— Ты еще та провокаторша, из-за которой у меня появился семейный кардиолог... Но не хочу лишаться тебя, тем более что наши конкуренты с радостью вырвут тебя из моих рук.
— Некоторые наши читатели меня ненавидят, но продолжают читать статьи и заниматься хейтерским движением против меня, не подозревая, что этим и держат высокий рейтинг. Касательно Гордеева... Вам не стоит волноваться, Игнат Ростиславович. Хотел бы избавить от меня, уже сделал это, — покачала я головой. Начальник подавил улыбку, оставаясь серьезным.
— Это до добра не доведет, Ярослава. Сейчас я уже еду домой. Десятый час пошел, могу подкинуть, — нахмурился он, а я покачала головой. С этим Гордеевым у меня помутился рассудок и я отложила на полочку всю второстепенную работу.
Не люблю отставать от своего графика.
— Ваша тревога ни к чему, Игнат Ростиславович…
— Гордеев закупил значительную часть журналов, в которых легко может закопать тебя живьем, — босс долго смотрел на меня, ожидая, что я соглашусь. Подобный факт вызвал усмешку. — Все еще думаешь, что он безобидный? Сегодня он вертелся в нашем отделе, пока ты с Морозовым была на обеде. Не стал ждать. Будь я на его месте, подождал бы, и определенно спустил тебя пинками по лестничной площадке.
— Вы преувеличиваете. Гордееву плевать на мнение второсортных людей. В самом деле, ему заняться больше нечем? — конечно, я знала, что он мог обратить внимание на шумиху, но Максим не напоминал того человека, который будет волноваться о такой надоедливой букашке, как я.
Но да, мог бы и подождать, пока закончится мой обед.
— Я предлагаю тебе помощь, — не сдавался Игнат Ростиславович.
— Я доберусь домой на своей машине, — проговорила я отвернувшись. — К тому же если мой брат узнает, что я езжу в одной машине с начальником, к вам нагрянет незамедлительная проверка полицейских просто из-за его вредности.
— Теперь понятно, у кого ты поднабралась такого нрава. Ну, смотри мне, я предложил помощь, Ярослава... — начальник выпрямился, кинул задумчивый взгляд на меня и пошел к выходу. — Не задерживайся и закрой двери отдела перед уходом. Ключи охране под подпись.
— До завтра, Игнат Ростиславович, — крикнула я ему, вернувшись к компьютеру, где была все та же статья.
Так, надо наконец-то заняться работой!
Телефон пикнул, когда время было уже перевалило за одинадцать. Потягиваясь, я все же решила собираться домой. Выключив компьютер, я собираю свои бумаги с наметками готовой работы и подготовленный материал для статей, складывая стопки на край стола. Тушу свет.
На выходе из офиса, я прощаюсь с охраной — дядей Иваном, который так же сказал быть мне осторожной и поторапливаться.
В руках зазвонил телефон. Андрей. Не решаюсь ответить на звонок, но выдохнув, подношу телефон к уху. Знаю на практике, что чем больше волнуется брат, тем хуже будет мне потом, объясняясь.
Сегодня все крайне насторожены моей безопасности.
— Я уже вышла, — раздраженно проговорила я, ведь братец сумел позвонить за последние пару часов минимум с десяток раз.
— Ты обещала быть час назад! — налегает он на меня.
Иногда кажется, что мой брат лучший контроллер, чем строгие отцы в полных семьях. И было мне уже как двадцать четыре, Андрей не спускал с меня своих грозных очей. У него всегда была одна отговорка: родители сказали следить за мной. Но они это говорили, когда я приехала учиться в колледж, и мне было неполных шестнадцать лет.
— Знаешь, задерживаться на работе — это вполне нормально, — проговорила я, чувствуя ночную прохладу и легкий ветер. Поправляя свою юбку, я плотнее обхватила свой пиджак, и прижав его к дрожащему телу, поторопившись к своей машине.
— У нас такого беспредела никогда не бывает, мелкая! У статистических работников, часовая рабочая норма — восемь часов, а тебе даже за сверхурочные не платят. Они у тебя там бесстыжие крохоборы, а ты должна быть уже дома, слышишь меня?
— Слышу. И ты меня наконец-то услышь, Андрей. Ты старше меня на три года, — уточнила я. — Еще раз услышу в свой адрес мелкая, огребешь по шее, — злобно заключила я. Это крайне раздражало. Я всегда по жизни была маленькой девочкой, за которой он приглядывал, и даже не один раз закрывал дома, не пуская гулять.
Мелкая — слово, которое навивало воспоминание, когда он контролировал каждый мой шаг, вплоть до употребления здоровой пищи и посещения спортзала. Сейчас его привычки не ушли, так как он может проследить, когда я прихожу домой, ведь живем мы вдвоем. Тем более его замашки в работе следователя, иногда перепрыгивали на меня: Андрей поместил мне в телефон GPS, и провел его не только к себе в телефон, но и в свой отдел. Он патологический параноик, если дело касается моей безопасности.
Я заворачиваю за здание офиса, сразу увидев единственные две машины на парковке. Приглушенный свет с фонарей тусклый, поэтому плохое освещение не сразу дало возможность разглядеть марку машины, которая стояла рядом с моей.
— Когда ты будешь дома?
Я подхожу все ближе, щурясь и всматриваясь. За десять метров я увидела, как открывается дверь и из машины выходит какой-то мужчина, а позже, я лишь сдерживаю свое удивление, остановившись.
Это был тот охранник. Игнат. Это был точно он. Какого черта?
— Мелкая? — послышалось от брата, но я не смогла отвести взгляда от мужчины, который подошел ко мне сам, пока я молчаливо разглядываю его сдержанность и черный костюм. — Ярослава!
— А, да, — встревожено подала я голос, когда Андрей прокричал мне в ухо. Игнат стал напротив меня. Выглядит подобная сцена жутковато. — Кажется, я задержусь, — неуверенно прошептала я, понимая, что охранник Максима Викторовича стоит тут неспроста.
Ладно машину я узнала еще когда выходила из офиса, но кажется, я разочаровалась, когда не увидела Гордеева. Этому мужчине, у которого денег до не хочу и больше, никогда не станет сторожить мою машину лишь для мимолетного скандала или замечания по поводу статьи. А еще это злит, ведь Гордеев не удосужился поднять свою подтянутую задницу и встретить лично, если ему так хотелось меня увидеть. Не спроста же Игнат тут меня караулит.
Или... Гордеев не хочет марать руки?
— Куда ты собралась, черт возьми? Ты видела время? — брат злится.
— Накорми хомяка, Андрей. Я не знаю, когда буду, — спокойно произношу я, и, не слушая следующих громких ругательств своего брата — отключаю свой телефон, спрятав в карман сумки.
— Ярослава Игоревна, рад вас видеть. Снова, — раздражение и язвительность буквально сочилось из этого человека. Он ясно дал понять, что чертовски не рад меня дожидаться этим уже прохладным июльским вечером.
— Не скажу, что взаимно. Чем обязана таким недельным событием? — что-то во мне безжалостно затянуло там... В низу живота. Интересно, Гордеев все-таки послал за мной своего верного телохранителя для убийства или все-таки для приглашения на встречу?
В голове никак не утихали воспоминания той ночи. Жаркой и дикой ночи с Гордеевым. Черт. Эти мысли никак не хотят покидать мою здравую голову!
— Господин Гордеев велел немедленно привести вас к нему, — как по инструкции отчеканил мужчина.
— Вы же видите, который сейчас час, Игнат. Господин Гордеев точно уже не будет принимать гостей, — нахмурилась я. Ведь правда, уже почти полночь, и вряд ли это разумно встречаться ночью с Максимом.
— Господин Гордеев ждет вас. Сейчас же, — сдержанно повторил Игнат.
— Мне нужно домой, — покачала я головой, попытавшись обойти Игната.
— Я так не думаю. Вы же понимаете, что никакие приказы Господина Гордеева не оспариваются? Хотите помимо своей выходки получить соответствующее наказание еще и за сопротивление? — Игнат преградил мне путь, не стараясь поднять руки и схватить меня, но его грозный голос и большое тело встревожили. Я осторожно огляделась вокруг.
Какая я дура... Какого черта меня дернуло сидеть так долго за работой?
— Плевать мне на вашего Господина Гордеева М.В, — презренно сократила его имя, закатывая глаза. Если Максим хочет высказать свое недовольство, а он это точно хочет сделать, пусть высказывает, лично и желательно где побольше людей. — Мне нужно домой, ясно? Любые встречи он может назначить в любое удобное для него дневное время, и я обязательно приму это приглашение, — удивленный охранник приподнял свои брови, недоумевающее отшатнувшись.
— Ярослава Игоревна, — настойчиво произнес он, и обхватил мой локоть для убедительности. — Вы должны проехать со мной. И желательно добровольно.
— Не то что? — подала я вызов. Пусть Гордеев сам выкроит для меня свое драгоценное время, я ценю настойчивость, а не навязчивость его охраны.
Это забавляло, отчасти. Но не следующие слова Игната:
— Не то у меня в кармане есть клофелин, чем я могу воспользоваться, и вы даже пикнуть не успеете, как уснете и окажитесь у Господина Гордеева. Еще есть наручники и оружие. Я никак не обещал Господину Гордееву вашу доставку без увечий.
Он говорил так грозно, что я невольно поверила в каждое его словечко и побледнела. Это была настоящая угроза? Или, мне все же послышалось? День был изрядно долгим и выматывающим, возможно я не увидела иронии в его словах и жестах.
Игнат невозмутимо достал из-за пояса, который прикрывал пиджак, наручники. Я удивленно выдохнула, расширив глаза, увидев еще и пистолет. Ни черта не было той самой иронии! Он не шутил! Ох, черт, тянет же мою задницу в одни неприятности…
— Ладно! Ладно. Это было лишним! — почти вскрикнула я, когда он глянул на меня с готовностью пристегнуть. Выставив руки вперед, я безоружно сдавалась. В любом случае мне не хочется, чтобы сам Максим Викторович увидел мою беспомощность, к тому же для меня было не перспективно оказаться закованной, особенно в день выпуска журнала.
Игнат машет в сторону своей машины. Из нее выходит еще один мужчина.
— Он отгонит вашу машину туда, куда скажите.
Черт...
Всю дорогу я упорно молчала, смотря в окошко, сжимая ручки сумки. Мы не ехали в сторону уже известной мне гостиницы. Мы ехали совсем в другую сторону.
— Я надеюсь, вы не вывезете меня из города, чтобы убить? — тихо проговорила я, пытаясь выдать страх за насмешку, но получилось как волнующий и не дающий мне покоя вопрос.
— Думаю, это решать не мне, а Максиму Викторовичу.
Он не отрицает того, что я окажусь убитой за городом? О-о-очень оживляющая беседа. И так, нужно продумать план, ведь я была почти в ловушке… Но! Но у меня был набор экстренного случая — набор брата.
Рассуждая то, что к Гордееву меня не впустят с сумкой, я достаю телефон из кармана, найдя в сообщениях номер Андрея.
«Позвони мне через час, если не возьму — начинай волноваться»
Отправляю сообщение, поглядывая в сторону смирно сидящего Игната, который спокойно вел машину по дороге.
— Значит, Максим Викторович прочитал мою статью? — я решила заговорить сама, стараясь не акцентировать его внимание на моем телефоне, на всякий случай. Вдруг все-таки нельзя?
— Он меня послал сегодня утром за новым номером журнала. И да, он прочитал... Был в ярости, — проговорил охранник, мельком глянув на меня. — Вам стоило думать ветреной головой прежде, чем сотворить нечто подобное. Если вы решили его заинтересовать, лучше бы вам одуматься... Потом будет слишком поздно, Ярослава Игоревна.
Я не знала, что ответить. Что будет слишком поздно? Я не собиралась заинтересовывать Гордеева, я делала свою работу. И почему это моя голова ветреная?
Тишину перебило входящее сообщение от моего брата.
«Если ты мне не ответишь — я выкину твоего хомяка через форточку, мелкая. Только попробуй посадить свою задницу не в то место — и я сам тебя прикончу ко всем чертям!»
Что и следовало ожидать. Никто не любит моего Яшу — рыжего хомячка.
— А вы читали статью? — спрашиваю я, внимательно посмотрев на мужчину за рулем.
— Читал. И я вам не завидую, Ярослава Игоревна. Вы совершили глупую ошибку, связываясь с этим… Мужчиной. Господин Гордеев не прощает таких комплиментов в прессе, — монотонно проговорил Игнат, а я удивленно выдохнула. — И, как мне казалось, считаясь его новой любовницей, вы и подавно не имели права так… Нахально и нецензурно обращаться в адрес Господина Гордеева.
Какая глупая преданность своему Господину! И... Что? Любовница?! Увольте!
— Я не его любовница и никогда ей не стану, Игнат. Эта роль не для меня, — угрюмо сказала я, а охранник недоуменно покосился на меня.
— Вас об этом спрашивать не будут, Ярослава, — прошелестел мужчина. Я повернулась к нему, изучая напряженный профиль мужчины. Что за ерунду он говорит?
— Я с вами не буду обсуждать мои отношения с Гордеевым, Игнат, — я отвернулась к окошку.
— Мой вам совет, который очень пригодится — будьте мягкой и покорной. День сегодня у Господина Гордеева не легкий.
— Я не собираюсь быть притворной. Все равно уже ничего не изменить, — равнодушно пожала я плечами.
Игнат несколько раз повернулся ко мне, удивленно изогнув брови. Но замолчал, и мне стало легче. Не очень хочется обсуждать что-либо с Игнатом, с этим прихвостнем Гордеева, угрожающий мне наручниками.
Я оглядела район и поняла, что мы приехали к жилой высотке. Значит, Господин Гордеев ждет меня у себя дома? Вот тут смелости поубавилось в разы.
У меня появился повод заволноваться, и мне стоило прислушаться к словам Игната... Это очень и очень непредсказуемая обстановка — апартаменты Гордеева. Мало ли, что у этого человека на уме? И в прошлый раз в закрытом помещении все прошло как нельзя ужасно. Это если смотреть с точки развития событий, а не общего впечатления в сексуальном плане.
— Оставьте сумку, — усмехнулся Игнат, выключив зажигание машины, похоже хорошо запомнив, что в моей сумке есть набор убийцы Господина Гордеева.
— Оставлю. Но я возьму телефон, — показала я ему свой гаджет, перепрятав его в карман пиджака.
Лифт поднял нас на последний — тридцать второй этаж. Неплохо устроился, гнездышко довольно высоко. Даже подъезд, который я увидела, верещал: тут живут золотые рыбки! У нас с интерьера на лестничной площадке стоял разве что маленький горшок какого-то странного кактуса, и прожженная старая гардина, которую повесила бабуличка с первого этажа. Да и вообще, у нас лифт часто был в ремонте, так что в основном приходилось бегать лестнице. Зато в этом лифте я успела поправить волосы и воротник блузки, разглядывая себя в панорамной зеркале.
Тут все было иначе, в сравнении, конечно: ковры, стены с абстрактными обоями, натяжные потолки, огромные цветы в горшках и картины. Помпезно, слишком вычурно. Мне не нравится, но если бы я тут жила, вполне было бы приятно пройтись мимо картин и прикоснуться к свежим красивым цветам...
Дверь на этаже была одна. Игнат открыл дверь и пригласил пройти, наблюдая за мной внимательным взглядом, оставаясь с другой стороны. И вдруг стало так тихо, что эта тишина начала резать слух, если такое бывает у нормального человека. Коридор подсвечивался лампами с тусклым светом, нагоняя на меня какой-то жутковатой атмосферы.
— Максим? — прошептала я в пустоту. Осматривая прихожую, я не заметила ни одной лишней детали, словно тут у каждой вещи есть свое место, и это место в шкафах, тумбах и на обувной полочке. Наверное, тут побывали сотрудники из клининговой компании, ведь соблюдать такую чистоту просто невозможно.
— Некоторые наши читатели меня ненавидят, но продолжают читать статьи и заниматься хейтерским движением против меня, не подозревая, что этим и держат высокий рейтинг. Касательно Гордеева... Вам не стоит волноваться, Игнат Ростиславович. Хотел бы избавить от меня, уже сделал это, — покачала я головой. Начальник подавил улыбку, оставаясь серьезным.
— Это до добра не доведет, Ярослава. Сейчас я уже еду домой. Десятый час пошел, могу подкинуть, — нахмурился он, а я покачала головой. С этим Гордеевым у меня помутился рассудок и я отложила на полочку всю второстепенную работу.
Не люблю отставать от своего графика.
— Ваша тревога ни к чему, Игнат Ростиславович…
— Гордеев закупил значительную часть журналов, в которых легко может закопать тебя живьем, — босс долго смотрел на меня, ожидая, что я соглашусь. Подобный факт вызвал усмешку. — Все еще думаешь, что он безобидный? Сегодня он вертелся в нашем отделе, пока ты с Морозовым была на обеде. Не стал ждать. Будь я на его месте, подождал бы, и определенно спустил тебя пинками по лестничной площадке.
— Вы преувеличиваете. Гордееву плевать на мнение второсортных людей. В самом деле, ему заняться больше нечем? — конечно, я знала, что он мог обратить внимание на шумиху, но Максим не напоминал того человека, который будет волноваться о такой надоедливой букашке, как я.
Но да, мог бы и подождать, пока закончится мой обед.
— Я предлагаю тебе помощь, — не сдавался Игнат Ростиславович.
— Я доберусь домой на своей машине, — проговорила я отвернувшись. — К тому же если мой брат узнает, что я езжу в одной машине с начальником, к вам нагрянет незамедлительная проверка полицейских просто из-за его вредности.
— Теперь понятно, у кого ты поднабралась такого нрава. Ну, смотри мне, я предложил помощь, Ярослава... — начальник выпрямился, кинул задумчивый взгляд на меня и пошел к выходу. — Не задерживайся и закрой двери отдела перед уходом. Ключи охране под подпись.
— До завтра, Игнат Ростиславович, — крикнула я ему, вернувшись к компьютеру, где была все та же статья.
Так, надо наконец-то заняться работой!
***
Телефон пикнул, когда время было уже перевалило за одинадцать. Потягиваясь, я все же решила собираться домой. Выключив компьютер, я собираю свои бумаги с наметками готовой работы и подготовленный материал для статей, складывая стопки на край стола. Тушу свет.
На выходе из офиса, я прощаюсь с охраной — дядей Иваном, который так же сказал быть мне осторожной и поторапливаться.
В руках зазвонил телефон. Андрей. Не решаюсь ответить на звонок, но выдохнув, подношу телефон к уху. Знаю на практике, что чем больше волнуется брат, тем хуже будет мне потом, объясняясь.
Сегодня все крайне насторожены моей безопасности.
— Я уже вышла, — раздраженно проговорила я, ведь братец сумел позвонить за последние пару часов минимум с десяток раз.
— Ты обещала быть час назад! — налегает он на меня.
Иногда кажется, что мой брат лучший контроллер, чем строгие отцы в полных семьях. И было мне уже как двадцать четыре, Андрей не спускал с меня своих грозных очей. У него всегда была одна отговорка: родители сказали следить за мной. Но они это говорили, когда я приехала учиться в колледж, и мне было неполных шестнадцать лет.
— Знаешь, задерживаться на работе — это вполне нормально, — проговорила я, чувствуя ночную прохладу и легкий ветер. Поправляя свою юбку, я плотнее обхватила свой пиджак, и прижав его к дрожащему телу, поторопившись к своей машине.
— У нас такого беспредела никогда не бывает, мелкая! У статистических работников, часовая рабочая норма — восемь часов, а тебе даже за сверхурочные не платят. Они у тебя там бесстыжие крохоборы, а ты должна быть уже дома, слышишь меня?
— Слышу. И ты меня наконец-то услышь, Андрей. Ты старше меня на три года, — уточнила я. — Еще раз услышу в свой адрес мелкая, огребешь по шее, — злобно заключила я. Это крайне раздражало. Я всегда по жизни была маленькой девочкой, за которой он приглядывал, и даже не один раз закрывал дома, не пуская гулять.
Мелкая — слово, которое навивало воспоминание, когда он контролировал каждый мой шаг, вплоть до употребления здоровой пищи и посещения спортзала. Сейчас его привычки не ушли, так как он может проследить, когда я прихожу домой, ведь живем мы вдвоем. Тем более его замашки в работе следователя, иногда перепрыгивали на меня: Андрей поместил мне в телефон GPS, и провел его не только к себе в телефон, но и в свой отдел. Он патологический параноик, если дело касается моей безопасности.
Я заворачиваю за здание офиса, сразу увидев единственные две машины на парковке. Приглушенный свет с фонарей тусклый, поэтому плохое освещение не сразу дало возможность разглядеть марку машины, которая стояла рядом с моей.
— Когда ты будешь дома?
Я подхожу все ближе, щурясь и всматриваясь. За десять метров я увидела, как открывается дверь и из машины выходит какой-то мужчина, а позже, я лишь сдерживаю свое удивление, остановившись.
Это был тот охранник. Игнат. Это был точно он. Какого черта?
— Мелкая? — послышалось от брата, но я не смогла отвести взгляда от мужчины, который подошел ко мне сам, пока я молчаливо разглядываю его сдержанность и черный костюм. — Ярослава!
— А, да, — встревожено подала я голос, когда Андрей прокричал мне в ухо. Игнат стал напротив меня. Выглядит подобная сцена жутковато. — Кажется, я задержусь, — неуверенно прошептала я, понимая, что охранник Максима Викторовича стоит тут неспроста.
Ладно машину я узнала еще когда выходила из офиса, но кажется, я разочаровалась, когда не увидела Гордеева. Этому мужчине, у которого денег до не хочу и больше, никогда не станет сторожить мою машину лишь для мимолетного скандала или замечания по поводу статьи. А еще это злит, ведь Гордеев не удосужился поднять свою подтянутую задницу и встретить лично, если ему так хотелось меня увидеть. Не спроста же Игнат тут меня караулит.
Или... Гордеев не хочет марать руки?
— Куда ты собралась, черт возьми? Ты видела время? — брат злится.
— Накорми хомяка, Андрей. Я не знаю, когда буду, — спокойно произношу я, и, не слушая следующих громких ругательств своего брата — отключаю свой телефон, спрятав в карман сумки.
— Ярослава Игоревна, рад вас видеть. Снова, — раздражение и язвительность буквально сочилось из этого человека. Он ясно дал понять, что чертовски не рад меня дожидаться этим уже прохладным июльским вечером.
— Не скажу, что взаимно. Чем обязана таким недельным событием? — что-то во мне безжалостно затянуло там... В низу живота. Интересно, Гордеев все-таки послал за мной своего верного телохранителя для убийства или все-таки для приглашения на встречу?
В голове никак не утихали воспоминания той ночи. Жаркой и дикой ночи с Гордеевым. Черт. Эти мысли никак не хотят покидать мою здравую голову!
— Господин Гордеев велел немедленно привести вас к нему, — как по инструкции отчеканил мужчина.
— Вы же видите, который сейчас час, Игнат. Господин Гордеев точно уже не будет принимать гостей, — нахмурилась я. Ведь правда, уже почти полночь, и вряд ли это разумно встречаться ночью с Максимом.
— Господин Гордеев ждет вас. Сейчас же, — сдержанно повторил Игнат.
— Мне нужно домой, — покачала я головой, попытавшись обойти Игната.
— Я так не думаю. Вы же понимаете, что никакие приказы Господина Гордеева не оспариваются? Хотите помимо своей выходки получить соответствующее наказание еще и за сопротивление? — Игнат преградил мне путь, не стараясь поднять руки и схватить меня, но его грозный голос и большое тело встревожили. Я осторожно огляделась вокруг.
Какая я дура... Какого черта меня дернуло сидеть так долго за работой?
— Плевать мне на вашего Господина Гордеева М.В, — презренно сократила его имя, закатывая глаза. Если Максим хочет высказать свое недовольство, а он это точно хочет сделать, пусть высказывает, лично и желательно где побольше людей. — Мне нужно домой, ясно? Любые встречи он может назначить в любое удобное для него дневное время, и я обязательно приму это приглашение, — удивленный охранник приподнял свои брови, недоумевающее отшатнувшись.
— Ярослава Игоревна, — настойчиво произнес он, и обхватил мой локоть для убедительности. — Вы должны проехать со мной. И желательно добровольно.
— Не то что? — подала я вызов. Пусть Гордеев сам выкроит для меня свое драгоценное время, я ценю настойчивость, а не навязчивость его охраны.
Это забавляло, отчасти. Но не следующие слова Игната:
— Не то у меня в кармане есть клофелин, чем я могу воспользоваться, и вы даже пикнуть не успеете, как уснете и окажитесь у Господина Гордеева. Еще есть наручники и оружие. Я никак не обещал Господину Гордееву вашу доставку без увечий.
Он говорил так грозно, что я невольно поверила в каждое его словечко и побледнела. Это была настоящая угроза? Или, мне все же послышалось? День был изрядно долгим и выматывающим, возможно я не увидела иронии в его словах и жестах.
Игнат невозмутимо достал из-за пояса, который прикрывал пиджак, наручники. Я удивленно выдохнула, расширив глаза, увидев еще и пистолет. Ни черта не было той самой иронии! Он не шутил! Ох, черт, тянет же мою задницу в одни неприятности…
— Ладно! Ладно. Это было лишним! — почти вскрикнула я, когда он глянул на меня с готовностью пристегнуть. Выставив руки вперед, я безоружно сдавалась. В любом случае мне не хочется, чтобы сам Максим Викторович увидел мою беспомощность, к тому же для меня было не перспективно оказаться закованной, особенно в день выпуска журнала.
Игнат машет в сторону своей машины. Из нее выходит еще один мужчина.
— Он отгонит вашу машину туда, куда скажите.
Черт...
***
Всю дорогу я упорно молчала, смотря в окошко, сжимая ручки сумки. Мы не ехали в сторону уже известной мне гостиницы. Мы ехали совсем в другую сторону.
— Я надеюсь, вы не вывезете меня из города, чтобы убить? — тихо проговорила я, пытаясь выдать страх за насмешку, но получилось как волнующий и не дающий мне покоя вопрос.
— Думаю, это решать не мне, а Максиму Викторовичу.
Он не отрицает того, что я окажусь убитой за городом? О-о-очень оживляющая беседа. И так, нужно продумать план, ведь я была почти в ловушке… Но! Но у меня был набор экстренного случая — набор брата.
Рассуждая то, что к Гордееву меня не впустят с сумкой, я достаю телефон из кармана, найдя в сообщениях номер Андрея.
«Позвони мне через час, если не возьму — начинай волноваться»
Отправляю сообщение, поглядывая в сторону смирно сидящего Игната, который спокойно вел машину по дороге.
— Значит, Максим Викторович прочитал мою статью? — я решила заговорить сама, стараясь не акцентировать его внимание на моем телефоне, на всякий случай. Вдруг все-таки нельзя?
— Он меня послал сегодня утром за новым номером журнала. И да, он прочитал... Был в ярости, — проговорил охранник, мельком глянув на меня. — Вам стоило думать ветреной головой прежде, чем сотворить нечто подобное. Если вы решили его заинтересовать, лучше бы вам одуматься... Потом будет слишком поздно, Ярослава Игоревна.
Я не знала, что ответить. Что будет слишком поздно? Я не собиралась заинтересовывать Гордеева, я делала свою работу. И почему это моя голова ветреная?
Тишину перебило входящее сообщение от моего брата.
«Если ты мне не ответишь — я выкину твоего хомяка через форточку, мелкая. Только попробуй посадить свою задницу не в то место — и я сам тебя прикончу ко всем чертям!»
Что и следовало ожидать. Никто не любит моего Яшу — рыжего хомячка.
— А вы читали статью? — спрашиваю я, внимательно посмотрев на мужчину за рулем.
— Читал. И я вам не завидую, Ярослава Игоревна. Вы совершили глупую ошибку, связываясь с этим… Мужчиной. Господин Гордеев не прощает таких комплиментов в прессе, — монотонно проговорил Игнат, а я удивленно выдохнула. — И, как мне казалось, считаясь его новой любовницей, вы и подавно не имели права так… Нахально и нецензурно обращаться в адрес Господина Гордеева.
Какая глупая преданность своему Господину! И... Что? Любовница?! Увольте!
— Я не его любовница и никогда ей не стану, Игнат. Эта роль не для меня, — угрюмо сказала я, а охранник недоуменно покосился на меня.
— Вас об этом спрашивать не будут, Ярослава, — прошелестел мужчина. Я повернулась к нему, изучая напряженный профиль мужчины. Что за ерунду он говорит?
— Я с вами не буду обсуждать мои отношения с Гордеевым, Игнат, — я отвернулась к окошку.
— Мой вам совет, который очень пригодится — будьте мягкой и покорной. День сегодня у Господина Гордеева не легкий.
— Я не собираюсь быть притворной. Все равно уже ничего не изменить, — равнодушно пожала я плечами.
Игнат несколько раз повернулся ко мне, удивленно изогнув брови. Но замолчал, и мне стало легче. Не очень хочется обсуждать что-либо с Игнатом, с этим прихвостнем Гордеева, угрожающий мне наручниками.
Я оглядела район и поняла, что мы приехали к жилой высотке. Значит, Господин Гордеев ждет меня у себя дома? Вот тут смелости поубавилось в разы.
У меня появился повод заволноваться, и мне стоило прислушаться к словам Игната... Это очень и очень непредсказуемая обстановка — апартаменты Гордеева. Мало ли, что у этого человека на уме? И в прошлый раз в закрытом помещении все прошло как нельзя ужасно. Это если смотреть с точки развития событий, а не общего впечатления в сексуальном плане.
— Оставьте сумку, — усмехнулся Игнат, выключив зажигание машины, похоже хорошо запомнив, что в моей сумке есть набор убийцы Господина Гордеева.
— Оставлю. Но я возьму телефон, — показала я ему свой гаджет, перепрятав его в карман пиджака.
Лифт поднял нас на последний — тридцать второй этаж. Неплохо устроился, гнездышко довольно высоко. Даже подъезд, который я увидела, верещал: тут живут золотые рыбки! У нас с интерьера на лестничной площадке стоял разве что маленький горшок какого-то странного кактуса, и прожженная старая гардина, которую повесила бабуличка с первого этажа. Да и вообще, у нас лифт часто был в ремонте, так что в основном приходилось бегать лестнице. Зато в этом лифте я успела поправить волосы и воротник блузки, разглядывая себя в панорамной зеркале.
Тут все было иначе, в сравнении, конечно: ковры, стены с абстрактными обоями, натяжные потолки, огромные цветы в горшках и картины. Помпезно, слишком вычурно. Мне не нравится, но если бы я тут жила, вполне было бы приятно пройтись мимо картин и прикоснуться к свежим красивым цветам...
Дверь на этаже была одна. Игнат открыл дверь и пригласил пройти, наблюдая за мной внимательным взглядом, оставаясь с другой стороны. И вдруг стало так тихо, что эта тишина начала резать слух, если такое бывает у нормального человека. Коридор подсвечивался лампами с тусклым светом, нагоняя на меня какой-то жутковатой атмосферы.
— Максим? — прошептала я в пустоту. Осматривая прихожую, я не заметила ни одной лишней детали, словно тут у каждой вещи есть свое место, и это место в шкафах, тумбах и на обувной полочке. Наверное, тут побывали сотрудники из клининговой компании, ведь соблюдать такую чистоту просто невозможно.
