Хорошо видно, как я вбегаю, потом встаю на колени и берусь за рукоятку ножа. Алия что-то мне говорит, я киваю головой, она уходит, а я остаюсь стоять на коленях, держась за рукоятку ножа. Через некоторое время сестра вновь появляется, и с ней двое полицейских. Мне приказывают встать, защёлкивают на руках наручники и уводят. Через некоторое время появляются люди в белых халатах. Закира помещают в чехол, затем укладывают на носилки и уносят. Алия ходит по комнате, проверяет ящики комода, тумбочки. Находит какие-то бумаги, внимательно просматривает и читает. Затем кладёт в свою сумочку. Проверяет шкаф и тщательно прощупывает вещи Закира, выворачивает карманы. Находит деньги, забирает. Потом уходит. Казбек выключил компьютер, а я всё ещё сидела, застыв перед погасшим экраном. Наверное, я была в шоке. Ведь то, что мы сейчас увидели полностью меня оправдывало.
– Ты представляешь, Ева, какая удача, ни я, ни ты, и вообще никто об этом даже мечтать не мог. Теперь у нас есть доказательство твоей невиновности. – Вскочив со стула Казбек едва не пустился в пляс. Его радость была по детски неподдельной.
– Я должен показать эту запись Ильшару. Пусть он решает, что с ней делать. Надеюсь, твоя сестрица скоро окажется за решёткой, а тебя полностью реабилитируют. Вы не против если я уеду? С вами останется Мусса.
– Конечно. Поступайте как знаете. Только… – я на минуту замялась. Стыдно было попросить у Казбека сделать копию, получалось, что я ему и Ильшару не доверяю.
– Говорите, Ева, не стесняйтесь.
– Я бы хотела, чтобы у меня осталась копия, на случай мало ли что…
– Ну да, это правильно. Я должен был сам догадаться. Сейчас всё сделаю. – Согласился Казбек, не удивившись моей просьбе.
Я вздохнула с облегчением. Что-то мне подсказывало, что теперь Алие не уйти от наказания. После того, что я пережила за последние годы и что потеряла, моё сердце требовало отмщения. И я верила, что все будут наказаны и особенно те, кто виновен в гибели Артура.
Ева
На следующий день я поехала в дом, который достался мне от Рамира Харисовича. На калитке висел замок, значит Алии не было. Казбек ещё вчера мне сказал, что дом заняла Алия и уже год живёт в нём. Тогда я решила поехать в дом отца. Казбек, как и положено охраннику сопровождал меня.
Мы приехали как раз к обеду. Невозможно объяснить, как тревожно стучало моё сердце, когда нажимала кнопку звонка, прикреплённого к кирпичному забору рядом с калиткой.
Я не знала, как примет меня отец, что касается Алии и её матери, там всё было понятно. А вот отец. Мы же обе его дочери. Два года меня мучил вопрос, действительно ли отец верил, что я убила Закира, или повёл себя так гаденько на суде только потому, что хотел защитить Алию.
Калитка щёлкнула, и мы вошли во двор.
– Ева Айдаровна, хотите, чтобы я с вами пошёл или мне здесь остаться?
– Просто Ева, Казбек. Мы же договорились что вы обращаетесь ко мне на ты.
– Спасибо. Мне удобнее на ты, тогда и вы тоже ко мне на ты. Договорились.
– Договорились. Думаю лучше, если вы подождёте меня во дворе.
– Как скажешь, но я рядом, если что, просто нажми зелёную трубку.
Я вошла в дом, когда-то бывший мне родным. А теперь я чувствовала себя здесь чужой, никому ненужной. Вся семья в сборе. Они сидели в столовой за обеденным столом. Отец, Карина и их дочь Алия.
– Здравствуйте, – остановившись в дверях столовой ждала, что меня пригласят к столу.
– Зачем ты пришла? – вместо приветствия спросил отец. Повернул голову в мою сторону, и я не могла не отметить, что за эти два года он совсем не постарел. Значит, не переживал, что меня в тюрьме могут убить или покалечить.
– Хотела, чтобы вы знали, что меня выпустили по УДО. А ещё, чтобы спросить, как твоё здоровье, отец.
– Не дождёшься, я ещё тебя переживу. Напрасно ты сюда пришла. У тебя больше нет отца. И в этом доме тебя никто не ждёт. Здесь нет места убийцам. Так что убирайся и забудь сюда дорогу. Опозорила на всю страну. Теперь каждый, кто стоит того, и не стоит может плюнуть в мою сторону. Вырастил на свою голову убийцу.
Мне стало больно, обида в один момент разорвала душу. Вот такая она, отцовская любовь. Я посмотрела на сестру. Она делала вид, что её этот разговор никак не касается. А я здесь никто, и звать меня никак, как будто дворняжка забежала попросить кусок хлеба. Презрительная ухмылка искривила её поджатые губы.
– Говоришь, убийцам не место в твоём доме. Так что же ты посадил её за один стол с собой? Я облокотилась ладонями о стол и наклонилась к Алие.
– Что, молчишь, сестра? Может, расскажешь отцу, как убивала своего любовника? И как обманом заставила меня схватиться за ручку ножа? Расскажи, не стесняйся. Пусть родители порадуются за свою доченьку.
– Ты что себе позволяешь в моём доме? А ну пошла вон, дрянь такая, иначе я за себя не отвечаю. Отец выскочил из-за стола и замахнулся на меня рукой. Казалось, ещё секунда, и от его удара моя голова слетит с плеч.
– Только попробуй. –Я резко выпрямилась и несколько секунд смотрела ему в глаза. Сейчас я презирала его ещё сильнее, чем Алию, и почему-то не боялась. Он потерял моё уважение, а вместе с этим ушёл раболепный страх, который я испытывала многие годы перед своим родителем. Сейчас он показался мне не сильным мужчиной, который заслуживал уважения, а дряхлым, немощным стариком, бессильно размахивающим руками. Быть может, он был физически сильнее меня, но морально слишком слаб, чтобы я продолжала его бояться.
– Успокойся, в твоём возрасте вредно так нервничать. Я сейчас уйду, моей ноги в этом доме больше не будет. Я видела, как нервно дёрнулся у него глаз, а над верхней губой заблестела капелька пота. Презрительно усмехнувшись, повернулась к Алие.
– А ты, сестрица, чтобы завтра освободила мой дом, и деньги, которые получала за аренду дома, в котором сейчас живут квартиранты, переведёшь на мой счёт.
Положила на стол листок, на котором заранее записала свой банковский счёт.
–– Документы на дом оставишь на столе. Я приеду завтра проверить, как ты управилась. Всё твоё, что не успеешь вывезти к двум часам, прикажу выбросить на улицу. Начнёшь кочевряжиться, я тебя посажу. И сделаю это с большим удовольствием. Впрочем, тебя и так посадят, и дадут по полной, даже твой любовник, который тебе в отцы годится, не поможет. Кстати, ты уже познакомила его с родителями? Или, как всегда, запрыгнула в койку без разрешения?
– Да пошла ты. – Вякнула Алия. А я почувствовала, как её нервы задребезжали от страха. Я усмехнулась, моя душа ликовала от радости, что могу видеть страх в глазах этой стервы и её мамашки.
– Я пойду. Но только попробуй не выполнить то, что я сказала. Пожалеешь.
– Айдар, я немедленно звоню в полицию, – заверещала Карина. – Ты слышишь? Эта мерзавка угрожает твоей дочери.
– Рот закрой, – оборвала я её на полуслове. – А то пойдёшь со своей доченькой, как соучастница. Ты то точно знала, что она трахается с моим мужем и потворствовала ей. С твоего разрешения, эта шлюха проводила ночи в его постели, когда отец уезжал по делам. Меня они не стеснялись. Я же никто, и звать меня никак. А ты, папочка. Так боялся, что я своим разводом опозорю тебя, что не заметил, как твоя любимая доченька трахалась с твоим зятем, моим мужем. Или может знал, только глаза закрывал? Лишь ей было хорошо.
– Завтра, чтобы освободила дом. – Обернулась к Алие. –И, помни, тварь, я вернулась, чтобы наказать тебя. Ходи и бойся. Тюрьму я тебе никогда не прощу.
Я радовалась. Сидящие за столом не заметили, как я волновалась, как нервно дрожали мои руки, и не слышали, как бешено колотилось сердце. Я выдержала это маленькое испытание. И теперь, по мнению себя самой, была на высоте.
Впервые я чувствовала себя так триумфально. Тихая, застенчивая девочка, воспитанная в строгости, никогда раньше не позволяла себе так разговаривать с отцом. Тюрьма, а особенно последний случай с Седовой, закалила меня, сделала сильной. К тому же, теперь я чувствовала опору за своей спиной. То, что после смерти Артура меня взяли под свою защиту его друзья, дорогого стоило.
– Как прошла беседа? – спросил Казбек, пока мы шли к машине.
– Карина мне угрожали полицией, а отец запретил появляться на пороге его дома. Завтра Алия должна освободить дом моего тестя к двум часам. Если не успеет, всё выброшу на улицу. В общем, я погрозила пальчиком. Считаете, не надо было?
Казбек засмеялся. – Я бы ещё дубиной помахал. Сейчас она куда-нибудь рванёт за помощью. Надо проследить. Подождём немного за воротами. Я ребят на другой тачке подтяну. Пусть последят. Что-то мне подсказывает, что эта сучка поедет к тому, с кем корешится. А мы должны узнать, под чьим крылом она ходит. Чтобы удар в спину не прилетел. Согласна?
–Поступайте, как считаете нужным.
Мы вышли за ворота и сели в машину.
– Откатись метров на двадцать куда-нибудь в кустики и приткнись там. За девкой надо последить. Я сейчас пацанов подгоню. – Приказал водителю Казбек.
Кому-то позвонил, и минут через двадцать к нам подъехала жигулёнок по виду столетней давности. Припарковался сзади нашего автомобиля. Казбек вышел из машины и направился к нему, несколько минут что-то объяснял тем, кто сидели в машине. Переговорив, вернулся, и мы уехали.
Через полчаса я уже была дома, а Казбек, оставив со мной Муссу, уехал. На территории были два двухэтажный дома метров по триста каждый, в них при Артуре жили охранники, семь человек и два водителя, теперь в одном из них обосновались Мусса, Казбек и Гали. Ильшар требовал, чтобы кто-то из них постоянно находился рядом со мной, кто-то один оставался в доме.
Из прислуги от Артура остались экономка, повар с помощницей и четыре горничные. Повара и экономку оставила в их комнатах на первом этаже, а остальных женщин переселила в освободившийся дом. Зарину могла бы уволить, но решила присмотреться. Может она хороший работник, при первой встрече она отнеслась ко мне плохо из-за Артура. Видно же, что девица имела на него виды. А сейчас нам нечего с ней делить. Пусть пока работает, а там посмотрим. Возможно, я стала слишком недоверчивой, но такой сделала меня жизнь.
Артура больше нет. Я почти не думаю о нём, стараюсь не думать, боюсь разорвать своё сердце на куски, не выдержать этой боли, потому что тогда, уже никто меня не спасёт, не будет в этом смысла. А собирать саму себя по кускам невероятно тяжело. Иногда боль отступает, притупляется и тогда кажется, что она совсем ушла, отпустила. Но я знала, что если не прочувствовать её до дна, тогда нужно ждать её возвращения, потому что она прячется внутри и ждёт того момента, когда ты вспомнишь о ней и тогда она тебя сломает, поставит на колени, вырвав твоё сердце из груди, заставит медленно умирать, истекая кровью. Пережив то, что пережила я сначала с мужем садистом, потом в тюрьме, я перестала бояться боли, смирилась. Мои чувства притупились. Это похоже на то, как неизлечимо больной, узнав о своей болезни сначала теряется, расстраивается, плачет, а потом смирившись учиться с болезнью жить, подстраивается под неё, привыкает, становится единым целым. Я выучила эти правила и научилась жить с болью. Об Артуре и о потерянном ребёнке старалась не думать, не подпитывать мою боль и не усугублять страдания. Иначе не выдержу и это сожрёт меня с потрохами.
Вынырнула из воспоминаний. Провела рукой по щеке. Мокрые. Всё же не сдержалась расплакалась. Собралось всё вместе: боль от потери любимого человека и обида на отца за его предательство.
Ева
Этой ночью я вновь выла от боли, скребла ногтями о простыню, засовывала угол одеяла в рот и стонала как дикая кошка, потерявшая своё дитя. Я больше не буду плакать, я сильная и должна справится. Утром от моих слёз не останется следа, я приведу себя в порядок и пойду с гордо поднятой головой осваивать этот мир. Возможно моя душа будет долго страдать, омываясь горючими слезами, но об этом никто никогда не узнает кроме меня. Я буду плакать душой, сердцем глотать слёзы, а на лице будет сиять счастливая триумфальная улыбка и никто никогда не узнает какой тоской, болью и одиночеством наполнены мои ночи.
Утро настало неожиданно, я не успела выспаться. Посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Планировала сегодня пойти на работу, решила, хватит мне заниматься финансовой аналитикой. Если завод принадлежит мне, значит, и руководить им должна я сама. Но сегодня в таком виде, с отёкшими глазами и распухшим носом ни о каком посещении завода не может быть и речи, поэтому моим планам потребовалась корректировка.
К двум часам, как и обещала Алие поехала в дом моего тестя. Алии там уже не было, похоже она испугалась или отец надоумил, только она успела вывезти весь свой хлам. Документы на дом лежали на столе. Я несколько раз прошлась по дому раздумывая о том, что мне сейчас с ним делать. То ли продать, то ли сдать квартирантам. Дом был красивый, только очень грустный и пасмурный. Его стены хранили радость, боль и слёзы семьи Акаевых.
Следующим по плану было посещение дома, который на свадьбу подарил мне Кайсаров, предполагая, что этот дом будет наполнен счастьем и громким смехом детей. Дом, в котором прошли самые страшные годы моей жизни, который хранил мои страдания, мой позор, унижение и мои слёзы.
На этот раз калитка открылась сразу, как только я назвала себя.
Жиличка ждала нас в холле первого этажа. Сегодня вид у неё был не такой бравый, как вчера.
– Вы нас теперь выселите? – спросила женщина, едва мы с Казбеком вошли в дом.
– А вы хотите остаться?
– Хотелось бы. Мы здесь живём полтора года, привыкли. Если вы выгоните нас, куда мы пойдём? Понадобится время, чтобы подобрать что-то приличное. Может разрешите остаться? Мы исправно платим и порядок поддерживаем.
Я обернулась к Казбеку. – Вы знаете хорошего юриста?
– Конечно, у нас свой. Я позвоню Ильшару, и через час юрист будет здесь.
¬– Не нужно через час, пусть приедет завтра и оформит договор. Я повернулась к женщине. – На какой срок вы хотите арендовать дом?
– Года на три, если вы не против. – Осмелела квартирантка.
– Хорошо. Срок оговорите с юристом. Все остальные условия тоже.
Прошло уже два месяца как похоронили Артура и его друга, мне стыдно, но друга я совсем не помнила. Он как звезда, падающая с неба, промелькнул пару раз и исчез. Сегодня ровно два месяца как я вышла на свободу. Я оказалась не готова к новой жизни. К такой, где меня никто не унижает, никто мной не руководит, никто ничего не указывает и можно без оглядки самостоятельно принимать решения. Жить без чьей-то указки здорово. Но как управлять заводом, если нет никакого опыта?
На заводе работал аудит, я ждала результатов и потихоньку вникала в деятельность компании. Имея финансовое образование мне в принципе, было не сложно понять, как обстоят дела. К тому времени, когда аудит предоставил мне документы я уже почти во всём разобралась. Я присутствовала на всех совещаниях, которые проводили директор и главный инженер. Несколько раз побывала на совещаниях, у главного конструктора и главного технолога. Но в первую очередь посетила отделы сбыта и снабжения. Вернее, начала с этих отделов, посмотрела какие вопросы поднимаются в этих коллективах.
– Ты представляешь, Ева, какая удача, ни я, ни ты, и вообще никто об этом даже мечтать не мог. Теперь у нас есть доказательство твоей невиновности. – Вскочив со стула Казбек едва не пустился в пляс. Его радость была по детски неподдельной.
– Я должен показать эту запись Ильшару. Пусть он решает, что с ней делать. Надеюсь, твоя сестрица скоро окажется за решёткой, а тебя полностью реабилитируют. Вы не против если я уеду? С вами останется Мусса.
– Конечно. Поступайте как знаете. Только… – я на минуту замялась. Стыдно было попросить у Казбека сделать копию, получалось, что я ему и Ильшару не доверяю.
– Говорите, Ева, не стесняйтесь.
– Я бы хотела, чтобы у меня осталась копия, на случай мало ли что…
– Ну да, это правильно. Я должен был сам догадаться. Сейчас всё сделаю. – Согласился Казбек, не удивившись моей просьбе.
Я вздохнула с облегчением. Что-то мне подсказывало, что теперь Алие не уйти от наказания. После того, что я пережила за последние годы и что потеряла, моё сердце требовало отмщения. И я верила, что все будут наказаны и особенно те, кто виновен в гибели Артура.
Прода от 01.04.2025, 20:30
Глава 47
Ева
На следующий день я поехала в дом, который достался мне от Рамира Харисовича. На калитке висел замок, значит Алии не было. Казбек ещё вчера мне сказал, что дом заняла Алия и уже год живёт в нём. Тогда я решила поехать в дом отца. Казбек, как и положено охраннику сопровождал меня.
Мы приехали как раз к обеду. Невозможно объяснить, как тревожно стучало моё сердце, когда нажимала кнопку звонка, прикреплённого к кирпичному забору рядом с калиткой.
Я не знала, как примет меня отец, что касается Алии и её матери, там всё было понятно. А вот отец. Мы же обе его дочери. Два года меня мучил вопрос, действительно ли отец верил, что я убила Закира, или повёл себя так гаденько на суде только потому, что хотел защитить Алию.
Калитка щёлкнула, и мы вошли во двор.
– Ева Айдаровна, хотите, чтобы я с вами пошёл или мне здесь остаться?
– Просто Ева, Казбек. Мы же договорились что вы обращаетесь ко мне на ты.
– Спасибо. Мне удобнее на ты, тогда и вы тоже ко мне на ты. Договорились.
– Договорились. Думаю лучше, если вы подождёте меня во дворе.
– Как скажешь, но я рядом, если что, просто нажми зелёную трубку.
Я вошла в дом, когда-то бывший мне родным. А теперь я чувствовала себя здесь чужой, никому ненужной. Вся семья в сборе. Они сидели в столовой за обеденным столом. Отец, Карина и их дочь Алия.
– Здравствуйте, – остановившись в дверях столовой ждала, что меня пригласят к столу.
– Зачем ты пришла? – вместо приветствия спросил отец. Повернул голову в мою сторону, и я не могла не отметить, что за эти два года он совсем не постарел. Значит, не переживал, что меня в тюрьме могут убить или покалечить.
– Хотела, чтобы вы знали, что меня выпустили по УДО. А ещё, чтобы спросить, как твоё здоровье, отец.
– Не дождёшься, я ещё тебя переживу. Напрасно ты сюда пришла. У тебя больше нет отца. И в этом доме тебя никто не ждёт. Здесь нет места убийцам. Так что убирайся и забудь сюда дорогу. Опозорила на всю страну. Теперь каждый, кто стоит того, и не стоит может плюнуть в мою сторону. Вырастил на свою голову убийцу.
Мне стало больно, обида в один момент разорвала душу. Вот такая она, отцовская любовь. Я посмотрела на сестру. Она делала вид, что её этот разговор никак не касается. А я здесь никто, и звать меня никак, как будто дворняжка забежала попросить кусок хлеба. Презрительная ухмылка искривила её поджатые губы.
– Говоришь, убийцам не место в твоём доме. Так что же ты посадил её за один стол с собой? Я облокотилась ладонями о стол и наклонилась к Алие.
– Что, молчишь, сестра? Может, расскажешь отцу, как убивала своего любовника? И как обманом заставила меня схватиться за ручку ножа? Расскажи, не стесняйся. Пусть родители порадуются за свою доченьку.
– Ты что себе позволяешь в моём доме? А ну пошла вон, дрянь такая, иначе я за себя не отвечаю. Отец выскочил из-за стола и замахнулся на меня рукой. Казалось, ещё секунда, и от его удара моя голова слетит с плеч.
– Только попробуй. –Я резко выпрямилась и несколько секунд смотрела ему в глаза. Сейчас я презирала его ещё сильнее, чем Алию, и почему-то не боялась. Он потерял моё уважение, а вместе с этим ушёл раболепный страх, который я испытывала многие годы перед своим родителем. Сейчас он показался мне не сильным мужчиной, который заслуживал уважения, а дряхлым, немощным стариком, бессильно размахивающим руками. Быть может, он был физически сильнее меня, но морально слишком слаб, чтобы я продолжала его бояться.
– Успокойся, в твоём возрасте вредно так нервничать. Я сейчас уйду, моей ноги в этом доме больше не будет. Я видела, как нервно дёрнулся у него глаз, а над верхней губой заблестела капелька пота. Презрительно усмехнувшись, повернулась к Алие.
– А ты, сестрица, чтобы завтра освободила мой дом, и деньги, которые получала за аренду дома, в котором сейчас живут квартиранты, переведёшь на мой счёт.
Положила на стол листок, на котором заранее записала свой банковский счёт.
–– Документы на дом оставишь на столе. Я приеду завтра проверить, как ты управилась. Всё твоё, что не успеешь вывезти к двум часам, прикажу выбросить на улицу. Начнёшь кочевряжиться, я тебя посажу. И сделаю это с большим удовольствием. Впрочем, тебя и так посадят, и дадут по полной, даже твой любовник, который тебе в отцы годится, не поможет. Кстати, ты уже познакомила его с родителями? Или, как всегда, запрыгнула в койку без разрешения?
– Да пошла ты. – Вякнула Алия. А я почувствовала, как её нервы задребезжали от страха. Я усмехнулась, моя душа ликовала от радости, что могу видеть страх в глазах этой стервы и её мамашки.
– Я пойду. Но только попробуй не выполнить то, что я сказала. Пожалеешь.
– Айдар, я немедленно звоню в полицию, – заверещала Карина. – Ты слышишь? Эта мерзавка угрожает твоей дочери.
– Рот закрой, – оборвала я её на полуслове. – А то пойдёшь со своей доченькой, как соучастница. Ты то точно знала, что она трахается с моим мужем и потворствовала ей. С твоего разрешения, эта шлюха проводила ночи в его постели, когда отец уезжал по делам. Меня они не стеснялись. Я же никто, и звать меня никак. А ты, папочка. Так боялся, что я своим разводом опозорю тебя, что не заметил, как твоя любимая доченька трахалась с твоим зятем, моим мужем. Или может знал, только глаза закрывал? Лишь ей было хорошо.
– Завтра, чтобы освободила дом. – Обернулась к Алие. –И, помни, тварь, я вернулась, чтобы наказать тебя. Ходи и бойся. Тюрьму я тебе никогда не прощу.
Я радовалась. Сидящие за столом не заметили, как я волновалась, как нервно дрожали мои руки, и не слышали, как бешено колотилось сердце. Я выдержала это маленькое испытание. И теперь, по мнению себя самой, была на высоте.
Впервые я чувствовала себя так триумфально. Тихая, застенчивая девочка, воспитанная в строгости, никогда раньше не позволяла себе так разговаривать с отцом. Тюрьма, а особенно последний случай с Седовой, закалила меня, сделала сильной. К тому же, теперь я чувствовала опору за своей спиной. То, что после смерти Артура меня взяли под свою защиту его друзья, дорогого стоило.
– Как прошла беседа? – спросил Казбек, пока мы шли к машине.
– Карина мне угрожали полицией, а отец запретил появляться на пороге его дома. Завтра Алия должна освободить дом моего тестя к двум часам. Если не успеет, всё выброшу на улицу. В общем, я погрозила пальчиком. Считаете, не надо было?
Казбек засмеялся. – Я бы ещё дубиной помахал. Сейчас она куда-нибудь рванёт за помощью. Надо проследить. Подождём немного за воротами. Я ребят на другой тачке подтяну. Пусть последят. Что-то мне подсказывает, что эта сучка поедет к тому, с кем корешится. А мы должны узнать, под чьим крылом она ходит. Чтобы удар в спину не прилетел. Согласна?
–Поступайте, как считаете нужным.
Мы вышли за ворота и сели в машину.
– Откатись метров на двадцать куда-нибудь в кустики и приткнись там. За девкой надо последить. Я сейчас пацанов подгоню. – Приказал водителю Казбек.
Кому-то позвонил, и минут через двадцать к нам подъехала жигулёнок по виду столетней давности. Припарковался сзади нашего автомобиля. Казбек вышел из машины и направился к нему, несколько минут что-то объяснял тем, кто сидели в машине. Переговорив, вернулся, и мы уехали.
Через полчаса я уже была дома, а Казбек, оставив со мной Муссу, уехал. На территории были два двухэтажный дома метров по триста каждый, в них при Артуре жили охранники, семь человек и два водителя, теперь в одном из них обосновались Мусса, Казбек и Гали. Ильшар требовал, чтобы кто-то из них постоянно находился рядом со мной, кто-то один оставался в доме.
Из прислуги от Артура остались экономка, повар с помощницей и четыре горничные. Повара и экономку оставила в их комнатах на первом этаже, а остальных женщин переселила в освободившийся дом. Зарину могла бы уволить, но решила присмотреться. Может она хороший работник, при первой встрече она отнеслась ко мне плохо из-за Артура. Видно же, что девица имела на него виды. А сейчас нам нечего с ней делить. Пусть пока работает, а там посмотрим. Возможно, я стала слишком недоверчивой, но такой сделала меня жизнь.
Артура больше нет. Я почти не думаю о нём, стараюсь не думать, боюсь разорвать своё сердце на куски, не выдержать этой боли, потому что тогда, уже никто меня не спасёт, не будет в этом смысла. А собирать саму себя по кускам невероятно тяжело. Иногда боль отступает, притупляется и тогда кажется, что она совсем ушла, отпустила. Но я знала, что если не прочувствовать её до дна, тогда нужно ждать её возвращения, потому что она прячется внутри и ждёт того момента, когда ты вспомнишь о ней и тогда она тебя сломает, поставит на колени, вырвав твоё сердце из груди, заставит медленно умирать, истекая кровью. Пережив то, что пережила я сначала с мужем садистом, потом в тюрьме, я перестала бояться боли, смирилась. Мои чувства притупились. Это похоже на то, как неизлечимо больной, узнав о своей болезни сначала теряется, расстраивается, плачет, а потом смирившись учиться с болезнью жить, подстраивается под неё, привыкает, становится единым целым. Я выучила эти правила и научилась жить с болью. Об Артуре и о потерянном ребёнке старалась не думать, не подпитывать мою боль и не усугублять страдания. Иначе не выдержу и это сожрёт меня с потрохами.
Вынырнула из воспоминаний. Провела рукой по щеке. Мокрые. Всё же не сдержалась расплакалась. Собралось всё вместе: боль от потери любимого человека и обида на отца за его предательство.
Прода от 02.04.2025, 20:31
Глава 48
Ева
Этой ночью я вновь выла от боли, скребла ногтями о простыню, засовывала угол одеяла в рот и стонала как дикая кошка, потерявшая своё дитя. Я больше не буду плакать, я сильная и должна справится. Утром от моих слёз не останется следа, я приведу себя в порядок и пойду с гордо поднятой головой осваивать этот мир. Возможно моя душа будет долго страдать, омываясь горючими слезами, но об этом никто никогда не узнает кроме меня. Я буду плакать душой, сердцем глотать слёзы, а на лице будет сиять счастливая триумфальная улыбка и никто никогда не узнает какой тоской, болью и одиночеством наполнены мои ночи.
Утро настало неожиданно, я не успела выспаться. Посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Планировала сегодня пойти на работу, решила, хватит мне заниматься финансовой аналитикой. Если завод принадлежит мне, значит, и руководить им должна я сама. Но сегодня в таком виде, с отёкшими глазами и распухшим носом ни о каком посещении завода не может быть и речи, поэтому моим планам потребовалась корректировка.
К двум часам, как и обещала Алие поехала в дом моего тестя. Алии там уже не было, похоже она испугалась или отец надоумил, только она успела вывезти весь свой хлам. Документы на дом лежали на столе. Я несколько раз прошлась по дому раздумывая о том, что мне сейчас с ним делать. То ли продать, то ли сдать квартирантам. Дом был красивый, только очень грустный и пасмурный. Его стены хранили радость, боль и слёзы семьи Акаевых.
Следующим по плану было посещение дома, который на свадьбу подарил мне Кайсаров, предполагая, что этот дом будет наполнен счастьем и громким смехом детей. Дом, в котором прошли самые страшные годы моей жизни, который хранил мои страдания, мой позор, унижение и мои слёзы.
На этот раз калитка открылась сразу, как только я назвала себя.
Жиличка ждала нас в холле первого этажа. Сегодня вид у неё был не такой бравый, как вчера.
– Вы нас теперь выселите? – спросила женщина, едва мы с Казбеком вошли в дом.
– А вы хотите остаться?
– Хотелось бы. Мы здесь живём полтора года, привыкли. Если вы выгоните нас, куда мы пойдём? Понадобится время, чтобы подобрать что-то приличное. Может разрешите остаться? Мы исправно платим и порядок поддерживаем.
Я обернулась к Казбеку. – Вы знаете хорошего юриста?
– Конечно, у нас свой. Я позвоню Ильшару, и через час юрист будет здесь.
¬– Не нужно через час, пусть приедет завтра и оформит договор. Я повернулась к женщине. – На какой срок вы хотите арендовать дом?
– Года на три, если вы не против. – Осмелела квартирантка.
– Хорошо. Срок оговорите с юристом. Все остальные условия тоже.
Прошло уже два месяца как похоронили Артура и его друга, мне стыдно, но друга я совсем не помнила. Он как звезда, падающая с неба, промелькнул пару раз и исчез. Сегодня ровно два месяца как я вышла на свободу. Я оказалась не готова к новой жизни. К такой, где меня никто не унижает, никто мной не руководит, никто ничего не указывает и можно без оглядки самостоятельно принимать решения. Жить без чьей-то указки здорово. Но как управлять заводом, если нет никакого опыта?
На заводе работал аудит, я ждала результатов и потихоньку вникала в деятельность компании. Имея финансовое образование мне в принципе, было не сложно понять, как обстоят дела. К тому времени, когда аудит предоставил мне документы я уже почти во всём разобралась. Я присутствовала на всех совещаниях, которые проводили директор и главный инженер. Несколько раз побывала на совещаниях, у главного конструктора и главного технолога. Но в первую очередь посетила отделы сбыта и снабжения. Вернее, начала с этих отделов, посмотрела какие вопросы поднимаются в этих коллективах.
