— Я так понимаю, речь идет об амулете, который теперь на шее у моего сына? — озадаченно спросил Стивен. — Никто ничего объяснить мне не хочет? Я уже начинаю его побаиваться.
— Это любовный амулет рода Бойеров. Он выбирает для члена нашей семьи пару из другого рода. При передаче амулета произносятся определенные слова, и избранник носит его до тех пор, пока не передаст своей половинке. А потом все повторяется заново, но по легенде амулет всегда возвращается обратно в семью.
— Лаки, надевая амулет Раяну, сказала, что он передаст его ее дочери, — Стивен припомнил ту долгую изматывающую ночь, когда чуть не потерял жену и ребенка. — Получается, мой сын и дочь Лаки влюбятся друг в друга?
— Вполне вероятно, — улыбнулся Шон. — И она спасала тогда не только своего племянника, но и будущего зятя.
— Но тогда получается, что Алан и Лаки — влюбленные? — медленно дошло до Стивена. — То, что он любит Лаки, мы уже знаем. А вот любит ли она его? Амулет может ошибаться?
— Нет, амулет не ошибается. Он четко указывает, кто определен судьбой для второй половины. Правда, иногда эти половины не складываются в единое целое, и тогда носитель амулета остается одиноким на всю жизнь. Как случилось с моим дедом. Его избранница не захотела разделить с ним жизнь. Она предпочла стать супругой посла и вести веселую светскую жизнь во Франции, вместо однообразной жизни в Дармунде в роли жены главы клана. Он, конечно, женился для продолжения рода, но брак оказался очень коротким. Его жена погибла через несколько лет, моего отца растили ее родители, а сам Галлард только навещал сына время от времени. Этот амулет он носил более полувека, пока не передал его Алану. Боюсь, такая печальная история может повториться и с Лаки. Если она попросила тебя помочь бороться с любовью Алана, значит, не любит его. И тем самым обрекает себя на одиночество.
— А может Лаки борется с его любовью потому, что сама его любит, — возразил Викрам. — Она ведь не захотела рассказывать о нем, когда мы вернулись из Венесуэлы, и я стал расспрашивать ее о странном долге чести. Но она понимает, что мужчина не будет годами терпеливо ожидать ее возвращений с непонятных заданий или редких наездов из Дармунда. На это способна только женщина, и то не каждая. Лаки сама решит, как поступить с Аланом, а мы должны поддержать ее при любом варианте. И она никогда не будет одинокой, у нее буду я. Жениться я не собираюсь, и моя жизнь пройдет рядом с сестрой. А для продолжения рода и просто для удовольствия она всегда найдет парня. Для этого ведь совсем не обязательно любить его. Мне ли этого не знать, — грустно усмехнулся он. — И Лаки со временем это поймет, когда зов плоти возьмет свое.
— Как знать, Вик, сможешь ли ты посвятить свою жизнь только Лаки, — умудренный жизнью сказал Стивен. — Я ведь тоже был в этом уверен, как и Габриэль. А жизнь повернулась так, что мы оба женаты и у нас — дети, мы обязаны думать о них. И, кстати, женаты мы благодаря сестре. Она намеренно отдаляет нас от себя, пристраивая к хорошим женам, чтобы мы жили не только ее жизнью, но и своей. Я недавно задумался об этом. Согласись, мы постоянно с ней рядом, и просто душим своей любовью, лишая личного пространства.
— Это ваша странная и непонятная любовь душит ее, — снисходительно покачал головой Вик. — От вас и надо избавляться, а я ее опора на всю жизнь, и абсолютно не ограничиваю личное пространство.
— Ну-ну, — иронически усмехнулся Стивен. — Да ты постоянно ее контролируешь и относишься к ней строже иного отца.
— Давайте не будем спорить, кто и как любит Лаки, — прекратил их пререкания Шон. — Главное, чтобы мы не мешали ее счастью. И это, Вик, для получения быстрого и сомнительного удовольствия не нужна любовь. А для счастья она нужна всем, и мужчинам, и женщинам, — легкая грусть промелькнула в его светло-карих глазах. — И если мы с вами не на словах хотим, чтобы Лаки была счастлива, то не будем вмешиваться в ее отношения с Аланом. Не надо гасить его любовь, — Шон серьезно посмотрел на Стивена, а затем не менее серьезно обратился к Вику: — Как и не надо убеждать Лаки, что ей никто не нужен, потому что с ней рядом всегда будет преданный и любящий брат. Это ее любовь. Она сама должна все решить, и это решение станет самым главным в ее жизни.
***
Алан никого не хотел ни видеть, ни слышать. В гостиной раздавались чьи-то голоса, поэтому он свернул в какой-то коридорчик и очутился в маленькой комнате, оказавшейся небольшой кладовой, где хранились запасы спиртного. Выбрав наугад бутылку, он открыл ее и отхлебнул терпкое вино прямо из горлышка, а затем вышел с ней в зимний сад.
— Погоди, Алан, надо поговорить, — поспешно догоняя его, окликнул Габриэль.
Пожалуй, даже больше, чем отца, он не хотел видеть Габриэля, своего товарища по несчастью, поэтому устало произнес, делая большой глоток вина:
— Я не расположен к разговору, особенно о Лорен. Ты иди, поговорим как-нибудь в другой раз.
— Я не задержу тебя надолго, — поспешил заверить его Габриэль. — Хочу только поблагодарить. Лорен рассказала, как двенадцать лет назад ты спас нас всех. Я спросил, почему ее амулет теперь носит маленький Раян, и она объяснила, как он попал к ней. Двенадцать лет молчала, а вчера рассказала все. Знаешь, ведь нам тогда реально грозила смерть, и если бы не ты…
— Благодарность принята, — равнодушно сказал Алан, давая понять, чтобы его оставили в покое. — Что сейчас об этом говорить.
Однако, Габриэль посчитал, что должен объяснить все этому парню, несмотря на его демонстративное нежелание говорить о Лорен.
— Я любил Лорен с самого ее рождения. Сначала, как маленькую живую игрушку, потом как младшую сестру, а лет с тринадцати отнюдь не братской любовью. Знаешь, если бы не тот случай, возможно, все сложилось бы иначе, вчера мы говорили и об этом. Впервые она призналась, что тогда тоже уже начинала воспринимать меня не как брата. Девочки в наших бандах взрослели рано, и если бы мы остались там, то через несколько лет были бы вместе. Встреча с тобой перевернула все в ее сознании. Ты подарил амулет, просто чтобы утешить маленькую девочку, а получилось, что навсегда поселился в ее сердце, став героем, изменившим ее жизнь. Все эти годы между вами была связь. И в Венесуэле она оказалась именно в тот момент, когда тебе грозила опасность. Судьба специально указала ей день и место встречи, чтобы она смогла спасти тебя. Лорен сказала, что обрадовалась, встретив тебя, и надеялась, что вы познакомитесь заново. А потом вдруг поняла, что должна отдать амулет Раяну, что и сделала со словами, которые сами приходили ей на ум. Тогда она решила, что амулет больше не объединяет вас, ваша связь прервана, а значит, у каждого своя дорога в жизни. И она не имеет права любить тебя, потому, что ее любовь станет тяжелым испытанием для вас обоих. Жизнь друидов отличается от жизни обычных людей. Чтобы жить с друидом, надо безоговорочно принять много всяких условий, с чем сейчас пытается примириться Стася. Лорен хочет, чтобы ты был счастливым, поэтому и борется с твоей любовью, даже Стивена попросила ей помочь.
— Я ценю, что в знак благодарности за события, происшедшие сто лет назад, ты так красиво даешь понять, что мне ничего не светит, — Алан сделал очередной большой глоток. — Стивен объяснил мне все в двух словах. Хотя, что объяснять очевидное, я отлично понимаю, что в свой мир они меня не пустят, да я и сам не знаю, смог бы жить с друидами.
— Ты двадцать лет прожил с друидом, — рассмеялся Габриэль, забирая бутылку и тоже делая большой глоток. — Твой любимый приемный отец — друид, если ты еще этого не понял. И поверь мне, очень сильный, судя по той ямке в земле, — он кивнул в сторону, куда упал, выпущенный Шоном энергетический заряд. — Знаешь, не так и страшно жить с друидами, я девять лет прожил в деревне под Дармундом. Тебе это вполне будет по силам. Но, это еще не все. Пять лет назад я сказал главе клана, что люблю его правнучку и смогу принять ее образ жизни, что мечтаю о создании семьи с ней, и прошу его разрешения на это. На что он ответил, что избранником Лорен станет тот, кто передал ей родовой амулет их семьи. Сила амулета и заключается в том, что он устанавливает связь между его носителями до тех пор, пока пара не определится. А затем его передают очередному носителю при рождении.
— Брр, боюсь, что много выпил и ничего не могу понять, — потряс головой Алан. — Если Лорен передала амулет Раяну, получается, что она определилась с избранником в жизни?
— Нет, это амулет определил, что избранник — ты, поэтому необходимость в нем для вашей пары уже отпала. Но, она считает, что вам не суждено быть вместе, — было видно, что Габриэлю тоже нелегко достается этот разговор, он еще пару раз приложился к бутылке.
— А зачем ты мне рассказываешь об этом? Ведь если Лорен считает, что мы с ней не пара, то ты мог бы…
— Нет, Алан, то, что она не будет с тобой, не означает, что она будет со мной. Если выбор амулета не подтверждается любовью пары, то последний носитель остается одиноким на всю жизнь, как остался одиноким господин Галлард.
— Ничего себе, при моем рождении присутствовал друид и отдал мне амулет, что бы я передал его Лорен, — Алан отобрал бутылку и снова отхлебнул из нее. — Слушай, мне так быстро все не переварить.
— А ты переваривай медленно, — с усмешкой посоветовал Габриэль. — Главное, сделай мою Лорен счастливой, потому что я понял, только ты сможешь это сделать. Не думай, что я хочу ее по-прежнему. Я смирился с тем, что она никогда не будет принадлежать мне, и с тех пор отношусь к ней только, как к своей единственной и любимой сестре. Тем более, теперь у меня есть Дария, — он грустно улыбнулся и протянул руку за бутылкой. — Вернее, была. Я повел себя, как последний дурак, и потерял ее. Терпеть не могу, когда меня принуждают что-то делать, пусть даже жизненно необходимое для меня самого. Умом понимаю, почему Лорен настояла на скоропалительной свадьбе. Если бы кто-то заподозрил, что Дария забеременела до нее, ее репутация была бы испорчена навсегда. И это сказалось бы на ребенке, ведь мы живем в Ирландии, у нас здесь строгие порядки. Сестра не хотела, чтобы я выглядел подлецом, которого угрозами заставили жениться на соблазненной им девушке, поэтому и настояла, чтобы я сделал предложение, якобы в порыве безумной любви с первого взгляда. А ведь Дария поверила моим словам. Она любила меня и была такой ласковой и доверчивой, — тоскливо вздохнул он. — А какая у нее нежная кожа, и как она пахнет. У меня дух захватывало от запаха ее тела, поэтому я и не смог остановиться в тот, первый раз, невзирая ни на что. Прости, ты ее брат, и я не должен говорить тебе такие интимные вещи, — спохватился Габриэль, представляя свою реакцию, если бы ему так рассказали о его сестре. — Ты вправе дать мне по морде. И не только за это, еще и за то, что я разрушил жизнь Дарии и малышки. Моя девочка вырастет без отца, который не умер, а жив и здоров, и просто-напросто оттолкнул ее вместе с мамой из-за своей глупой гордости и самовлюбленности.
Он и сам не понимал, почему открывает душу этому малознакомому парню. Может потому, что заметил в его глазах сочувствие, а не осуждение.
— И ничего невозможно изменить, ни-че-го, — просто констатировал Габриэль, не ожидая никакого совета, понимая, что Алан ничем ему не поможет. — Дария все больше отдаляется от меня. Она смотрит равнодушно, а разговаривает, как с посторонним человеком, стараясь даже на минуту не оставаться со мной наедине. Боюсь, если буду настаивать, она решит, что я ее преследую, и сразу покинет дом Лорен. Тогда я даже издали не увижу ее. Не увижу улыбки и не услышу голос. Согласись, что у нее такой классный голос.
Габриэль хотел еще отхлебнуть вина, но Алан решительно отнял бутылку и отставил в сторону.
— Подожди, хватит пить.
Он прокручивал в голове один вариант и должен был определиться — стоит ли ему вмешаться и помочь Габриэлю таким способом. В случае провала этой затеи Дария точно покинет дом Лорен, и тогда он тоже ее больше не увидит. Алан начал привыкать к мысли, что у него есть сестра, ему нравилось общаться с ней и ощущать себя старшим братом. Она была очень приятной в общении, а еще умной и гордой, сумевшей спрятать за улыбчивостью и доброжелательностью свою душевную боль от предательства ее любви. Он не сомневался, что Дария любит мужа. Ее любовь сквозила в грустных и безнадежных взглядах, мимолетно брошенных на него. А сейчас выяснилось, что и Габриэль ее любит, причем не только на физическом уровне, вспоминая в своих объятиях. И тогда Алан решился.
— Слушай, у меня есть ключ от ее комнаты. Она дала мне его, чтобы я к вечеру установил ей новую программу. Я вчера провозился с ней почти до полуночи, но до конца не установил. Дария сказала, что будет спать до полудня, а потом работать в библиотеке, и я смогу не торопясь все доделать. Сейчас половина одиннадцатого, она, пожалуй, еще у себя в комнате. Попробуй поговорить с ней, только будь убедительным.
Он достал из кармана ключ и с особой мужской улыбкой протянул Габриэлю, давая понять, какие методы самые убедительные для женщины, а потом почти слово в слово повторил его фразу:
— Сделай мою сестру счастливой, потому что, я понял, только ты сможешь это сделать.
Улыбка надежды осветила красивое лицо Габриэля. Он с благодарностью взял ключ, молчаливо пожал руку Алану и быстро направился к дому для персонала.
Он знал в какой комнате живет Дария. Несколько дней подряд он подходил к ее двери, не решаясь постучать, и только прислушивался к звукам, доносящимся из комнаты, боясь услышать мужской голос. Габриэль сам себе не хотел признаваться в том, что безумно ревнует Дарию к близнецам Беттини. Он не знал, как поступил бы, если бы увидел одного из них, выходящим из ее комнаты, и даже думать боялся, что его нежной и ласковой девочкой обладает кто-то другой. Девочкой, которая любила, а не требовала изощренного секса, как его бывшие подружки. Но теперь, когда он прилюдно отказался от нее, она может захотеть построить отношения с другим мужчиной, и уже тот, другой будет сходить с ума от запаха ее тела, такого женственного и возбуждающего, как сильнейший афродизиак.
Габриэль тихо открыл дверь и вошел в комнату. В ней было жарко и душно. Дария забыла уменьшить на ночь температуру для обогрева комнаты. Он приоткрыл окно и посмотрел на спящую жену. Она лежала на боку, почти до ушей укутанная в простыню. На столе светился экран работающего компьютера, и Габриэль не смог удержаться. Он быстро просмотрел сайты, где она побывала за последние дни. Вздох облегчения вырвался из его груди — сайтов знакомств не было. Жена просматривала только аукционы антиквариата и выставки предметов искусства.
Дария зашевелилась и перевернулась на спину, простыня, соскользнув, обнажила ее плечи. Габриэль нахмурился, осторожно приподнял простыню и увидел, что жена спала полностью обнаженной, ее ночная рубашка лежала на полу рядом с кроватью. Глаза его потемнели от ревности и обиды — сегодня ночью у нее был мужчина. Дария не спала обнаженной, когда они поженились. Справедливости ради надо сказать, что после свадьбы он ни разу не занимался с ней сексом, злясь за вынужденную женитьбу.
— Это любовный амулет рода Бойеров. Он выбирает для члена нашей семьи пару из другого рода. При передаче амулета произносятся определенные слова, и избранник носит его до тех пор, пока не передаст своей половинке. А потом все повторяется заново, но по легенде амулет всегда возвращается обратно в семью.
— Лаки, надевая амулет Раяну, сказала, что он передаст его ее дочери, — Стивен припомнил ту долгую изматывающую ночь, когда чуть не потерял жену и ребенка. — Получается, мой сын и дочь Лаки влюбятся друг в друга?
— Вполне вероятно, — улыбнулся Шон. — И она спасала тогда не только своего племянника, но и будущего зятя.
— Но тогда получается, что Алан и Лаки — влюбленные? — медленно дошло до Стивена. — То, что он любит Лаки, мы уже знаем. А вот любит ли она его? Амулет может ошибаться?
— Нет, амулет не ошибается. Он четко указывает, кто определен судьбой для второй половины. Правда, иногда эти половины не складываются в единое целое, и тогда носитель амулета остается одиноким на всю жизнь. Как случилось с моим дедом. Его избранница не захотела разделить с ним жизнь. Она предпочла стать супругой посла и вести веселую светскую жизнь во Франции, вместо однообразной жизни в Дармунде в роли жены главы клана. Он, конечно, женился для продолжения рода, но брак оказался очень коротким. Его жена погибла через несколько лет, моего отца растили ее родители, а сам Галлард только навещал сына время от времени. Этот амулет он носил более полувека, пока не передал его Алану. Боюсь, такая печальная история может повториться и с Лаки. Если она попросила тебя помочь бороться с любовью Алана, значит, не любит его. И тем самым обрекает себя на одиночество.
— А может Лаки борется с его любовью потому, что сама его любит, — возразил Викрам. — Она ведь не захотела рассказывать о нем, когда мы вернулись из Венесуэлы, и я стал расспрашивать ее о странном долге чести. Но она понимает, что мужчина не будет годами терпеливо ожидать ее возвращений с непонятных заданий или редких наездов из Дармунда. На это способна только женщина, и то не каждая. Лаки сама решит, как поступить с Аланом, а мы должны поддержать ее при любом варианте. И она никогда не будет одинокой, у нее буду я. Жениться я не собираюсь, и моя жизнь пройдет рядом с сестрой. А для продолжения рода и просто для удовольствия она всегда найдет парня. Для этого ведь совсем не обязательно любить его. Мне ли этого не знать, — грустно усмехнулся он. — И Лаки со временем это поймет, когда зов плоти возьмет свое.
— Как знать, Вик, сможешь ли ты посвятить свою жизнь только Лаки, — умудренный жизнью сказал Стивен. — Я ведь тоже был в этом уверен, как и Габриэль. А жизнь повернулась так, что мы оба женаты и у нас — дети, мы обязаны думать о них. И, кстати, женаты мы благодаря сестре. Она намеренно отдаляет нас от себя, пристраивая к хорошим женам, чтобы мы жили не только ее жизнью, но и своей. Я недавно задумался об этом. Согласись, мы постоянно с ней рядом, и просто душим своей любовью, лишая личного пространства.
— Это ваша странная и непонятная любовь душит ее, — снисходительно покачал головой Вик. — От вас и надо избавляться, а я ее опора на всю жизнь, и абсолютно не ограничиваю личное пространство.
— Ну-ну, — иронически усмехнулся Стивен. — Да ты постоянно ее контролируешь и относишься к ней строже иного отца.
— Давайте не будем спорить, кто и как любит Лаки, — прекратил их пререкания Шон. — Главное, чтобы мы не мешали ее счастью. И это, Вик, для получения быстрого и сомнительного удовольствия не нужна любовь. А для счастья она нужна всем, и мужчинам, и женщинам, — легкая грусть промелькнула в его светло-карих глазах. — И если мы с вами не на словах хотим, чтобы Лаки была счастлива, то не будем вмешиваться в ее отношения с Аланом. Не надо гасить его любовь, — Шон серьезно посмотрел на Стивена, а затем не менее серьезно обратился к Вику: — Как и не надо убеждать Лаки, что ей никто не нужен, потому что с ней рядом всегда будет преданный и любящий брат. Это ее любовь. Она сама должна все решить, и это решение станет самым главным в ее жизни.
***
Алан никого не хотел ни видеть, ни слышать. В гостиной раздавались чьи-то голоса, поэтому он свернул в какой-то коридорчик и очутился в маленькой комнате, оказавшейся небольшой кладовой, где хранились запасы спиртного. Выбрав наугад бутылку, он открыл ее и отхлебнул терпкое вино прямо из горлышка, а затем вышел с ней в зимний сад.
— Погоди, Алан, надо поговорить, — поспешно догоняя его, окликнул Габриэль.
Пожалуй, даже больше, чем отца, он не хотел видеть Габриэля, своего товарища по несчастью, поэтому устало произнес, делая большой глоток вина:
— Я не расположен к разговору, особенно о Лорен. Ты иди, поговорим как-нибудь в другой раз.
— Я не задержу тебя надолго, — поспешил заверить его Габриэль. — Хочу только поблагодарить. Лорен рассказала, как двенадцать лет назад ты спас нас всех. Я спросил, почему ее амулет теперь носит маленький Раян, и она объяснила, как он попал к ней. Двенадцать лет молчала, а вчера рассказала все. Знаешь, ведь нам тогда реально грозила смерть, и если бы не ты…
— Благодарность принята, — равнодушно сказал Алан, давая понять, чтобы его оставили в покое. — Что сейчас об этом говорить.
Однако, Габриэль посчитал, что должен объяснить все этому парню, несмотря на его демонстративное нежелание говорить о Лорен.
— Я любил Лорен с самого ее рождения. Сначала, как маленькую живую игрушку, потом как младшую сестру, а лет с тринадцати отнюдь не братской любовью. Знаешь, если бы не тот случай, возможно, все сложилось бы иначе, вчера мы говорили и об этом. Впервые она призналась, что тогда тоже уже начинала воспринимать меня не как брата. Девочки в наших бандах взрослели рано, и если бы мы остались там, то через несколько лет были бы вместе. Встреча с тобой перевернула все в ее сознании. Ты подарил амулет, просто чтобы утешить маленькую девочку, а получилось, что навсегда поселился в ее сердце, став героем, изменившим ее жизнь. Все эти годы между вами была связь. И в Венесуэле она оказалась именно в тот момент, когда тебе грозила опасность. Судьба специально указала ей день и место встречи, чтобы она смогла спасти тебя. Лорен сказала, что обрадовалась, встретив тебя, и надеялась, что вы познакомитесь заново. А потом вдруг поняла, что должна отдать амулет Раяну, что и сделала со словами, которые сами приходили ей на ум. Тогда она решила, что амулет больше не объединяет вас, ваша связь прервана, а значит, у каждого своя дорога в жизни. И она не имеет права любить тебя, потому, что ее любовь станет тяжелым испытанием для вас обоих. Жизнь друидов отличается от жизни обычных людей. Чтобы жить с друидом, надо безоговорочно принять много всяких условий, с чем сейчас пытается примириться Стася. Лорен хочет, чтобы ты был счастливым, поэтому и борется с твоей любовью, даже Стивена попросила ей помочь.
— Я ценю, что в знак благодарности за события, происшедшие сто лет назад, ты так красиво даешь понять, что мне ничего не светит, — Алан сделал очередной большой глоток. — Стивен объяснил мне все в двух словах. Хотя, что объяснять очевидное, я отлично понимаю, что в свой мир они меня не пустят, да я и сам не знаю, смог бы жить с друидами.
— Ты двадцать лет прожил с друидом, — рассмеялся Габриэль, забирая бутылку и тоже делая большой глоток. — Твой любимый приемный отец — друид, если ты еще этого не понял. И поверь мне, очень сильный, судя по той ямке в земле, — он кивнул в сторону, куда упал, выпущенный Шоном энергетический заряд. — Знаешь, не так и страшно жить с друидами, я девять лет прожил в деревне под Дармундом. Тебе это вполне будет по силам. Но, это еще не все. Пять лет назад я сказал главе клана, что люблю его правнучку и смогу принять ее образ жизни, что мечтаю о создании семьи с ней, и прошу его разрешения на это. На что он ответил, что избранником Лорен станет тот, кто передал ей родовой амулет их семьи. Сила амулета и заключается в том, что он устанавливает связь между его носителями до тех пор, пока пара не определится. А затем его передают очередному носителю при рождении.
— Брр, боюсь, что много выпил и ничего не могу понять, — потряс головой Алан. — Если Лорен передала амулет Раяну, получается, что она определилась с избранником в жизни?
— Нет, это амулет определил, что избранник — ты, поэтому необходимость в нем для вашей пары уже отпала. Но, она считает, что вам не суждено быть вместе, — было видно, что Габриэлю тоже нелегко достается этот разговор, он еще пару раз приложился к бутылке.
— А зачем ты мне рассказываешь об этом? Ведь если Лорен считает, что мы с ней не пара, то ты мог бы…
— Нет, Алан, то, что она не будет с тобой, не означает, что она будет со мной. Если выбор амулета не подтверждается любовью пары, то последний носитель остается одиноким на всю жизнь, как остался одиноким господин Галлард.
— Ничего себе, при моем рождении присутствовал друид и отдал мне амулет, что бы я передал его Лорен, — Алан отобрал бутылку и снова отхлебнул из нее. — Слушай, мне так быстро все не переварить.
— А ты переваривай медленно, — с усмешкой посоветовал Габриэль. — Главное, сделай мою Лорен счастливой, потому что я понял, только ты сможешь это сделать. Не думай, что я хочу ее по-прежнему. Я смирился с тем, что она никогда не будет принадлежать мне, и с тех пор отношусь к ней только, как к своей единственной и любимой сестре. Тем более, теперь у меня есть Дария, — он грустно улыбнулся и протянул руку за бутылкой. — Вернее, была. Я повел себя, как последний дурак, и потерял ее. Терпеть не могу, когда меня принуждают что-то делать, пусть даже жизненно необходимое для меня самого. Умом понимаю, почему Лорен настояла на скоропалительной свадьбе. Если бы кто-то заподозрил, что Дария забеременела до нее, ее репутация была бы испорчена навсегда. И это сказалось бы на ребенке, ведь мы живем в Ирландии, у нас здесь строгие порядки. Сестра не хотела, чтобы я выглядел подлецом, которого угрозами заставили жениться на соблазненной им девушке, поэтому и настояла, чтобы я сделал предложение, якобы в порыве безумной любви с первого взгляда. А ведь Дария поверила моим словам. Она любила меня и была такой ласковой и доверчивой, — тоскливо вздохнул он. — А какая у нее нежная кожа, и как она пахнет. У меня дух захватывало от запаха ее тела, поэтому я и не смог остановиться в тот, первый раз, невзирая ни на что. Прости, ты ее брат, и я не должен говорить тебе такие интимные вещи, — спохватился Габриэль, представляя свою реакцию, если бы ему так рассказали о его сестре. — Ты вправе дать мне по морде. И не только за это, еще и за то, что я разрушил жизнь Дарии и малышки. Моя девочка вырастет без отца, который не умер, а жив и здоров, и просто-напросто оттолкнул ее вместе с мамой из-за своей глупой гордости и самовлюбленности.
Он и сам не понимал, почему открывает душу этому малознакомому парню. Может потому, что заметил в его глазах сочувствие, а не осуждение.
— И ничего невозможно изменить, ни-че-го, — просто констатировал Габриэль, не ожидая никакого совета, понимая, что Алан ничем ему не поможет. — Дария все больше отдаляется от меня. Она смотрит равнодушно, а разговаривает, как с посторонним человеком, стараясь даже на минуту не оставаться со мной наедине. Боюсь, если буду настаивать, она решит, что я ее преследую, и сразу покинет дом Лорен. Тогда я даже издали не увижу ее. Не увижу улыбки и не услышу голос. Согласись, что у нее такой классный голос.
Габриэль хотел еще отхлебнуть вина, но Алан решительно отнял бутылку и отставил в сторону.
— Подожди, хватит пить.
Он прокручивал в голове один вариант и должен был определиться — стоит ли ему вмешаться и помочь Габриэлю таким способом. В случае провала этой затеи Дария точно покинет дом Лорен, и тогда он тоже ее больше не увидит. Алан начал привыкать к мысли, что у него есть сестра, ему нравилось общаться с ней и ощущать себя старшим братом. Она была очень приятной в общении, а еще умной и гордой, сумевшей спрятать за улыбчивостью и доброжелательностью свою душевную боль от предательства ее любви. Он не сомневался, что Дария любит мужа. Ее любовь сквозила в грустных и безнадежных взглядах, мимолетно брошенных на него. А сейчас выяснилось, что и Габриэль ее любит, причем не только на физическом уровне, вспоминая в своих объятиях. И тогда Алан решился.
— Слушай, у меня есть ключ от ее комнаты. Она дала мне его, чтобы я к вечеру установил ей новую программу. Я вчера провозился с ней почти до полуночи, но до конца не установил. Дария сказала, что будет спать до полудня, а потом работать в библиотеке, и я смогу не торопясь все доделать. Сейчас половина одиннадцатого, она, пожалуй, еще у себя в комнате. Попробуй поговорить с ней, только будь убедительным.
Он достал из кармана ключ и с особой мужской улыбкой протянул Габриэлю, давая понять, какие методы самые убедительные для женщины, а потом почти слово в слово повторил его фразу:
— Сделай мою сестру счастливой, потому что, я понял, только ты сможешь это сделать.
Улыбка надежды осветила красивое лицо Габриэля. Он с благодарностью взял ключ, молчаливо пожал руку Алану и быстро направился к дому для персонала.
Он знал в какой комнате живет Дария. Несколько дней подряд он подходил к ее двери, не решаясь постучать, и только прислушивался к звукам, доносящимся из комнаты, боясь услышать мужской голос. Габриэль сам себе не хотел признаваться в том, что безумно ревнует Дарию к близнецам Беттини. Он не знал, как поступил бы, если бы увидел одного из них, выходящим из ее комнаты, и даже думать боялся, что его нежной и ласковой девочкой обладает кто-то другой. Девочкой, которая любила, а не требовала изощренного секса, как его бывшие подружки. Но теперь, когда он прилюдно отказался от нее, она может захотеть построить отношения с другим мужчиной, и уже тот, другой будет сходить с ума от запаха ее тела, такого женственного и возбуждающего, как сильнейший афродизиак.
Габриэль тихо открыл дверь и вошел в комнату. В ней было жарко и душно. Дария забыла уменьшить на ночь температуру для обогрева комнаты. Он приоткрыл окно и посмотрел на спящую жену. Она лежала на боку, почти до ушей укутанная в простыню. На столе светился экран работающего компьютера, и Габриэль не смог удержаться. Он быстро просмотрел сайты, где она побывала за последние дни. Вздох облегчения вырвался из его груди — сайтов знакомств не было. Жена просматривала только аукционы антиквариата и выставки предметов искусства.
Дария зашевелилась и перевернулась на спину, простыня, соскользнув, обнажила ее плечи. Габриэль нахмурился, осторожно приподнял простыню и увидел, что жена спала полностью обнаженной, ее ночная рубашка лежала на полу рядом с кроватью. Глаза его потемнели от ревности и обиды — сегодня ночью у нее был мужчина. Дария не спала обнаженной, когда они поженились. Справедливости ради надо сказать, что после свадьбы он ни разу не занимался с ней сексом, злясь за вынужденную женитьбу.
