Но главный вопрос у Людмилы – как после таких бурных встреч они будут на следующее утро смотреть друг другу в глаза? Кажется, им абсолютно неважно, кто кого за что ухватил, кто кого целует и ласкает. Им весело, глаза горят огнями, а в воздухе кипит гремучая смесь алкоголя, похоти и дорогих духов. Даже просто вдыхая эту смесь, можно не на шутку захмелеть.
Люда чувствовала себя случайной вороной, неосторожно залетевшей на шабаш к разнузданным русалкам и осоловевшим водяным. И у обескураженной птицы в голове стучала одна мысль: «Куда я, бестолковая, попала и как мне отсюда исчезнуть?»
Вдоль бурно веселящейся молодежи сновали с застывшими лицами официанты, стараясь не глядеть на купания.
Очевидно, от внимания Богдана не ускользнула реакция Люды на плотное скопление пусть и не совсем обнаженных, но тел, и он сказал:
– Можешь переодеться в купальник и поплавать, а можешь вначале перекусить.
– Я лучше поем, – не задумываясь, ответила Люда, тем более некоторые из тел, устав плескаться и резвиться, рассредоточились не только по углам бассейна, но и выползли в комнату пиршеств восстановить силы.
– Хорошо, когда захочешь сменить одежду, скажи – я покажу тебе комнату.
Его смущение и ямочки на щеках благополучно исчезли, когда, направляясь к друзьям, он все так же любвеобильно приветствовал других девчонок. Тоже долго целовал их в губы и шеи, гладил оголенные части тел. Кого-то дерзко сжимал за ягодицы или даже кусал. Но девушки, кажется, были в восторге даже от совсем грубых прикосновений. Визжали, будто кошки в деревне, и царапали в ответ.
Боковым зрением Люда увидела трех подружек, которые из «букварей», и попыталась прибиться к ним поближе.
– Боже, они тут совсем ошалели, – отчаянно прошептала ей Наташа. – Понатягивали на себя купальники и плавки, накидались за полчаса виски и давай друг с другом облизываться. Спасибо, хоть в купальниках, ни стыда, ни совести. И это еще только начало вечера!
– Вижу, – подтвердила ее наблюдение Люда и, подумав, уточнила: – Разве здесь только наши? Как-то слишком много людей.
– А черт их разбери – наши или не наши, – ответила Наташа. – Говорю же, не успев зайти в дом, залились, как за шиворот, пойлом и слиплись в кучу. Где нога, где рука – непонятно. Один сплошной срам.
– Прямо-таки «фу», – вклинилась ее подруга Ира. – Пригласили поразглядывать зрелище.
– Вот, – согласилась с ней Наташа. – «Фу» – очень точное «словообразование» для описания вечера, прямо его суть. И композиция, и сюжет, и авторский замысел.
– Пойдемте, поедим, – предложила Люда, не сводя глаз со стройных тел, покидающих бассейн.
Кто знает, может и она, если бы была такой стройной, нарядилась в купальник и принялась вышагивать в нем вдоль бортиков бассейна? Или разлеглась бы на шезлонге, демонстрируя пленительные изгибы тела всем желающим. Но вот так трогать себя точно бы не позволила, тут как пить дать. Даже если бы лишилась внезапным образом килограммов тридцати.
Они вышли вчетвером в предбанник, расположившись с краю стола. Вслед из дверного проема тут же вывалились остальные гости и шумно расселись по местам.
Люда с воодушевлением осмотрела щедро накрытый стол и с большим энтузиазмом принялась украшать тарелку разносолами. Но благодаря тому же энтузиазму попала в не совсем приятную ситуацию. Оказывается, нужно было ждать, пока официанты поднесут закуски, и кто-то из парней соизволит за ней поухаживать. А Людочка слегка поторопилась, будто кушает обычно через день. Но эта небольшая оплошность, спасибо покровительству Диониса или его какого-нибудь славянского сородича, осталась незамеченной, так как взгляды присутствующих обратились на одного из друзей Богдана.
Люде нравится Сергей. Он всегда бывал в хорошем настроении и никогда не говорил слишком обидных вещей. Особенно когда чем-то занят. Вот и сейчас принимал на себя роль тамады, чему ребята несказанно обрадовались. Он толкал тосты, и даже Люде удалось расслабиться. Решила выпить чуточку вина.
Потом в шутку был объявлен момент посвящения в студенты, и каждый из гостей получил шутливый титул. Сергей вручал липовую грамоту и торжественно жал руку награжденному.
И про Люду не забыли. И она – удивительно! – оказалась не обжорой группы, а «заслуженным занудой учета и аудита». И это было совсем не обидно и даже очень смешно. Так как остальные стали и «почетными раздолбаями экономики предприятия», и «сверхсекретными прогульщиками основ маркетинга». Конечно, ей бы хотелось получить титул «самой соблазнительной мордашки макроэкономики», но эта грамота ушла в цепкие руки «языкастой» Надежды, так радостно первой поприветствовавшей Богдана. Они и сейчас сидели рядышком, одаривая друг друга оголяющими взглядами. И девушка нагло клевала из его тарелки оливки, будто бы во всем этом богатом доме именно Наденьке не нашлось хоть какого-нибудь захудаленького столового прибора. Хотя зачем – только тарелку пачкать, Надежда явно и съеденные две оливки будет выгонять три недели в спортзале.
Но, главное, Богдану будто нравится это трение Надиных костей. Он смотрит на нее так, будто, кроме Нади, в мире не осталось живых людей. Жарко, не отрываясь, поедая глазами. Убирает льняные волосы с ее шеи и зачарованно дышит на нее.
Люда старается на них не глядеть, но непослушные глазищи, как предатели, возвращаются туда. И кажется – будто другие люди перед ней. Так изменились их движения. А эти глаза и пересохшие губы! Люде подумалось, что даже воздух вокруг игривой пары сейчас взорвется электрическим разрядом.
И что-то так неприятно дернуло Людочку где-то в области груди. Она прекрасно понимала, что ни за что на свете на нее так не будут смотреть. Ни Богдан, ни другие. Никогда.
Обиднее этого понимания ничего в мире нет. Люда не обращала внимания ни на приглашенного фокусника, вертящего в руках огненные шары, ни на вкусные угощения, ни на веселый смех. Сквозь музыку и веселье теперь в ее висках барабанило одно: «Никогда никто так не будет смотреть».
Сергей устраивал конкурсы, наиболее дерзкие и смелые из ребят с азартом в них участвовали. Другие кричали и агрессивно подначивали. Люда же настолько была подавлена своими выводами, что почти не обращала ни на что внимания. И тем более не хотела ни в чем участвовать. Чем-то эти игрища больно смахивали на сомнительные конкурсы сельских свадеб – только дерзкая молодежь привносила в них свои особо гадкие сюжеты.
Люде смотреть-то не слишком и хотелось, как целуются девчонки из группы или мальчишки на скорость вливают в неокрепшие организмы бутылки коньяка, но остальные присутствующие, как это ни странно, глядели, еще как глядели. Да, вдобавок, подключали бурную фантазию, чтобы корректировать и без того специфическое действо.
Люда с большим вниманием сосредоточилась на кусочке чего-то розового в своей тарелке. Интересно, что это и кем оно существовало при жизни? Хотя бы в какой, с позволения спросить, среде обитало? Она так долго и осторожно проверяла зубцом вилки невиданную живность на прочность, так что буквально подпрыгнула на месте от неожиданности, когда один из парней протиснул свой стул между ней и Наташей. И сел так важно, будто он здесь не меньше, чем какой-нибудь кронпринц или другой представитель таких же благородных кровей.
– Куда ты свою мебель устанавливаешь? – беззлобно спросила Наташа, внимательно разглядывая парня.
Хотя чего там разглядывать? Это Митя Леонтьев, Леон, чья фамилия однажды чьей-то важной рукой была внесена в список их группы. И благодаря сему факту он периодически возникал на редких парах и неизменно – в преддверии пьянок.
– Че приуныли, ласточки? – поинтересовался он, растягивая слова. – Выпить не с кем?
– Выпить есть с кем, – отрезала Наташа. – Нам и самим неплохо.
– Вот смотрю я на тебя, Даша, – не реагировал парень. – Красивая ты, но какая-то зажатая.
– Я – Наташа, – возразила девушка.
Митя пристально вглядывался в ее лицо и часто моргал.
– Ты из моей группы? – искренне уточнил он.
– Вообще-то да, – фыркнула Наташа.
– А… – протянул парень. – А то как намечается пьянка, все вылазят из своих нор и попробуй разбери, кто есть кто. Лишь бы глазки на халяву залить, а повод не считается.
Он долго вспоминал, что хотел сказать и развернулся к Люде.
– Ты, Дашка, красивая, но колхоз. Нет в тебе лоска. Хоть морепродукты и жрешь.
Люда покосилась на розовое нечто в тарелке.
– Я не претендую на лоск.
– Конечно, зачем же, – согласился парень. – Вот Данчик наш от б…ей устал и к экзотике потянулся. Развернул физиономию к селу. А че, ты дородная бабища, кровь, как говорится, с молоком. Вон два часа его оттягивала. Это ж сколько здоровья должно быть. Народ успел проголодаться, пока вы не выпустили пар.
От возмущения Люде стало мало воздуха, и она рефлекторно посмотрела в сторону Богдана. Оказалось, тот пристально за ними наблюдает. Надя по-прежнему горячо выдыхала ему в ухо какие-то свои рассуждения, но Богдан не обращал внимания.
В его взгляде Люда снова увидела злость. И, вполне возможно, ярость. Она не знала, адресуются ли эти эмоции Мите, их с Богданом нечасто видят вместе, но в последнее время традиционно такой взгляд заслуживала именно она. Хотя в чем ее вина, непонятно. Спокойно ест, старается улыбаться или хотя бы делать мало-мальски доброжелательное лицо. Задумавшись, Люда все же рискнула отправить в сомневающийся организм розовое недоразумение. На вкус как резина или как там его – каучук. Ох и предпочтения у представителей элиты.
Видя, что к ним приближается Богдан, Люда усилила работу челюстей, но противный кусок не сдавался. Богдан подошел, пронзительно глядя на девушку. Челюсти ее настороженно прекратили работу, выдерживая взгляд парня, но с ускоренным темпом возвратились к действу, когда Богдан перевел его на Митю.
– Привет, Леон, – щурясь, сказал он. – Развлекаешь девчонок?
Митя вальяжно откинулся на спинку стула.
– Ну ты же меня знаешь, не могу пропустить такую красоту.
– Знаю, знаю, – согласился Богдан и обратился к Люде: – Потанцуем?
В свойственной себе манере он настойчиво протянул руку, явно не рассматривая возможность отказа. Люда покинула насиженное место и попыталась проглотить осточертелый кусок хотя бы целиком, но розовая мерзость отказывалась проникать туда, куда ей положено, как продукту питания.
Танец неромантично проходил в молчании. Люда, по понятным причинам, особо не могла говорить, а Богдан о чем-то раздумывал.
– Тебе нравится Леон? – наконец-то спросил он.
Люда выразительно повела глазами в духе «конечно, нет, о чем может быть разговор», но вместо этого получился просто не совсем здравомыслящий взгляд, или Богдан не особо разбирался в мимике, так как продолжил:
– Он, наверно, парень интересный, но я бы тебе не рекомендовал с ним слишком сближаться. Я его неплохо знаю.
От несправедливости и гендерной обиды Люда судорожно глотнула морепродукт и поспешила донести свое видение:
– То есть тебе можно обжиматься со всеми, а мне нельзя? Надя тоже нам прекрасно известна, но тебя это не заботит.
– Какое странное слово «обжиматься». Где ты находишь такие выражения? – почему-то Богдан заострил внимание не на том, на чем хотелось бы Люде.
– Выражения самые что ни на есть народные, – не спешила останавливаться Люда. – Такое же выражение, как, допустим: «А где сейчас Лиза?». Она бы точно рассказала, как знает Надю и с какой стороны.
С лица парня ушла задумчивость и мягкость, оно снова приобрело равнодушное выражение с примесью пренебрежения.
– Ты здесь Лизу видишь? Нет? Вот и я нет. Значит, нечего и вспоминать.
Он остановился, показывая, что танец окончен, и секунду поразмышляв, добавил:
– Ты делай, как знаешь. Я предупредил, и миссия моя на этом закончена.
Он отвел ее обратно к столу.
– И желательно поменьше пей. Хотя опять-таки, как хочешь, – и ушел.
Люда долго раздумывала над услышанным. Мити не было, он уже развлекал девчонок у бассейна. И девушке стало обидно. Не то чтобы ее сильно интересовал Митя. Просто она снова без пары и снова наблюдает, как Богдан вернулся к любимому занятию по обхаживанию Нади. Но теперь даже то, как они, будто подлые сообщники, согнувшись пополам, спешно покидают застолье, уже не трогало Люду. Лишь легонько кольнуло при взгляде на то, как нежно парень придерживает Надю за руку. В этом невинном жесте Люде мерещилось что-то невыносимо трогательное и доверительное. Она теперь ни за что не забудет его взгляд полуприкрытых глаз и это ласковое касание Надеждиной руки.
Остальная часть вечера тянулась долго. Они вчетвером с девчонками не знали, чем себя занять. Еда уже не лезла, а алкоголем Люда благоразумно решила не злоупотреблять. Одно радовало: пока другие упивались виски и ласкались друг с другом, они с подружками рискнули натянуть купальники и вдоволь наплескаться в бассейне.
В начале Люда стеснялась, но гости уже прилично угостились алкоголем и не обращали на них никакого внимания. Большинство из присутствующих озадачено было лишь тем, с кем провести остаток вечера, а Люде это никак не угрожало. Она с удовольствием перебралась в джакузи и равнодушно наблюдала, как сражаются мальчишки за внимание красавиц. Особо удачливые и наглые уже покинули помещение и скрылись в многочисленных комнатах дома. Остальные вот-вот последуют их примеру. Есть еще те, цель которых – напиться до грани. Но им тем более до «букварш» дела нет. Они громко смеются и заливаются щедрыми дозами виски. Еще, правда, периодически вытворяют безумства вроде прыжков в бассейн с разбега или шуточных драк. Их поведение у Людочки стойко ассоциируется с брачными играми тех же зверят.
Вот одна из девчонок выползла на стол и начала изгибаться под ритмы мелодичной песни. Вначале ей удавалось это легко, движения смотрелись плавными и завораживающими. Несмотря на то, что на девушке был лишь купальник, не оставляющий фантазии ни малейшего шанса, она, посчитав это слишком целомудренным для полного фурора, сбросила лиф.
Или это привело к потере равновесия, или нескромные лапищи, тянущиеся к ней со всех сторон, но несостоявшаяся танцовщица кубарем покатилась на парней, созерцающих ее пляску. Но ее это абсолютно не огорчило, девушка заливисто засмеялась и принялась наигранно отбиваться от зрителей.
– Уже поздно, – сказала Наташа. – Все что нужно, я увидела. Давайте вызовем такси.
Люда засомневалась. Как ни обидно было поведение Богдана, но он ее пригласил. Уйти, ничего ему не сказав, некрасиво. Вдруг он выберется все же из объятий Нади, не увидит Люду и опять разозлится.
– Я найду Богдана и скажу, что мы уезжаем, – проговорила она подругам.
– Зачем? – удивилась Наташа. – Он наверняка слишком занят, чтобы заметить наше отсутствие. А даже если и заметит, то вряд ли сильно расстроится.
– Это не займет много времени, – настаивала Люда. – Он меня лично сюда пригласил, лично привез, а значит, если я ухожу, то должна сказать ему об этом тоже лично. Подождите, я быстро.
Через пристройку она вошла в дом, пытаясь понять, где ей искать парня. Внутри здание показалось еще огромней. Девушка поднялась на второй этаж. Голова кружилась от выпитого вина и усталости. Придется везде заглядывать, чтобы найти хозяина дома.
Люда на цыпочках подкралась к первой комнате, прислушиваясь к звукам.
Люда чувствовала себя случайной вороной, неосторожно залетевшей на шабаш к разнузданным русалкам и осоловевшим водяным. И у обескураженной птицы в голове стучала одна мысль: «Куда я, бестолковая, попала и как мне отсюда исчезнуть?»
Вдоль бурно веселящейся молодежи сновали с застывшими лицами официанты, стараясь не глядеть на купания.
Очевидно, от внимания Богдана не ускользнула реакция Люды на плотное скопление пусть и не совсем обнаженных, но тел, и он сказал:
– Можешь переодеться в купальник и поплавать, а можешь вначале перекусить.
– Я лучше поем, – не задумываясь, ответила Люда, тем более некоторые из тел, устав плескаться и резвиться, рассредоточились не только по углам бассейна, но и выползли в комнату пиршеств восстановить силы.
– Хорошо, когда захочешь сменить одежду, скажи – я покажу тебе комнату.
Его смущение и ямочки на щеках благополучно исчезли, когда, направляясь к друзьям, он все так же любвеобильно приветствовал других девчонок. Тоже долго целовал их в губы и шеи, гладил оголенные части тел. Кого-то дерзко сжимал за ягодицы или даже кусал. Но девушки, кажется, были в восторге даже от совсем грубых прикосновений. Визжали, будто кошки в деревне, и царапали в ответ.
Боковым зрением Люда увидела трех подружек, которые из «букварей», и попыталась прибиться к ним поближе.
– Боже, они тут совсем ошалели, – отчаянно прошептала ей Наташа. – Понатягивали на себя купальники и плавки, накидались за полчаса виски и давай друг с другом облизываться. Спасибо, хоть в купальниках, ни стыда, ни совести. И это еще только начало вечера!
– Вижу, – подтвердила ее наблюдение Люда и, подумав, уточнила: – Разве здесь только наши? Как-то слишком много людей.
– А черт их разбери – наши или не наши, – ответила Наташа. – Говорю же, не успев зайти в дом, залились, как за шиворот, пойлом и слиплись в кучу. Где нога, где рука – непонятно. Один сплошной срам.
– Прямо-таки «фу», – вклинилась ее подруга Ира. – Пригласили поразглядывать зрелище.
– Вот, – согласилась с ней Наташа. – «Фу» – очень точное «словообразование» для описания вечера, прямо его суть. И композиция, и сюжет, и авторский замысел.
– Пойдемте, поедим, – предложила Люда, не сводя глаз со стройных тел, покидающих бассейн.
Кто знает, может и она, если бы была такой стройной, нарядилась в купальник и принялась вышагивать в нем вдоль бортиков бассейна? Или разлеглась бы на шезлонге, демонстрируя пленительные изгибы тела всем желающим. Но вот так трогать себя точно бы не позволила, тут как пить дать. Даже если бы лишилась внезапным образом килограммов тридцати.
Они вышли вчетвером в предбанник, расположившись с краю стола. Вслед из дверного проема тут же вывалились остальные гости и шумно расселись по местам.
Люда с воодушевлением осмотрела щедро накрытый стол и с большим энтузиазмом принялась украшать тарелку разносолами. Но благодаря тому же энтузиазму попала в не совсем приятную ситуацию. Оказывается, нужно было ждать, пока официанты поднесут закуски, и кто-то из парней соизволит за ней поухаживать. А Людочка слегка поторопилась, будто кушает обычно через день. Но эта небольшая оплошность, спасибо покровительству Диониса или его какого-нибудь славянского сородича, осталась незамеченной, так как взгляды присутствующих обратились на одного из друзей Богдана.
Люде нравится Сергей. Он всегда бывал в хорошем настроении и никогда не говорил слишком обидных вещей. Особенно когда чем-то занят. Вот и сейчас принимал на себя роль тамады, чему ребята несказанно обрадовались. Он толкал тосты, и даже Люде удалось расслабиться. Решила выпить чуточку вина.
Потом в шутку был объявлен момент посвящения в студенты, и каждый из гостей получил шутливый титул. Сергей вручал липовую грамоту и торжественно жал руку награжденному.
И про Люду не забыли. И она – удивительно! – оказалась не обжорой группы, а «заслуженным занудой учета и аудита». И это было совсем не обидно и даже очень смешно. Так как остальные стали и «почетными раздолбаями экономики предприятия», и «сверхсекретными прогульщиками основ маркетинга». Конечно, ей бы хотелось получить титул «самой соблазнительной мордашки макроэкономики», но эта грамота ушла в цепкие руки «языкастой» Надежды, так радостно первой поприветствовавшей Богдана. Они и сейчас сидели рядышком, одаривая друг друга оголяющими взглядами. И девушка нагло клевала из его тарелки оливки, будто бы во всем этом богатом доме именно Наденьке не нашлось хоть какого-нибудь захудаленького столового прибора. Хотя зачем – только тарелку пачкать, Надежда явно и съеденные две оливки будет выгонять три недели в спортзале.
Но, главное, Богдану будто нравится это трение Надиных костей. Он смотрит на нее так, будто, кроме Нади, в мире не осталось живых людей. Жарко, не отрываясь, поедая глазами. Убирает льняные волосы с ее шеи и зачарованно дышит на нее.
Люда старается на них не глядеть, но непослушные глазищи, как предатели, возвращаются туда. И кажется – будто другие люди перед ней. Так изменились их движения. А эти глаза и пересохшие губы! Люде подумалось, что даже воздух вокруг игривой пары сейчас взорвется электрическим разрядом.
И что-то так неприятно дернуло Людочку где-то в области груди. Она прекрасно понимала, что ни за что на свете на нее так не будут смотреть. Ни Богдан, ни другие. Никогда.
Обиднее этого понимания ничего в мире нет. Люда не обращала внимания ни на приглашенного фокусника, вертящего в руках огненные шары, ни на вкусные угощения, ни на веселый смех. Сквозь музыку и веселье теперь в ее висках барабанило одно: «Никогда никто так не будет смотреть».
Сергей устраивал конкурсы, наиболее дерзкие и смелые из ребят с азартом в них участвовали. Другие кричали и агрессивно подначивали. Люда же настолько была подавлена своими выводами, что почти не обращала ни на что внимания. И тем более не хотела ни в чем участвовать. Чем-то эти игрища больно смахивали на сомнительные конкурсы сельских свадеб – только дерзкая молодежь привносила в них свои особо гадкие сюжеты.
Люде смотреть-то не слишком и хотелось, как целуются девчонки из группы или мальчишки на скорость вливают в неокрепшие организмы бутылки коньяка, но остальные присутствующие, как это ни странно, глядели, еще как глядели. Да, вдобавок, подключали бурную фантазию, чтобы корректировать и без того специфическое действо.
Люда с большим вниманием сосредоточилась на кусочке чего-то розового в своей тарелке. Интересно, что это и кем оно существовало при жизни? Хотя бы в какой, с позволения спросить, среде обитало? Она так долго и осторожно проверяла зубцом вилки невиданную живность на прочность, так что буквально подпрыгнула на месте от неожиданности, когда один из парней протиснул свой стул между ней и Наташей. И сел так важно, будто он здесь не меньше, чем какой-нибудь кронпринц или другой представитель таких же благородных кровей.
– Куда ты свою мебель устанавливаешь? – беззлобно спросила Наташа, внимательно разглядывая парня.
Хотя чего там разглядывать? Это Митя Леонтьев, Леон, чья фамилия однажды чьей-то важной рукой была внесена в список их группы. И благодаря сему факту он периодически возникал на редких парах и неизменно – в преддверии пьянок.
– Че приуныли, ласточки? – поинтересовался он, растягивая слова. – Выпить не с кем?
– Выпить есть с кем, – отрезала Наташа. – Нам и самим неплохо.
– Вот смотрю я на тебя, Даша, – не реагировал парень. – Красивая ты, но какая-то зажатая.
– Я – Наташа, – возразила девушка.
Митя пристально вглядывался в ее лицо и часто моргал.
– Ты из моей группы? – искренне уточнил он.
– Вообще-то да, – фыркнула Наташа.
– А… – протянул парень. – А то как намечается пьянка, все вылазят из своих нор и попробуй разбери, кто есть кто. Лишь бы глазки на халяву залить, а повод не считается.
Он долго вспоминал, что хотел сказать и развернулся к Люде.
– Ты, Дашка, красивая, но колхоз. Нет в тебе лоска. Хоть морепродукты и жрешь.
Люда покосилась на розовое нечто в тарелке.
– Я не претендую на лоск.
– Конечно, зачем же, – согласился парень. – Вот Данчик наш от б…ей устал и к экзотике потянулся. Развернул физиономию к селу. А че, ты дородная бабища, кровь, как говорится, с молоком. Вон два часа его оттягивала. Это ж сколько здоровья должно быть. Народ успел проголодаться, пока вы не выпустили пар.
От возмущения Люде стало мало воздуха, и она рефлекторно посмотрела в сторону Богдана. Оказалось, тот пристально за ними наблюдает. Надя по-прежнему горячо выдыхала ему в ухо какие-то свои рассуждения, но Богдан не обращал внимания.
В его взгляде Люда снова увидела злость. И, вполне возможно, ярость. Она не знала, адресуются ли эти эмоции Мите, их с Богданом нечасто видят вместе, но в последнее время традиционно такой взгляд заслуживала именно она. Хотя в чем ее вина, непонятно. Спокойно ест, старается улыбаться или хотя бы делать мало-мальски доброжелательное лицо. Задумавшись, Люда все же рискнула отправить в сомневающийся организм розовое недоразумение. На вкус как резина или как там его – каучук. Ох и предпочтения у представителей элиты.
Видя, что к ним приближается Богдан, Люда усилила работу челюстей, но противный кусок не сдавался. Богдан подошел, пронзительно глядя на девушку. Челюсти ее настороженно прекратили работу, выдерживая взгляд парня, но с ускоренным темпом возвратились к действу, когда Богдан перевел его на Митю.
– Привет, Леон, – щурясь, сказал он. – Развлекаешь девчонок?
Митя вальяжно откинулся на спинку стула.
– Ну ты же меня знаешь, не могу пропустить такую красоту.
– Знаю, знаю, – согласился Богдан и обратился к Люде: – Потанцуем?
В свойственной себе манере он настойчиво протянул руку, явно не рассматривая возможность отказа. Люда покинула насиженное место и попыталась проглотить осточертелый кусок хотя бы целиком, но розовая мерзость отказывалась проникать туда, куда ей положено, как продукту питания.
Танец неромантично проходил в молчании. Люда, по понятным причинам, особо не могла говорить, а Богдан о чем-то раздумывал.
– Тебе нравится Леон? – наконец-то спросил он.
Люда выразительно повела глазами в духе «конечно, нет, о чем может быть разговор», но вместо этого получился просто не совсем здравомыслящий взгляд, или Богдан не особо разбирался в мимике, так как продолжил:
– Он, наверно, парень интересный, но я бы тебе не рекомендовал с ним слишком сближаться. Я его неплохо знаю.
От несправедливости и гендерной обиды Люда судорожно глотнула морепродукт и поспешила донести свое видение:
– То есть тебе можно обжиматься со всеми, а мне нельзя? Надя тоже нам прекрасно известна, но тебя это не заботит.
– Какое странное слово «обжиматься». Где ты находишь такие выражения? – почему-то Богдан заострил внимание не на том, на чем хотелось бы Люде.
– Выражения самые что ни на есть народные, – не спешила останавливаться Люда. – Такое же выражение, как, допустим: «А где сейчас Лиза?». Она бы точно рассказала, как знает Надю и с какой стороны.
С лица парня ушла задумчивость и мягкость, оно снова приобрело равнодушное выражение с примесью пренебрежения.
– Ты здесь Лизу видишь? Нет? Вот и я нет. Значит, нечего и вспоминать.
Он остановился, показывая, что танец окончен, и секунду поразмышляв, добавил:
– Ты делай, как знаешь. Я предупредил, и миссия моя на этом закончена.
Он отвел ее обратно к столу.
– И желательно поменьше пей. Хотя опять-таки, как хочешь, – и ушел.
Люда долго раздумывала над услышанным. Мити не было, он уже развлекал девчонок у бассейна. И девушке стало обидно. Не то чтобы ее сильно интересовал Митя. Просто она снова без пары и снова наблюдает, как Богдан вернулся к любимому занятию по обхаживанию Нади. Но теперь даже то, как они, будто подлые сообщники, согнувшись пополам, спешно покидают застолье, уже не трогало Люду. Лишь легонько кольнуло при взгляде на то, как нежно парень придерживает Надю за руку. В этом невинном жесте Люде мерещилось что-то невыносимо трогательное и доверительное. Она теперь ни за что не забудет его взгляд полуприкрытых глаз и это ласковое касание Надеждиной руки.
Остальная часть вечера тянулась долго. Они вчетвером с девчонками не знали, чем себя занять. Еда уже не лезла, а алкоголем Люда благоразумно решила не злоупотреблять. Одно радовало: пока другие упивались виски и ласкались друг с другом, они с подружками рискнули натянуть купальники и вдоволь наплескаться в бассейне.
В начале Люда стеснялась, но гости уже прилично угостились алкоголем и не обращали на них никакого внимания. Большинство из присутствующих озадачено было лишь тем, с кем провести остаток вечера, а Люде это никак не угрожало. Она с удовольствием перебралась в джакузи и равнодушно наблюдала, как сражаются мальчишки за внимание красавиц. Особо удачливые и наглые уже покинули помещение и скрылись в многочисленных комнатах дома. Остальные вот-вот последуют их примеру. Есть еще те, цель которых – напиться до грани. Но им тем более до «букварш» дела нет. Они громко смеются и заливаются щедрыми дозами виски. Еще, правда, периодически вытворяют безумства вроде прыжков в бассейн с разбега или шуточных драк. Их поведение у Людочки стойко ассоциируется с брачными играми тех же зверят.
Вот одна из девчонок выползла на стол и начала изгибаться под ритмы мелодичной песни. Вначале ей удавалось это легко, движения смотрелись плавными и завораживающими. Несмотря на то, что на девушке был лишь купальник, не оставляющий фантазии ни малейшего шанса, она, посчитав это слишком целомудренным для полного фурора, сбросила лиф.
Или это привело к потере равновесия, или нескромные лапищи, тянущиеся к ней со всех сторон, но несостоявшаяся танцовщица кубарем покатилась на парней, созерцающих ее пляску. Но ее это абсолютно не огорчило, девушка заливисто засмеялась и принялась наигранно отбиваться от зрителей.
– Уже поздно, – сказала Наташа. – Все что нужно, я увидела. Давайте вызовем такси.
Люда засомневалась. Как ни обидно было поведение Богдана, но он ее пригласил. Уйти, ничего ему не сказав, некрасиво. Вдруг он выберется все же из объятий Нади, не увидит Люду и опять разозлится.
– Я найду Богдана и скажу, что мы уезжаем, – проговорила она подругам.
– Зачем? – удивилась Наташа. – Он наверняка слишком занят, чтобы заметить наше отсутствие. А даже если и заметит, то вряд ли сильно расстроится.
– Это не займет много времени, – настаивала Люда. – Он меня лично сюда пригласил, лично привез, а значит, если я ухожу, то должна сказать ему об этом тоже лично. Подождите, я быстро.
Через пристройку она вошла в дом, пытаясь понять, где ей искать парня. Внутри здание показалось еще огромней. Девушка поднялась на второй этаж. Голова кружилась от выпитого вина и усталости. Придется везде заглядывать, чтобы найти хозяина дома.
Люда на цыпочках подкралась к первой комнате, прислушиваясь к звукам.
