Инерис вздохнула с облегчением, когда они наконец добрались до двери, ведущей в апартаменты придворного мага, и скрылись за ней. Теперь хотя бы можно не бояться лишних глаз. У входа в его кабинет она замерла, вспомнив, как Кэллиэн в прошлый раз заторопился убрать все, что не было предназначено для ее глаз… Маг воспользовался моментом, чтобы упрямо сделать шаг в сторону.
- Все, Инерис. Спасибо вам, я пойду.
Он решил подождать, пока она выйдет, чтобы не опозориться, рухнув на колени. Голова по-прежнему отчаянно кружилась.
Инерис осталась.
- Чего вы стоите? – слабо выдохнул он.
- Жду, - склонив голову набок, отозвалась девушка. – Хочу посмотреть, как вы уверенной походкой двинетесь в свои комнаты.
- Ступайте, Инерис.
- Нет.
Он вздохнул.
- Вечность с вами, хотите стоять – стойте.
Кэллиэн сделал первый шаг – и тут же пошатнулся, впечатавшись плечом в стену. Инерис поспешила его подхватить.
- Давайте-ка я все-таки помогу вам.
Он только слабо махнул рукой.
Из носа снова пошла кровь… Неприятно признавать, но без ее помощи он и впрямь не справится. Не хватало еще флакон с нужным зельем разбить, так же потеряв равновесие…
- Да что с вами? – забеспокоилась она. – Ни разу не припомню, чтобы вам было так плохо после ментальных контактов…
- Резкое вхождение в транс плюс слишком большой расход магической силы впридачу, Йерихо все-таки не близко, - прогнусавил Кэллиэн, пытаясь зажать нос. Но пальцы слушались плохо.
- Ключ у вас где?
- Ключа нет, - выдохнул он. Короткий импульс силы – девушка поморщилась, когда он еще тяжелее налег на ее плечо, – и дверь распахнулась.
Инерис решительно поволокла его вперед.
При всей слабости Кэллиэну хватило сил съязвить:
- Вы же только что заверяли свою мачеху, что не войдете в комнату к мужчине без надлежащего сопровождения.
- Угу, радуйтесь тому, что я считаю вас надлежащим сопровождением, - привычно огрызнулась Инерис.
Кое-как они дотащились до кровати, и Кэллиэн обессиленно рухнул на нее. Перевернулся на спину, замер, прикрыв глаза и пережидая новый приступ головокружения.
- Я могу вам еще чем-нибудь помочь? – спросила девушка, обеспокоенно наблюдая за ним.
Он смерил ее внимательным взглядом.
Кэллиэн не приык к заботе. Не привык к тому, что кто-то может хотеть помочь ему, позаботиться о нем, что кто-то может о нем беспокоиться. И тем более он не готов был увидеть в этой роли леди Инерис Ламиэ. Еще одна ее новая сторона…
- Да, - неожиданно для самого себя произнес Кэллиэн. – Во-первых, задерните шторы… Леди-наследница, чего вы покраснели, будто я вам сделал неприличное предложение? Свет слишком яркий, мигрень усиливается.
Вжав голову в плечи, Инерис отвернулась и торопливо задернула шторы. С чего ей в голову забрела мысль о том, что это создаст интимный полумрак, она и сама уже не очень понимала.
- А теперь откройте секретер, - продолжил он, вручая девушке маленький медный ключ, лежавший в кармане, - и достаньте оттуда красный пузырек с черной крышечкой. На второй полке.
Выполняя указания, Инерис не удержалась от нового вопроса:
- Снотворное?
- Укрепляющее, - серьезно отозвался Кэллиэн. – Единственный способ быстро восполнить потерянную кровь.
- Вам станет лучше?
- Хуже – но зато быстрее приду в себя. Я не могу позволить себе сейчас окончательно расклеиться и проваляться в постели неделю. А благодаря этому средству послезавтра буду на ногах.
Инерис протянула ему уже открытый флакон, с беспокойством проследила за тем, как он, морщась, делает глоток и, кашляя и с присвистом дыша, опускается на подушку.
- У вас… - начала было она и осеклась.
- Что? – выдохнул он.
- Зрачок пульсирует, - жалко произнесла она.
Кэллиэн вздрогнул, затем расслабился.
- Это нормально. Побочный эффект… - он посмотрел на нее сквозь длинные, пушистые ресницы.- Спасибо вам, Инерис. Теперь ступайте. Мне необходимо отдохнуть. Будьте любезны предупредить князя о том, что ближайшие два дня я буду недоступен.
Спорить девушка не стала, спросила только:
- С вами все будет в порядке?
Прямой, открытый взгляд синих глаз. Легкая ухмылка – на какую хватило сил.
- Да.
- Хорошо.
И, не прощаясь, она тихо вышла, осторожно закрыв за собой дверь его спальни. Через несколько мгновений хлопнула внешняя дверь.
Короткий импульс – действительно ушла. Не стала больше задерживаться, выжидать, пытаться что-то услышать…
...Ставим на комнату изолирующее заклятье…
Всё.
Вот теперь Кэллиэн позволил себе застонать, чувствуя, как по венам пробегает огонь, тут же сменяющийся холодом. Он ненавидел это зелье. Ненавидел всей душой.
Не только за эффект и последствия, но и за то, что оно погружало во внешне мертвый сон, в котором с поразительной живостью перед глазами вставали все былые кошмары.
Комната поплыла перед глазами.
Приглушенный плотными шторами свет быстро истаивал, пока не осталась лишь непроглядная чернота, засасывающая его, словно в одном из старых ритуалов.
Кэллиэн закрыл глаза.
Кэллиэн… переехав в Нариме, он быстро привык к этому имени, измененному на человеческий лад. Ведь так в детстве его звала мать, человечка… очень, очень недолго.
Обычно детские воспоминания смутные, нечеткие, размытые. Лишенные какой-либо упорядоченности. Но он хорошо запомнил то, что произошло, когда ему минуло пять лет.
К примеру, как впервые испытал тот волчий, чудовищный голод, которому невозможно сопротивляться, который оставляет лишь одно чувство из всех - жажду насыщения… и как, поддавшись ему, он прокусил руку собственной матери, потянувшейся, как обычно, ласково погладить сына по щеке…
Как его заперли в подвале, а он рычал и рвался на волю, словно бешеный волчонок. Сорвал решетки с единственного окна под потолком, едва не выскочил вон… и тогда вампиры отца были вынуждены его посадить в клетку с толстыми прутьями.
Как через несколько дней, придя в себя и выбравшись наконец из клетки, он, едва осознав, что натворил, со слезами просился к маме, клятвенно обещая, что больше ничего подобного никогда, ни за что не сделает, что ему очень жаль, что он сделал ей больно, что он очень виноват, что попросит у нее прощения… а отец непререкаемым тоном сказал: нельзя. И мама так и не пришла…
Как был вызван дед отца, приехавший с магом. Взявший у него, перепуганного до слез, бутылек крови…
И потом, после того как маг выдал расшифровку формулы, стоя во дворе дома, прадед произнес страшное:
- Редкая патология, усиленная наличием темной крови. Все вампирьи черты будут выражены гипертрофированно. Поскольку он полукровка, особенности проявились раньше, а не в семь лет. Я же предупреждал, когда ты собрался жениться на этой человечке, что возможны сюрпризы, но ты не слушал… Щенка надо убить.
Вампирьи черты – это не только жажда крови, но и обостренный слух и обоняние. Об этом прадед, видно, забыл…
Отец пришел в ярость, спорил, орал на деда… мать сорвалась в рыдания… а тот подал сигнал.
Кэллиэн помнил, как, снова взобравшись к крошечному окошку под потолком, он увидел, что она бросилась на того, кто первым достал кинжал и двинулся к входу в подвал… воин попытался ударить ее… Как он закричал, боясь, что мама снова пострадает из-за него… и жизнь не в меру рьяного вампира забрал первый в его жизни спонтанный выплеск черной магии.
Сначала никто даже не понял, в чем дело. Просто воин сперва побледнел, потом пошатнулся, выронил кинжал и наконец осел на землю, захрипев, а он… он впервые почувствовал себя сильным. По телу, подгоняемая инстинктом самосохранения, потекла ледяная магия. Магия смерти.
Инициация сама по себе носит ритуальный характер, а потому не требует дополнительных атрибутов вроде мучительства или посвящения.
Он убил каждого, кто пытался подойти к нему с оружием или ядом. Не сознательно – он просто не хотел умирать. Не хотел так же, как тот вампир, захрипеть и упасть не дыша. Пятеро лучших воинов прадеда. После этого никто больше не рисковал.
Он почти ничего не ел, не считая вареных яиц и орехов, которые чистил сам, обдирая в кровь пальцы. Пил только воду, не соблазняясь различными соками и морсами – потому что в воде сложнее всего скрыть яд. Ему было всего пять лет – но с первой отобранной жизнью ты резко взрослеешь. А с черной магией чувствуешь, когда убить хотят тебя.
Одному было не так уж плохо. С вампирами или оборотнями тоже не возникало никаких проблем.
Но при приближении людей, стоило ему уловить их запах, его охватывала ничем неутолимая жажда, за минуты превращавшая напуганного мальчишку в бешеного зверя. Иногда ей удавалось сопротивляться… Но для окончательного срыва было достаточно случайного прикосновения.
После первого и единственного прокола людей к нему не подпускали.
Поэтому мать, один раз попытавшись его навестить, больше не заходила в подвал, разговаривала с ним лишь из-за толстой двери. Плакала и твердила, что он ни в чем не виноват, что это ее вина…
В чем она виновата, напуганный ребенок не понимал – зато уже точно знал, что все хорошо не будет…
Это была не ее вина, а примеси темной крови в ней. Вроде бы небольшой и незначительной… но в сочетании с вампирской и человеческой оказавшейся фатальной.
Потом пришел отец, словно постаревший за эти несколько недель.
И тоже долго разговаривал с ним.
А затем его увез лорд Дариэт.
Он был совсем маленьким, но четко уяснил одно: если он будет делать все так, как говорит этот старый, но могущественный лорд – будет жить. Иначе его попросту убьют. Что такое смерть, маленький полукровка знал теперь слишком хорошо. И он этого не хотел.
Кэллиэн вынырнул из старого кошмара в полузабытье – и зелье снова неумолимо потянуло его назад, во тьму прошлого.
Беда в том, что послушание тоже не давало гарантий, и у лорда Дариэта пришлось, по сути, выживать… особенно когда началось обучение, и дело дошло до решающего испытания, которое или сделало бы из него полноценного мага, или убило бы его. Он тогда был ненамного моложе Даскалиара...
…Он висел в цепях, израненный, опустошенный, когда из всех доступных ему чувств осталось только ощущение крови, медленно покидающей тело, до подступающей слабости, холодного пота, первых судорог… в такой момент безучастность абсолютна.
Холода от открывшейся двери он не почувствовал.
Но услышал шаги наставника, странным образом приведшие его в чувство.
Правда, безучастность никуда не делась.
- Ты умрешь здесь, - произнес равнодушный голос.
- Я знаю, - не менее равнодушно произнес он.
- И тебя с радостью заберет новичок, - сообщил наставник.
В душе шевельнулась неприязнь.
Проклятый блондин.
- Вы же не хотите меня выпускать. Значит, моя смерть вам угодна, - с трудом шевеля языком, выговорил он…
И получил пощечину.
Новая царапина, из которой медленно, будоража сознание своим острым, свежим запахом, стекла капля его проклятой крови.
Ее и так осталось слишком мало.
- Маг смерти должен, как никто, обладать волей к жизни. Ты можешь отсюда выбраться.
- Я умею забирать жизнь. Магией смерти не откроешь замок. В железе нет ни смерти, ни жизни.
- Ты дурак, - спокойно констатировал мастер.
- Думать меня не учили.
- Этот урок мы приберегаем напоследок. Думай, щенок. Думай, как магия смерти способна в этой ситуации спасти твою никчемную жизнь. Не придумаешь – что ж… ты знаешь, где и как она оборвется. Забирать жизнь новичок тоже умеет. Если считаешь себя лучше него – сейчас самое время это показать. Сбеги с привязи.
- Я должен сидеть на привязи. Меня всегда учили этому, - упрямо пробормотал Кэллиэн, ненавидя свое происхождение в этот миг особенно отчетливо.
Наставник вдруг склонился к нему.
- Ты должен как никто понимать, что внешняя привязь не должна быть жестче внутренней. Каждый маг смерти сам надевает на себя ошейник, жестко контролируя свою силу. Иные… иные долго не живут. Наша магия тоже способна приносить пользу – и даже спасать жизни. А те, кто не понимают этого… умирают, не заканчивая обучение. Или, в случае срыва с поводка, расстаются с жизнью очень и очень быстро. Наши ритуалы эффективны, но всегда продолжительны, и в этом наша главная слабость. Если объявить на нас охоту… люди быстро добьются своего. – Пауза. – Думай, щенок, пока в твоих венах еще осталась кровь.
Кэллиэн проклял тот миг, когда в его душе вспыхнуло желание обойти блондинчика.
Его наставник не давал невыполнимых заданий. Другие – да, этот – никогда. А значит, магию смерти действительно можно использовать как-то по-другому, не так прямолинейно, как дубину, как он привык…
Он попытался призвать вместо черного кинжала отмычку, чтобы поковырять замок от кандалов.
Ничего не вышло, как и раньше. Кинжал появился легко. Отмычка - нет. Только зря потратил и без того почти иссякшие силы.
Закружилась голова. И на грани обморока он выпустил простейший импульс силы, приправленный мыслью: «Если не открою замок – меня ждет смерть… но я не хочу умирать… я сделаю все, чтобы не умереть!»
В животе, сразу под сердцем, словно лопнула тугая струна.
И замок, на миг окутавшись черной дымкой, щелкнул.
Дурнота отступила мгновенно.
Не веря в то, что произошло, молодой маг потрясенно переводил взгляд с замка на пальцы.
Связь? Вечная связь действия и намерения? Если намерение касается смерти, способы применения черной магии расширяются?..
...Если не развеются цепи – меня ждет смерть…
Пара звеньев раскрошились, но и только.
Впрочем, и этого хватило, чтобы освободить ноги и отползти прочь от вонючей лужи, в которую за два дня превратилась солома под ним.
Дверь скрипнула.
Пальцы окутало черное облако, призванное как-то автоматически.
...Если не убью его – он убьет меня.
Парень не успел даже закричать. Сердце лопнуло в груди одновременно с резким кровоизлиянием в мозг.
Кэллиэн вздрогнул.
Это легко. О, Тьма, это же до смешного легко! Это у него в крови, магия с легкостью отзовется на любое намерение…
Резерв вдруг словно разделился на две части. Верхняя, привычная, имела четкую границу. А под ней… если открыть тайник, о существовании которого он даже не подозревал до этого дня… Там клубится такая тьма, которой он до сих пор не знал. Это не бездонный колодец, но если сила закончится – всегда можно взять еще и наполнить его, наполнять его снова и снова, и так до тех пор, пока существует жизнь.
Бесконечная чернота. Безграничная. Он всесилен. Он всевластен.
...Нельзя!
Нельзя?.. почему нельзя? Это его сила, его стихия!
Каземат наполнился безумным смехом.
А затем пленник покинул камеру.
Сквозь стену, которую с легкостью снес простым импульсом.
Потом была жесткая фиксация, лечение, экстренное и грубое вмешательство в сознание с целью как можно скорее восстановить связи, отвечающие за разграничение мыслей и намерения, а также воззвания к силе, и, наконец, печать на магию, после которой лечение продолжилось… иначе наставник бы не успевал ставить щиты. Магия покорно, как дрессированная собака, отзывалась на любое ленивое шевеление мысли.
Все это и оставило ему на память невозможную реакцию на ментальный контакт…
Новый стон, тонкая струйка крови из носа при одном воспоминании о том, как чужая воля безжалостно вторгалась в разум снова и снова, восстанавливая его Сущность - грубо и быстро, но действенно.
На него не надевали новый поводок. Всего лишь помогли восстановить и укрепить лопнувший собственный.
