Они так увлеклись, что совершенно перестали обращать внимание на окружающее. Казалось, и гости ничего не замечали. За соседним столиком сидела пара среднего возраста, которые весело обсуждали планы на вечер. У барной стойки двое мужчин смеялись над какой-то шуткой.
А зря.
Потому что пока они смеялись и ели, персонал продолжал странно себя вести. Официантка, несущая поднос с напитками, на секунду замерла у окна, всматриваясь в темнеющий лес. Ее руки дрожали так сильно, что чашки звякнули друг о друга. Бармен, протиравший бокалы, поднял глаза к окну и нахмурился. Он быстро отвернулся, но костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал стекло. А Кевин, их официант, стоял у стойки и не сводил взгляда с леса. На его лице застыло выражение, которое можно было описать только одним словом: ужас.
Но друзья этого не видели. Они были слишком заняты своим весельем, своими историями, своей едой. И не заметили, как в одном из окон заброшенного административного здания, едва различимом за деревьями, мелькнул силуэт. Силуэт, который стоял и смотрел прямо на ресторан.
Сразу после плотного обеда ребята отправились на праздничные мероприятия. Роджер, тот самый жизнерадостный менеджер, которого они встретили при регистрации, объявил о начале мастер-класса по вырезанию тыкв.
Веранда ресторана преобразилась в настоящую осеннюю ярмарку. Длинные деревянные столы были застелены оранжевыми скатертями и уставлены тыквами всех размеров – от крошечных, умещающихся на ладони, до огромных, весом килограммов по десять. Между тыквами лежали острые ножи разных размеров, ложки для выскабливания семян, маркеры, трафареты и даже специальные пилочки для создания сложных узоров. В углу веранды стояла корзина с яблоками и кувшин с горячим сидром, источающим аромат корицы и гвоздики.
Из динамиков играла веселая фолк-музыка с аккордеонами и скрипками – что-то ирландское, задорное, создающее атмосферу праздника урожая. Вокруг столов уже собралось около двадцати человек – семьи с детьми, несколько пар, компания студентов из соседнего домика. Все были одеты ярко и празднично: кто-то в оранжевых свитерах с тыквами, кто-то в шапках с ушками, у многих на лицах были наклейки в виде паутины или летучих мышей.
Дети носились между столами с восторженными криками, родители пытались их угомонить, а организаторы – двое молодых сотрудников в фартуках с логотипом глэмпинга – улыбались и раздавали инструменты. Вся веранда была украшена гирляндами из кукурузных початков, пучками соломы, фонарями в виде тыкв. На перилах висели венки из осенних листьев, а на столбах были развешаны флажки с изображениями ведьм, призраков и черных котов.
Атмосфера была оживленной, почти карнавальной. Казалось, весь глэмпинг собрался здесь, чтобы отпраздновать приближение Хэллоуина.
– Добро пожаловать на наш традиционный хэллоуинский мастер-класс! – объявил Роджер с широкой улыбкой, которая на этот раз показалась Оливии чуть более искренней. Он стоял в центре веранды с микрофоном в руке, и его голос звучал бодро и приветливо. – Выбирайте тыкву и инструменты, и давайте создавать шедевры! У нас есть трафареты для начинающих и для продвинутых мастеров. А в конце мы устроим небольшой конкурс на самую страшную и самую креативную тыкву!
Раздались аплодисменты и радостные возгласы. Друзья подошли к столу и начали выбирать тыквы. Собралось человек пятнадцать у их стола – в основном семьи с детьми и несколько пар. Рядом устроилась семья с мальчиком лет восьми: мама в клетчатой рубашке и джинсах, папа в свитере с оленями, и сын в футболке с изображением скелета.
– Первый раз здесь? – дружелюбно спросила Линда, мама мальика, заметив, как друзья выбирают тыквы.
– Да, – кивнула Оливия. – Приехали на выходные. А вы?
– Мы уже третий год подряд, – улыбнулась женщина. – Это стало нашей семейной традицией. Правда, Итан? – Она потрепала сына по волосам.
Мальчик застенчиво кивнул, уткнувшись в тыкву, которую выбрал.
– Итан, покажи ребятам, что ты вырезал в прошлом году, – подбодрил его отец, располагаясь рядом и раскладывая инструменты.
– Дракона, – тихо ответил мальчик. – Но у него один рог сломался.
– Зато он был самый крутой дракон на всей веранде, – заверил его отец. – В этом году мы сделаем еще лучше.
Друзья выбрали тыквы среднего размера и устроились рядом с семьей за одним из столов. Музыка играла, дети смеялись, и на несколько минут все тревожные мысли отступили.
– Я сделаю страшную рожу, – объявил Чед, уже начиная рисовать треугольные глаза маркером. – Проверенная временем классика.
– Скучно, – фыркнула Оливия, перебирая трафареты. – Я вырежу что-нибудь оригинальное. Может быть, ведьму на метле.
– Оли, ты уверена? – усомнилась Саманта, разглядывая свою тыкву и пытаясь найти на ней самую ровную сторону. – Это же твоя первая настоящая тыква, которую ты будешь делать самостоятельно. Может, начнешь с чего попроще?
– Где твоя вера в меня? – возмутилась Оливия, но все же взяла менее сложный трафарет – летучую мышь с расправленными крыльями. – Если испорчу, сделаю другую. Делов-то.
– У нас здесь тыкв на всех хватит, – подмигнула мама Итана. – Я в первый год испортила три, прежде чем получилось что-то приличное.
Алек молча изучал предложенные дизайны, методично перебирая листы с шаблонами. Он относился к вырезанию тыквы с той же серьезностью, с какой подходил к любому делу – вдумчиво и основательно. В итоге выбрал довольно сложный узор – викторианский дом с привидениями в окнах и силуэтами деревьев.
– Амбициозно, – одобрительно кивнул отец Итана, Марк. – Я обычно делаю что попроще. Кривые зубы и злые глаза – мой конек.
Следующие полчаса прошли в приятной суете. Дети вокруг смеялись, родители помогали им управляться с ножами, объясняли, как правильно держать инструмент и не порезаться. Кто-то уже хвастался первыми результатами – один мальчик вырезал кота, у которого усы получились разной длины, и все восхищались его креативностью. Девочка за соседним столом делала принцессу, но корона выходила кривой, и она расстроенно надувала губы.
Музыка сменилась на более спокойную – акустическую гитару с мягким вокалом. Кто-то пел о осенних листьях и тыквенных полях. Атмосфера была теплой, почти уютной, наполненной запахом сырой тыквы, сидра и опавшей листвы.
Почти.
Оливия, сосредоточенно вырезающая контур летучей мыши, краем глаза заметила, что Роджер, несмотря на широкую улыбку и ободряющие комментарии, постоянно поглядывал на часы. Сначала она подумала, что ему просто нужно следить за расписанием мероприятий, но он делал это слишком часто – каждые две-три минуты. И каждый раз после взгляда на часы его улыбка становилась чуть более натянутой.
А один из помощников, молодой парень с выбритыми висками, помогавший детям вырезать, так сжимал нож, что костяшки пальцев побелели. Он стоял рядом с маленькой девочкой, показывал ей, как правильно держать инструмент, но руки его дрожали.
– Ты молодец, Итан, – похвалила мама мальчика, когда тот закончил вырезать первый глаз своей тыквы. – Очень аккуратно получается.
– Спасибо, – застенчиво ответил он и посмотрел на работу Чеда. – А у вас прикольная рожа. Злая такая.
– Спасибо, чувак, – улыбнулся Чед. – Я старался сделать ее максимально страшной.
Оливия воспользовалась моментом, когда Роджер проходил мимо их стола, проверяя прогресс участников.
– Скажи, Роджер, – начала она небрежно, не отрываясь от вырезания, – а давно этот глэмпинг открылся? На месте старого лагеря, я имею в виду.
Роджер на мгновение замер. Улыбка стала чуть натянутой, и он снова взглянул на часы – быстро, почти незаметно, но Оливия это поймала.
– Три года назад, – ответил он коротко.
– И как вам работается здесь? – продолжила Оливия, старательно вырезая крыло летучей мыши. – Наверное, интересно – такое историческое место.
– Вполне, – уклончиво ответил Роджер, и в его голосе появилась нотка напряжения.
Алек, понявший, к чему клонит Оливия, подключился, не поднимая глаз от своей сложной работы:
– А вы случайно не знаете, почему старый лагерь закрыли? Я изучаю антропологию, и мне интересна история заброшенных мест. Такие локации часто имеют удивительные истории.
Лицо Роджера потемнело. Улыбка исчезла совсем, и на несколько секунд повисло неловкое молчание. Даже музыка в этот момент будто стихла.
– Не знаю деталей, – отрезал он, и голос прозвучал резче, чем нужно. – Это было давно. Лучше сосредоточьтесь на празднике, ребята. – И, не дожидаясь ответа, поспешил к другому столику, где дети радостно показывали ему свои работы.
– Ну вот, – тихо протянула Оливия, когда Роджер отошел достаточно далеко. – Опять эта стена молчания.
– Может, он правда не знает? – предположил Чед, вырезая последний зубчатый зуб своей страшной рожи. – Не обязательно же всем знать историю места.
– Он менеджер, – возразил Алек, аккуратно прорезая окно в своем викторианском доме. – Его работа – знать об этом месте все. Особенно если здесь были какие-то инциденты, которые могут повлиять на репутацию глэмпинга.
– Но делиться ими он не обязан, – отметила Саманта, подняв глаза от своей тыквы, на которой она вырезала простой, но элегантный узор в виде полумесяца и звезд. – Как раз потому что он менеджер. Если здесь действительно что-то случилось, он не станет об этом трубить гостям. Это же базовый PR.
Марк, отец Итана, который, видимо, слышал их разговор, наклонился ближе и негромко произнес:
– Знаете, мы тут уже три года подряд отдыхаем, и я ни разу не слышал, чтобы кто-то из персонала говорил о старом лагере. Они вообще избегают этой темы. Как будто их премии за это лишают.
– Правда? – Оливия заинтересованно повернулась к нему. – А вы сами не пытались узнать?
– Пытались, – кивнула его жена, Линда. – В первый год мы спросили у администратора. Она сказала, как по крипту: техническое состояние зданий, опасная зона, не подходите. Но когда мы попробовали узнать подробности, она буквально сбежала от нас.
– Вот именно, – поддержал Марк. – Мы даже пытались загуглить, но информации почти нет. Только общие упоминания, что лагерь существовал.
Итан, который до этого молча слушал, тихо добавил:
– А еще персонал боится туда ходить после темноты.
Все посмотрели на мальчика.
– Откуда ты знаешь? – спросила Линда.
– Я слышал, как один дядя говорил другому, – пожал плечами Итан. – В прошлом году, когда мы гуляли вечером. Они стояли у забора и курили. Один сказал: «Ни за что не пойду туда после захода солнца. Пусть хоть удвоенную зарплату предложат».
Повисло тяжелое молчание, которое нарушил только смех детей за соседним столом.
Друзья переглянулись. Картина складывалась все более тревожная. Оливия поиграла бровями, как бы намекая друзьям, что была права. Казалось, дуги ее бровей сейчас отползут еще выше и утонут в белокурых локонах волос.
Ребята продолжили работать над тыквами, но настроение было окончательно подпорчено. Даже когда Оливия случайно прорезала тыкву насквозь не в том месте, и семечки вывалились на стол. Все рассмеялись, однако смех вышел каким-то неуверенным, натянутым.
– Ладно, буду делать вторую, – вздохнула Оливия, отодвигая испорченную тыкву. – Говорила же Саманта начинать с простого.
– Это обучение методом проб и ошибок, – утешила ее Линда. – Зато теперь ты знаешь, как не надо.
После мастер-класса Роджер объявил о начале квеста по территории. Участникам раздали карты с загадками, ведущими к разным точкам глэмпинга, где были спрятаны подсказки.
– Это весело! – оживилась Оливия, хватая карту и разворачивая ее. – Пойдемте! Тут целых семь точек!
– Я пас, – сразу объявила Саманта, допивая свой кофе. – Мне нужно доработать проект. Дедлайн послезавтра, а я еще даже половину правок не внесла. Развлекайтесь без меня.
Она ушла в домик, а троица отправилась на квест. Первая загадка привела их к детской площадке, вторая – к СПА-зоне, третья – к небольшому пруду на территории. Задания были простыми, скорее развлекательными, чем сложными, и через полчаса у них уже было пять подсказок из семи.
Но их радость была омрачена тем, что группа детей – те самые, что были на мастер-классе – соперничала с ними и справлялась куда лучше. У детской команды уже было шесть подсказок из семи.
– Как они так быстро? – пробормотал Алек, складывая очередную найденную записку в карман. В его голосе слышалось плохо скрытое раздражение.
– Может, они просто умнее нас, – невинно предположила Оливия.
– Дети не могут быть умнее, – отрезал Алек. – Это вопрос логики и опыта.
– Ну конечно, – Чед с трудом сдерживал смех. – Восьмилетка точно не может обогнать студента антропологии.
– Именно, – не уловив сарказма, кивнул Алек.
Оливия и Чед переглянулись и постарались сделать вид, будто не замечают, как Алек начинает ускорять шаг, чтобы обогнать детскую команду. Его соревновательный дух проснулся.
– Следующая точка... – Чед изучал карту, поворачивая ее то в одну, то в другую сторону. – ...возле старой спортивной площадки? Это же у забора, да?
– Похоже на то, – кивнул Алек, сверяясь с картой глэмпинга в брошюре и уже двигаясь в том направлении.
Они направились туда, но на полпути столкнулись с проблемой. Шестая загадка оказалась какой-то странной: «Там, где ритм качает головами, где слова летят быстрее мыслей, где она танцует в своей эре».
– Что? – Алек нахмурился, перечитывая записку. – Какая она? Какая эра?
– Понятия не имею, – призналась Оливия. – Звучит как философская загадка.
– Или как какая-то отсылка, – добавил Чед, почесывая затылок.
Они простояли добрых десять минут, пытаясь понять, о чем речь. Алек предложил версию про танцевальную студию (но ее на территории не было), Оливия – про какую-то историческую личность (но кто именно, она не знала), Чед просто пожимал плечами.
А потом мимо них пронеслась детская команда, и Итан на бегу крикнул:
– Это же Тейлор Свифт! Песня из TikTok!
И они умчались в сторону зоны отдыха, где стоял большой экран для показа фильмов.
Алек застыл с открытым ртом.
– Тейлор... что?
– Свифт, – подсказала Оливия. – Певица. Очень известная.
– Я знаю, кто такая Тейлор Свифт, – раздраженно отрезал Алек. – Но какое отношение она имеет к загадке?!
– Видимо, там была отсылка к ее песне, – пожал плечами Чед. – Что-то про эру... может, альбом так называется?
– И это считается загадкой? – возмутился Алек. – Ссылка на какой-то тренд из социальной сети? Это же абсурд! Как мы должны были это угадать?
– Ну, мы могли бы, если бы сидели в TikTok, – усмехнулась Оливия.
– Я не сижу в TikTok, – с достоинством заявил Алек. – У меня есть более важные дела.
– Ага, типа проигрывать детям в квесте, – подколол его Чед.
– Это не проигрыш, это... несправедливое преимущество, – буркнул Алек. – Молодежь слушает ужасную музыку и делает из нее загадки. Где логика? Где интеллектуальный вызов?
– Старый миллениал, – нараспев протянула Оливия.
– Мне двадцать четыре!
– Старый. Миллениал, – повторила она, растягивая слова. – Я вот люблю Тейлор Свифт, – заявила Оливия, когда они все-таки двинулись к экрану. – И не стыжусь этого. «Anti-Hero» – шедевр.
– А я старый американский рок, – добавил Чед. – Guns N' Roses, Nirvana, Pearl Jam. Вот это музыка, а не эти ваши... тренды.
Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные, вытянутые тени от деревьев на дорожки.
А зря.
Потому что пока они смеялись и ели, персонал продолжал странно себя вести. Официантка, несущая поднос с напитками, на секунду замерла у окна, всматриваясь в темнеющий лес. Ее руки дрожали так сильно, что чашки звякнули друг о друга. Бармен, протиравший бокалы, поднял глаза к окну и нахмурился. Он быстро отвернулся, но костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал стекло. А Кевин, их официант, стоял у стойки и не сводил взгляда с леса. На его лице застыло выражение, которое можно было описать только одним словом: ужас.
Но друзья этого не видели. Они были слишком заняты своим весельем, своими историями, своей едой. И не заметили, как в одном из окон заброшенного административного здания, едва различимом за деревьями, мелькнул силуэт. Силуэт, который стоял и смотрел прямо на ресторан.
***
Сразу после плотного обеда ребята отправились на праздничные мероприятия. Роджер, тот самый жизнерадостный менеджер, которого они встретили при регистрации, объявил о начале мастер-класса по вырезанию тыкв.
Веранда ресторана преобразилась в настоящую осеннюю ярмарку. Длинные деревянные столы были застелены оранжевыми скатертями и уставлены тыквами всех размеров – от крошечных, умещающихся на ладони, до огромных, весом килограммов по десять. Между тыквами лежали острые ножи разных размеров, ложки для выскабливания семян, маркеры, трафареты и даже специальные пилочки для создания сложных узоров. В углу веранды стояла корзина с яблоками и кувшин с горячим сидром, источающим аромат корицы и гвоздики.
Из динамиков играла веселая фолк-музыка с аккордеонами и скрипками – что-то ирландское, задорное, создающее атмосферу праздника урожая. Вокруг столов уже собралось около двадцати человек – семьи с детьми, несколько пар, компания студентов из соседнего домика. Все были одеты ярко и празднично: кто-то в оранжевых свитерах с тыквами, кто-то в шапках с ушками, у многих на лицах были наклейки в виде паутины или летучих мышей.
Дети носились между столами с восторженными криками, родители пытались их угомонить, а организаторы – двое молодых сотрудников в фартуках с логотипом глэмпинга – улыбались и раздавали инструменты. Вся веранда была украшена гирляндами из кукурузных початков, пучками соломы, фонарями в виде тыкв. На перилах висели венки из осенних листьев, а на столбах были развешаны флажки с изображениями ведьм, призраков и черных котов.
Атмосфера была оживленной, почти карнавальной. Казалось, весь глэмпинг собрался здесь, чтобы отпраздновать приближение Хэллоуина.
– Добро пожаловать на наш традиционный хэллоуинский мастер-класс! – объявил Роджер с широкой улыбкой, которая на этот раз показалась Оливии чуть более искренней. Он стоял в центре веранды с микрофоном в руке, и его голос звучал бодро и приветливо. – Выбирайте тыкву и инструменты, и давайте создавать шедевры! У нас есть трафареты для начинающих и для продвинутых мастеров. А в конце мы устроим небольшой конкурс на самую страшную и самую креативную тыкву!
Раздались аплодисменты и радостные возгласы. Друзья подошли к столу и начали выбирать тыквы. Собралось человек пятнадцать у их стола – в основном семьи с детьми и несколько пар. Рядом устроилась семья с мальчиком лет восьми: мама в клетчатой рубашке и джинсах, папа в свитере с оленями, и сын в футболке с изображением скелета.
– Первый раз здесь? – дружелюбно спросила Линда, мама мальика, заметив, как друзья выбирают тыквы.
– Да, – кивнула Оливия. – Приехали на выходные. А вы?
– Мы уже третий год подряд, – улыбнулась женщина. – Это стало нашей семейной традицией. Правда, Итан? – Она потрепала сына по волосам.
Мальчик застенчиво кивнул, уткнувшись в тыкву, которую выбрал.
– Итан, покажи ребятам, что ты вырезал в прошлом году, – подбодрил его отец, располагаясь рядом и раскладывая инструменты.
– Дракона, – тихо ответил мальчик. – Но у него один рог сломался.
– Зато он был самый крутой дракон на всей веранде, – заверил его отец. – В этом году мы сделаем еще лучше.
Друзья выбрали тыквы среднего размера и устроились рядом с семьей за одним из столов. Музыка играла, дети смеялись, и на несколько минут все тревожные мысли отступили.
– Я сделаю страшную рожу, – объявил Чед, уже начиная рисовать треугольные глаза маркером. – Проверенная временем классика.
– Скучно, – фыркнула Оливия, перебирая трафареты. – Я вырежу что-нибудь оригинальное. Может быть, ведьму на метле.
– Оли, ты уверена? – усомнилась Саманта, разглядывая свою тыкву и пытаясь найти на ней самую ровную сторону. – Это же твоя первая настоящая тыква, которую ты будешь делать самостоятельно. Может, начнешь с чего попроще?
– Где твоя вера в меня? – возмутилась Оливия, но все же взяла менее сложный трафарет – летучую мышь с расправленными крыльями. – Если испорчу, сделаю другую. Делов-то.
– У нас здесь тыкв на всех хватит, – подмигнула мама Итана. – Я в первый год испортила три, прежде чем получилось что-то приличное.
Алек молча изучал предложенные дизайны, методично перебирая листы с шаблонами. Он относился к вырезанию тыквы с той же серьезностью, с какой подходил к любому делу – вдумчиво и основательно. В итоге выбрал довольно сложный узор – викторианский дом с привидениями в окнах и силуэтами деревьев.
– Амбициозно, – одобрительно кивнул отец Итана, Марк. – Я обычно делаю что попроще. Кривые зубы и злые глаза – мой конек.
Следующие полчаса прошли в приятной суете. Дети вокруг смеялись, родители помогали им управляться с ножами, объясняли, как правильно держать инструмент и не порезаться. Кто-то уже хвастался первыми результатами – один мальчик вырезал кота, у которого усы получились разной длины, и все восхищались его креативностью. Девочка за соседним столом делала принцессу, но корона выходила кривой, и она расстроенно надувала губы.
Музыка сменилась на более спокойную – акустическую гитару с мягким вокалом. Кто-то пел о осенних листьях и тыквенных полях. Атмосфера была теплой, почти уютной, наполненной запахом сырой тыквы, сидра и опавшей листвы.
Почти.
Оливия, сосредоточенно вырезающая контур летучей мыши, краем глаза заметила, что Роджер, несмотря на широкую улыбку и ободряющие комментарии, постоянно поглядывал на часы. Сначала она подумала, что ему просто нужно следить за расписанием мероприятий, но он делал это слишком часто – каждые две-три минуты. И каждый раз после взгляда на часы его улыбка становилась чуть более натянутой.
А один из помощников, молодой парень с выбритыми висками, помогавший детям вырезать, так сжимал нож, что костяшки пальцев побелели. Он стоял рядом с маленькой девочкой, показывал ей, как правильно держать инструмент, но руки его дрожали.
– Ты молодец, Итан, – похвалила мама мальчика, когда тот закончил вырезать первый глаз своей тыквы. – Очень аккуратно получается.
– Спасибо, – застенчиво ответил он и посмотрел на работу Чеда. – А у вас прикольная рожа. Злая такая.
– Спасибо, чувак, – улыбнулся Чед. – Я старался сделать ее максимально страшной.
Оливия воспользовалась моментом, когда Роджер проходил мимо их стола, проверяя прогресс участников.
– Скажи, Роджер, – начала она небрежно, не отрываясь от вырезания, – а давно этот глэмпинг открылся? На месте старого лагеря, я имею в виду.
Роджер на мгновение замер. Улыбка стала чуть натянутой, и он снова взглянул на часы – быстро, почти незаметно, но Оливия это поймала.
– Три года назад, – ответил он коротко.
– И как вам работается здесь? – продолжила Оливия, старательно вырезая крыло летучей мыши. – Наверное, интересно – такое историческое место.
– Вполне, – уклончиво ответил Роджер, и в его голосе появилась нотка напряжения.
Алек, понявший, к чему клонит Оливия, подключился, не поднимая глаз от своей сложной работы:
– А вы случайно не знаете, почему старый лагерь закрыли? Я изучаю антропологию, и мне интересна история заброшенных мест. Такие локации часто имеют удивительные истории.
Лицо Роджера потемнело. Улыбка исчезла совсем, и на несколько секунд повисло неловкое молчание. Даже музыка в этот момент будто стихла.
– Не знаю деталей, – отрезал он, и голос прозвучал резче, чем нужно. – Это было давно. Лучше сосредоточьтесь на празднике, ребята. – И, не дожидаясь ответа, поспешил к другому столику, где дети радостно показывали ему свои работы.
– Ну вот, – тихо протянула Оливия, когда Роджер отошел достаточно далеко. – Опять эта стена молчания.
– Может, он правда не знает? – предположил Чед, вырезая последний зубчатый зуб своей страшной рожи. – Не обязательно же всем знать историю места.
– Он менеджер, – возразил Алек, аккуратно прорезая окно в своем викторианском доме. – Его работа – знать об этом месте все. Особенно если здесь были какие-то инциденты, которые могут повлиять на репутацию глэмпинга.
– Но делиться ими он не обязан, – отметила Саманта, подняв глаза от своей тыквы, на которой она вырезала простой, но элегантный узор в виде полумесяца и звезд. – Как раз потому что он менеджер. Если здесь действительно что-то случилось, он не станет об этом трубить гостям. Это же базовый PR.
Марк, отец Итана, который, видимо, слышал их разговор, наклонился ближе и негромко произнес:
– Знаете, мы тут уже три года подряд отдыхаем, и я ни разу не слышал, чтобы кто-то из персонала говорил о старом лагере. Они вообще избегают этой темы. Как будто их премии за это лишают.
– Правда? – Оливия заинтересованно повернулась к нему. – А вы сами не пытались узнать?
– Пытались, – кивнула его жена, Линда. – В первый год мы спросили у администратора. Она сказала, как по крипту: техническое состояние зданий, опасная зона, не подходите. Но когда мы попробовали узнать подробности, она буквально сбежала от нас.
– Вот именно, – поддержал Марк. – Мы даже пытались загуглить, но информации почти нет. Только общие упоминания, что лагерь существовал.
Итан, который до этого молча слушал, тихо добавил:
– А еще персонал боится туда ходить после темноты.
Все посмотрели на мальчика.
– Откуда ты знаешь? – спросила Линда.
– Я слышал, как один дядя говорил другому, – пожал плечами Итан. – В прошлом году, когда мы гуляли вечером. Они стояли у забора и курили. Один сказал: «Ни за что не пойду туда после захода солнца. Пусть хоть удвоенную зарплату предложат».
Повисло тяжелое молчание, которое нарушил только смех детей за соседним столом.
Друзья переглянулись. Картина складывалась все более тревожная. Оливия поиграла бровями, как бы намекая друзьям, что была права. Казалось, дуги ее бровей сейчас отползут еще выше и утонут в белокурых локонах волос.
Ребята продолжили работать над тыквами, но настроение было окончательно подпорчено. Даже когда Оливия случайно прорезала тыкву насквозь не в том месте, и семечки вывалились на стол. Все рассмеялись, однако смех вышел каким-то неуверенным, натянутым.
– Ладно, буду делать вторую, – вздохнула Оливия, отодвигая испорченную тыкву. – Говорила же Саманта начинать с простого.
– Это обучение методом проб и ошибок, – утешила ее Линда. – Зато теперь ты знаешь, как не надо.
После мастер-класса Роджер объявил о начале квеста по территории. Участникам раздали карты с загадками, ведущими к разным точкам глэмпинга, где были спрятаны подсказки.
– Это весело! – оживилась Оливия, хватая карту и разворачивая ее. – Пойдемте! Тут целых семь точек!
– Я пас, – сразу объявила Саманта, допивая свой кофе. – Мне нужно доработать проект. Дедлайн послезавтра, а я еще даже половину правок не внесла. Развлекайтесь без меня.
Она ушла в домик, а троица отправилась на квест. Первая загадка привела их к детской площадке, вторая – к СПА-зоне, третья – к небольшому пруду на территории. Задания были простыми, скорее развлекательными, чем сложными, и через полчаса у них уже было пять подсказок из семи.
Но их радость была омрачена тем, что группа детей – те самые, что были на мастер-классе – соперничала с ними и справлялась куда лучше. У детской команды уже было шесть подсказок из семи.
– Как они так быстро? – пробормотал Алек, складывая очередную найденную записку в карман. В его голосе слышалось плохо скрытое раздражение.
– Может, они просто умнее нас, – невинно предположила Оливия.
– Дети не могут быть умнее, – отрезал Алек. – Это вопрос логики и опыта.
– Ну конечно, – Чед с трудом сдерживал смех. – Восьмилетка точно не может обогнать студента антропологии.
– Именно, – не уловив сарказма, кивнул Алек.
Оливия и Чед переглянулись и постарались сделать вид, будто не замечают, как Алек начинает ускорять шаг, чтобы обогнать детскую команду. Его соревновательный дух проснулся.
– Следующая точка... – Чед изучал карту, поворачивая ее то в одну, то в другую сторону. – ...возле старой спортивной площадки? Это же у забора, да?
– Похоже на то, – кивнул Алек, сверяясь с картой глэмпинга в брошюре и уже двигаясь в том направлении.
Они направились туда, но на полпути столкнулись с проблемой. Шестая загадка оказалась какой-то странной: «Там, где ритм качает головами, где слова летят быстрее мыслей, где она танцует в своей эре».
– Что? – Алек нахмурился, перечитывая записку. – Какая она? Какая эра?
– Понятия не имею, – призналась Оливия. – Звучит как философская загадка.
– Или как какая-то отсылка, – добавил Чед, почесывая затылок.
Они простояли добрых десять минут, пытаясь понять, о чем речь. Алек предложил версию про танцевальную студию (но ее на территории не было), Оливия – про какую-то историческую личность (но кто именно, она не знала), Чед просто пожимал плечами.
А потом мимо них пронеслась детская команда, и Итан на бегу крикнул:
– Это же Тейлор Свифт! Песня из TikTok!
И они умчались в сторону зоны отдыха, где стоял большой экран для показа фильмов.
Алек застыл с открытым ртом.
– Тейлор... что?
– Свифт, – подсказала Оливия. – Певица. Очень известная.
– Я знаю, кто такая Тейлор Свифт, – раздраженно отрезал Алек. – Но какое отношение она имеет к загадке?!
– Видимо, там была отсылка к ее песне, – пожал плечами Чед. – Что-то про эру... может, альбом так называется?
– И это считается загадкой? – возмутился Алек. – Ссылка на какой-то тренд из социальной сети? Это же абсурд! Как мы должны были это угадать?
– Ну, мы могли бы, если бы сидели в TikTok, – усмехнулась Оливия.
– Я не сижу в TikTok, – с достоинством заявил Алек. – У меня есть более важные дела.
– Ага, типа проигрывать детям в квесте, – подколол его Чед.
– Это не проигрыш, это... несправедливое преимущество, – буркнул Алек. – Молодежь слушает ужасную музыку и делает из нее загадки. Где логика? Где интеллектуальный вызов?
– Старый миллениал, – нараспев протянула Оливия.
– Мне двадцать четыре!
– Старый. Миллениал, – повторила она, растягивая слова. – Я вот люблю Тейлор Свифт, – заявила Оливия, когда они все-таки двинулись к экрану. – И не стыжусь этого. «Anti-Hero» – шедевр.
– А я старый американский рок, – добавил Чед. – Guns N' Roses, Nirvana, Pearl Jam. Вот это музыка, а не эти ваши... тренды.
Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные, вытянутые тени от деревьев на дорожки.
