– Ты тоже, Стефан. Быть с тобой как-то успокаивает.
Невольная близость, которую они ощущали друг к другу, заволакивала их мгновением. Держась вместе, они начали прогуливаться, окружая себя мягким светом уличных фонарей, которые лениво зажигались в свете наступающей ночи.
Стефан, искренне желая отвлечь её от размышлений о её отце и смягчить положительные чувства, продолжал разговор:
– А что, если мы попробуем сделать что-то безумное? Например, опробуем все мороженое в этом городе…
Кимберли рассмеялась, представив милую картину, и его шутка развеяла её груз.
– Звучит как настоящий вызов! Но я должна предупредить: у меня есть «зависимость» от клубничного!
– Значит, мне придется бороться за свои вкусовые предпочтения, – подмигнул Стефан.
Смех их объединял, а каждая минута, проведенная вместе, словно разбивала стену, которая держала их в преддверии неизведанной тайны. Они смотрели друг на друга, и в этот момент оба почувствовали искру, заставляющую замирать время.
Но в его внутреннем мире оставался другой враг – Грэйсон, друг семьи, обладавший знаниями, которые могли все уничтожить. И теперь, когда он всё глубже влюблялся в Кимберли, его страхи лишь усиливались. Он понимал, что, если правда когда-нибудь всплывет, может быть, он сам станет главной разрушительной силой в её жизни.
Тем не менее, Стефан просто не мог позволить себе думать о том, что возможно разлучит их в будущем. На время, в эту тёплую ночь, он хотел наслаждаться моментом, когда их руки случайно соприкоснулись, и искра, возникшая между ними, заставила его надолго забыть о всех своих страхах.
Когда Кимберли открыла дверь своей квартиры, тишина встретила их, словно ожидала долгожданных гостей. Ноги, слегка дрожащие от волнения и нервозности, переступили порог. Она обернулась к Стефану, и их взгляды встретились, в воздухе витала напряжённая искра.
– Заходи, – произнесла она, её голос почти шепотом проскользнул по воздуху. Она почувствовала, как сердце бьётся быстрее. Внутри неё разгорались чувства, которые она не могла больше игнорировать. То, что произошло с ними несколькими часами ранее, пробуждало в ней странные чувства и ощущения.
Стефан шагнул вперёд, пересиливая собственные страхи, и как только дверь закрылась за ними, словно мир остался снаружи. Кимберли включила мягкое освещение, извивающееся вокруг них тёплым светом, и на миг всё, кроме их двоих, исчезло.
Пройдя вглубь, она не могла избавиться от ощущения, что нюансы их связи изменились. Они стояли близко друг к другу, и это близкое расстояние позволяло их дыханию сливаться воедино. Стефан посмотрел на неё не только как на девушку, но как на кого-то, кто стал важной частью его жизни, и это чувство охватывало его с головой. Он понимал, что никогда не смотрел так на собственную жену так, как смотрит на Ким. Девчонка основательно снесла ему крышу. Он лишился покоя и разума.
Кимберли шагнула к нему, пытаясь прочесть его глаза. Наконец, она не могла больше сдерживать своё волнение. Он был прямо здесь, и она чувствовала, что между ними пробуждается сильная страсть. Совершив небольшой шаг, она прикоснулась к его руке, вызывая в нём волну теплоты.
– Я… не ожидала, что мы встретимся. Это был прекрасный вечер, – произнесла она, сжимая его ладонь. Страх и надежда переплетались в её голосе. Её рука непроизвольно скользнула ему на грудь, и девушка с замиранием сердца ощущала как от её слов у него собственное сердце замирает где-то там, глубоко внутри.
Стефан наклонился ближе, и его губы коснулись её уха, когда он прошептал:
– Я тоже не ожидал этого. Но… я не могу сопротивляться тому, что чувствую к тебе.
Мужчина не лгал. Прошло чуть больше месяца, а он уже по уши вляпался. Кимберли принесла в его жизнь что-то новое, неизведанное ранее. С её появлением она словно заставила его почувствовать себя живым. Некоторые вещи казались неправильными, ведь он ходил по лезвию ножа, но представить свою жизнь без этой девчонки казалось ему, будет очень сложно. С каждым словом, что он произносил, воздух становился всё больше накалённым. Не выдержав напряжения, Кимберли обняла его, а его руки обвили её талию, создавая невидимую связь, которая становилась всё крепче. И вот, неосознанно, они сблизились ещё на шаг, пока между ними не возникла та самая невидимая преграда, которую они не могли больше игнорировать.
Кимберли подняла голову и встретила его внимательный взгляд. Её сердце колотилось в унисон с его, когда он наклонился к ней, и их губы наконец соприкоснулись. Это был медленный, но виральный поцелуй, полный нежности и страсти. Он прошёл от её губ к её душе, оставляя за собой искры волнения и своей энергии.
Она постепенно ответила на его поцелуй, чувствуя, как волны тепла накрывают их. Каждое прикосновение было будто бы особенно ценным, как будто они пытались найти себя в этом бескрайнем мире, оставленном за дверью.
Стефан провёл рукой по её спине, притягивая к себе, и Кимберли ответила на это, зная, что с каждой секундой сближаются ещё сильнее. Он чувствовал, как её тело реагирует на каждое его движение, и это подстегивало его страсть. Её пульс учащался, когда она позволила себе раствориться в этом мгновении. В её голове возникали мысли, но они тихо растворялись в воздухе, позволив ей наслаждаться лишь настоящим.
Они продолжали целоваться, и эта близость вскоре превратилась в нечто более глубокое и страстное. Стефан осторожно прижал её к стене, и она почувствовала тёплое притяжение его тела, перекрывающее настоящую реальность. Его губы медленно перемещались от её губ к шее, оставляя за собой следы нежности, что приводило её в полный восторг. Кимберли закрыла глаза, позволяя чувствам захватить её, и в очередной раз поняла, что с ним она расцветает. Она задыхалась, словно ей не хватало кислорода. Голова шла кругом от его поцелуев, которые становились всё требовательнее и настойчивее.
Их близость была не просто физической; она была полна эмоций, страсти и той самой искры, которая надолго осталась бы в их сердцах. В этом мгновении всё казалось возможным, а прошлое – далеким и несущественным. Они были только вдвоём, и этого было достаточно. Но сейчас всё это казалось таким неважным, когда его губы спустились к её ключице, а его руки пробрались под её платье, сжимая её грудь, и лаская её сосок. Девушка выдохнула, прикусив губы, сдерживая стоны.
Напряжение между ними было ощутимо, словно наэлектризованный воздух перед грозой. Стефан прижал Ким к себе, его сердце колотилось в унисон с её. Медленно, с благоговением, он стянул с неё платье, открывая взору кружевной бюстгальтер. Его пальцы касались её кожи, вызывая трепет и мурашки.
Он опустился на колени, нежно целуя её живот, поднимаясь выше, к груди. Ким стонала, забыв обо всём на свете. Стефан подхватил её на руки, словно пушинку, и понёс в спальню.
В спальне царил полумрак, свет луны проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Стефан опустил Ким на постель, его глаза горели страстью. Он раздевал её медленно, наслаждаясь каждым моментом, каждым прикосновением. Когда она осталась обнаженной, он окинул её взглядом, полным восхищения. Ким отвечала ему тем же, её глаза были полны желания. Он чувствовал, как она дрожит под его прикосновениями. Поцелуи становились более уверенными, влажными, оставляя за собой дорожку мурашек. Добравшись до груди вновь, он прильнул к одной из них, нежно покусывая и лаская языком сосок. Кимми застонала, запрокинув голову. Он переместился к животу, оставляя горячие следы на её коже. Пальцы Стефана скользили по ее бедрам, вызывая новую волну возбуждения. Он целовал её ноги, от кончиков пальцев до колен, поднимаясь всё выше, к самому сокровенному.
Кимми смущенно прикрыла глаза, но не отстранилась. Он коснулся своим горячим языком её там, опаляя её плоть своим горячим дыханием, вызывая дрожь по коже, проводя жгучие линии языком, вырисовывая незамысловатые круги, заставляя девушку застонать, и вцепиться своими тонкими пальчиками в его волосы, сжать, почти до боли, но прикосновение её рук, и его язык на её клиторе, только усиливали желание довести её до оргазма.
Он неумолимо продолжал её ласкать там, заставляя стонать её ещё громче, до тех пор, пока девушку не накрыло волной наслажденья, заставляя её прогнуться в спине, и, громко вскрикнув, задрожать в безумном экстазе.
Мужчина подождал, пока она перестанет дрожать, затем слыша её прерывистое дыхание, стал ласкать её клитор снова, посылая импульсы к её телу, вызывая в ней бурное желание. Приподнявшись на локтях, Стефан стянул рубашку, отбросив ту на пол, следом туда же полетели штаны.
Вскоре он нежно коснулся её губ. Стефан чувствовал, как дрожит все её тело, он прижал её крепче к себе. Его поцелуй был мягким, исследующим, призванным успокоить её страх.
– Всё хорошо, Кимми, я здесь, – прошептал он между поцелуями, чувствуя, как её руки судорожно вцепились в его плечи. Поцелуи Стефана становились более глубокими, требующими, но всегда оставались нежными и заботливыми. Он чувствовал её неуверенность, её страх, но и её желание.
Он отстранился на мгновение, заглянул ей в глаза.
– Доверься мне, Кимми, – прошептал он. Он видел в её взгляде смесь страха и надежды. Она кивнула, и он снова коснулся её губ.
В этот раз всё было иначе. Поцелуй был наполнен обещанием, ободрением, поддержкой. Он чувствовал, как её тело расслабляется, как уходит напряжение. Он слышал её тихий вздох, когда он вошёл в неё. Боль была мимолетной, быстро сменившейся новым, незнакомым ощущением.
Стефан двигался медленно, нежно, внимая каждому её вздоху. Он шептал ей ласковые слова, говорил, как она красива, как он её желает. Эта девчонка свела его с ума, не иначе! Он чувствовал, как её тело откликается на его прикосновения, как она начинает двигаться навстречу. Вскоре боль исчезла, оставив место лишь удовольствию и близости.
«Предательство – это всего лишь вопрос времени». Арман де Ришелье
Тень Стефана скользнула по спальне, где Кимберли безмятежно спала. Лунный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, бросал призрачные блики на её лицо. Он действовал тихо, как вор, которым, в сущности, и являлся сейчас. Его целью был кабинет отца Кимберли – логово тайн и подозрений, а главным трофеем – письмо, которое, как он надеялся, похоронит её расследование раз и навсегда. Мужчина понимал, что Ким уже достаточно нарыла для того, чтобы отыскать адвоката их семьи. Этот подонок умел прятать свою истинную сущность за маской доброго адвоката, и, как он считал, казалось бы, лучшего друга. Девушка обратилась к нему, с надеждой отыскать правду. Это было плохо.
Дверь в кабинет скрипнула едва слышно под его рукой. Внутри пахло старой кожей книг и пылью времени. Стефан окинул взглядом заставленные полки, потертые кресла и массивный письменный стол. Он принялся методично обыскивать стол, ящик за ящиком, но находил лишь счета, старые квитанции и никому не нужные бумаги. В отчаянии он перерыл груду фотографий на столе и наткнулся на старый, потрёпанный снимок – их отцы, молодые и улыбающиеся, плечом к плечу. Горькая ирония обожгла его изнутри.
Он вдруг почувствовал лёгкий укол внутри него. Это прошлое ходило за ним по пятам, и сбывались вновь, словно кошмары наяву. Ему придётся окунуться в эту пучину ещё раз. Пережить события прошлого снова, как когда-то он это уже сделал.
«Пора покончить с этим!» – Эндрюс нахмурился. Делать больно девушке он не хотел – но иногда это крайне вынужденная мера. События прошлого не просто сделают ей больно, едва ли она узнает кто настоящий убийца её отца, но куда сильнее её убьёт мысль о предательстве от него. Стеф это понимал. И, чёрт возьми, если для того, чтобы она не погружалась в пучину прошлого, ему нужно будет исчезнуть из её жизни – он это сделает.
Не найдя письма в кабинете, Стефан вернулся в спальню. Теперь его добычей могли стать только личные вещи Кимберли. Он бесшумно пробрался к креслу, на котором висела её куртка. Осторожно, словно обезвреживая бомбу, он ощупал карманы, но нашел лишь ключи и помаду. Последняя надежда оставалась на её сумочку, лежавшую у кровати. Внутри, среди косметики и мелочей, он, наконец, нащупал заветный конверт. Сердце бешено колотилось. Он вытащил письмо, стараясь не разбудить Кимберли.
Сжимая добычу в руке, Стефан выскользнул из комнаты, уверенный в том, что обеспечил ей блаженное неведение. Без улик, без письма, её «маленькое расследование» обречено на провал. Он полагал, что защищает её от правды, но на самом деле лишь погружал в глубокую пучину лжи.
Сердце Стефана оборвалось, едва ли за ним закрылась входная дверь её маленькой, но весьма уютной квартирки. На миг прислонившись к холодной стене, мужчина выдохнул, старательно пытаясь перевести дыхание. Холодная волна страха окатила его с головы до ног. Пропажа улик. Он это сделал.
«Это ради её безопасности, Стеф. Подумай о том, что будет, когда правда, наконец, выплывет наружу?!» – Эти слова эхом отдавались в его голове, словно зловещий приговор. Осознание обрушилось на него всей своей тяжестью – теперь он первый в списке подозреваемых.
Нестерпимая боль пронзила его при мысли о Кимберли. Она только начала доверять ему, видеть в нём друга, может, даже больше. Но разве то, что произошло между ними несколькими часами назад можно назвать дружбой? Нет. Ему причиняла боль мысль, что теперь Кимберли стала для него чем-то большим, чем все остальные. Он любил её? Вероятнее всего. И что теперь? Как только она узнает правду, всё рухнет. Доверие обратится в ненависть, восхищение – в презрение. Сама мысль об этом причиняла ему физическую боль.
Но он не мог допустить её раскопок в этом грязном прошлом. Он уже слишком далеко зашёл, притворившись спасителем, рыцарем в сияющих доспехах. Попытка защитить её превратилась в опасную игру, где на кону стояло всё.
И была ещё Аника. Его жена, холодная и расчетливая как шахматный гроссмейстер. Она ждала его ошибки. Стоило ему оступиться, как она тут же воспользуется ситуацией. Ей только дай повод, и она без колебаний пойдет по головам, чтобы достичь своей цели. Эндрюс нахмурился, спускаясь по ступеням вниз.
Стефан смотрел на Анику, как на искусно сплетенную сеть, сотканную из полунамёков и едва уловимых манипуляций. Она танцевала на краю его чувств, будто зная, как далеко он готов зайти, прежде чем сорваться в пропасть. В её глазах, как ему казалось, поселилась тень подозрения, холодный отблеск понимания. Это не было открытым обвинением, скорее, тонкая игра, проверка на прочность его лжи.
Но ложь была лишь ширмой, за которой бушевал океан – океан его мыслей о Ким. Её лицо, её смех, её нежность – всё это захватило его целиком. Ким стала его тайным убежищем, глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере брака, превратившегося в привычку. Стефан знал, что это неправильно, что он рушит всё, что строил годами. Но рациональный голос разума тонул в буре страсти, которую он испытывал к Ким.
Он поймал себя на том, что сравнивает Анику и Ким. Аника – это стабильность, предсказуемость, это привычка. Ким – это хаос, риск, огонь. И этот огонь сжигал его изнутри, заставляя забыть обо всём, кроме неё. Он заигрался, это правда. Игра, в которой ставки были слишком высоки, и проигрыш означал потерю всего. Он стоял на краю пропасти, и имя Ким было шепотом ветра, толкающего его вниз.
Невольная близость, которую они ощущали друг к другу, заволакивала их мгновением. Держась вместе, они начали прогуливаться, окружая себя мягким светом уличных фонарей, которые лениво зажигались в свете наступающей ночи.
Стефан, искренне желая отвлечь её от размышлений о её отце и смягчить положительные чувства, продолжал разговор:
– А что, если мы попробуем сделать что-то безумное? Например, опробуем все мороженое в этом городе…
Кимберли рассмеялась, представив милую картину, и его шутка развеяла её груз.
– Звучит как настоящий вызов! Но я должна предупредить: у меня есть «зависимость» от клубничного!
– Значит, мне придется бороться за свои вкусовые предпочтения, – подмигнул Стефан.
Смех их объединял, а каждая минута, проведенная вместе, словно разбивала стену, которая держала их в преддверии неизведанной тайны. Они смотрели друг на друга, и в этот момент оба почувствовали искру, заставляющую замирать время.
Но в его внутреннем мире оставался другой враг – Грэйсон, друг семьи, обладавший знаниями, которые могли все уничтожить. И теперь, когда он всё глубже влюблялся в Кимберли, его страхи лишь усиливались. Он понимал, что, если правда когда-нибудь всплывет, может быть, он сам станет главной разрушительной силой в её жизни.
Тем не менее, Стефан просто не мог позволить себе думать о том, что возможно разлучит их в будущем. На время, в эту тёплую ночь, он хотел наслаждаться моментом, когда их руки случайно соприкоснулись, и искра, возникшая между ними, заставила его надолго забыть о всех своих страхах.
Когда Кимберли открыла дверь своей квартиры, тишина встретила их, словно ожидала долгожданных гостей. Ноги, слегка дрожащие от волнения и нервозности, переступили порог. Она обернулась к Стефану, и их взгляды встретились, в воздухе витала напряжённая искра.
– Заходи, – произнесла она, её голос почти шепотом проскользнул по воздуху. Она почувствовала, как сердце бьётся быстрее. Внутри неё разгорались чувства, которые она не могла больше игнорировать. То, что произошло с ними несколькими часами ранее, пробуждало в ней странные чувства и ощущения.
Стефан шагнул вперёд, пересиливая собственные страхи, и как только дверь закрылась за ними, словно мир остался снаружи. Кимберли включила мягкое освещение, извивающееся вокруг них тёплым светом, и на миг всё, кроме их двоих, исчезло.
Пройдя вглубь, она не могла избавиться от ощущения, что нюансы их связи изменились. Они стояли близко друг к другу, и это близкое расстояние позволяло их дыханию сливаться воедино. Стефан посмотрел на неё не только как на девушку, но как на кого-то, кто стал важной частью его жизни, и это чувство охватывало его с головой. Он понимал, что никогда не смотрел так на собственную жену так, как смотрит на Ким. Девчонка основательно снесла ему крышу. Он лишился покоя и разума.
Кимберли шагнула к нему, пытаясь прочесть его глаза. Наконец, она не могла больше сдерживать своё волнение. Он был прямо здесь, и она чувствовала, что между ними пробуждается сильная страсть. Совершив небольшой шаг, она прикоснулась к его руке, вызывая в нём волну теплоты.
– Я… не ожидала, что мы встретимся. Это был прекрасный вечер, – произнесла она, сжимая его ладонь. Страх и надежда переплетались в её голосе. Её рука непроизвольно скользнула ему на грудь, и девушка с замиранием сердца ощущала как от её слов у него собственное сердце замирает где-то там, глубоко внутри.
Стефан наклонился ближе, и его губы коснулись её уха, когда он прошептал:
– Я тоже не ожидал этого. Но… я не могу сопротивляться тому, что чувствую к тебе.
Мужчина не лгал. Прошло чуть больше месяца, а он уже по уши вляпался. Кимберли принесла в его жизнь что-то новое, неизведанное ранее. С её появлением она словно заставила его почувствовать себя живым. Некоторые вещи казались неправильными, ведь он ходил по лезвию ножа, но представить свою жизнь без этой девчонки казалось ему, будет очень сложно. С каждым словом, что он произносил, воздух становился всё больше накалённым. Не выдержав напряжения, Кимберли обняла его, а его руки обвили её талию, создавая невидимую связь, которая становилась всё крепче. И вот, неосознанно, они сблизились ещё на шаг, пока между ними не возникла та самая невидимая преграда, которую они не могли больше игнорировать.
Кимберли подняла голову и встретила его внимательный взгляд. Её сердце колотилось в унисон с его, когда он наклонился к ней, и их губы наконец соприкоснулись. Это был медленный, но виральный поцелуй, полный нежности и страсти. Он прошёл от её губ к её душе, оставляя за собой искры волнения и своей энергии.
Она постепенно ответила на его поцелуй, чувствуя, как волны тепла накрывают их. Каждое прикосновение было будто бы особенно ценным, как будто они пытались найти себя в этом бескрайнем мире, оставленном за дверью.
Стефан провёл рукой по её спине, притягивая к себе, и Кимберли ответила на это, зная, что с каждой секундой сближаются ещё сильнее. Он чувствовал, как её тело реагирует на каждое его движение, и это подстегивало его страсть. Её пульс учащался, когда она позволила себе раствориться в этом мгновении. В её голове возникали мысли, но они тихо растворялись в воздухе, позволив ей наслаждаться лишь настоящим.
Они продолжали целоваться, и эта близость вскоре превратилась в нечто более глубокое и страстное. Стефан осторожно прижал её к стене, и она почувствовала тёплое притяжение его тела, перекрывающее настоящую реальность. Его губы медленно перемещались от её губ к шее, оставляя за собой следы нежности, что приводило её в полный восторг. Кимберли закрыла глаза, позволяя чувствам захватить её, и в очередной раз поняла, что с ним она расцветает. Она задыхалась, словно ей не хватало кислорода. Голова шла кругом от его поцелуев, которые становились всё требовательнее и настойчивее.
Их близость была не просто физической; она была полна эмоций, страсти и той самой искры, которая надолго осталась бы в их сердцах. В этом мгновении всё казалось возможным, а прошлое – далеким и несущественным. Они были только вдвоём, и этого было достаточно. Но сейчас всё это казалось таким неважным, когда его губы спустились к её ключице, а его руки пробрались под её платье, сжимая её грудь, и лаская её сосок. Девушка выдохнула, прикусив губы, сдерживая стоны.
Напряжение между ними было ощутимо, словно наэлектризованный воздух перед грозой. Стефан прижал Ким к себе, его сердце колотилось в унисон с её. Медленно, с благоговением, он стянул с неё платье, открывая взору кружевной бюстгальтер. Его пальцы касались её кожи, вызывая трепет и мурашки.
Он опустился на колени, нежно целуя её живот, поднимаясь выше, к груди. Ким стонала, забыв обо всём на свете. Стефан подхватил её на руки, словно пушинку, и понёс в спальню.
В спальне царил полумрак, свет луны проникал сквозь неплотно задернутые шторы. Стефан опустил Ким на постель, его глаза горели страстью. Он раздевал её медленно, наслаждаясь каждым моментом, каждым прикосновением. Когда она осталась обнаженной, он окинул её взглядом, полным восхищения. Ким отвечала ему тем же, её глаза были полны желания. Он чувствовал, как она дрожит под его прикосновениями. Поцелуи становились более уверенными, влажными, оставляя за собой дорожку мурашек. Добравшись до груди вновь, он прильнул к одной из них, нежно покусывая и лаская языком сосок. Кимми застонала, запрокинув голову. Он переместился к животу, оставляя горячие следы на её коже. Пальцы Стефана скользили по ее бедрам, вызывая новую волну возбуждения. Он целовал её ноги, от кончиков пальцев до колен, поднимаясь всё выше, к самому сокровенному.
Кимми смущенно прикрыла глаза, но не отстранилась. Он коснулся своим горячим языком её там, опаляя её плоть своим горячим дыханием, вызывая дрожь по коже, проводя жгучие линии языком, вырисовывая незамысловатые круги, заставляя девушку застонать, и вцепиться своими тонкими пальчиками в его волосы, сжать, почти до боли, но прикосновение её рук, и его язык на её клиторе, только усиливали желание довести её до оргазма.
Он неумолимо продолжал её ласкать там, заставляя стонать её ещё громче, до тех пор, пока девушку не накрыло волной наслажденья, заставляя её прогнуться в спине, и, громко вскрикнув, задрожать в безумном экстазе.
Мужчина подождал, пока она перестанет дрожать, затем слыша её прерывистое дыхание, стал ласкать её клитор снова, посылая импульсы к её телу, вызывая в ней бурное желание. Приподнявшись на локтях, Стефан стянул рубашку, отбросив ту на пол, следом туда же полетели штаны.
Вскоре он нежно коснулся её губ. Стефан чувствовал, как дрожит все её тело, он прижал её крепче к себе. Его поцелуй был мягким, исследующим, призванным успокоить её страх.
– Всё хорошо, Кимми, я здесь, – прошептал он между поцелуями, чувствуя, как её руки судорожно вцепились в его плечи. Поцелуи Стефана становились более глубокими, требующими, но всегда оставались нежными и заботливыми. Он чувствовал её неуверенность, её страх, но и её желание.
Он отстранился на мгновение, заглянул ей в глаза.
– Доверься мне, Кимми, – прошептал он. Он видел в её взгляде смесь страха и надежды. Она кивнула, и он снова коснулся её губ.
В этот раз всё было иначе. Поцелуй был наполнен обещанием, ободрением, поддержкой. Он чувствовал, как её тело расслабляется, как уходит напряжение. Он слышал её тихий вздох, когда он вошёл в неё. Боль была мимолетной, быстро сменившейся новым, незнакомым ощущением.
Стефан двигался медленно, нежно, внимая каждому её вздоху. Он шептал ей ласковые слова, говорил, как она красива, как он её желает. Эта девчонка свела его с ума, не иначе! Он чувствовал, как её тело откликается на его прикосновения, как она начинает двигаться навстречу. Вскоре боль исчезла, оставив место лишь удовольствию и близости.
Глава 17: Вор
«Предательство – это всего лишь вопрос времени». Арман де Ришелье
Тень Стефана скользнула по спальне, где Кимберли безмятежно спала. Лунный свет, проникавший сквозь неплотно задернутые шторы, бросал призрачные блики на её лицо. Он действовал тихо, как вор, которым, в сущности, и являлся сейчас. Его целью был кабинет отца Кимберли – логово тайн и подозрений, а главным трофеем – письмо, которое, как он надеялся, похоронит её расследование раз и навсегда. Мужчина понимал, что Ким уже достаточно нарыла для того, чтобы отыскать адвоката их семьи. Этот подонок умел прятать свою истинную сущность за маской доброго адвоката, и, как он считал, казалось бы, лучшего друга. Девушка обратилась к нему, с надеждой отыскать правду. Это было плохо.
Дверь в кабинет скрипнула едва слышно под его рукой. Внутри пахло старой кожей книг и пылью времени. Стефан окинул взглядом заставленные полки, потертые кресла и массивный письменный стол. Он принялся методично обыскивать стол, ящик за ящиком, но находил лишь счета, старые квитанции и никому не нужные бумаги. В отчаянии он перерыл груду фотографий на столе и наткнулся на старый, потрёпанный снимок – их отцы, молодые и улыбающиеся, плечом к плечу. Горькая ирония обожгла его изнутри.
Он вдруг почувствовал лёгкий укол внутри него. Это прошлое ходило за ним по пятам, и сбывались вновь, словно кошмары наяву. Ему придётся окунуться в эту пучину ещё раз. Пережить события прошлого снова, как когда-то он это уже сделал.
«Пора покончить с этим!» – Эндрюс нахмурился. Делать больно девушке он не хотел – но иногда это крайне вынужденная мера. События прошлого не просто сделают ей больно, едва ли она узнает кто настоящий убийца её отца, но куда сильнее её убьёт мысль о предательстве от него. Стеф это понимал. И, чёрт возьми, если для того, чтобы она не погружалась в пучину прошлого, ему нужно будет исчезнуть из её жизни – он это сделает.
Не найдя письма в кабинете, Стефан вернулся в спальню. Теперь его добычей могли стать только личные вещи Кимберли. Он бесшумно пробрался к креслу, на котором висела её куртка. Осторожно, словно обезвреживая бомбу, он ощупал карманы, но нашел лишь ключи и помаду. Последняя надежда оставалась на её сумочку, лежавшую у кровати. Внутри, среди косметики и мелочей, он, наконец, нащупал заветный конверт. Сердце бешено колотилось. Он вытащил письмо, стараясь не разбудить Кимберли.
Сжимая добычу в руке, Стефан выскользнул из комнаты, уверенный в том, что обеспечил ей блаженное неведение. Без улик, без письма, её «маленькое расследование» обречено на провал. Он полагал, что защищает её от правды, но на самом деле лишь погружал в глубокую пучину лжи.
Сердце Стефана оборвалось, едва ли за ним закрылась входная дверь её маленькой, но весьма уютной квартирки. На миг прислонившись к холодной стене, мужчина выдохнул, старательно пытаясь перевести дыхание. Холодная волна страха окатила его с головы до ног. Пропажа улик. Он это сделал.
«Это ради её безопасности, Стеф. Подумай о том, что будет, когда правда, наконец, выплывет наружу?!» – Эти слова эхом отдавались в его голове, словно зловещий приговор. Осознание обрушилось на него всей своей тяжестью – теперь он первый в списке подозреваемых.
Нестерпимая боль пронзила его при мысли о Кимберли. Она только начала доверять ему, видеть в нём друга, может, даже больше. Но разве то, что произошло между ними несколькими часами назад можно назвать дружбой? Нет. Ему причиняла боль мысль, что теперь Кимберли стала для него чем-то большим, чем все остальные. Он любил её? Вероятнее всего. И что теперь? Как только она узнает правду, всё рухнет. Доверие обратится в ненависть, восхищение – в презрение. Сама мысль об этом причиняла ему физическую боль.
Но он не мог допустить её раскопок в этом грязном прошлом. Он уже слишком далеко зашёл, притворившись спасителем, рыцарем в сияющих доспехах. Попытка защитить её превратилась в опасную игру, где на кону стояло всё.
И была ещё Аника. Его жена, холодная и расчетливая как шахматный гроссмейстер. Она ждала его ошибки. Стоило ему оступиться, как она тут же воспользуется ситуацией. Ей только дай повод, и она без колебаний пойдет по головам, чтобы достичь своей цели. Эндрюс нахмурился, спускаясь по ступеням вниз.
Стефан смотрел на Анику, как на искусно сплетенную сеть, сотканную из полунамёков и едва уловимых манипуляций. Она танцевала на краю его чувств, будто зная, как далеко он готов зайти, прежде чем сорваться в пропасть. В её глазах, как ему казалось, поселилась тень подозрения, холодный отблеск понимания. Это не было открытым обвинением, скорее, тонкая игра, проверка на прочность его лжи.
Но ложь была лишь ширмой, за которой бушевал океан – океан его мыслей о Ким. Её лицо, её смех, её нежность – всё это захватило его целиком. Ким стала его тайным убежищем, глотком свежего воздуха в затхлой атмосфере брака, превратившегося в привычку. Стефан знал, что это неправильно, что он рушит всё, что строил годами. Но рациональный голос разума тонул в буре страсти, которую он испытывал к Ким.
Он поймал себя на том, что сравнивает Анику и Ким. Аника – это стабильность, предсказуемость, это привычка. Ким – это хаос, риск, огонь. И этот огонь сжигал его изнутри, заставляя забыть обо всём, кроме неё. Он заигрался, это правда. Игра, в которой ставки были слишком высоки, и проигрыш означал потерю всего. Он стоял на краю пропасти, и имя Ким было шепотом ветра, толкающего его вниз.
