Он замолчал на секунду, потом обвёл рукой двор. Пятна непонятной субстанции, разной величины и густоты, усеивали асфальт и газоны. В соседнем дворе висел плотный, неестественный туман — он не рассеивался, не поднимался выше третьего этажа, просто стоял, как студенистый столб, и казалось, ждал чего-то.
— Посмотрите вокруг, — сказал Андрей. — В этом новом мире не будет того комфорта, к которому вы привыкли. А Вадиму сейчас нужно не это. Ему нужно мужское общение. Чтобы характер формировался. Чтобы он вырос человеком, который сможет не просто существовать, как фиалка на подоконнике у заботливой старушки, а полноценным мужчиной. Которому не понадобится, чтобы ему подтирали задницу до старости.
Людмила молчала. Губы её дрожали, но она сдерживалась, не давая эмоциям выплеснуться наружу. Андрей видел, как внутри неё идёт борьба: привычная властность и страх за мальчика, гордость и понимание, что он прав.
— Я... — начала она и замолчала. Сглотнула, собираясь с силами. — Я понимаю. Просто...
— Я знаю, — мягко перебил Андрей. — Знаю. Мы поможем ему и вам. Но наше будущее, Людмила Петровна, мы теперь все вместе создаём. Хотим мы этого или нет.
Андрей смотрел на неё, ожидая продолжения. Людмила будто застыла, обдумывая что-то — может, взвешивала последние сомнения, может, просто собиралась с духом, чтобы произнести окончательное решение вслух.
— Хорошо, — выдохнула она наконец.
— Хорошо — что? — уточнил Андрей.
— Я согласна переехать к вам. — Она подняла на него глаза, и в них уже не было прежней колючей настороженности, только усталая, измученная решимость. — Только нужно собрать вещи. Вы поможете их перевезти?
— Конечно. Только давайте так, — Андрей кивнул в сторону машины, где в ожидании замер Рави, внимательно наблюдая за их разговором. — Я сейчас отвезу нашего нового друга к нам домой, а потом приеду к вам с Антоном. У него большой внедорожник, места хватит. Он поможет погрузить вещи и отвезёт вас в посёлок.
Людмила перевела взгляд на машину, потом снова на Андрея.
— Как зовут вашего нового друга? И кто он?
Андрей улыбнулся, заметив в её голосе любопытство.
— Это Рави. Он из Индии.
— Ого, — удивилась она. — И как он здесь оказался?
— Приплыл с одного из сухогрузов, что стоят на рейде. — Андрей задумался, глядя на Людмилу, и спросил: — Кстати, как у вас с английским?
Людмила с недоумением посмотрела на него.
— Более чем, — ответила она с ноткой былой гордости. — А вам зачем?
— У меня с этим языком... трудности, — признался Андрей. — Рави говорит только по-английски. Я хотел бы кое-что у него спросить, но нужен переводчик.
Людмила на секунду замерла, осмысливая, потом кивнула:
— Хорошо. Давайте попробуем.
В её голосе впервые за весь разговор появился живой интерес, и Андрей вдруг понял, что, кажется, нашёл не просто новых жильцов, а, возможно, ещё и ценного помощника.
После короткого разговора с Рави — при помощи Людмилы, которая переводила быстро и довольно точно, почти синхронно, — Андрей попросил её собирать вещи и быть готовой к переезду сегодня же. Женщина кивнула, бросила короткое: «Хорошо, ждём», — и скрылась в подъезде, оставив после себя лёгкий запах духов и тихое эхо шагов.
Андрей остался стоять у машины, глядя на закрытую дверь. На душе было странно: спокойно, почти умиротворённо от того, что Людмила всё же согласилась присоединиться к их маленькой, но уверенно растущей общине. И в то же время тяжело, даже тревожно от того, что он только что узнал от Рави.
Всю дорогу до посёлка он размышлял, как им воспринимать эту новую, шокирующую информацию и, главное, как на неё реагировать.
Рави рассказал, что на рейде, совсем рядом с его сухогрузом, стоит контейнеровоз — небольшой, метров двести в длину, с яркой, уже начинающей ржаветь полосой на борту. Несколько дней назад он решился провести там разведку: обошёл пустые палубы, заглянул в машинное отделение, покричал в переговорные устройства. Ни души. Как и на его собственном судне, контейнеровоз был абсолютно пуст — ни живых, ни мёртвых, только эхо его шагов по металлическим трапам, мерный гул двигателя да шум морских волн, бьющихся о корпус.
Топлива в танках контейнеровоза хватит примерно на месяц автономной работы. В трюмах, плотными рядами, стояли рефрижераторные контейнеры — с огромными запасами мясной продукции: тонны замороженной говядины, свинины, птицы, аккуратно расфасованной и промаркированной. Были и другие грузы, не менее ценные: медикаменты с длинными, непроизносимыми названиями на этикетках, сложная техника в пыльных ящиках, какие-то агрегаты, о назначении которых Рави мог только догадываться. Всё это — в открытом доступе, на плавучей кладовой, которую никто не охранял, потому что тех, кто мог бы охранять, больше не существовало.
Но следующая информация ударила Андрея под дых так, что он на секунду перестал дышать.
Три дня назад, прежде чем Рави решился покинуть корабль и отправляться на остров в поисках людей, он поднялся на командирский мостик своего сухогруза. Включил приёмник — и сквозь треск и шипение помех пробились голоса. Много голосов. На разных языках.
Один сигнал был на русском языке. Другие сигналы шли на английском — их было несколько. И один — из самой Индии, откуда-то из центральной части страны, как предположил Рави.
Он пытался ответить, но не смог. Не хватило опыта и знаний. Связь была нестабильной, сигналы то появлялись, то исчезали, и он так и не сумел настроиться на устойчивую волну.
Из обрывков переговоров на английском и хинди Рави понял только одно: в бункерах находятся люди. Сколько их — неизвестно. Где именно — тоже. Подробностей в этих радиопередачах не было — только коды, позывные, короткие, рубленые фразы. «Мы здесь», «Тишина в эфире», «Ждём инструкций».
Но даже этой малости хватило, чтобы у Андрея перехватило дыхание.
Значит, и в России, возможно, в правительственном бункере, а может, и не в одном, могли находиться люди.
Его пальцы вцепились в руль, будто держались за обрыв.
Эта информация требовала немедленного обсуждения с Валерьевичем. И с Иваном Сергеевичем — когда тот придёт в себя. Нужно найти способ связаться с теми, кто прячется под землёй, кто, возможно, знает больше, чем они. Или, по крайней мере, дать им знать: вы не одни. Мы здесь. Мы тоже выжили.
Но как? Рация не дотянет. Спутниковая связь недоступна. Единственный вариант — мощный передатчик. Где его взять и как с ним работать, он просто не знал.
Андрей отогнал эти мысли до времени. Сначала — дом. Потом — разговор с Валерьевичем. А потом... потом они решат, что делать с этой неожиданной, пугающей и всё же дающей надежду новостью.
— Посмотрите вокруг, — сказал Андрей. — В этом новом мире не будет того комфорта, к которому вы привыкли. А Вадиму сейчас нужно не это. Ему нужно мужское общение. Чтобы характер формировался. Чтобы он вырос человеком, который сможет не просто существовать, как фиалка на подоконнике у заботливой старушки, а полноценным мужчиной. Которому не понадобится, чтобы ему подтирали задницу до старости.
Людмила молчала. Губы её дрожали, но она сдерживалась, не давая эмоциям выплеснуться наружу. Андрей видел, как внутри неё идёт борьба: привычная властность и страх за мальчика, гордость и понимание, что он прав.
— Я... — начала она и замолчала. Сглотнула, собираясь с силами. — Я понимаю. Просто...
— Я знаю, — мягко перебил Андрей. — Знаю. Мы поможем ему и вам. Но наше будущее, Людмила Петровна, мы теперь все вместе создаём. Хотим мы этого или нет.
Андрей смотрел на неё, ожидая продолжения. Людмила будто застыла, обдумывая что-то — может, взвешивала последние сомнения, может, просто собиралась с духом, чтобы произнести окончательное решение вслух.
— Хорошо, — выдохнула она наконец.
— Хорошо — что? — уточнил Андрей.
— Я согласна переехать к вам. — Она подняла на него глаза, и в них уже не было прежней колючей настороженности, только усталая, измученная решимость. — Только нужно собрать вещи. Вы поможете их перевезти?
— Конечно. Только давайте так, — Андрей кивнул в сторону машины, где в ожидании замер Рави, внимательно наблюдая за их разговором. — Я сейчас отвезу нашего нового друга к нам домой, а потом приеду к вам с Антоном. У него большой внедорожник, места хватит. Он поможет погрузить вещи и отвезёт вас в посёлок.
Людмила перевела взгляд на машину, потом снова на Андрея.
— Как зовут вашего нового друга? И кто он?
Андрей улыбнулся, заметив в её голосе любопытство.
— Это Рави. Он из Индии.
— Ого, — удивилась она. — И как он здесь оказался?
— Приплыл с одного из сухогрузов, что стоят на рейде. — Андрей задумался, глядя на Людмилу, и спросил: — Кстати, как у вас с английским?
Людмила с недоумением посмотрела на него.
— Более чем, — ответила она с ноткой былой гордости. — А вам зачем?
— У меня с этим языком... трудности, — признался Андрей. — Рави говорит только по-английски. Я хотел бы кое-что у него спросить, но нужен переводчик.
Людмила на секунду замерла, осмысливая, потом кивнула:
— Хорошо. Давайте попробуем.
В её голосе впервые за весь разговор появился живой интерес, и Андрей вдруг понял, что, кажется, нашёл не просто новых жильцов, а, возможно, ещё и ценного помощника.
После короткого разговора с Рави — при помощи Людмилы, которая переводила быстро и довольно точно, почти синхронно, — Андрей попросил её собирать вещи и быть готовой к переезду сегодня же. Женщина кивнула, бросила короткое: «Хорошо, ждём», — и скрылась в подъезде, оставив после себя лёгкий запах духов и тихое эхо шагов.
Андрей остался стоять у машины, глядя на закрытую дверь. На душе было странно: спокойно, почти умиротворённо от того, что Людмила всё же согласилась присоединиться к их маленькой, но уверенно растущей общине. И в то же время тяжело, даже тревожно от того, что он только что узнал от Рави.
Всю дорогу до посёлка он размышлял, как им воспринимать эту новую, шокирующую информацию и, главное, как на неё реагировать.
Рави рассказал, что на рейде, совсем рядом с его сухогрузом, стоит контейнеровоз — небольшой, метров двести в длину, с яркой, уже начинающей ржаветь полосой на борту. Несколько дней назад он решился провести там разведку: обошёл пустые палубы, заглянул в машинное отделение, покричал в переговорные устройства. Ни души. Как и на его собственном судне, контейнеровоз был абсолютно пуст — ни живых, ни мёртвых, только эхо его шагов по металлическим трапам, мерный гул двигателя да шум морских волн, бьющихся о корпус.
Топлива в танках контейнеровоза хватит примерно на месяц автономной работы. В трюмах, плотными рядами, стояли рефрижераторные контейнеры — с огромными запасами мясной продукции: тонны замороженной говядины, свинины, птицы, аккуратно расфасованной и промаркированной. Были и другие грузы, не менее ценные: медикаменты с длинными, непроизносимыми названиями на этикетках, сложная техника в пыльных ящиках, какие-то агрегаты, о назначении которых Рави мог только догадываться. Всё это — в открытом доступе, на плавучей кладовой, которую никто не охранял, потому что тех, кто мог бы охранять, больше не существовало.
Но следующая информация ударила Андрея под дых так, что он на секунду перестал дышать.
Три дня назад, прежде чем Рави решился покинуть корабль и отправляться на остров в поисках людей, он поднялся на командирский мостик своего сухогруза. Включил приёмник — и сквозь треск и шипение помех пробились голоса. Много голосов. На разных языках.
Один сигнал был на русском языке. Другие сигналы шли на английском — их было несколько. И один — из самой Индии, откуда-то из центральной части страны, как предположил Рави.
Он пытался ответить, но не смог. Не хватило опыта и знаний. Связь была нестабильной, сигналы то появлялись, то исчезали, и он так и не сумел настроиться на устойчивую волну.
Из обрывков переговоров на английском и хинди Рави понял только одно: в бункерах находятся люди. Сколько их — неизвестно. Где именно — тоже. Подробностей в этих радиопередачах не было — только коды, позывные, короткие, рубленые фразы. «Мы здесь», «Тишина в эфире», «Ждём инструкций».
Но даже этой малости хватило, чтобы у Андрея перехватило дыхание.
Значит, и в России, возможно, в правительственном бункере, а может, и не в одном, могли находиться люди.
Его пальцы вцепились в руль, будто держались за обрыв.
Эта информация требовала немедленного обсуждения с Валерьевичем. И с Иваном Сергеевичем — когда тот придёт в себя. Нужно найти способ связаться с теми, кто прячется под землёй, кто, возможно, знает больше, чем они. Или, по крайней мере, дать им знать: вы не одни. Мы здесь. Мы тоже выжили.
Но как? Рация не дотянет. Спутниковая связь недоступна. Единственный вариант — мощный передатчик. Где его взять и как с ним работать, он просто не знал.
Андрей отогнал эти мысли до времени. Сначала — дом. Потом — разговор с Валерьевичем. А потом... потом они решат, что делать с этой неожиданной, пугающей и всё же дающей надежду новостью.
