Максим перебирает мои пальцы, потупив взгляд на кольце, и долго молчит, размышляет. Похоже, что Гордеев, как и я, вспомнил тот момент, когда я вышла за замуж, подписав несколько бумаг только под его угрозами, и он надел кольцо на палец против моей воли. Да, у нас была свадебная фотосессия, но это было лишь позерство перед камерой, не больше.
Он разбил в дребезги меня, мои мечты и карьеру, сердце, надежды… Максим Гордеев уничтожает меня медленно, но верно, подавляя и приручая сидеть у его ног, как верная и покладистая жена. Но как бы он ни старался — взгляд, наполненный любви он не получит никогда.
— У нас дома лежит прекрасный свадебный альбом, я тебе его обязательно покажу. Не переживай, малышка, со временем ты все… Вспомнишь. Да, обязательно вспомнишь, — он запнулся, произнося последнее слово, из-за чего я недоверчиво на него посмотрела.
Видимо, ему поперек горла мои воспоминания и он будет стараться сделать все возможное, чтобы я ничего не вспомнила. Как бы где-то головой не приложил, ведь, кто как не я, знаю на что он способен.
— Надеюсь, я все вспомню… Чувствую себя глупо. Еще вчера я танцевала в клубе с коллегами и закрылась в подсобке с ди-джеем до утра, а сегодня… Ой, — о, моя месть будет сладка, и не думай, мой дорогой муж, что тебе будет легко. Пока ты будешь лгать мне прямо в глаза, я медленно буду топить тебя в океане эмоций. — Э-эм, ну я хотела сказать не это… А…
Ага, его аж перекосило.
— Не нужно, я все понимаю, ты у меня девочка отрывная, — благодушно сглотнул муж мои слова, но в глазах заиграли бесенята. Ему очень не понравилось то, что я говорю, но решил стерпеть. — Только тебе стоит учесть, что я весьма ревнивый муж и безумно тебя люблю, — он целует мои пальцы руки, и как-то облегченно выдыхает.
— А тот мужчина… Он был здесь до тебя, такой мрачный… С седыми волосами…
— Эльдар, — узнает Максим надзирателя по описанию. — Он твой личный телохранитель, но сейчас я его отпустил. Ему нужно отдохнуть, как и нам. Я уже поговорил с доктором и с твоего разрешения, хочу забрать тебя домой. Там тебе будет лучше, — Максим нежно гладит пальцем мою руку и мило улыбается.
Нет, это не мой муж. Это Макс, от которого у меня однажды вскружилась голова, и я потеряла отчет в том, что делаю. С этим Максом я занималась головокружительным сексом, ходила по ресторанам и в театр… А потом он стал превращаться в ничтожество, яростное, дикое, ревнующее…
— Но я тебя не знаю! — потеряно произнесла я, совершенно не желая возвращаться в коттедж. — Я хочу остаться здесь...
Максим мгновенно суровеет, взгляд становится острым, но он быстро отворачивается от меня, не давая в полной мере рассмотреть его недовольство.
— Ты не можешь быть здесь всегда, Ярослава, — прозвучало строго, с упреком. — Мы, конечно же, никуда не торопимся, — как-то слишком легко согласился Максим с моим нежеланием возвращаться домой, сдержанно улыбнувшись. — Но дома я за тобой смогу лучше присмотреть, чем здешние доктора. Неужели тебе здесь не страшно оставаться одной в абсолютно незнакомом месте?
Он не оставляет мне выбор, только создает иллюзию.
— Я не знаю, — пожимаю плечами.
— Я знаю. Дома ты будешь чувствовать себя намного лучше. Я уже дал распоряжение доктору подготовить тебя на выписку, — лучезарно улыбаясь, он не оставляет мне шанса избавиться от его общества.
В доме мне некуда будет от него спрятаться, а здесь он меня не оставит и сам понимает, что в мою изобретательную голову может взбрести все, что угодно. И взберело бы. Возможно, здесь у меня больше шансов на побег, но я очередной раз сталкиваюсь с его взглядом, в котором сплошная непоколебимость.
Он уже все решил.
Черт...
***
Около двух недель, которые показалась мне вечностью, Максим не давал мне возможности свободно выдохнуть. Он не оставлял меня ни на секунду, отменив все свои рабочие дела, заботясь о моем здоровье и при этом без остановки рассказывая о нашем счастливом браке, чем, безусловно, очень сильно раздражал!
Меня доводило до приступа ярости, когда Гордеев говорил о моих проблематичных отношениях с семьей и братом, о моей неудавшейся карьере из-за романа с Господином, и моих надеждах подарить ему сына. Каждый раз он меня едва не подводил до гневного помешательства, но мне все-таки удавалось свою взрывную злость маскировать недоумением или потрясением, иногда задумчивостью… Но реветь в подушку от бессилия почти каждую ночь вошло в привычку.
Что касается Эльдара — он кружил надо мной коршуном, также внимательно отслеживая мое выздоровление, и не давал забыть, какую роль мне нужно было исполнить в этот раз. Он мне помогал.
Оказывается, Максим принял мужчину за друга, и стал с ним советоваться по поводу сближения с забывшей его женой. Я преимущественно знала о внезапных разговорах, поэтому мне было намного легче правильно реагировать и даже интересоваться в ответ некоторыми деталями.
Но самым сложным оставалось следить за болтливым языком и не сказать ничего из того, чего я не должна знать. Временами я мысленно затыкала себе рот, чтобы не поправить мужа на красноречии о нашей безграничной любви и глубоких чувствах.
Безграничными были мои страдания, а глубоко входит только его член, да… Ничего большего я не замечала, кроме, царившего в нашей жизни безумия.
Пока Максим решил поработать в кабинете, отпросившись у меня на несколько часов, я решила не тратить время и подышать свежим воздухом в беседке на улице, наслаждаясь одиночеством.
Меня заботливо укутали в плед, поддали горячий чай с мятой и предоставили несколько книг на выбор. Конечно, со мной и раньше были учтивы, но сейчас я на самом деле ощущала себя Госпожой, которой стоит чихнуть и ей тут же поднесут носовой платочек… А это изрядно напрягает — за мной пристально следят и докладывают Гордееву.
— Ярослава, — на этот раз я тоже не осталась одна. Напротив меня садится Эльдар, вежливо улыбнувшись девушке, которая расставила дополнительный сервиз и тихонько ушла. — Господин Гордеев размышляет о том, чтобы познакомить вас с его работой, при этом хочет сблизиться. Должен заговорить об этом на ужине, проявите свое любопытство и желание, — предупреждает и наставляет меня мужчина.
— Конечно, я все сделаю, — киваю я, закрывая книгу, прочитав всего две страницы.
Я обратила внимание, что Эльдар сел рядом, но чаще всего он стоял и вкладывался в одну минуту разговора, не привлекая лишнее внимание. Сейчас, похоже, он хотел серьезно поговорить.
Ощутив легкий, но довольно холодный ветер, я тянусь к чашечке, из которой поднимается белая прозрачная дымка. То, что нужно!
— Ярослава, лучше не пейте это, — советует Эльдар, а я удивлённо приподнимаю брови. Положив руку рядом чашкой, заглядывая внутрь жидкости.
— Это не чай? — в голову сразу ворвались самые плохие мысли.
Очевидно, Эльдар подошёл ко мне не просто так!
— Это чай, для жизни нет ничего опасного, но в нем определенные добавки, которые вам не нужны, — как-то слишком загадочно произносит мужчина, и прежде, чем я поинтересовалась в чем дело, он задает свой вопрос. — Как ваше самочувствие? — интересуется полковник, внимательно меня осматривая.
Да, с лица по большей части все сошло, и будет совершенно незаметно, если я нанесу макияж. Но вот ребра и бедро… Заживает не так быстро, как хотелось бы. Но несмотря ни на что, теперь я уверенна, что могу бегать, а если понадобится, то и прыгать..
— Весьма стабильно, — задумчиво произношу я.
— Вы должны быть уверены в своем здоровье, когда мы начнем. В этот раз все может пройти не так гладко.
— Хотите сказать, будет хуже, чем в прошлый раз? — я холодно ухмыльнулась, но вовремя одернула себя от язвительных замечаний.
Эльдар невиновен в том, что произошло… Да, конечно, он несколько раз напоминал мне, что мы все стали жертвами обстоятельств, но я не смогу смириться с потерей ребенка так просто и быстро. Ребенок был невиновен во всем этом ужасе, в котором я оказалась по своей ошибке.
— То, что должно произойти, обязательно произойдет, и мы с вами не можем на это повлиять. Нам нужно быть расчетливыми, быстрыми и с несколькими планами на случай… Раскрытия или погони. Вы же понимаете, как это серьезно? — он говорит со мной весьма тихо, отчего меня пробирает больший холод. Я опускаю глаза, обдумывая слова мужчины. — Знаете, Ярослава, за это время вы мне стали такой же родной, как собственная дочь. Я сделаю для вас все возможное, но от вас тоже зависит немало. Пожалуйста, будьте благоразумны и терпеливы… Если бы вы только знали, как я хочу увидеть свою дочь на выпускном вечере... — последние слова он шепчет с тоской, и мое сердце сжимается от этих чувств.
Он грустит по своей семье не меньше, чем я по своей.
— Я сделаю все, что от меня требуется. Эльдар, я готова, — заверяю я мужчину, который обеспокоенно заглядывает мне в глаза. — Когда?
— Во вторник вы должны попасть в торговый центр, до двенадцати дня. Там все и начнется. Сегодня ночью сложите в рюкзак все, что вам необходимо. Выберете одежду комфортную для бега. Рюкзак лежит у вас на третьей полке, прикрыт зеленой кофтой, — тараторит полковник, а мне только остается кивать. — В девять вечера скиньте рюкзак через окно, я его подберу. Если что-то пойдет не так, не рискуйте, найдем другое время.
Я очередной раз покорно киваю.
— А можете… Подробней мне рассказать о вашем плане? — подобралась я, с любопытством его разглядывая, желая узнать все детали. Наверное, тогда я буду спокойной, если мне будет известен план полковника и следователя.
— Дорогая! — его голос, как раскат грома. Максим заходит за угол дома, и, увидев меня в обществе Эльдара, расплывается в улыбке. — Малышка, на улице ужасный холод, тебе лучше зайти в дом, — я замечаю, как Гордеев обращает внимание на полковника, на расстояние между нами и общее настроение.
Несмотря на улыбку Максима, его глаза холодны. Не понравилось, он недоволен моим сближением с телохранителем, но при мне не поддает виду. Скрывает чувства и эмоции... Ещё несколько недель назад он бы выдернул меня за руку из-за стола и объяснил на повышенных тонах, что я не имею права на разговоры с охраной.
— Но мне здесь так нравится, — я мечтательно улыбаюсь, натягивая плед повыше. — Уютно, а милая женщина заварила мне горячий чай, ты только попробуй! — я заботливо поддаю ему чашечку немного остывшего чая, присевшему рядом мужчине.
Эльдар недовольно на меня зыркнул, а муж, как ни в чем не бывало, отпивает несколько маленьких глоточков чая.
Странно. Что же такого в том чае, отчего меня предостерегает Эльдар, но Максим спокойно выпивает напиток?
— Малышка, ты, как всегда, удивительно заботлива, — мне становится липко от такой лести, ведь пока он пробует чай, я представляю, что в чашке нечто смертельное, чем он поперхнется и скатится к моим ногами. Последнее время меня посещают весьма мрачные мысли. — И впрямь вкусно, — кивает он, и жестом собственника кладет руку мне на бедро. — Я вас перебил. О чем беседовали?
Телохранитель набрал в грудь воздуха и посмотрел на меня. И пока он подыскивает ответ, я говорю непонятно что:
— Я спрашивала у Эльдара немного о своей жизни… Извини, я постеснялась у тебя спросить... — о чем речь? Что я должна ему сказать?!
Я поджимаю губы, несколько раз поднимая и опуская глаза, и Максим оказывается ужасно заинтригован.
— Ты не должна смущаться, от мужа у тебя не может быть секретов, — он направляет мои мысли по определенному пути. Его напрягает мое молчание, а я судорожно ищу, что ответить. Надо же было ляпнуть первое, что придет в голову! — Эльдар, будь добр, оставь нас наедине, — Максим неправильно расшифровывает мой умоляющий взгляд, направленный на телохранителя, и отправляет мужчину прочь.
Черт!
— Малышка, раньше ты не была такой скромной, — моей холодной щеки касается горячая рука, нагретая об чашку чая. — В чем твой вопрос?
— Я была стервой, да? — едва нахожу повод, с которым я могла обратиться к доверенному человеку в доме, работающий на чету Гордеевых. Максим непонимающе прищурился. — Почему вся обслуга меня так боится? Они даже глаз на меня не поднимают. Я слишком требовательная?
— В нашем доме так принято, — удивился мужчина. — Ярослава, не обращай внимание на подобное. Ты никогда и никого словом дурным не оскорбила, — и снова лжет, ведь когда я не могла сорваться на Гордеева после его выходок, я срывалась на обслуге.
На телохранителей кидалась с кулаками, горничным разбивала сервизы, еду повара отказывалась есть и принципиально молча слушала, как несколько раз Гордеев осадил при мне невинного мужчину, полагаясь на мою совесть. Зря, она спала, как и у каждого человека в этом доме, когда я умоляла мужа оставить меня в покое в пределах спальни.
Да, я ещё та бесчувственная сука, но ей пришлось стать, иначе бы я потеряла саму себя в круговороте супружеской жизни.
— Но почему…
— Ярослава, я не позволяю рабочему персоналу забывать, кто им дает крышу над головой, еду и заработок, — вполне спокойно объясняет мне очевидные вещи, к которым я давно привыкла и перестала обращать внимание.
Мы замолчали, но при этом внимательно друг на друга посмотрели. Максим поглаживает мою щеку и шею, отчего я смущенно улыбнулась, опустив глаза. Оказывается, играть наивную скромницу проще, чем стоять против течения… Но рано или поздно Гордееву надоедают однообразные игры, и он начинает провоцировать на эмоции — так было всегда.
Если бы я потеряла память, у Максима был настоящий шанс начать все заново... Заново разбить мне сердце и истязать тело. Но такого больше не произойдет, я буду держаться от него как можно дальше.
Уже во вторник, осталось совсем немного...
— Малышка, ты меня очаровываешь, — он ко мне медленно тянется, и я понимаю, чего именно хочет муж, из-за чего широко раскрываю глаза, изумившись его прыткости.
Я, переполняемая эмоциями, очень осторожно пробую отодвинуться назад и сразу ощутила крепкую хватку на затылке. Неужели посмеет?
Его взгляд мгновенно становится жестким, угрожающим.
— Ярослава, ты должна понимать, что я не намерен каждый раз… — он осекается, когда мы оба слышим, как открываются ворота и на территорию заезжает несколько иномарок.
Максим отстраняется от меня и мгновенно встает на ноги, при этом я улавливаю тот момент, когда мужчина сжимает прочные кулаки. Что-то не так.
— Господин Гордеев, — приближается к нам запыханный мужчина, один из охраны периметра. — Вы просили поставить вас в известность, когда приедет ваш отец. Простите, я не успел предупредить. Его телохранители стали открыто угрожать нам оружием, и я…
— Замолчи! — рявкнул муж, раздраженный бессилием собственной охраны. Я нахмурилась, понимая, что при желании Гордеева-старшего его никто не остановит. Это уже серьезное заявление. Муж не в духе. — Эльдар!
— Я здесь, Максим Викторович, — раздалось за нашими спинами.
Гордеев облегчено выдохнул.
— Извини, дорогая, но Эльдар проводит тебя в спальню, — он торопит меня, поднимает на ноги и поправляет плед, чтобы он не волочился по земле.
— Но, Максим, постой. Я не ослышалась, приехал твой отец? Ты нас уже знакомил? Я его не помню. Это будет невежливо, если я уйду, — его лицо надо было видеть!
