Грубые зарубки на спиленной стороне свидетельствовали о том, что поленья пытались расколоть, но не смогли. Таррен нахмурился: никак не мог представить хрупкую Лэрион с топором в руках. У нее же и силенок-то - кот наплакал.
За свое содержание он как-то предложил ей деньги, но иссира Неллас даже и слышать ничего не хотела и сказала, что и вовсе на него обидится за такие слова. Но сам Таррен на это согласен не был, и раз иссира не желает брать рейнами, то он расплатиться вот так. Хрясь! Полено разлетелось надвое.
Да, такое занятие пришлось Таррену по душе и под стать паршивому настроению. Загудели мышцы, не ведавшие в последние два дня должной нагрузки. А вот это он зря, завтра же приступит к тренировкам.
Лэрион на диво оказалась очень наивной. Эх, и нашла кому слово давать. Этим стервятникам палец в рот не клади, откусят по локоть и не подавятся. Сами-то своих слов не держат, а с других требуют, шарлатаны.
Обещаний они никаких не давали, видите ли. Небось ничего толком и не могут сделать, кроме как языком чесать.
“Проснется она или нет - ее проблема”. Да вы только поглядите, как запели. Накуралесили, а теперь решили руки умыть и чистенькими остаться. Бездари! Значит, правду они говорили только единожды, когда были уверены, что их никто не подслушивал. Скоты. Прикрылись отравлением Фрей, а тем временем осели как трутни в доме Неллас.
О, Норна, настолько лживых людей он еще не видел. Таррен ведь тоже им поверил, глупец! Уши развесил, в ограблении уважаемого иссира участвовал, лгал и изворачивался под их дудку, как последний идиот. Да что там, за такое он готов был сам себя в тюрьму посадить. Расскажи кому - не поверят. А ведь сейчас он был более чем уверен, что все это затейство и ломаного рейна не стоило. Выгоду с этого поимели только Артан с Лорвэ, которым досталась пусть и использованная, но Слеза Ламьи. Точно! Наврали ведь, что она уже ни на что не годна. И тут с носом всех оставили, облапошили на ровном месте. И Лэрион тоже хороша! Потребовала отдать им камень. Зря он не настоял на своем, очень зря. Не чувствовал бы себя таким ничтожеством, глупцом, простофилей…
Таррен выпрямился и направился за очередным поленом. Вскоре от кучи сложенных дров совсем ничего не осталось. Жаль. Значит, займется заполнением поленницы.
Как бревно ложилось к бревну, так и мозаика кусочек за кусочком складывалась в общую картину. Сопоставлять факты Таррен умел. Этого не раз требовала практика и статус Первого Ястреба, однако сейчас все же нескольких фрагментов недоставало. И где взять столь нужные сведения? Где отыскать необходимые улики? Как доказать Лэрион, что этим двум проходимцам доверять нельзя?
Таррен задавал себе этот вопрос вплоть до момента, когда дрова закончились и поленница оказалась заполнена до самого верха. Эта же задача беспокоила, когда он чистил стойло Аро, сменил воду и насыпал овса. Конь благодарно задвигал челюстями, а Таррен уставился на мешок с зерном, будто впервые увидел. Догадка, такая желанная и внезапная, мелькнула в мыслях Осдорна. Мешок. Мешок! Нет, не этот, с зерном, а тот, что держал рыжий в своих руках, когда зашел в дом. Точно! Нужно было раньше догадаться, что все самое драгоценное преступники носят при себе. Лорвэ уж очень подозрительно трясся над своими вещами, аккуратно поднимая на второй этаж. В нем-то уж наверняка сыщется какая-то зацепка.
Ничего зазорного в обычном обыске Осдорн не видел. Тем более после того, как эти двое обокрали королевскую казну, Первый Ястреб имел полное право тщательно перепроверить все личные вещи подозреваемых преступников. А этих - в первую очередь. У него друг находился на грани жизни и смерти, а они устроили из всего этого балаган и, небось, потешались над тем, как в очередной раз обвели Ястреба-простофилю вокруг пальца. А что им чья-то жизнь? Так, очередная пустая безделушка, если они, конечно, не могут из нее извлечь выгоду. Мрази.
Он решил, что дождется подходящего момента, когда те будут заняты, и обыщет их комнату. Может, выяснится, что жертвой их вейровых планов оказалась не только Лэрион, а еще пара-тройка беззаботных, наивных женщин.
Случай представился в то же утро. Таррен как раз растопил камин, а Лэри, вихрем спустившись с лестницы, склонилась над больной:
- О Норна! Не может быть! Лорвэ, я делала все, как ты и говорил, но ей только хуже!
- Неужели? - недовольно буркнул рыжий, переместившийся на кресло, на котором ему тоже неудобно лежалось, а после такого вопля - уже и не спалось. - Ты заметила? А я думал, она всегда такая, молчаливая и тихая.
Экое безразличие. Таррен стиснул зубы и кулаки покрепче, чтобы опять не наброситься на остроумного недоумка и не попытаться выбить всю дурь.
- Да чтоб тебя! - Лэрион зло кинула в него подушкой, от которой он ловко увернулся.
- Здесь табун прошелся? Кому не спится в такую рань?
А вот и патлатый. Ворха’эл остановился в дверях, с наглой ухмылкой упиваясь представшей картиной.
- Артан, помоги! - запричитала Лэрион, подбежала к нему и взяла за обе руки. Тот брезгливо отстранился, но все же подошел к кровати, беглым взглядом мазнул по Фрей и обратился к закутавшемуся в покрывало другу:
- Лорвэ, за каким-таким лесом я тебя здесь оставил, а?
- Ты оставил? Напомнить тебе, что это моя подопечная, и я сделал все, что мог! За ее состоянием слежу. Своего пика пока не достигла. Жду!
- Какого пика? - встрепенулась Лэрион. - Лорвэ, ты что-то не договариваешь?
Вот он, подходящий момент!
Таррен сгреб с пола последнюю горсть золы в ведро, перепроверил, чтоб камин без него не прогорел, и поспешил ретироваться. Очень вовремя началась перебранка в зале. Осдорн не стал выходить во двор, а спешно, но беззвучно пробрался на второй этаж и тенью юркнул во вторую от лестницы дверь.
А вот и их комната. Расстеленная постель, небрежно сброшенные плащи и вещи на табурет. Столик, занятый пергаментами, исписанными формулами противоядия, полупустая чернильница. Все это не представляло никакого интереса, кроме, конечно, вещевого мешка, который подпирал стену да так и манил к себе. Там наверняка целое состояние. Кому, как не Таррену знать их неиссякаемую любовь к драгоценностям и всему тому, что ярко блестело, но плохо лежало.
Предчувствуя скорую разгадку одного из животрепещущих вопросов, Таррен быстро стянул ремешок и заглянул внутрь. Каково же было его разочарование обнаружить в мешке не сокровища, а обычные травы. Такие, какие он видел у Лэрион в кладовке. Сухие и едва привядшие пучки были аккуратно сложены меж прутьев колючей лозы, о которые Осдорн чуть не поцарапался. Носят же с собой всякую дрянь. Клубки какой-то липкой гадости: то ли паутины, то ли высохшей слизи. Широкие листья диковинного растения, что в Эсшане и не растет даже, пузырьки с порошком сомнительного происхождения. Баночка с живыми пауками. Хлам какой-то.
Он-то надеялся отыскать настоящие улики их беспутной жизни и преступлений, а нашел лишь жалкое барахло. И только на самом дне этого бездонного мешка, меж грязных тряпок, он нащупал небольшую шкатулку, обмотанную мятой лентой. А вот это уже поинтереснее.
Внутри, как выяснилось, опять же ничего особо значимого. Пару небольших камней, да сверток, через тонкий материал которого прощупывался ободок то ли кольца, то ли печати. И едва лишь Таррен хотел развернуть тряпицу, как услышал за спиной тихий смешок.
Не только Ястребы умеют двигаться тихо и беззвучно. Артан тоже. И именно его пришлось лицезреть Осдорну, когда обернулся к дверям.
Застыв в проеме, патлатая морда скалился на все зубы, коими его одарила природа, и, сложив руки на груди, с нескрываемым удовольствием глядел на Таррена. Прятать найденное Осдорн не собирался, да и тушеваться от того, что поймали на горячем - тоже. Он был вправе обыскать этих воришек.
- Вот это картина! - манерно всплеснул руками Артан. На физиономии - ироничная улыбка, в глазах - колючий лед, а голос - холодная сталь. - Как тебя еще с поста Первого Ястреба не выгнали за такое поведение? Или королевская стража не брезгует мелким подворовыванием, а, крыса? А я тебя почти зауважал!
Таррен такое свинство без внимания оставить не мог.
- Ай-ай-ай, и это мне говорит крыса, которая умеет сбегать из тюрьмы? - Шаг навстречу и сверток перекинут Артану, чтобы освободить руки. - Ты замечаешь, как много у нас общего?
Ждать ответа Таррен не стал и, широко размахнувшись, ударил без предупреждения. Ох, как давно хотелось это сделать, аж руки зудели от предвкушения. Отбитые костяшки пальцев сладко заныли.
Отозвались отточенные навыки противника, и Таррену прилетел ответ в виде сильного тычка по голени.
- Ошибаешься, - Артан небрежно бросил сверток в угол, чтобы не мешался. - Такие грязные приемы свойственны только такому слабаку, как ты.
- Да что ты знаешь о чести, - взвыл Ястреб и еще яростнее набросился на Ворха’эла. - Крадешь, убиваешь, головы морочишь. - Повалил на пол и, воспользовавшись секундной заминкой, дважды впечатал кулак в челюсть. - Втираешься в доверие и губишь все только ради собственной выгоды.
- Ишь, какая осведомленность, - Ворха’эл не стал долго терпеть подобный позор, и теперь уже Осдорну пришлось уклоняться. - Следил за мной?
Несмотря на казавшуюся хлипкость, слабым назвать этого патлатого язык не поворачивался. Артан точно знал, куда, когда и как бить, а его явным преимуществом в драке были изворотливость и ловкость, которыми Таррен, ориентированный больше на силу, увы, похвастаться не мог.
- Ага, как же, - Осдорн перехватил руку, занесенную для очередного удара, и скрутил в силовом захвате. - Дел у меня больше не было, как глаз не спускать с такой пройды. - Рукав рубашки порвался и перед глазами воина предстал диковинный наруч в виде змеи, обвивающейся вокруг предплечья. Два белых камня - глаза твари - алчно сверкнули при дневном свете. Подобная деталь одежды ничуть не смутила Ястреба: уж кому знать, как не ему, что чуть ли не каждый день сталкивался с представителями Коллегии, какие у чародеев бывают изощренные предпочтения.
То, что Таррен все еще стоял на ногах и был в здравом рассудке, а не валялся на полу, пуская слюни, или, еще хуже, бился в предсмертных конвульсиях, означало только одно: Артан использовать магию не стал. Но было заметно, как перекосилось его холеное лицо при виде порванного рукава. Подумать только, будто заказывал наряд у самой лучшей придворной швеи. Щегол!
Артан ловко вывернулся из захвата и сделал подножку, что воин, не ожидавший подобной сноровки от вора, упал на спину.
- За рубашку ответишь, - грозно навис над ним Ворха’эл.
Таррен только усмехнулся. Он сгруппировался и ногами оттолкнул своего противника, отчего тот отлетел к стене и… кажется, сломал собой стул. Скомканная ткань одного из плащей тряпкой повисла на белобрысой голове. Ястреб поднялся и хищно оскалился, крайне довольный собой и готовый продолжать такую чудную и увлекательную “беседу”. Даже рукава засучил.
Уничтожающий взгляд исподлобья, и Артан резко отбросил в сторону навалившиеся на него вещи. Таррен сосредоточенно наблюдал, как тыльной стороной руки тот вытер кровь с рассеченных губ и недобро прищурился, видимо, мстить собрался.
Но тут оба услышали вопль Лэри, донесшийся из зала:
- Она не дышит!
Угнетающее состояние, незнакомое и пугающее. Петляла распростершаяся впереди дорога, то поднималась, то опускалась, резко сворачивала то в одну, то в другую сторону. И сколько бы ни шла по ней, Фрей по-прежнему стояла на одном месте.
Ее окружали мрачные колеблющиеся тени. Словно живые, они то приближались, то отдалялись, касались невидимыми лапами и убегали, когда она робко протягивала к ним руку. Они путались под ногами, мешая сосредоточиться на цели своего пути. А мысли-то и вовсе разбежались. В голове - пустота, кроме одного-единственного вопроса: “зачем она здесь?” Да и путанные какие-то воспоминания. То ли сон, то ли явь. И как только ей могло привидеться, что лучший друг вот так возьмет и бросит ее, отдав предпочтение государственной службе и батрачеству кучке неблагодарных с завышенными амбициями? Фрей скривилась и отмахнулась от неприятных мыслей. Нет, Таррен ни за что бы так не поступил.
Сантри нещадно припекало, и во рту сильно пересохло. Фляжку с водой опять забыла взять. Эта рассеянность всегда вызывала не только смешки у единственного друга, но и служила поводом в очередной раз подтрунить. Не зло, конечно, но и это очень задевало.
Послышались шаги. Она обернулась, уже догадываясь, кто это в очередной раз спешит ей на помощь. Тени расступились, позволяя пройти высокому смуглому мужчине. Обтягивающие брюки, свободного покроя рубашка, перевязь с простым мечом на поясе. С виду - обычный парень, но от этой его ехидненькой улыбочки, расплывшейся на красивом мужественном лице, аж дух захватывало.
- Таррен, - заискивающе протянула она руку, пытаясь коснуться его лица, но озорно сверкнули темные глаза, и Осдорн отскочил на шаг. Длинный хвост черных, как вороново крыло, волос, собранный в высокую косу, змеей метнулся в пространстве и скрылся за широкой спиной воина.
- Воды? – насмешливо спросил он и протянул флягу Фрей. - Бери.
Она облизнула пересохшие губы и сощурено посмотрела на того, кто делился своим вот так просто и безвозмездно. В этом широком жесте доброй воли явно что-то скрывалось. А глаза у Таррена были такие честные-честные, добрые-добрые...
- В чем подвох?
- Ну не хочешь, не пей, - он уже собрался было прицепить баклажку обратно к поясу, как Риарда выхватила ее из рук и, вернув насмешливый взгляд, отвинтила крышку. После первого же глотка, горло точно лавой обожгло, а на глаза навернулись слезы. Фрей выплюнула жидкость, старательно целясь в сторону Таррена, который ловко увернулся и бессовестно загоготал. Удар в плечо почему-то наоборот прибавил Осдорну веселья.
- Что за гадость ты пьешь, Таррен?
Сморщившись, она бросила флягу в напарника, не заботясь ее закупорить. Полынная вода, отдающая плесенью и горечью обрызгала воина с головы до ног. Черты лица Таррена исказились и начали оплывать как под воздействием серной кислоты. Риарда проморгалась, надеясь, что это ей всего лишь привиделось, но нет: глаза не обманывали.
Настырные тени, которые следовали за ней по пятам и даже не думали убираться прочь, вдруг взбесились. Рвано заметались из стороны в сторону, облепили Осдорна и вцепились длинными призрачными лапами в его тело. Таррен побледнел и согнулся вдвое, а Фрей испугалась. Неистово закричав, она бросилась на помощь, пытаясь отогнать оголодавших чудовищ. Руки проходили сквозь них, как сквозь воздух. Даже образ Таррена побледнел и стал полупрозрачным. Вейровы проделки, не иначе!
“Прости!” - в отчаянии готова была прошептать Фрей, но родные и теплые пронзительные черные глаза вдруг сменились ненавистными и холодными светло-карими, а страх и сожаление затопила ненависть. Сбросив личину, пред ней предстала наглая и самодовольная Санда Ровэн. Нужно было сразу догадаться, чьи это выходки.
- Какая удача! - рука, усыпанная перстнями, грубо схватила за подбородок и заставила смотреть прямо. Эта выскочка никогда не изменяла своему вкусу и была, как обычно, в длинном алом платье с вызывающим декольте, а красные волосы, заплетенные в толстую косу, змеей повисли на правом плече.
За свое содержание он как-то предложил ей деньги, но иссира Неллас даже и слышать ничего не хотела и сказала, что и вовсе на него обидится за такие слова. Но сам Таррен на это согласен не был, и раз иссира не желает брать рейнами, то он расплатиться вот так. Хрясь! Полено разлетелось надвое.
Да, такое занятие пришлось Таррену по душе и под стать паршивому настроению. Загудели мышцы, не ведавшие в последние два дня должной нагрузки. А вот это он зря, завтра же приступит к тренировкам.
Лэрион на диво оказалась очень наивной. Эх, и нашла кому слово давать. Этим стервятникам палец в рот не клади, откусят по локоть и не подавятся. Сами-то своих слов не держат, а с других требуют, шарлатаны.
Обещаний они никаких не давали, видите ли. Небось ничего толком и не могут сделать, кроме как языком чесать.
“Проснется она или нет - ее проблема”. Да вы только поглядите, как запели. Накуралесили, а теперь решили руки умыть и чистенькими остаться. Бездари! Значит, правду они говорили только единожды, когда были уверены, что их никто не подслушивал. Скоты. Прикрылись отравлением Фрей, а тем временем осели как трутни в доме Неллас.
О, Норна, настолько лживых людей он еще не видел. Таррен ведь тоже им поверил, глупец! Уши развесил, в ограблении уважаемого иссира участвовал, лгал и изворачивался под их дудку, как последний идиот. Да что там, за такое он готов был сам себя в тюрьму посадить. Расскажи кому - не поверят. А ведь сейчас он был более чем уверен, что все это затейство и ломаного рейна не стоило. Выгоду с этого поимели только Артан с Лорвэ, которым досталась пусть и использованная, но Слеза Ламьи. Точно! Наврали ведь, что она уже ни на что не годна. И тут с носом всех оставили, облапошили на ровном месте. И Лэрион тоже хороша! Потребовала отдать им камень. Зря он не настоял на своем, очень зря. Не чувствовал бы себя таким ничтожеством, глупцом, простофилей…
Таррен выпрямился и направился за очередным поленом. Вскоре от кучи сложенных дров совсем ничего не осталось. Жаль. Значит, займется заполнением поленницы.
Как бревно ложилось к бревну, так и мозаика кусочек за кусочком складывалась в общую картину. Сопоставлять факты Таррен умел. Этого не раз требовала практика и статус Первого Ястреба, однако сейчас все же нескольких фрагментов недоставало. И где взять столь нужные сведения? Где отыскать необходимые улики? Как доказать Лэрион, что этим двум проходимцам доверять нельзя?
Таррен задавал себе этот вопрос вплоть до момента, когда дрова закончились и поленница оказалась заполнена до самого верха. Эта же задача беспокоила, когда он чистил стойло Аро, сменил воду и насыпал овса. Конь благодарно задвигал челюстями, а Таррен уставился на мешок с зерном, будто впервые увидел. Догадка, такая желанная и внезапная, мелькнула в мыслях Осдорна. Мешок. Мешок! Нет, не этот, с зерном, а тот, что держал рыжий в своих руках, когда зашел в дом. Точно! Нужно было раньше догадаться, что все самое драгоценное преступники носят при себе. Лорвэ уж очень подозрительно трясся над своими вещами, аккуратно поднимая на второй этаж. В нем-то уж наверняка сыщется какая-то зацепка.
Ничего зазорного в обычном обыске Осдорн не видел. Тем более после того, как эти двое обокрали королевскую казну, Первый Ястреб имел полное право тщательно перепроверить все личные вещи подозреваемых преступников. А этих - в первую очередь. У него друг находился на грани жизни и смерти, а они устроили из всего этого балаган и, небось, потешались над тем, как в очередной раз обвели Ястреба-простофилю вокруг пальца. А что им чья-то жизнь? Так, очередная пустая безделушка, если они, конечно, не могут из нее извлечь выгоду. Мрази.
Он решил, что дождется подходящего момента, когда те будут заняты, и обыщет их комнату. Может, выяснится, что жертвой их вейровых планов оказалась не только Лэрион, а еще пара-тройка беззаботных, наивных женщин.
Случай представился в то же утро. Таррен как раз растопил камин, а Лэри, вихрем спустившись с лестницы, склонилась над больной:
- О Норна! Не может быть! Лорвэ, я делала все, как ты и говорил, но ей только хуже!
- Неужели? - недовольно буркнул рыжий, переместившийся на кресло, на котором ему тоже неудобно лежалось, а после такого вопля - уже и не спалось. - Ты заметила? А я думал, она всегда такая, молчаливая и тихая.
Экое безразличие. Таррен стиснул зубы и кулаки покрепче, чтобы опять не наброситься на остроумного недоумка и не попытаться выбить всю дурь.
- Да чтоб тебя! - Лэрион зло кинула в него подушкой, от которой он ловко увернулся.
- Здесь табун прошелся? Кому не спится в такую рань?
А вот и патлатый. Ворха’эл остановился в дверях, с наглой ухмылкой упиваясь представшей картиной.
- Артан, помоги! - запричитала Лэрион, подбежала к нему и взяла за обе руки. Тот брезгливо отстранился, но все же подошел к кровати, беглым взглядом мазнул по Фрей и обратился к закутавшемуся в покрывало другу:
- Лорвэ, за каким-таким лесом я тебя здесь оставил, а?
- Ты оставил? Напомнить тебе, что это моя подопечная, и я сделал все, что мог! За ее состоянием слежу. Своего пика пока не достигла. Жду!
- Какого пика? - встрепенулась Лэрион. - Лорвэ, ты что-то не договариваешь?
Вот он, подходящий момент!
Таррен сгреб с пола последнюю горсть золы в ведро, перепроверил, чтоб камин без него не прогорел, и поспешил ретироваться. Очень вовремя началась перебранка в зале. Осдорн не стал выходить во двор, а спешно, но беззвучно пробрался на второй этаж и тенью юркнул во вторую от лестницы дверь.
А вот и их комната. Расстеленная постель, небрежно сброшенные плащи и вещи на табурет. Столик, занятый пергаментами, исписанными формулами противоядия, полупустая чернильница. Все это не представляло никакого интереса, кроме, конечно, вещевого мешка, который подпирал стену да так и манил к себе. Там наверняка целое состояние. Кому, как не Таррену знать их неиссякаемую любовь к драгоценностям и всему тому, что ярко блестело, но плохо лежало.
Предчувствуя скорую разгадку одного из животрепещущих вопросов, Таррен быстро стянул ремешок и заглянул внутрь. Каково же было его разочарование обнаружить в мешке не сокровища, а обычные травы. Такие, какие он видел у Лэрион в кладовке. Сухие и едва привядшие пучки были аккуратно сложены меж прутьев колючей лозы, о которые Осдорн чуть не поцарапался. Носят же с собой всякую дрянь. Клубки какой-то липкой гадости: то ли паутины, то ли высохшей слизи. Широкие листья диковинного растения, что в Эсшане и не растет даже, пузырьки с порошком сомнительного происхождения. Баночка с живыми пауками. Хлам какой-то.
Он-то надеялся отыскать настоящие улики их беспутной жизни и преступлений, а нашел лишь жалкое барахло. И только на самом дне этого бездонного мешка, меж грязных тряпок, он нащупал небольшую шкатулку, обмотанную мятой лентой. А вот это уже поинтереснее.
Внутри, как выяснилось, опять же ничего особо значимого. Пару небольших камней, да сверток, через тонкий материал которого прощупывался ободок то ли кольца, то ли печати. И едва лишь Таррен хотел развернуть тряпицу, как услышал за спиной тихий смешок.
Не только Ястребы умеют двигаться тихо и беззвучно. Артан тоже. И именно его пришлось лицезреть Осдорну, когда обернулся к дверям.
Застыв в проеме, патлатая морда скалился на все зубы, коими его одарила природа, и, сложив руки на груди, с нескрываемым удовольствием глядел на Таррена. Прятать найденное Осдорн не собирался, да и тушеваться от того, что поймали на горячем - тоже. Он был вправе обыскать этих воришек.
- Вот это картина! - манерно всплеснул руками Артан. На физиономии - ироничная улыбка, в глазах - колючий лед, а голос - холодная сталь. - Как тебя еще с поста Первого Ястреба не выгнали за такое поведение? Или королевская стража не брезгует мелким подворовыванием, а, крыса? А я тебя почти зауважал!
Таррен такое свинство без внимания оставить не мог.
- Ай-ай-ай, и это мне говорит крыса, которая умеет сбегать из тюрьмы? - Шаг навстречу и сверток перекинут Артану, чтобы освободить руки. - Ты замечаешь, как много у нас общего?
Ждать ответа Таррен не стал и, широко размахнувшись, ударил без предупреждения. Ох, как давно хотелось это сделать, аж руки зудели от предвкушения. Отбитые костяшки пальцев сладко заныли.
Отозвались отточенные навыки противника, и Таррену прилетел ответ в виде сильного тычка по голени.
- Ошибаешься, - Артан небрежно бросил сверток в угол, чтобы не мешался. - Такие грязные приемы свойственны только такому слабаку, как ты.
- Да что ты знаешь о чести, - взвыл Ястреб и еще яростнее набросился на Ворха’эла. - Крадешь, убиваешь, головы морочишь. - Повалил на пол и, воспользовавшись секундной заминкой, дважды впечатал кулак в челюсть. - Втираешься в доверие и губишь все только ради собственной выгоды.
- Ишь, какая осведомленность, - Ворха’эл не стал долго терпеть подобный позор, и теперь уже Осдорну пришлось уклоняться. - Следил за мной?
Несмотря на казавшуюся хлипкость, слабым назвать этого патлатого язык не поворачивался. Артан точно знал, куда, когда и как бить, а его явным преимуществом в драке были изворотливость и ловкость, которыми Таррен, ориентированный больше на силу, увы, похвастаться не мог.
- Ага, как же, - Осдорн перехватил руку, занесенную для очередного удара, и скрутил в силовом захвате. - Дел у меня больше не было, как глаз не спускать с такой пройды. - Рукав рубашки порвался и перед глазами воина предстал диковинный наруч в виде змеи, обвивающейся вокруг предплечья. Два белых камня - глаза твари - алчно сверкнули при дневном свете. Подобная деталь одежды ничуть не смутила Ястреба: уж кому знать, как не ему, что чуть ли не каждый день сталкивался с представителями Коллегии, какие у чародеев бывают изощренные предпочтения.
То, что Таррен все еще стоял на ногах и был в здравом рассудке, а не валялся на полу, пуская слюни, или, еще хуже, бился в предсмертных конвульсиях, означало только одно: Артан использовать магию не стал. Но было заметно, как перекосилось его холеное лицо при виде порванного рукава. Подумать только, будто заказывал наряд у самой лучшей придворной швеи. Щегол!
Артан ловко вывернулся из захвата и сделал подножку, что воин, не ожидавший подобной сноровки от вора, упал на спину.
- За рубашку ответишь, - грозно навис над ним Ворха’эл.
Таррен только усмехнулся. Он сгруппировался и ногами оттолкнул своего противника, отчего тот отлетел к стене и… кажется, сломал собой стул. Скомканная ткань одного из плащей тряпкой повисла на белобрысой голове. Ястреб поднялся и хищно оскалился, крайне довольный собой и готовый продолжать такую чудную и увлекательную “беседу”. Даже рукава засучил.
Уничтожающий взгляд исподлобья, и Артан резко отбросил в сторону навалившиеся на него вещи. Таррен сосредоточенно наблюдал, как тыльной стороной руки тот вытер кровь с рассеченных губ и недобро прищурился, видимо, мстить собрался.
Но тут оба услышали вопль Лэри, донесшийся из зала:
- Она не дышит!
Глава двадцатая
Угнетающее состояние, незнакомое и пугающее. Петляла распростершаяся впереди дорога, то поднималась, то опускалась, резко сворачивала то в одну, то в другую сторону. И сколько бы ни шла по ней, Фрей по-прежнему стояла на одном месте.
Ее окружали мрачные колеблющиеся тени. Словно живые, они то приближались, то отдалялись, касались невидимыми лапами и убегали, когда она робко протягивала к ним руку. Они путались под ногами, мешая сосредоточиться на цели своего пути. А мысли-то и вовсе разбежались. В голове - пустота, кроме одного-единственного вопроса: “зачем она здесь?” Да и путанные какие-то воспоминания. То ли сон, то ли явь. И как только ей могло привидеться, что лучший друг вот так возьмет и бросит ее, отдав предпочтение государственной службе и батрачеству кучке неблагодарных с завышенными амбициями? Фрей скривилась и отмахнулась от неприятных мыслей. Нет, Таррен ни за что бы так не поступил.
Сантри нещадно припекало, и во рту сильно пересохло. Фляжку с водой опять забыла взять. Эта рассеянность всегда вызывала не только смешки у единственного друга, но и служила поводом в очередной раз подтрунить. Не зло, конечно, но и это очень задевало.
Послышались шаги. Она обернулась, уже догадываясь, кто это в очередной раз спешит ей на помощь. Тени расступились, позволяя пройти высокому смуглому мужчине. Обтягивающие брюки, свободного покроя рубашка, перевязь с простым мечом на поясе. С виду - обычный парень, но от этой его ехидненькой улыбочки, расплывшейся на красивом мужественном лице, аж дух захватывало.
- Таррен, - заискивающе протянула она руку, пытаясь коснуться его лица, но озорно сверкнули темные глаза, и Осдорн отскочил на шаг. Длинный хвост черных, как вороново крыло, волос, собранный в высокую косу, змеей метнулся в пространстве и скрылся за широкой спиной воина.
- Воды? – насмешливо спросил он и протянул флягу Фрей. - Бери.
Она облизнула пересохшие губы и сощурено посмотрела на того, кто делился своим вот так просто и безвозмездно. В этом широком жесте доброй воли явно что-то скрывалось. А глаза у Таррена были такие честные-честные, добрые-добрые...
- В чем подвох?
- Ну не хочешь, не пей, - он уже собрался было прицепить баклажку обратно к поясу, как Риарда выхватила ее из рук и, вернув насмешливый взгляд, отвинтила крышку. После первого же глотка, горло точно лавой обожгло, а на глаза навернулись слезы. Фрей выплюнула жидкость, старательно целясь в сторону Таррена, который ловко увернулся и бессовестно загоготал. Удар в плечо почему-то наоборот прибавил Осдорну веселья.
- Что за гадость ты пьешь, Таррен?
Сморщившись, она бросила флягу в напарника, не заботясь ее закупорить. Полынная вода, отдающая плесенью и горечью обрызгала воина с головы до ног. Черты лица Таррена исказились и начали оплывать как под воздействием серной кислоты. Риарда проморгалась, надеясь, что это ей всего лишь привиделось, но нет: глаза не обманывали.
Настырные тени, которые следовали за ней по пятам и даже не думали убираться прочь, вдруг взбесились. Рвано заметались из стороны в сторону, облепили Осдорна и вцепились длинными призрачными лапами в его тело. Таррен побледнел и согнулся вдвое, а Фрей испугалась. Неистово закричав, она бросилась на помощь, пытаясь отогнать оголодавших чудовищ. Руки проходили сквозь них, как сквозь воздух. Даже образ Таррена побледнел и стал полупрозрачным. Вейровы проделки, не иначе!
“Прости!” - в отчаянии готова была прошептать Фрей, но родные и теплые пронзительные черные глаза вдруг сменились ненавистными и холодными светло-карими, а страх и сожаление затопила ненависть. Сбросив личину, пред ней предстала наглая и самодовольная Санда Ровэн. Нужно было сразу догадаться, чьи это выходки.
- Какая удача! - рука, усыпанная перстнями, грубо схватила за подбородок и заставила смотреть прямо. Эта выскочка никогда не изменяла своему вкусу и была, как обычно, в длинном алом платье с вызывающим декольте, а красные волосы, заплетенные в толстую косу, змеей повисли на правом плече.
