- Эрика, стой… Давай помедленнее, Эрика! - жалобно уговаривала малиноволосую леди Ингред, но та её не слушала, и продолжала тащить подругу за собой через затейливые сплетения улочек, безжалостно губя белоснежные чулки.
В этот момент Эрика чувствовала лишь холодный осенний ветер, что трепал её идеальную косу, слышала лишь эхо победного смеха мальчика, что как и они, забыл в классе и куртку, и рюкзак.
“Скорее всего, - думала она, пересекая дорогу почтовому экипажу, вновь пропустив отчаянные вопли едва не попавшей под колеса не расторопной Ингред, - нам придётся вернуться за ними после того, как Джина выиграет… Но это будет потом”.
Эрика тряхнула головкой, выбрасывая непрошеные мысли. Ну вот почему она всегда такая зануда? Ну хоть раз удалось бы ей насладиться весельем сполна, не страдая от всяких “взрослых”, как их довольно часто называл несносный Джина, мыслей!
Что-то сильно дернуло её за левую руку, вынуждая резко остановиться посреди очередной грязной улочки маленького городишки в западной части Коуки. Эрика недовольная тем, что пришлось прервать и без того медленную погоню, гневно сверкнула зелеными, как драгоценные камни (очередной, однако, удачный, эксперимент отца-алхимика) глазами на свой непрошенный якорь в лице лучшей подруги.
- Прости, Эрика, но я больше...Уф… Я так больше немогу! - задыхалась слишком изнеженная аристократка, согнувшись у ног высокой, для своего юного возраста, красавицей подругой.
Та и в самом деле походила на разгневанную вожачку какого-нибудь племени Карти, с такими же яркими волосами и раскрасневшемся от холода и быстрого бега лицом.
Окинув взглядом своего соратника, что внезапно предал её в самый ответственный момент, она громко втянула носом воздух и картинно закатила большие глазки, как иногда делала разгневанная секретарь в офисе начальника её отца. Эрика было открыла ротик, чтобы выразить все своё возмущение, как вечную тишину окраины города разрезал пронзительный детский крик.
“Джина!” - только и успело мелькнуть в сознании перепуганной девушки, как она уже сорвалась с места в сторону, где ещё секунду назад были слышны отчаянные вопли. “О Творец, что же там произошло?!”
Мысли путались в голове, словно стадо кроликов, внезапно выпущенных на свежую лужайку клевера из вольера. Она уже и не помнит, сколько раз падала в грязные, смешанные с помоями лужи, сдирая нежную кожу на ладонях и коленках в кровь - с каждым новым отчаянным криком она могла лишь думать о тех муках, что возможно, испытывал её одноклассник и, что уж скрывать, второй единственный друг во всем этом захудалом городишке…
Вдруг чьи то ручки схватили её за запястье, резко вынуждая остановиться и в очередной раз шмякнуться на мягкое место, окончательно уничтожив форму магической школы. Она было хотела закричать, сразу вспомнив об опасности, к которой ещё пару секунд назад неслась сломя голову, как эти самые ручки резво затянули её в маленькую щель меж двух стареньких домов.
-Я!...
-Тихо ты, Эрика! Совсем что ли?! Это я, я, Джина…- мальчик не успел закончить свою возмущенную тираду, как Эрика, с медленно увеличивающимися глазами, бросилась ему на шею, повалив того в грязь и больно ударив спину об подвернувшийся камень. - Ай, дура! Ты чего?!
Он попытался отлепить от себя тонкие ручки Эрики, но та лишь крепче стискивала его шею, с нестандартной силой для столь юной особы. Бросив свои тщетные попытки, он попытался приподняться на согнутых в локтях и дрожащих от двойного веса все ещё по детски тонких ручках. Через несколько минут Джина почувствовал, что его плече мокрое вовсе не из за лужи, в которой он вдоволь вывалялся, благодаря подруге, а от её же слез.
Джина с ужасом осознал, что Эрика, кажется, плачет и, как и любой мальчик его возраста, разнервничался ненашутку.
- Эй, ты чего? Ты что, плачешь?! - он пытался скрыть свою неловкость за дразнящей интонацией, однако нотки паники все же проскользнули в его сорвавшемся голосе. - Так! Прекрати, Эрика! Слышишь? Или мы больше не друзья!...
В последний раз хлюпнув носом и невольно вытерев его о грязную рубашку мальчика, Эрика отстранилась и кивнула, все так же сидя на земле и с недоверием, сквозившим в зелёных глазах, принялась внимательно оглядывать Джину на наличие возможных ранений, что могли несколько минут назад вызывать в нем дикие крики боли.
Взгляд медленно спустился с каштановых волос, что были большей частью вывалены в грязи, отчего задорные кудряшки упали безжизненными сосульками и облепили едва смуглое, но все ещё красивое лицо Джины. Эрика вспыхнула, внезапно признавшись себе, что впервые, пусть даже и мысленно, назвала Джину “красивым” и так беззастенчиво на него пялится! Вот стыд то какой, нашла время тут делать всякое... И, чтобы хоть как то скрыть своё смущение, она продолжила свой медленный, но тщательный осмотр дальше. Однако разглядывая резко вытянувшиеся за это лето конечности мальчика, она осознала, что с ним все было в абсолютном порядке, не считая мелких ссадин и царапинок.
Нехорошие подозрения стали закрадываться в её голову, когда она было приняла крики одноклассника за очередную “выходку” чтобы подразнить её и Ингред, в то время как сам скучая и уйдя далеко вперед, он мог позволить себе насмехаться и потешаться над ними вдоволь.
“Нет, ну вот каков нахал! Сейчас я ему все выскажу…” - не успела разгневанная фурия в лице Эрики выплюнуть хоть одно гневное слово, как воздух, окутанный противным густым туманом, вновь разрезал, подобно острому ножу, чей-то пронзительный крик. Он был, казалось, совсем близко от той щели, где все ещё прятались двое грязных школьников.
Эрика поймала спокойный взгляд синих, как глубокое море, глаз напротив. Её голос слегка дрожал, когда вместо предполагаемого нагоняя она едва слышно прошептала: - Джина…?
Но мальчик ничего не ответил, резко отвернувшись от расширившихся от переживаемого ужаса изумрудных глаз. Её глаза всегда напоминали ему любимое платье его матери, все украшенное снизу доверху этой драгоценностью. Он резко встал, от чего боль в спине поспешила напомнить о болезненном столкновении с камнем.
“Тьфу ты, эти девчонки, - мрачно размышлял он, походу дела пытаясь отряхнуть влажную грязь с коленок. - от них одни неприятности! То ревут, как ненормальные с того ни с сего, то кидаются на тебя, как на преступника! Что за чокнутые, право?!”. Но вслух он благоразумно произнес, прочистив горло, следующее:
- Где эта капуша? Что, снова потерялась? - и, столкнувшись с недоумевающими зелёными глазами, чуть резче, чем хотелось, продолжил, - да говори уже, где этот бочонок Ингред застряла, дери её все камышовые драконы мира!
-Ингред? - непонимающе пролепетала Эрика, поражённая резкой переменой в настроении своего собеседника. - Ингред! О, великие зелья Этников, она ведь там осталась совсем одна!
Подскочив на ноги и разом выкинув из головы былое облегчение от того, что нашла одного своего одноклассника, она с ужасом принялась размышлять о брошенной в этих жутких заброшенных улочках и, что хуже всего, не приспособленной к такой длительной разлуке другой однокласснице. С ней же могло случиться что-то непоправимо ужасное за то время, что она, потеряв голову, гналась за неизвестным криком в поисках Джины!
Липкий страх медленно полз вдоль её позвоночника, касаясь своими холодными пальцами детского сознания, рисуя картины неизбежного.
И, словно в подтверждение ее ужасных мыслей, раздался ещё один крик. Вот только теперь Эрика сразу же узнала в нем знакомые интонации хрупкой, невзирая на комплекции, Ингред.
Не сговариваясь, дети побежали обратно в ту часть заброшенной территории, где Эрика оставила свою подругу. Больше всего её настораживало отсутствие криков - как и когда она искала Джину, её сердце леденело от мрачных предчувствий. Ей бы сейчас, как и всем прочим благочестивым школьницам, медленно брести по относительно ярким и освещенным улицам в сторону лаборатории своего отца, где она, спрятав портфель в шкафчик с личными вещами алхимика, с головой погрузилась бы в написание домашних заданий или, на худой конец, занималась бы развитием родовой магии, - так нет, ей же надо было доказать, что она не зануда, что она достойна участвовать в соревнованиях и победить одного из самых проворных мальчишек во все округе!
Они были уже совсем близко, когда Эрика рискнула оторвать глаза от подобия дороги, чтобы взглянуть на своего спутника. Стоит отдать должное Джине, он был такой спокойный, такой уверенный - вряд ли ей удалось бы найти дорогу к подруге так быстро без его поддержки! А ещё такой красывый, невзирая на все эти разводы и пятна на форме магической школы…
“Вот и есть же такие люди, которых хоть в мешок одень, а они все равно… Так, нет, о чем это я! Джина Ацуси и красота - вещи несовместимые!”. И, запретив себе расслабляться пока они не отыщут Ингред, маленькая мисс постаралась догнать свернувшего за почерневшее развалены какого-то домишки Джину, что ей и удалось, когда она со всей силы врезалась в его тощую спину. Нужно отдать должное её сноровке: впервые за вечер ей удалось не потерять равновесия.
Джина же стоял не двигаясь, плотно сжав зубы. Детские глаза, в которых всегда озорно сверкали веселые искорки, как блики солнца на синей морской глади, теперь остекленели. Он смотрел на безобидную с виду картину: мужчина в насквозь промокшем, после недавнего дождя, плаще, слипшиеся светлые волосы, заросшее щетиной лицо, - обычный мужчина, возможно даже и маг, средних лет. Секундами позже увидевшая картину Эрика не сразу смогла заподозрить что-то неладное в его движениях и позе - склонившееся над бессознательной Ингред фигура выглядела совершенно обычно, даже обыденно, однако все в душе девушки продолжало леденеть от ужаса. Прошло несколько минут, прежде чем мужчина повернулся в сторону непрошеных гостей и на его обросшем, неухоженном лице скользнула лёгкая полуулыбка, словно перед ним стояли его старые и хорошие знакомые. Он вытянул вперёд руку в чёрной кожаной перчатке ( отменное качество которой Эрика тут же отметила, невзирая на охватившие её противоречивые чувства), словно бы жестом приглашая их подойти поближе и посмотреть на странное обмякшее тело, что раньше было их другом.
Ком подступил к горлу Эрики когда она столкнулась взглядом с незнакомцем. Его болотного оттенка глаза - не то карие, не то зеленые, - неумолимо затягивали её внутрь его сознания, заставляя окружающее пространство медленно исчезать: и грязную дорогу, и унылые, почерневшие от старости домишки, и небольшую фигурку Джины, стоящую аккурат перед ней… “О нет. Нет, нет, нет! - лихорадочно заметались её мысли, - я не могу вот так проиграть, только не так!” И, напрочь забыв обо всем, чему их учили в магической школе, Эрика попыталась уцепиться хоть за что-то, что помогло бы ей предотвратить добровольную отдачу собственной магии в руки явно опытного вампира, и со всей силы вонзила в грязное и влажное плечо Джины аккуратно подстриженные ногти. А то, что происходило с ней, было не иначе как “добровольная отдача магических сил” в руки преступника.
Для такого способа похищения маги не нужно было прямого контакта с жертвой и, тем более, не требовалось никаких артефактов. Все, что требовалось от мага-вампира, так это усыпить бдительность неопытной юной жертвы, пусть хоть и на долю секунды, чтобы спокойненько выпить до дна всю силу, оставив после себя лишь жалкую оболочку. “Выпитые” дети обычно не доживали и до утра, не говоря уже о том, что они навсегда теряли возможность применять любую магию, становясь, в отличии от обычных людей, “невидимыми” даже для артефактов. И порой подобная участь являлась для магов карой похуже смерти.
Джина испуганно покосился на медленно теряющую сознание Эрику. И пусть ей казалось, что она держится за него мертвой хваткой, Джина едва ощущал прикосновение её руки к своему плечу. Он прекрасно знал, что сейчас происходило с его подругой и уже произошло с Ингред - не раз в магической школе устраивали тренировки чтобы подготовить детей, единственных уязвимых лиц к подобному виду вампиризма, к возможному столкновению с опасностью. Но в отличии от девочек и большинства студентов магической школы, сын герцога обладал уникальным артефактом, защищающим его от подобного воздействия, что он уже несколько секунд сжимал до боли в пальцах.
Нужно действовать быстро. Он окинул взглядом Ингред, словно стараясь в последний раз запечатлеть её в памяти, а затем, одним движением сорвал с себя артефакт и вложил его в руки девочки, на мгновение сжав её ладони. Прошептав что-то на незнакомом языке и резко отстранившись от таки потерявшей сознания Эрики, он посмотрел в глаза магическому вампиру. На секунду, болотовые глаза мужчины блеснули от удивления.
- Джина?
Раздался хлопок и ненадолго вспышка от портала разогнала туман, окутавший четыре продрогшие фигуры, пропуская в странный круг пятую, о которой две бессознательные девочки так никогда и не узнали. Герцог Ацуши, мгновенно оценив ситуацию, сделал шаг вперёд и со всей силы ударил в челюсть мага-вамипира, от чего тот отлетел на добрых полметра, так и оставшись лежать бесформенной грязной кучей.
Герцог поправил съехавшие от удара перстни на тонкой, ухоженной руке. Он спокойно разглядывал участников представления, кое бесцеремонно прервал эпичным появлением в самый критический момент, пока не встретился глазами со своим сыном. Джина, хоть и рассчитывал на такой исход ситуации с самого начала (он бы на редкость сообразительным для столь юных лет), все равно оказался неподготовленным к тяжелому, изумрудному взгляду герцога Ацуши. Он разом сник и опустил голову, первым отведя глаза.
Герцог довольно сощурился, однако вновь помрачнел, когда наткнулся взглядом на явно живую, хоть и бессознательную фигуру Эрики, слабо сжимающую один из артефактов его рода. А когда она, с трудом разлепив отяжелевшие веки, направила свой затуманенный взгляд аккурат на его персону, и вовсе стал мрачнее серого неба, что стояло у них над головами. С обманчивым спокойствием герцог Ацуши произнес:
- Видно, все вновь идет не по плану. Значит так, мой мальчик?
Джина оторвал взгляд от какого-то червяка, барахтающегося в луже, и быстро посмотрел на герцога. Все ещё зол, это явно была плохая идея.
-Я… Я могу все объяснить, отец, - туман проникал в лёгкие, заставляя голос звучать непривычно хрипло и каркающие.
Лишь сейчас мальчик понял до чего продрог, стоя посреди переулка в грязной форме без плаща. Контраст между ним и герцогом от этого словно бы усиливался.
- Очень на это надеюсь, сын мой, - холодная улыбка скользнула по не особо красивым губам мужчины, успокаивая Джину. Только вот изумрудные глаза все еще не отрываясь смотрели в сторону Эрики.
***
Джина внимательно проводил взглядом похорошевших с годами одноклассниц, с виду, правда, напомнивших ему двух нахохлившихся птиц. Казалось, время остановилось, вновь вернув его к беззаботным денькам в магической школе на окраине империи. Он довольно улыбнулся, что-то прикрикнув не расторопным слугам. Те лишь отмахнулись от его приказов шевелиться быстрее, пока ещё кто не перегородил им вход в академию, шуточками относительно сумасбродства магов.
В этот момент Эрика чувствовала лишь холодный осенний ветер, что трепал её идеальную косу, слышала лишь эхо победного смеха мальчика, что как и они, забыл в классе и куртку, и рюкзак.
“Скорее всего, - думала она, пересекая дорогу почтовому экипажу, вновь пропустив отчаянные вопли едва не попавшей под колеса не расторопной Ингред, - нам придётся вернуться за ними после того, как Джина выиграет… Но это будет потом”.
Эрика тряхнула головкой, выбрасывая непрошеные мысли. Ну вот почему она всегда такая зануда? Ну хоть раз удалось бы ей насладиться весельем сполна, не страдая от всяких “взрослых”, как их довольно часто называл несносный Джина, мыслей!
Что-то сильно дернуло её за левую руку, вынуждая резко остановиться посреди очередной грязной улочки маленького городишки в западной части Коуки. Эрика недовольная тем, что пришлось прервать и без того медленную погоню, гневно сверкнула зелеными, как драгоценные камни (очередной, однако, удачный, эксперимент отца-алхимика) глазами на свой непрошенный якорь в лице лучшей подруги.
- Прости, Эрика, но я больше...Уф… Я так больше немогу! - задыхалась слишком изнеженная аристократка, согнувшись у ног высокой, для своего юного возраста, красавицей подругой.
Та и в самом деле походила на разгневанную вожачку какого-нибудь племени Карти, с такими же яркими волосами и раскрасневшемся от холода и быстрого бега лицом.
Окинув взглядом своего соратника, что внезапно предал её в самый ответственный момент, она громко втянула носом воздух и картинно закатила большие глазки, как иногда делала разгневанная секретарь в офисе начальника её отца. Эрика было открыла ротик, чтобы выразить все своё возмущение, как вечную тишину окраины города разрезал пронзительный детский крик.
“Джина!” - только и успело мелькнуть в сознании перепуганной девушки, как она уже сорвалась с места в сторону, где ещё секунду назад были слышны отчаянные вопли. “О Творец, что же там произошло?!”
Мысли путались в голове, словно стадо кроликов, внезапно выпущенных на свежую лужайку клевера из вольера. Она уже и не помнит, сколько раз падала в грязные, смешанные с помоями лужи, сдирая нежную кожу на ладонях и коленках в кровь - с каждым новым отчаянным криком она могла лишь думать о тех муках, что возможно, испытывал её одноклассник и, что уж скрывать, второй единственный друг во всем этом захудалом городишке…
Вдруг чьи то ручки схватили её за запястье, резко вынуждая остановиться и в очередной раз шмякнуться на мягкое место, окончательно уничтожив форму магической школы. Она было хотела закричать, сразу вспомнив об опасности, к которой ещё пару секунд назад неслась сломя голову, как эти самые ручки резво затянули её в маленькую щель меж двух стареньких домов.
-Я!...
-Тихо ты, Эрика! Совсем что ли?! Это я, я, Джина…- мальчик не успел закончить свою возмущенную тираду, как Эрика, с медленно увеличивающимися глазами, бросилась ему на шею, повалив того в грязь и больно ударив спину об подвернувшийся камень. - Ай, дура! Ты чего?!
Он попытался отлепить от себя тонкие ручки Эрики, но та лишь крепче стискивала его шею, с нестандартной силой для столь юной особы. Бросив свои тщетные попытки, он попытался приподняться на согнутых в локтях и дрожащих от двойного веса все ещё по детски тонких ручках. Через несколько минут Джина почувствовал, что его плече мокрое вовсе не из за лужи, в которой он вдоволь вывалялся, благодаря подруге, а от её же слез.
Джина с ужасом осознал, что Эрика, кажется, плачет и, как и любой мальчик его возраста, разнервничался ненашутку.
- Эй, ты чего? Ты что, плачешь?! - он пытался скрыть свою неловкость за дразнящей интонацией, однако нотки паники все же проскользнули в его сорвавшемся голосе. - Так! Прекрати, Эрика! Слышишь? Или мы больше не друзья!...
В последний раз хлюпнув носом и невольно вытерев его о грязную рубашку мальчика, Эрика отстранилась и кивнула, все так же сидя на земле и с недоверием, сквозившим в зелёных глазах, принялась внимательно оглядывать Джину на наличие возможных ранений, что могли несколько минут назад вызывать в нем дикие крики боли.
Взгляд медленно спустился с каштановых волос, что были большей частью вывалены в грязи, отчего задорные кудряшки упали безжизненными сосульками и облепили едва смуглое, но все ещё красивое лицо Джины. Эрика вспыхнула, внезапно признавшись себе, что впервые, пусть даже и мысленно, назвала Джину “красивым” и так беззастенчиво на него пялится! Вот стыд то какой, нашла время тут делать всякое... И, чтобы хоть как то скрыть своё смущение, она продолжила свой медленный, но тщательный осмотр дальше. Однако разглядывая резко вытянувшиеся за это лето конечности мальчика, она осознала, что с ним все было в абсолютном порядке, не считая мелких ссадин и царапинок.
Нехорошие подозрения стали закрадываться в её голову, когда она было приняла крики одноклассника за очередную “выходку” чтобы подразнить её и Ингред, в то время как сам скучая и уйдя далеко вперед, он мог позволить себе насмехаться и потешаться над ними вдоволь.
“Нет, ну вот каков нахал! Сейчас я ему все выскажу…” - не успела разгневанная фурия в лице Эрики выплюнуть хоть одно гневное слово, как воздух, окутанный противным густым туманом, вновь разрезал, подобно острому ножу, чей-то пронзительный крик. Он был, казалось, совсем близко от той щели, где все ещё прятались двое грязных школьников.
Эрика поймала спокойный взгляд синих, как глубокое море, глаз напротив. Её голос слегка дрожал, когда вместо предполагаемого нагоняя она едва слышно прошептала: - Джина…?
Но мальчик ничего не ответил, резко отвернувшись от расширившихся от переживаемого ужаса изумрудных глаз. Её глаза всегда напоминали ему любимое платье его матери, все украшенное снизу доверху этой драгоценностью. Он резко встал, от чего боль в спине поспешила напомнить о болезненном столкновении с камнем.
“Тьфу ты, эти девчонки, - мрачно размышлял он, походу дела пытаясь отряхнуть влажную грязь с коленок. - от них одни неприятности! То ревут, как ненормальные с того ни с сего, то кидаются на тебя, как на преступника! Что за чокнутые, право?!”. Но вслух он благоразумно произнес, прочистив горло, следующее:
- Где эта капуша? Что, снова потерялась? - и, столкнувшись с недоумевающими зелёными глазами, чуть резче, чем хотелось, продолжил, - да говори уже, где этот бочонок Ингред застряла, дери её все камышовые драконы мира!
-Ингред? - непонимающе пролепетала Эрика, поражённая резкой переменой в настроении своего собеседника. - Ингред! О, великие зелья Этников, она ведь там осталась совсем одна!
Подскочив на ноги и разом выкинув из головы былое облегчение от того, что нашла одного своего одноклассника, она с ужасом принялась размышлять о брошенной в этих жутких заброшенных улочках и, что хуже всего, не приспособленной к такой длительной разлуке другой однокласснице. С ней же могло случиться что-то непоправимо ужасное за то время, что она, потеряв голову, гналась за неизвестным криком в поисках Джины!
Липкий страх медленно полз вдоль её позвоночника, касаясь своими холодными пальцами детского сознания, рисуя картины неизбежного.
И, словно в подтверждение ее ужасных мыслей, раздался ещё один крик. Вот только теперь Эрика сразу же узнала в нем знакомые интонации хрупкой, невзирая на комплекции, Ингред.
Не сговариваясь, дети побежали обратно в ту часть заброшенной территории, где Эрика оставила свою подругу. Больше всего её настораживало отсутствие криков - как и когда она искала Джину, её сердце леденело от мрачных предчувствий. Ей бы сейчас, как и всем прочим благочестивым школьницам, медленно брести по относительно ярким и освещенным улицам в сторону лаборатории своего отца, где она, спрятав портфель в шкафчик с личными вещами алхимика, с головой погрузилась бы в написание домашних заданий или, на худой конец, занималась бы развитием родовой магии, - так нет, ей же надо было доказать, что она не зануда, что она достойна участвовать в соревнованиях и победить одного из самых проворных мальчишек во все округе!
Они были уже совсем близко, когда Эрика рискнула оторвать глаза от подобия дороги, чтобы взглянуть на своего спутника. Стоит отдать должное Джине, он был такой спокойный, такой уверенный - вряд ли ей удалось бы найти дорогу к подруге так быстро без его поддержки! А ещё такой красывый, невзирая на все эти разводы и пятна на форме магической школы…
“Вот и есть же такие люди, которых хоть в мешок одень, а они все равно… Так, нет, о чем это я! Джина Ацуси и красота - вещи несовместимые!”. И, запретив себе расслабляться пока они не отыщут Ингред, маленькая мисс постаралась догнать свернувшего за почерневшее развалены какого-то домишки Джину, что ей и удалось, когда она со всей силы врезалась в его тощую спину. Нужно отдать должное её сноровке: впервые за вечер ей удалось не потерять равновесия.
Джина же стоял не двигаясь, плотно сжав зубы. Детские глаза, в которых всегда озорно сверкали веселые искорки, как блики солнца на синей морской глади, теперь остекленели. Он смотрел на безобидную с виду картину: мужчина в насквозь промокшем, после недавнего дождя, плаще, слипшиеся светлые волосы, заросшее щетиной лицо, - обычный мужчина, возможно даже и маг, средних лет. Секундами позже увидевшая картину Эрика не сразу смогла заподозрить что-то неладное в его движениях и позе - склонившееся над бессознательной Ингред фигура выглядела совершенно обычно, даже обыденно, однако все в душе девушки продолжало леденеть от ужаса. Прошло несколько минут, прежде чем мужчина повернулся в сторону непрошеных гостей и на его обросшем, неухоженном лице скользнула лёгкая полуулыбка, словно перед ним стояли его старые и хорошие знакомые. Он вытянул вперёд руку в чёрной кожаной перчатке ( отменное качество которой Эрика тут же отметила, невзирая на охватившие её противоречивые чувства), словно бы жестом приглашая их подойти поближе и посмотреть на странное обмякшее тело, что раньше было их другом.
Ком подступил к горлу Эрики когда она столкнулась взглядом с незнакомцем. Его болотного оттенка глаза - не то карие, не то зеленые, - неумолимо затягивали её внутрь его сознания, заставляя окружающее пространство медленно исчезать: и грязную дорогу, и унылые, почерневшие от старости домишки, и небольшую фигурку Джины, стоящую аккурат перед ней… “О нет. Нет, нет, нет! - лихорадочно заметались её мысли, - я не могу вот так проиграть, только не так!” И, напрочь забыв обо всем, чему их учили в магической школе, Эрика попыталась уцепиться хоть за что-то, что помогло бы ей предотвратить добровольную отдачу собственной магии в руки явно опытного вампира, и со всей силы вонзила в грязное и влажное плечо Джины аккуратно подстриженные ногти. А то, что происходило с ней, было не иначе как “добровольная отдача магических сил” в руки преступника.
Для такого способа похищения маги не нужно было прямого контакта с жертвой и, тем более, не требовалось никаких артефактов. Все, что требовалось от мага-вампира, так это усыпить бдительность неопытной юной жертвы, пусть хоть и на долю секунды, чтобы спокойненько выпить до дна всю силу, оставив после себя лишь жалкую оболочку. “Выпитые” дети обычно не доживали и до утра, не говоря уже о том, что они навсегда теряли возможность применять любую магию, становясь, в отличии от обычных людей, “невидимыми” даже для артефактов. И порой подобная участь являлась для магов карой похуже смерти.
Джина испуганно покосился на медленно теряющую сознание Эрику. И пусть ей казалось, что она держится за него мертвой хваткой, Джина едва ощущал прикосновение её руки к своему плечу. Он прекрасно знал, что сейчас происходило с его подругой и уже произошло с Ингред - не раз в магической школе устраивали тренировки чтобы подготовить детей, единственных уязвимых лиц к подобному виду вампиризма, к возможному столкновению с опасностью. Но в отличии от девочек и большинства студентов магической школы, сын герцога обладал уникальным артефактом, защищающим его от подобного воздействия, что он уже несколько секунд сжимал до боли в пальцах.
Нужно действовать быстро. Он окинул взглядом Ингред, словно стараясь в последний раз запечатлеть её в памяти, а затем, одним движением сорвал с себя артефакт и вложил его в руки девочки, на мгновение сжав её ладони. Прошептав что-то на незнакомом языке и резко отстранившись от таки потерявшей сознания Эрики, он посмотрел в глаза магическому вампиру. На секунду, болотовые глаза мужчины блеснули от удивления.
- Джина?
Раздался хлопок и ненадолго вспышка от портала разогнала туман, окутавший четыре продрогшие фигуры, пропуская в странный круг пятую, о которой две бессознательные девочки так никогда и не узнали. Герцог Ацуши, мгновенно оценив ситуацию, сделал шаг вперёд и со всей силы ударил в челюсть мага-вамипира, от чего тот отлетел на добрых полметра, так и оставшись лежать бесформенной грязной кучей.
Герцог поправил съехавшие от удара перстни на тонкой, ухоженной руке. Он спокойно разглядывал участников представления, кое бесцеремонно прервал эпичным появлением в самый критический момент, пока не встретился глазами со своим сыном. Джина, хоть и рассчитывал на такой исход ситуации с самого начала (он бы на редкость сообразительным для столь юных лет), все равно оказался неподготовленным к тяжелому, изумрудному взгляду герцога Ацуши. Он разом сник и опустил голову, первым отведя глаза.
Герцог довольно сощурился, однако вновь помрачнел, когда наткнулся взглядом на явно живую, хоть и бессознательную фигуру Эрики, слабо сжимающую один из артефактов его рода. А когда она, с трудом разлепив отяжелевшие веки, направила свой затуманенный взгляд аккурат на его персону, и вовсе стал мрачнее серого неба, что стояло у них над головами. С обманчивым спокойствием герцог Ацуши произнес:
- Видно, все вновь идет не по плану. Значит так, мой мальчик?
Джина оторвал взгляд от какого-то червяка, барахтающегося в луже, и быстро посмотрел на герцога. Все ещё зол, это явно была плохая идея.
-Я… Я могу все объяснить, отец, - туман проникал в лёгкие, заставляя голос звучать непривычно хрипло и каркающие.
Лишь сейчас мальчик понял до чего продрог, стоя посреди переулка в грязной форме без плаща. Контраст между ним и герцогом от этого словно бы усиливался.
- Очень на это надеюсь, сын мой, - холодная улыбка скользнула по не особо красивым губам мужчины, успокаивая Джину. Только вот изумрудные глаза все еще не отрываясь смотрели в сторону Эрики.
***
Джина внимательно проводил взглядом похорошевших с годами одноклассниц, с виду, правда, напомнивших ему двух нахохлившихся птиц. Казалось, время остановилось, вновь вернув его к беззаботным денькам в магической школе на окраине империи. Он довольно улыбнулся, что-то прикрикнув не расторопным слугам. Те лишь отмахнулись от его приказов шевелиться быстрее, пока ещё кто не перегородил им вход в академию, шуточками относительно сумасбродства магов.
