– Недавно Кирилл Александрович нанял, не желая, чтобы кто-то без его ведома заходил на территорию, – поделилась я.
– Понятно. Выходи уже, – буркнул Суриков.
– А-а-а…может… – пролепетала, желая пригласить его домой, чтобы Литунов ничего лишнего не подумал, а то, кто его знает.
– В машине подпишешь. Ты уж извини, не хочу я… в его дом заходить, – буркнул друг, и я тут же закусила губу, а потом произнесла:
– Хорошо, сейчас выйду.
Взяв в гардеробной свой пуховик, вышла на улицу и, спустившись по лестнице, пошла по дорожке к полицейской машине. Увидев меня, Суриков вышел с папкой в руках. Улыбнулся и произнес:
– Привет, красавица.
– Конечно, еще фингала не хватает для полной красоты, – беззаботно ответила я, стараясь перевести тему комплементов куда подальше.
– Да тебе и с синяком нормально. Но все же не советую, – посмеялся он, поправляя крепкой рукой свою черную шевелюру.
– И на том спасибо, – выпалила я.
Мужчина усмехнулся и, показав на машину, лениво предложил: – Милости прошу, а то замерзнешь.
От неприятного ощущения, что не стоит этого делать, захотелось погрызть ноготь. Вредная привычка с детства. Посмотрела на ворота, а потом на кабинку охраны, и тяжело вздохнула.
– Кристи, посмотришь, что напечатал, подпишешь, и я поехал. Работы по горло, а я еще не обедал.
Стало стыдно за свои раздумья, когда мужчина приехал черт знает откуда, чтобы одноклассница не напрягалась, а я тут выпендриваюсь.
Улыбнулась и обошла машину, садясь на переднее сиденье.
– Ну, давай, – весело попросила я, когда он сел на водительское место, и тут же получила для ознакомления два листа.
Внимательно прочитала в сухом корректном исполнении Витали описание всего того, что я ему рассказывала вчера утром, и утвердительно кивнула. Поставила красивый автограф, передала в руки мужчине, и воодушевленно поинтересовалась:
– Надеюсь, этот козел там не наслаждается жизнью?
– Нет, уже по морде от таких же дебоширов получил за крысячьи повадки.
– Аа-а-а, это он любит. Значит, не скучает, – заметила я.
– Да уж. Точно, хотел же еще предупредить. Готовь документы, не теряй время, чтобы нормально квартиру продать, а то сейчас ее в притон превращают. Чем скорее, тем лучше, а потом уже отложишь, или что там хотела.
– Какой притон? – возмутилась я, округляя глаза.
– Меня вчера трое твоих соседей вызывали из-за бля…а в вашей квартире. Пришел, а там… даже не буду рассказывать. В общем, сожительница Боглашина в больнице, а трех неадекватных насильников упек к нам. Так что…
– Ужас, – выдохнула я, не веря, что такое может произойти. – Но как?
– Да что от нее то ожидать? Еще та змея. Она у нас по каким только статьям не числится. Мразь, а не женщина. И тут виновата сама: пригласила, но мужики оказались обкуренными и решили с ней все разом грубо поразвлечься.
Сидела в шоке, а потом спросила:
– Как она сейчас?
– А что ей? С утра брал у нее показания. Нормальная уже. Курить требует, и уже всех медсестер послала куда подальше.
– Ого… вот тебе и Пушок… – задумчиво произнесла я.
– Как? – нахмурившись, переспросил Виталий.
– Так ее Боглашин представил, когда она заявилась к нам, – пояснила я, чувствуя, что уже спарилась в машине.
– Аа-а-а… эт она свою фамилию перековеркала, – пояснил мужчина. – Пушкова она.
– Понятно… – усмехнулась в ответ.
– Ага, – произнес Суриков и, убрав в бардачок папку, повернулся ко мне, что сразу стало неловко.
Красивые у него глаза – голубые, и такие грустные, что в сердце появилось презрение к себе, что я тут нос ворочу от нормального мужика.
– Как у вас… с ним? – вдруг спросил друг, и я тут же мысленно завыла.
Облизнула губы в надежде свалить от назревающего неприятного разговора, пока все не ухудшилось, ведь зная Виталю, он просто так не успокоится.
– Виталий… давай…
Мужчина осторожно положил свою руку на мою, лежащую на сидении, и сжал ее. Сглотнула, понимая, что вновь придется обижать одноклассника. Но с другой стороны, зачем меня вечно тварью выставлять, что я такая жестокая? По-человечески все ему сказала, а он опять… Что еще нужно?!
– Кристи, ты еще можешь передумать. Переедешь ко мне…
Только хотела ответить, как сбоку послышался стук по стеклу костяшками пальцев, и через секунду дверь с моей стороны открылась, и я увидела чересчур спокойного на вид, но безумно злого по глазам Литунова. Он стоял в расстегнутом черном стильном пальто, и, казалось, что совсем не чувствует холода.
Мужчина посмотрел на меня, потом на Сурикова, а затем перевел взгляд на наши руки, отчего его зрачки сузились и твердые губы сжались в тонкую линию.
«Слов нет… в самый удачный момент… заявился».
Литунов почти процедил:
– Добрый день, Виталий. Надеюсь, вы закончили с подписями? Нам с Кристиной нужно отъехать по важным делам.
– Добрый… Да, конечно, – нехотя буркнул Суриков, поглядывая на меня.
И что смотрит-то??? Слов нет! Ну а я… А что я?! Лобовое стекло, как дура, рассматриваю, замечая, что пора бы его помыть. Определенно, а то непорядок. Да, уж лучше о пустом размышлять, чем о предстоящем разговоре с Литуновым.
И вправду, такое ощущение, что я его дочь, а не невеста, и он меня, такую непутевую, с наркоманом застал за поцелуем, и теперь мне предстоит конкретный разговор с претензиями. Его агрессию чувствовала так, что аж сносило назад, вбивая в кресло, от его ярости.
Да с чего такое отношение? Я нормальная взрослая женщина, и у меня есть друзья мужского пола, с которыми я общаюсь, и собираюсь дальше поддерживать приятельские отношения. В конце концов, у меня есть свое прошлое, как, впрочем, и у него. И что теперь? Делать вид, что это ничего не значит и все забыто, потому что Кириллу это не нравится?!
«Ага… Конечно! А паранджу не одеть?!»
И еще… меня до бешенства раздражал тот факт, что Кирилл меня поставил в один ряд с Зиной, подлой гадиной, своей бывшей женой. Да будет ему известно, что таких, как она, единицы. Редкостная дрянь, смею заметить, а он все же нашел… «свою кобру».
– Тогда не будем вас задерживать, – сухо заметил будущий супруг, и мне ужасно захотелось зашипеть.
«Очевидно, тоже к змеюкам отношусь».
– Конечно, – произнес Виталя и, убрав свою руку с моей (а раньше – не судьба?!), добавил: – Кристи, если что звони.
«Обязательно! Сказать, что ты – поросенок!»
– Спасибо, Виталий. Пока, – вежливо выдала и вылезла из машины, сразу же направляясь в дом. Краем глаза видела, что Кирилл стоит и смотрит вслед уезжающей машине, а мне было не до этого. Я вся кипела от обиды и злости.
Только вбежала в дом, как тут же услышала голос Литунова, выкрикивающего мое имя. Решив успокоиться, а не бегать по дому от него, как полоумная неврастеничка, замерла на месте.
Действительно, нужно сразу уточнить некоторые нюансы, чтобы не было вот такой неприятной ситуации. Продолжая стоять, не двигая и ногой, перечисляла в голове, что сейчас ему скажу. Как только увидела Кирилла, быстрым шагом направляющего ко мне, подняла подбородок вверх и рявкнула:
– Я – не Зина, и не нужно унижать меня перед моими друзьями своим недоверием! Я ничего не сделала, чтобы так со мной поступать! Зачем ты так?!
Повышая голос, понимала, что не стоило так сразу и резко, но меня так невозможно трясло от возмущения, что я не могла сдержаться. А Кирилл все медленно подходил, хищно сканируя меня с ног до головы. Ни одной эмоции не видела на его лице, кроме напряжения в каждом его шаге… взгляде.
– Он держал тебя за руку, – спокойно проинформировал меня очень внимательный мужчина, оказавшись рядом со мной.
– И что?! Случайно… Это ничего не значит! – выдала я.
– И что еще ничего не значит?! – уже резче осведомился Литунов, и тут же мгновенно подавшись вперед, прорычал: – Может, и это ничего не значит?
Только хотела уточнить, о чем он говорит, как оказалась прижата к крепкой груди, а мужчина яростно накинулся на мои губы. Попыталась оттолкнуть, сопротивляясь, но сильные руки прижали так, что не могла и пошевелиться, только чувствовать…
Даже не осознавала до этого момента, как же мне хотелось этого поцелуя. Отчаянно. Невыносимо. До безумия. И несмотря на то, что я была зла на него, возбуждение мгновенно накрыло все другие эмоции, отбрасывая их далеко и надолго, и через секунду я уже страстно отвечала, поражаясь восхитительным ощущениям, которых раньше не испытывала ни с кем и никогда. Его губы, язык, руки… сводили с ума, и я с наслаждением плыла в страстном безумстве ощущений.
Мои пальцы с остервенением водили по его груди, резко вцепившись в его пиджак, и как только поцелуй прервался, мужчина прикусил кожу на шее. Невероятное ощущение! Наклонила голову чуть в сторону, провоцируя, тяжело дыша, желая большего.
Пыталась успокоиться, но не получалось, а только еще больше заводилась, тем более Кирилл так вдавил мое тело в свое, что я отчетливо чувствовала его приличное возбуждение, упирающееся мне в живот, отчего я готова была стонать, наслаждаясь каждым мгновением.
– Папа… папа… – раздалось где-то вдалеке, и меня моментально отрезвило. Вздрогнула и отошла в сторону, как только ощутила, что хватка мужчины ослабла.
Мы стояли напротив друг друга и тяжело дышали, пытаясь понять, что сейчас произошло. Хотя, что тут понимать… наши разгоряченные тела доходчиво кричали об этом.
Мужчина немедля справился со своими эмоциями и, превратившись в совершенно обычного спокойного Литунова, произнес:
– Прости, что обидел… и за все.
«То есть за все?» – с болью прокричало мое сердце, а я… старалась не открывать рот, пытаясь сосредоточиться, внимательно слушая продолжение его мысли.
– Я… сорвался… Мое… прошлое… Ты права, и я не должен был…
– Все нормально, – пролепетала я, желая, чтобы Кирилл уже замолчал, пока я тут не разревелась. – Я… кольца… Может тогда завтра?
Мужчина напрягся, а потом буркнул:
– Да, конечно.
– Спасибо, – промямлила, испытывая стыд за то, что он, бедный, старое вспомнил и не сдержался, а я… наслаждалась и была счастлива, несмотря на злость… но сейчас это и не вспоминалось.
Наша беседа закончилась, когда из коридора появился маленький Коленька, и восторженно закричал:
– Папа, папа! Ты приехал! Так рано!
Мужчина подхватил ребенка на руки, а я воспользовалась моментом и быстро направилась к лестнице, чувствуя прожигающий взгляд. Мне нужно побыть одной… чтобы… взять себя в руки.
Коленька уже второй день посещает детский сад, и как никогда доволен. Даже в первый день, когда приехала за ним в обед, планируя забрать, наотрез отказался уходить, и воспитатели оставили его на весь день. Поэтому эти дни я маялась, не зная, чем себя занять.
С адвокатом встречалась вчера, вернее, он приезжал к нам, и сейчас высококлассный специалист усиленно работает с моими документами, чтобы начать процесс по лишению Боглашина родительских прав. Богданов Николай Федорович только отзванивается мне по телефону, бегая по инстанциям с моей доверенностью, заверяя и требуя необходимые бумаги.
Даже в этом я не напрягаюсь, что смущает. От всего Кирилл меня освободил и… теперь чувствую себя не в своей тарелке, привыкшая работать по 20 часов в день. С особым нетерпением ждала детей из школы и садика, чтобы поиграть с ними, увлечь, потискать и быть от этого счастливой.
Вчера с Литуновым ездили за кольцами. Все чинно, благородно и на высоком уровне, без непредвиденных срывов с обеих сторон. Впрочем, как обычно, и это ужасно бесило. Странно, но мне совершенно не нравилось, когда Кирилл так скрупулезно контролировал себя. Возможно, это неправильно, но бунтарская душа не понимала педантичности и такой дотошной правильности в этом сильном диком мужчине. Сразу появлялось желание швырнуть в него чем-нибудь, чтобы вновь увидеть свирепый, пугающий, но такой завораживающий страстный взгляд темно-зеленых глаз, меняющийся на черный.
Удивительно, но теперь Кирилл ничего не говорил про то, что нужно идти в ЗАГС, молчал, хотя я уже выглядела совершенно нормально. А сегодня уже пятница.
И вообще, в эту неделю он очень странно себя вел. Например, смотрит на меня, как будто пытается что-то решить для себя и за меня. Как только оказываемся рядом, сжимает кулаки, извиняется и уходит прочь. Это все наводит на мысль, что я ему неприятна. Еще ни разу от меня мужики так не шарахались, а тут бегает… будущий супруг.
«Возможно, Кирилл передумал, и теперь жалеет о своем предложении, не зная, как мне сказать?»
«Тогда… как мне быть? Что делать?»
«Уйти? Не навязываться?»
Сейчас эта мысль казалась такой ужасной, что сердце сжималось от раздирающей неизвестной и такой невыносимой боли. Если раньше я считала Кирилла запретным мужчиной, то сейчас рассчитывала хотя бы на общение, но он бегает от меня, и все стало еще хуже, чем раньше. Множество мыслей крутилось в голове, но итог один – я боялась разрыва.
Услышала тяжелые шаги и застыла на месте, ставя лейку на тумбочку, решив завтра продолжить заниматься цветами. Окинула беглым взглядом оранжерею, радуясь красивым необычным цветам в огромном количестве, которые пытаюсь восстановить после длительного запущения прежней хозяйкой.
Повернулась к двери и сразу же увидела входящего Кирилла. Широкоплечий, высокий, уверенный в себе мужчина, покоривший мое сердце, но которое ему совершенно не нужно. Литунов решительно направился ко мне и произнес:
– Кристина, я хотел тебе предложить…
Понимая, что самые наихудшие опасения сбылись, мысленно застонала. Совсем отчаявшись, но, не желая ходить вокруг да около, резко выпалила:
– Считаешь, что совершил ошибку? Я понимаю… и не настаиваю. Мы можем уехать…
Минутное непонимание на лице Литунова сменилось яростью, и он резко подошел ко мне. Схватил за руку, притягивая ближе, и грозно рявкнул:
– Не понял. Ты сейчас что за бред несешь? Куда собралась?
– Я… – пролепетала, не ожидая такой бурной реакции, изумленно уставившись на него, ну совсем не понимая этого мужчину. В данный момент передо мной нависал гневный хищник, недовольный и пытающийся успокоить свои чувства.
Литунов покачал головой и медленно поднял руку к моему лицу, осторожно погладив пальцами по щеке, а потом хрипло проговорил:
– Даю десять минут. Успеешь?
Мысли от его прикосновения где-то клубились там, непонятно где, а я наслаждалась, зная, что потом буду чувствовать себя погано. Когда все его слова дошли до конечной точки разума, хрипло уточнила:
– Куда?
– Едем в ЗАГС. Там нас уже ждут… Распишемся, и больше у тебя не будет возникать неверных предположений, – уже резче выдал он, и вся нега рассеялась. Отступила назад и молча пошла в нашу спальню, чтобы переодеться, тихо сообщив:
– Успею.
Руки дрожали, выбирая одно из платьев, которые вчера мне привезла вежливая девушка из элитного бутика торгового центра, предварительно уточнив мои вкусы и размеры по телефону. И вот я в бежевом платье до колен, с драгоценными камушками на груди и с рукавами три четверти. Если честно, когда девушка хвалила этот шедевр, не слушала, думая о своем, ощущая себя куклой. Может, если бы у нас с Литуновым все было по-человечески, я бы по-другому воспринимала его подарки. А сейчас… не знаю кто я тут, и что от меня хотят.
Через час я была Литуновой Кристиной. И вроде все просто, ничего особенного, кроме поцелуя жениха: из медленного, тягучего, превратившегося в страстный и сладкий, что подгибались ноги. Как только мы оторвались друг от друга, в шоке от такой вольности, вновь превратились в чужих людей.
– Понятно. Выходи уже, – буркнул Суриков.
– А-а-а…может… – пролепетала, желая пригласить его домой, чтобы Литунов ничего лишнего не подумал, а то, кто его знает.
– В машине подпишешь. Ты уж извини, не хочу я… в его дом заходить, – буркнул друг, и я тут же закусила губу, а потом произнесла:
– Хорошо, сейчас выйду.
Взяв в гардеробной свой пуховик, вышла на улицу и, спустившись по лестнице, пошла по дорожке к полицейской машине. Увидев меня, Суриков вышел с папкой в руках. Улыбнулся и произнес:
– Привет, красавица.
– Конечно, еще фингала не хватает для полной красоты, – беззаботно ответила я, стараясь перевести тему комплементов куда подальше.
– Да тебе и с синяком нормально. Но все же не советую, – посмеялся он, поправляя крепкой рукой свою черную шевелюру.
– И на том спасибо, – выпалила я.
Мужчина усмехнулся и, показав на машину, лениво предложил: – Милости прошу, а то замерзнешь.
От неприятного ощущения, что не стоит этого делать, захотелось погрызть ноготь. Вредная привычка с детства. Посмотрела на ворота, а потом на кабинку охраны, и тяжело вздохнула.
– Кристи, посмотришь, что напечатал, подпишешь, и я поехал. Работы по горло, а я еще не обедал.
Стало стыдно за свои раздумья, когда мужчина приехал черт знает откуда, чтобы одноклассница не напрягалась, а я тут выпендриваюсь.
Улыбнулась и обошла машину, садясь на переднее сиденье.
– Ну, давай, – весело попросила я, когда он сел на водительское место, и тут же получила для ознакомления два листа.
Внимательно прочитала в сухом корректном исполнении Витали описание всего того, что я ему рассказывала вчера утром, и утвердительно кивнула. Поставила красивый автограф, передала в руки мужчине, и воодушевленно поинтересовалась:
– Надеюсь, этот козел там не наслаждается жизнью?
– Нет, уже по морде от таких же дебоширов получил за крысячьи повадки.
– Аа-а-а, это он любит. Значит, не скучает, – заметила я.
– Да уж. Точно, хотел же еще предупредить. Готовь документы, не теряй время, чтобы нормально квартиру продать, а то сейчас ее в притон превращают. Чем скорее, тем лучше, а потом уже отложишь, или что там хотела.
– Какой притон? – возмутилась я, округляя глаза.
– Меня вчера трое твоих соседей вызывали из-за бля…а в вашей квартире. Пришел, а там… даже не буду рассказывать. В общем, сожительница Боглашина в больнице, а трех неадекватных насильников упек к нам. Так что…
– Ужас, – выдохнула я, не веря, что такое может произойти. – Но как?
– Да что от нее то ожидать? Еще та змея. Она у нас по каким только статьям не числится. Мразь, а не женщина. И тут виновата сама: пригласила, но мужики оказались обкуренными и решили с ней все разом грубо поразвлечься.
Сидела в шоке, а потом спросила:
– Как она сейчас?
– А что ей? С утра брал у нее показания. Нормальная уже. Курить требует, и уже всех медсестер послала куда подальше.
– Ого… вот тебе и Пушок… – задумчиво произнесла я.
– Как? – нахмурившись, переспросил Виталий.
– Так ее Боглашин представил, когда она заявилась к нам, – пояснила я, чувствуя, что уже спарилась в машине.
– Аа-а-а… эт она свою фамилию перековеркала, – пояснил мужчина. – Пушкова она.
– Понятно… – усмехнулась в ответ.
– Ага, – произнес Суриков и, убрав в бардачок папку, повернулся ко мне, что сразу стало неловко.
Красивые у него глаза – голубые, и такие грустные, что в сердце появилось презрение к себе, что я тут нос ворочу от нормального мужика.
– Как у вас… с ним? – вдруг спросил друг, и я тут же мысленно завыла.
Облизнула губы в надежде свалить от назревающего неприятного разговора, пока все не ухудшилось, ведь зная Виталю, он просто так не успокоится.
– Виталий… давай…
Мужчина осторожно положил свою руку на мою, лежащую на сидении, и сжал ее. Сглотнула, понимая, что вновь придется обижать одноклассника. Но с другой стороны, зачем меня вечно тварью выставлять, что я такая жестокая? По-человечески все ему сказала, а он опять… Что еще нужно?!
– Кристи, ты еще можешь передумать. Переедешь ко мне…
Только хотела ответить, как сбоку послышался стук по стеклу костяшками пальцев, и через секунду дверь с моей стороны открылась, и я увидела чересчур спокойного на вид, но безумно злого по глазам Литунова. Он стоял в расстегнутом черном стильном пальто, и, казалось, что совсем не чувствует холода.
Мужчина посмотрел на меня, потом на Сурикова, а затем перевел взгляд на наши руки, отчего его зрачки сузились и твердые губы сжались в тонкую линию.
«Слов нет… в самый удачный момент… заявился».
Литунов почти процедил:
– Добрый день, Виталий. Надеюсь, вы закончили с подписями? Нам с Кристиной нужно отъехать по важным делам.
– Добрый… Да, конечно, – нехотя буркнул Суриков, поглядывая на меня.
И что смотрит-то??? Слов нет! Ну а я… А что я?! Лобовое стекло, как дура, рассматриваю, замечая, что пора бы его помыть. Определенно, а то непорядок. Да, уж лучше о пустом размышлять, чем о предстоящем разговоре с Литуновым.
И вправду, такое ощущение, что я его дочь, а не невеста, и он меня, такую непутевую, с наркоманом застал за поцелуем, и теперь мне предстоит конкретный разговор с претензиями. Его агрессию чувствовала так, что аж сносило назад, вбивая в кресло, от его ярости.
Да с чего такое отношение? Я нормальная взрослая женщина, и у меня есть друзья мужского пола, с которыми я общаюсь, и собираюсь дальше поддерживать приятельские отношения. В конце концов, у меня есть свое прошлое, как, впрочем, и у него. И что теперь? Делать вид, что это ничего не значит и все забыто, потому что Кириллу это не нравится?!
«Ага… Конечно! А паранджу не одеть?!»
И еще… меня до бешенства раздражал тот факт, что Кирилл меня поставил в один ряд с Зиной, подлой гадиной, своей бывшей женой. Да будет ему известно, что таких, как она, единицы. Редкостная дрянь, смею заметить, а он все же нашел… «свою кобру».
– Тогда не будем вас задерживать, – сухо заметил будущий супруг, и мне ужасно захотелось зашипеть.
«Очевидно, тоже к змеюкам отношусь».
– Конечно, – произнес Виталя и, убрав свою руку с моей (а раньше – не судьба?!), добавил: – Кристи, если что звони.
«Обязательно! Сказать, что ты – поросенок!»
– Спасибо, Виталий. Пока, – вежливо выдала и вылезла из машины, сразу же направляясь в дом. Краем глаза видела, что Кирилл стоит и смотрит вслед уезжающей машине, а мне было не до этого. Я вся кипела от обиды и злости.
Только вбежала в дом, как тут же услышала голос Литунова, выкрикивающего мое имя. Решив успокоиться, а не бегать по дому от него, как полоумная неврастеничка, замерла на месте.
Действительно, нужно сразу уточнить некоторые нюансы, чтобы не было вот такой неприятной ситуации. Продолжая стоять, не двигая и ногой, перечисляла в голове, что сейчас ему скажу. Как только увидела Кирилла, быстрым шагом направляющего ко мне, подняла подбородок вверх и рявкнула:
– Я – не Зина, и не нужно унижать меня перед моими друзьями своим недоверием! Я ничего не сделала, чтобы так со мной поступать! Зачем ты так?!
Повышая голос, понимала, что не стоило так сразу и резко, но меня так невозможно трясло от возмущения, что я не могла сдержаться. А Кирилл все медленно подходил, хищно сканируя меня с ног до головы. Ни одной эмоции не видела на его лице, кроме напряжения в каждом его шаге… взгляде.
– Он держал тебя за руку, – спокойно проинформировал меня очень внимательный мужчина, оказавшись рядом со мной.
– И что?! Случайно… Это ничего не значит! – выдала я.
– И что еще ничего не значит?! – уже резче осведомился Литунов, и тут же мгновенно подавшись вперед, прорычал: – Может, и это ничего не значит?
Только хотела уточнить, о чем он говорит, как оказалась прижата к крепкой груди, а мужчина яростно накинулся на мои губы. Попыталась оттолкнуть, сопротивляясь, но сильные руки прижали так, что не могла и пошевелиться, только чувствовать…
Даже не осознавала до этого момента, как же мне хотелось этого поцелуя. Отчаянно. Невыносимо. До безумия. И несмотря на то, что я была зла на него, возбуждение мгновенно накрыло все другие эмоции, отбрасывая их далеко и надолго, и через секунду я уже страстно отвечала, поражаясь восхитительным ощущениям, которых раньше не испытывала ни с кем и никогда. Его губы, язык, руки… сводили с ума, и я с наслаждением плыла в страстном безумстве ощущений.
Мои пальцы с остервенением водили по его груди, резко вцепившись в его пиджак, и как только поцелуй прервался, мужчина прикусил кожу на шее. Невероятное ощущение! Наклонила голову чуть в сторону, провоцируя, тяжело дыша, желая большего.
Пыталась успокоиться, но не получалось, а только еще больше заводилась, тем более Кирилл так вдавил мое тело в свое, что я отчетливо чувствовала его приличное возбуждение, упирающееся мне в живот, отчего я готова была стонать, наслаждаясь каждым мгновением.
– Папа… папа… – раздалось где-то вдалеке, и меня моментально отрезвило. Вздрогнула и отошла в сторону, как только ощутила, что хватка мужчины ослабла.
Мы стояли напротив друг друга и тяжело дышали, пытаясь понять, что сейчас произошло. Хотя, что тут понимать… наши разгоряченные тела доходчиво кричали об этом.
Мужчина немедля справился со своими эмоциями и, превратившись в совершенно обычного спокойного Литунова, произнес:
– Прости, что обидел… и за все.
«То есть за все?» – с болью прокричало мое сердце, а я… старалась не открывать рот, пытаясь сосредоточиться, внимательно слушая продолжение его мысли.
– Я… сорвался… Мое… прошлое… Ты права, и я не должен был…
– Все нормально, – пролепетала я, желая, чтобы Кирилл уже замолчал, пока я тут не разревелась. – Я… кольца… Может тогда завтра?
Мужчина напрягся, а потом буркнул:
– Да, конечно.
– Спасибо, – промямлила, испытывая стыд за то, что он, бедный, старое вспомнил и не сдержался, а я… наслаждалась и была счастлива, несмотря на злость… но сейчас это и не вспоминалось.
Наша беседа закончилась, когда из коридора появился маленький Коленька, и восторженно закричал:
– Папа, папа! Ты приехал! Так рано!
Мужчина подхватил ребенка на руки, а я воспользовалась моментом и быстро направилась к лестнице, чувствуя прожигающий взгляд. Мне нужно побыть одной… чтобы… взять себя в руки.
ГЛАВА 8
Коленька уже второй день посещает детский сад, и как никогда доволен. Даже в первый день, когда приехала за ним в обед, планируя забрать, наотрез отказался уходить, и воспитатели оставили его на весь день. Поэтому эти дни я маялась, не зная, чем себя занять.
С адвокатом встречалась вчера, вернее, он приезжал к нам, и сейчас высококлассный специалист усиленно работает с моими документами, чтобы начать процесс по лишению Боглашина родительских прав. Богданов Николай Федорович только отзванивается мне по телефону, бегая по инстанциям с моей доверенностью, заверяя и требуя необходимые бумаги.
Даже в этом я не напрягаюсь, что смущает. От всего Кирилл меня освободил и… теперь чувствую себя не в своей тарелке, привыкшая работать по 20 часов в день. С особым нетерпением ждала детей из школы и садика, чтобы поиграть с ними, увлечь, потискать и быть от этого счастливой.
Вчера с Литуновым ездили за кольцами. Все чинно, благородно и на высоком уровне, без непредвиденных срывов с обеих сторон. Впрочем, как обычно, и это ужасно бесило. Странно, но мне совершенно не нравилось, когда Кирилл так скрупулезно контролировал себя. Возможно, это неправильно, но бунтарская душа не понимала педантичности и такой дотошной правильности в этом сильном диком мужчине. Сразу появлялось желание швырнуть в него чем-нибудь, чтобы вновь увидеть свирепый, пугающий, но такой завораживающий страстный взгляд темно-зеленых глаз, меняющийся на черный.
Удивительно, но теперь Кирилл ничего не говорил про то, что нужно идти в ЗАГС, молчал, хотя я уже выглядела совершенно нормально. А сегодня уже пятница.
И вообще, в эту неделю он очень странно себя вел. Например, смотрит на меня, как будто пытается что-то решить для себя и за меня. Как только оказываемся рядом, сжимает кулаки, извиняется и уходит прочь. Это все наводит на мысль, что я ему неприятна. Еще ни разу от меня мужики так не шарахались, а тут бегает… будущий супруг.
«Возможно, Кирилл передумал, и теперь жалеет о своем предложении, не зная, как мне сказать?»
«Тогда… как мне быть? Что делать?»
«Уйти? Не навязываться?»
Сейчас эта мысль казалась такой ужасной, что сердце сжималось от раздирающей неизвестной и такой невыносимой боли. Если раньше я считала Кирилла запретным мужчиной, то сейчас рассчитывала хотя бы на общение, но он бегает от меня, и все стало еще хуже, чем раньше. Множество мыслей крутилось в голове, но итог один – я боялась разрыва.
Услышала тяжелые шаги и застыла на месте, ставя лейку на тумбочку, решив завтра продолжить заниматься цветами. Окинула беглым взглядом оранжерею, радуясь красивым необычным цветам в огромном количестве, которые пытаюсь восстановить после длительного запущения прежней хозяйкой.
Повернулась к двери и сразу же увидела входящего Кирилла. Широкоплечий, высокий, уверенный в себе мужчина, покоривший мое сердце, но которое ему совершенно не нужно. Литунов решительно направился ко мне и произнес:
– Кристина, я хотел тебе предложить…
Понимая, что самые наихудшие опасения сбылись, мысленно застонала. Совсем отчаявшись, но, не желая ходить вокруг да около, резко выпалила:
– Считаешь, что совершил ошибку? Я понимаю… и не настаиваю. Мы можем уехать…
Минутное непонимание на лице Литунова сменилось яростью, и он резко подошел ко мне. Схватил за руку, притягивая ближе, и грозно рявкнул:
– Не понял. Ты сейчас что за бред несешь? Куда собралась?
– Я… – пролепетала, не ожидая такой бурной реакции, изумленно уставившись на него, ну совсем не понимая этого мужчину. В данный момент передо мной нависал гневный хищник, недовольный и пытающийся успокоить свои чувства.
Литунов покачал головой и медленно поднял руку к моему лицу, осторожно погладив пальцами по щеке, а потом хрипло проговорил:
– Даю десять минут. Успеешь?
Мысли от его прикосновения где-то клубились там, непонятно где, а я наслаждалась, зная, что потом буду чувствовать себя погано. Когда все его слова дошли до конечной точки разума, хрипло уточнила:
– Куда?
– Едем в ЗАГС. Там нас уже ждут… Распишемся, и больше у тебя не будет возникать неверных предположений, – уже резче выдал он, и вся нега рассеялась. Отступила назад и молча пошла в нашу спальню, чтобы переодеться, тихо сообщив:
– Успею.
Руки дрожали, выбирая одно из платьев, которые вчера мне привезла вежливая девушка из элитного бутика торгового центра, предварительно уточнив мои вкусы и размеры по телефону. И вот я в бежевом платье до колен, с драгоценными камушками на груди и с рукавами три четверти. Если честно, когда девушка хвалила этот шедевр, не слушала, думая о своем, ощущая себя куклой. Может, если бы у нас с Литуновым все было по-человечески, я бы по-другому воспринимала его подарки. А сейчас… не знаю кто я тут, и что от меня хотят.
Через час я была Литуновой Кристиной. И вроде все просто, ничего особенного, кроме поцелуя жениха: из медленного, тягучего, превратившегося в страстный и сладкий, что подгибались ноги. Как только мы оторвались друг от друга, в шоке от такой вольности, вновь превратились в чужих людей.
