойцов, их воля к победе и жажда славы.
Зрители не могли оторвать глаз от захватывающей дух дуэли. Все чувствовали накал и энергию, которые плотно окутывали поле, в то время как поединок достигал своего пика, финальной ноты... Оба бойца показали высший уровень мастерства. Они проявили свою решительность, тонкость и меткость настолько умело, что публика то и дело хлопала, выражая безграничное восхищение.
Наконец, после серии ожесточённых выпадов и уклонений, Бердия и Торола оказались прямо друг перед другом, покрытые потом и с вызывающей улыбкой на лицах. Бойцы застыли на миг, глядя друг другу в глаза. Взгляды их переплелись в безмолвном противостоянии, будто каждый читал мысли соперника, пытаясь предвидеть его следующий шаг. Звенящая, наэлектризованная тишина парила над полем... Всё вокруг замерло, словно природа приостановила ход времени, чтобы не упустить ни мгновения этой великолепной борьбы... Затем, прорвав повисшее в воздухе напряжение, противники нанесли друг другу зеркальные удары...
