Бася послушно опустилась на стул. Она чувствовала себя как на приеме у стоматолога, только вместо бормашины ей грозило вторжение в разум: не самый чистый и невинный.
— Расслабьтесь, госпожа Мораг, — голос жреца зазвучал прямо у неё в голове, хотя его губы не шевельнулись. — Не пытайтесь возводить стены. Нам нужно только убедиться, что вы та за кого себя выдаёте. Вы готовы?
Делать нечего. Бася кивнула.
В воздухе отчетливо запахло озоном. Трое жрецов одновременно протянули руки в её сторону, не касаясь, но Бася ощутила это как физическое давление на лоб.
В следующее мгновение реальность вокруг неё поплыла. Стены храма растворились. Перед глазами замелькали обрывки её земной жизни: уютный свет настольной лампы, гадостный вкус пересоленного пюре в студенческой столовой и ночные посиделки с шумными соседками. Всё то, что составляло бытиё Барбары Пшебыль, закружилось в вихре, вытягиваясь из глубин памяти под настойчивым зовом вампиров.
Она почувствовала, как их внимание скользит по её воспоминаниям, как пальцы архивариуса по старым папкам.
Давление внезапно исчезло. Бася качнулась вперед, едва не свалившись со стула. Петэр вовремя подхватил её за плечо, удерживая на месте.
Жрецы переглянулись. Центральный жрец медленно опустил руки и кивнул Малахию.
— Её зовут Бася. Их мир настолько же идиотский как и мир наших людишек — произнес он вслух, пренебрежительным тоном — Девочка безопасна. У неё есть странные предрассудки, но не думаю, что они способны превратиться в ненависть. Присутствия Клейморы Мораг не обнаружено.
Малахий оттолкнулся от стены, его серебристые одежды мелодично зашуршали.
— Что ж, Петэр, — он перевел взгляд на друга. — Поздравляю. Ты официально стал опекуном самого необычного существа в нашем городе. Мы запишем её в учётной книги как отдельного человека.
Бася тяжело дышала, чувствуя, как по виску стекает капля пота. Она прошла через это. Теперь она официально — она сама.
— А я могу сказать? — тихо спросила она, глядя на Петэра снизу вверх. — Можно мне сменить имя?
Пэтер удивился.
— Да. Но зачем? Вы хотите что-бы вас записали как Барбару Пшебыль? Это и так сделают. Имя Клейморы слишком…экзорцисткое.
«Жаль, я бы его оставила», — подумала Бася.
— Ей не нравится её имя, — сказал жрец, который наконец-то поймал сигнал из космоса и вернулся в материальный мир.
— Нормальное имя, — сказал «центральный» жрец с грубоватой речью — Звучит сурово. Мне нравится.
Третий жрец уже успел молча откланяться и удалится
«Мечтательный» жрец дипломатично заметил:
— Я думаю, что имя должно нравится прежде всего самой владелице. Барбара - я раньше не слышал о таком имени.
— Но зато какое звучное, — упрямился «центральный» жрец.
Бася подняла голову, «вопрошающе» смотря на Петэра. Безмолвно спрашивая «и как быть»?
Взгляд его немного потеплел.
— Вам подошло бы имя Клемента или может быть - Витония? Базилия - имя, которое можно сократить до Баси — Предложил он.
Басе было всё равно - лишь бы не «Барбара». Мать выцепила это имя из любовной телевизионной мелодрамы. Героиня Барбары была настолько раздражающа и ничтожна, что у Баси сводило зубы каждый раз когда её называли полным именем.
— Клемента, — сказала Бася. Ей нравилось сокращение Клео. Пора расстаться с кошачьей кличкой «Бася».
— Ясно, запишем как Клемента, — смирился «центральный» жрец.
Тяжелые створки дверей сошлись с глухим стуком, отсекая лишние звуки. В комнате остались только трое: Петэр, застывший у стены темной тенью, сама Бася и Малахий, который медленно стягивал с рук тонкие серебристые перчатки.
— Самое сложное позади, — произнес Малахий — Осталось вытерпеть выжигание каналов.
Он подошел к ней. Вблизи он казался еще более нереальным; его кожа светилась изнутри холодным лунным светом, а глаза светились как текучий аллюминий.
— Будет больно, но я бы сказал, что это терпимо. Как будто тебе вырывают волосы — Малахий поднял руку, и над его ладонью закружилась тонкая игла из чистого белого пламени.
Бася сглотнула, глядя на остриё. Она зажмурилась и отвернулась.
Она напомнила себе, что очень не хочет возвращения Клейморы.
Петэр сделал шаг вперед и положил руку Басе на плечо. Его пальцы сжали её ключицу, даря неожиданное, твердое чувство опоры.
— Не тяни, — сказал он Малахию.
Сначала наступила тишина. А потом она почувствовала как внутрь проникает как будто медная проволка, вкручивается в артерии и процарапывает себе дорогу.
Ещё и в нескольких местах сразу.
Но это было не настолько больно как звучало. Но ощущения такие, что лучше не повторять.
Она дёрнулась, но хватка Петэра на плечах была стальной, удерживая её на стуле. Воздух застрял в легких.
Вспышка боли в затылке была такой острой, что перед глазами поплыли красные пятна.
— Всё, — внезапный выдох Малахия прозвучал как гром.
Боль ушла мгновенно, оставив в теле слабость. Бася обмякла и расплылась на стуле как медуза.
— Каналы Клейморы мертвы, — голос Малахия звучал устало. — Теперь это тело не сможет захватить злой дух. Ваше магическое ядро должно пустить новые корни. Это займет время.
Малахий вытер лоб краем своей роскошной накидки и посмотрел на Петэра.
— Принеси мне завтра грибной пирог, — потребовал он — Я требую чаевых.
Петэр помог Басе выпрямиться. Его взгляд скользнул по её бледному лицу, задержавшись на искусанных губах.
— Всё закончилось - мы уходим, — произнес он, и в его тоне промелькнуло нечто похожее на гордость. — Вы держались с достоинством.
Бася хотела уползти в тёмный угол. Колени всё еще дрожали, но она наполнялась решимостью засунуть все неприятности в один день.
Что там по плану - покупка одежды?
Малахий проводил их взглядом до самых дверей, задумчиво наматывая на палец прядь своих волос. Когда рука Петэра уже легла на массивную ручку, голос жреца настиг их в дверном проеме:
— Друг мой, — Малахий чуть прищурил свои лунные глаза, — не смею давать советы, но тебе бы покормить свою подопечную. Она пока что не вампир. И даже ещё не полноценный маг.
Петэр замер на месте. Тишина в зале стала почти осязаемой. Медленно, с каким-то обречённым изяществом, он поднял свободную руку и прижал ладонь к лицу, прикрывая глаза.
— Простите, Барбара, — глухо отозвался он из-под ладони. — Кажется, моё гостеприимство дает осечки. Я совершенно об этом забыл.
Бася ничего не ответила. Её всё еще ощутимо потряхивало, как после визита к самому жуткому стоматологу. Она чувствовала себя пустой, легкой и голодной. Мысль о еде вызвала в желудке такой спазм, что она непроизвольно прижала руку к животу.
Они вышли на улицу. После душного, пахнущего бархатцами и магией сада, свежий лесной воздух ударил в голову, как глоток крепкого вина. Бася пошатнулась, и Петэр тут же придержал её под локоть.
— Сейчас уже двенадцать часов утра, — произнес он, сверяясь с изящными часами на цепочке. — Кафе уже должны были открыться.
Они дошли до телефонной будки, притаившейся в тени вековых елей. В лесу она смотрелась еще нелепее, чем в подвале особняка — облупившаяся краска, заиндевевшие стекла и мох, карабкающийся по основанию.
Петэр распахнул дверь, впуская Басю внутрь. На этот раз она не пыталась отвоевать себе лишние сантиметры пространства — сил на скромность просто не осталось. Она прислонилась к стенке будки, глядя, как тонкие пальцы вампира уверенно набирают номер на диске.
Дзынь!
Резкий звук ударил по натянутым нервам. Мир за стеклом дрогнул, смазался в серую полосу, и Басю на мгновение подбросило, словно в лифте, у которого оборвался трос.
Когда дверь снова открылась, тишина леса сменилась сдержанной суетой вампирского города. Они стояли на оживленной площади, мощённой темным камнем. Вокруг возвышались дома с острыми крышами, а витрины горели тёплым светом, привлекая взгляд.
Петэр аккуратно вывел её наружу. — Идёмте. Сначала мы вас покормим, а потом вы пойдёте по магазинам. Шок от ритуала к тому времени пройдёт.
Над городом зависло низкое, свинцовое небо. Город жил в вечном режиме сумерек, который так любили его клыкастые обитатели. Мелкий, колючий дождь моросил на мостовую, превращая серые камни в блестящую чешую. Бася старалась не отставать от Петэра, который вышагивал под дождем с таким видом, будто влага просто не смела касаться его.
Они свернули в узкий переулок и остановились перед вывеской, на которой покачивался кованый ворон с зажатой в клюве ложкой.
— «Медный Ворон», — представил заведение Петэр, открывая перед ней дверь. — Это место крайне популярно у студентов Вальпири. Я надеюсь, что это похоже на то к чему вы привыкли.
Бася замялась на пороге. Вампирам же не подают свежую человеческую кровь? Ей не придётся кусать какого-то беднягу, что-бы поесть?
— Пане Петэр... — шепнула она, косясь на проходящих мимо бледных юношей в форменных сюртуках. — А что они здесь... едят? Я имею в виду, мне не подадут меню с группами крови вместо названий блюд?
Петэр лишь слегка дёрнул уголком рта.
— Я вас разочарую, но только заглянув вам в голову, я впервые узнал, что вампиры пьют кровь. Фу. Она слишком противная на вкус.
Внутри «Медного Ворона» было на удивление уютно. Никакого бархата, черепов или зловещих канделябров. Интерьер оказался подчеркнуто лаконичным: сочетание теплого бежевого цвета стен с темно-серыми вставками и ослепительно белыми скатертями. Пахло не подземельем, а чем-то до боли знакомым.
Когда они подошли к раздаче, Бася чуть не прослезилась. За длинной стеклянной витриной в начищенных до блеска лотках красовалась самая настоящая еда. В лотках дымились густые супы, золотилась жареная картошка, пестрели свежие салаты и лежали румяные колбаски.
Это был её любимый земной формат — «обычная столовка». Никаких томлений в ожидании еды, официантов и пафосных книжек с чеками.
Бася бросила на Петэра благодарный взгляд. Она оценила этот жест: вместо того чтобы пускать ей пыль в глаза в дорогущем ресторане с серебряными приборами и сложным этикетом, он привел её туда, где можно было отдохнуть и расслабится.
— Я буду вот это, — она указала на рагу, где среди овощей виднелись крупные куски мяса. — И, пожалуйста, двойную порцию.
Петэр, наблюдавший за её выбором, склонил голову.
— Хороший выбор. Берите побольше мяса. Вампир не насытится овощами.
Он покосился на её поднос и добавил:
— Ах, да. Ещё вампиры могут перегрется от сладкого. На ваше счастье, вся ваша «сахарная коробка» куплена в вампирской кондитерской. И от сахара там только вкус. Иначе бы я её конфисковал.
Бася подумала, что неплохо бы знать побольше о вампирах.
Возможно - они очень, очень сильно отличаются от её стереотипов.
— Расслабьтесь, госпожа Мораг, — голос жреца зазвучал прямо у неё в голове, хотя его губы не шевельнулись. — Не пытайтесь возводить стены. Нам нужно только убедиться, что вы та за кого себя выдаёте. Вы готовы?
Делать нечего. Бася кивнула.
В воздухе отчетливо запахло озоном. Трое жрецов одновременно протянули руки в её сторону, не касаясь, но Бася ощутила это как физическое давление на лоб.
В следующее мгновение реальность вокруг неё поплыла. Стены храма растворились. Перед глазами замелькали обрывки её земной жизни: уютный свет настольной лампы, гадостный вкус пересоленного пюре в студенческой столовой и ночные посиделки с шумными соседками. Всё то, что составляло бытиё Барбары Пшебыль, закружилось в вихре, вытягиваясь из глубин памяти под настойчивым зовом вампиров.
Она почувствовала, как их внимание скользит по её воспоминаниям, как пальцы архивариуса по старым папкам.
Давление внезапно исчезло. Бася качнулась вперед, едва не свалившись со стула. Петэр вовремя подхватил её за плечо, удерживая на месте.
Жрецы переглянулись. Центральный жрец медленно опустил руки и кивнул Малахию.
— Её зовут Бася. Их мир настолько же идиотский как и мир наших людишек — произнес он вслух, пренебрежительным тоном — Девочка безопасна. У неё есть странные предрассудки, но не думаю, что они способны превратиться в ненависть. Присутствия Клейморы Мораг не обнаружено.
Малахий оттолкнулся от стены, его серебристые одежды мелодично зашуршали.
— Что ж, Петэр, — он перевел взгляд на друга. — Поздравляю. Ты официально стал опекуном самого необычного существа в нашем городе. Мы запишем её в учётной книги как отдельного человека.
Бася тяжело дышала, чувствуя, как по виску стекает капля пота. Она прошла через это. Теперь она официально — она сама.
— А я могу сказать? — тихо спросила она, глядя на Петэра снизу вверх. — Можно мне сменить имя?
Пэтер удивился.
— Да. Но зачем? Вы хотите что-бы вас записали как Барбару Пшебыль? Это и так сделают. Имя Клейморы слишком…экзорцисткое.
«Жаль, я бы его оставила», — подумала Бася.
— Ей не нравится её имя, — сказал жрец, который наконец-то поймал сигнал из космоса и вернулся в материальный мир.
— Нормальное имя, — сказал «центральный» жрец с грубоватой речью — Звучит сурово. Мне нравится.
Третий жрец уже успел молча откланяться и удалится
«Мечтательный» жрец дипломатично заметил:
— Я думаю, что имя должно нравится прежде всего самой владелице. Барбара - я раньше не слышал о таком имени.
— Но зато какое звучное, — упрямился «центральный» жрец.
Бася подняла голову, «вопрошающе» смотря на Петэра. Безмолвно спрашивая «и как быть»?
Взгляд его немного потеплел.
— Вам подошло бы имя Клемента или может быть - Витония? Базилия - имя, которое можно сократить до Баси — Предложил он.
Басе было всё равно - лишь бы не «Барбара». Мать выцепила это имя из любовной телевизионной мелодрамы. Героиня Барбары была настолько раздражающа и ничтожна, что у Баси сводило зубы каждый раз когда её называли полным именем.
— Клемента, — сказала Бася. Ей нравилось сокращение Клео. Пора расстаться с кошачьей кличкой «Бася».
— Ясно, запишем как Клемента, — смирился «центральный» жрец.
Тяжелые створки дверей сошлись с глухим стуком, отсекая лишние звуки. В комнате остались только трое: Петэр, застывший у стены темной тенью, сама Бася и Малахий, который медленно стягивал с рук тонкие серебристые перчатки.
— Самое сложное позади, — произнес Малахий — Осталось вытерпеть выжигание каналов.
Он подошел к ней. Вблизи он казался еще более нереальным; его кожа светилась изнутри холодным лунным светом, а глаза светились как текучий аллюминий.
— Будет больно, но я бы сказал, что это терпимо. Как будто тебе вырывают волосы — Малахий поднял руку, и над его ладонью закружилась тонкая игла из чистого белого пламени.
Бася сглотнула, глядя на остриё. Она зажмурилась и отвернулась.
Она напомнила себе, что очень не хочет возвращения Клейморы.
Петэр сделал шаг вперед и положил руку Басе на плечо. Его пальцы сжали её ключицу, даря неожиданное, твердое чувство опоры.
— Не тяни, — сказал он Малахию.
Сначала наступила тишина. А потом она почувствовала как внутрь проникает как будто медная проволка, вкручивается в артерии и процарапывает себе дорогу.
Ещё и в нескольких местах сразу.
Но это было не настолько больно как звучало. Но ощущения такие, что лучше не повторять.
Она дёрнулась, но хватка Петэра на плечах была стальной, удерживая её на стуле. Воздух застрял в легких.
Вспышка боли в затылке была такой острой, что перед глазами поплыли красные пятна.
— Всё, — внезапный выдох Малахия прозвучал как гром.
Боль ушла мгновенно, оставив в теле слабость. Бася обмякла и расплылась на стуле как медуза.
— Каналы Клейморы мертвы, — голос Малахия звучал устало. — Теперь это тело не сможет захватить злой дух. Ваше магическое ядро должно пустить новые корни. Это займет время.
Малахий вытер лоб краем своей роскошной накидки и посмотрел на Петэра.
— Принеси мне завтра грибной пирог, — потребовал он — Я требую чаевых.
Петэр помог Басе выпрямиться. Его взгляд скользнул по её бледному лицу, задержавшись на искусанных губах.
— Всё закончилось - мы уходим, — произнес он, и в его тоне промелькнуло нечто похожее на гордость. — Вы держались с достоинством.
Бася хотела уползти в тёмный угол. Колени всё еще дрожали, но она наполнялась решимостью засунуть все неприятности в один день.
Что там по плану - покупка одежды?
Малахий проводил их взглядом до самых дверей, задумчиво наматывая на палец прядь своих волос. Когда рука Петэра уже легла на массивную ручку, голос жреца настиг их в дверном проеме:
— Друг мой, — Малахий чуть прищурил свои лунные глаза, — не смею давать советы, но тебе бы покормить свою подопечную. Она пока что не вампир. И даже ещё не полноценный маг.
Петэр замер на месте. Тишина в зале стала почти осязаемой. Медленно, с каким-то обречённым изяществом, он поднял свободную руку и прижал ладонь к лицу, прикрывая глаза.
— Простите, Барбара, — глухо отозвался он из-под ладони. — Кажется, моё гостеприимство дает осечки. Я совершенно об этом забыл.
Бася ничего не ответила. Её всё еще ощутимо потряхивало, как после визита к самому жуткому стоматологу. Она чувствовала себя пустой, легкой и голодной. Мысль о еде вызвала в желудке такой спазм, что она непроизвольно прижала руку к животу.
Они вышли на улицу. После душного, пахнущего бархатцами и магией сада, свежий лесной воздух ударил в голову, как глоток крепкого вина. Бася пошатнулась, и Петэр тут же придержал её под локоть.
— Сейчас уже двенадцать часов утра, — произнес он, сверяясь с изящными часами на цепочке. — Кафе уже должны были открыться.
Они дошли до телефонной будки, притаившейся в тени вековых елей. В лесу она смотрелась еще нелепее, чем в подвале особняка — облупившаяся краска, заиндевевшие стекла и мох, карабкающийся по основанию.
Петэр распахнул дверь, впуская Басю внутрь. На этот раз она не пыталась отвоевать себе лишние сантиметры пространства — сил на скромность просто не осталось. Она прислонилась к стенке будки, глядя, как тонкие пальцы вампира уверенно набирают номер на диске.
Дзынь!
Резкий звук ударил по натянутым нервам. Мир за стеклом дрогнул, смазался в серую полосу, и Басю на мгновение подбросило, словно в лифте, у которого оборвался трос.
Когда дверь снова открылась, тишина леса сменилась сдержанной суетой вампирского города. Они стояли на оживленной площади, мощённой темным камнем. Вокруг возвышались дома с острыми крышами, а витрины горели тёплым светом, привлекая взгляд.
Петэр аккуратно вывел её наружу. — Идёмте. Сначала мы вас покормим, а потом вы пойдёте по магазинам. Шок от ритуала к тому времени пройдёт.
Над городом зависло низкое, свинцовое небо. Город жил в вечном режиме сумерек, который так любили его клыкастые обитатели. Мелкий, колючий дождь моросил на мостовую, превращая серые камни в блестящую чешую. Бася старалась не отставать от Петэра, который вышагивал под дождем с таким видом, будто влага просто не смела касаться его.
Они свернули в узкий переулок и остановились перед вывеской, на которой покачивался кованый ворон с зажатой в клюве ложкой.
— «Медный Ворон», — представил заведение Петэр, открывая перед ней дверь. — Это место крайне популярно у студентов Вальпири. Я надеюсь, что это похоже на то к чему вы привыкли.
Бася замялась на пороге. Вампирам же не подают свежую человеческую кровь? Ей не придётся кусать какого-то беднягу, что-бы поесть?
— Пане Петэр... — шепнула она, косясь на проходящих мимо бледных юношей в форменных сюртуках. — А что они здесь... едят? Я имею в виду, мне не подадут меню с группами крови вместо названий блюд?
Петэр лишь слегка дёрнул уголком рта.
— Я вас разочарую, но только заглянув вам в голову, я впервые узнал, что вампиры пьют кровь. Фу. Она слишком противная на вкус.
Внутри «Медного Ворона» было на удивление уютно. Никакого бархата, черепов или зловещих канделябров. Интерьер оказался подчеркнуто лаконичным: сочетание теплого бежевого цвета стен с темно-серыми вставками и ослепительно белыми скатертями. Пахло не подземельем, а чем-то до боли знакомым.
Когда они подошли к раздаче, Бася чуть не прослезилась. За длинной стеклянной витриной в начищенных до блеска лотках красовалась самая настоящая еда. В лотках дымились густые супы, золотилась жареная картошка, пестрели свежие салаты и лежали румяные колбаски.
Это был её любимый земной формат — «обычная столовка». Никаких томлений в ожидании еды, официантов и пафосных книжек с чеками.
Бася бросила на Петэра благодарный взгляд. Она оценила этот жест: вместо того чтобы пускать ей пыль в глаза в дорогущем ресторане с серебряными приборами и сложным этикетом, он привел её туда, где можно было отдохнуть и расслабится.
— Я буду вот это, — она указала на рагу, где среди овощей виднелись крупные куски мяса. — И, пожалуйста, двойную порцию.
Петэр, наблюдавший за её выбором, склонил голову.
— Хороший выбор. Берите побольше мяса. Вампир не насытится овощами.
Он покосился на её поднос и добавил:
— Ах, да. Ещё вампиры могут перегрется от сладкого. На ваше счастье, вся ваша «сахарная коробка» куплена в вампирской кондитерской. И от сахара там только вкус. Иначе бы я её конфисковал.
Бася подумала, что неплохо бы знать побольше о вампирах.
Возможно - они очень, очень сильно отличаются от её стереотипов.
