- Всякое бывало, - уклончиво ответила ведьма и переступила низкий порог калитки. - И не надо ко мне на «Вы», мне всего двадцать лет.
- Договорились, - согласилась гостья и поспешила зайти внутрь просторного двора вслед за хозяйкой дома на холме. Ванда захлопнула высокую, под стать забору, калитку, заперла её на железный засов, обмотала железными цепями и пять раз повернула огромным ключом в гигантском амбарном замке.
Агата с жалостью смотрела, как молодая ведьма закрывала входную калитку, что отделяла её от мира людей, и думала, что калитка в её душе гораздо выше и толще, и одного замка там явно недостаточно. Беседуя с местными жителями посёлка Претория часом ранее, девушка пришла к неутешительному выводу, что Ванду ненавидели, боялись и старались не упоминать её имени всуе. «Что же случилось на самом деле?». Агата осмотрела просторный двор: по нему бегало два десятка рыжих кур с красными гребешками. С правой стороны стоял огромный сарай. С левой стороны - баня с извивающейся змейкой дыма из тонкой трубы. Посреди двора возвышался серого цвета, как и забор, дом с тремя большими окнами с открытыми серыми ставнями.
- Так просторно, - вырвалось у Агаты. Она тут же вспомнила своё однокомнатное убежище в стандартной пятиэтажке Центрального района Н-ска, и твёрдо решила со временем поменять его на дом за городом.
- Ага, - отозвалась Ванда и босой ногой шуганула близко подобравшуюся к ней куру. - Этот дом ещё с начала девятнадцатого века стоит, и ему хоть бы что.
- И с того времени только твоя семья здесь жила?
- Конечно, - ответила медно-рыжая ведьма и задумчиво потёрла указательным пальцем бледный подбородок. - Люди никогда не хотели, чтобы такие, как мы, жили рядом с ними. Это их право, - равнодушно пожала она плечами и пошла в сторону огорода. - Очень хорошо, что ты приехала ко мне сегодня. Идём, поможешь мне в огороде.
- Что? – не поняла Агата, но всё же пошла следом за босой хозяйкой, которая скрылась за серой стеной дома.
- Я говорю, в огороде поможешь, - в голосе Ванды начало сквозить нескрываемое раздражение, и Агата решила промолчать.
Ведьма отперла низкую серую калитку в огород и распахнула её от себя. Агата ожидала увидеть стройные ряды посаженного картофеля, теплицу с огурцами и помидорами, грядки с морковью и луком, которые она видела в огородах жителей Претории, когда добиралась сюда. Но то, что она увидела на приусадебном участке местной ведьмы, заставило её вытаращить глаза от удивления.
Весь огород Ванды был превращён в одну сплошную лужу, из которой ровными рядками торчали ярко-зелёные низкие кустики. Рис?
- Это рис, - будто подслушав мысли гостьи, пояснила Ванда и засучила брючины своих шаровар выше колен, заткнув покрепче подол сарафана за пояс своих нелепых брюк. – У нас здесь больше ничего не растёт.
- У нас? Так ты не одна живёшь? – спросила Агата, снимая свои тяжёлые сапоги.
- Ну как сказать, вроде бы одна, а вроде бы нет, - опять ушла от прямого ответа Ванда и велела гостье снять куртку и положить её на широкую лавку вместе с рюкзаком и ботинками.
Работа в огороде закипела, словно котёл с магическим зельем.
Агата потеряла счёт времени, увлечённо выдёргивая сорняки из хлюпающей почвы, то и дело разгибая ноющую спину от непривычной работы. Будучи офисным планктоном, она неподвижно сидела за компьютером в редакции и периодически выезжала на городские мероприятия или на встречи со знаменательными людьми Н-ска для интервью. Стоит ли добавлять, что среди этих людей обычно бывали экстрасенсы, заклинатели, ведуньи и прочие люди со сверхъестественными способностями? А мероприятия – сборища очередных сектантов, лекции целителей и различных извращенцев, которые скрывали свои истинные лица под масками понимания и сочувствия к простым гражданам и их тугим кошелькам. Но обычно Агата строчила статьи про счастливые числа, счастливые камни и прочую счастливую мишуру, которую так любят читать обыватели с их неиссякаемой надеждой на счастливое будущее.
Когда солнце закатилось за тёмные верхушки деревьев и красным светом залило всё рисовое поле, Агата разогнулась и потёрла ноющую поясницу, с радостным удовлетворением осмотрев результаты своих трудов. С другого конца поля брела Ванда. Солнце ярко освещало каждую медную волосинку на её голове, переливаясь всеми оттенками красного. В чисто вымытых руках она держала белый махровый халат и свёрнутое в махровый рулет белое полотенце.
- Иди, мойся, баня готова, - коротко сказала она и кинула в гостью свёрнутыми вещами. Девушка с трудом поймала их, стараясь не испачкать грязными кистями рук, и, кивнув, пошла в баню по мягкой земле, скрытой водой, стараясь не наступить на тщательно прополотые кустики риса.
- Эй! – раздался за спиной пронзительный девичий крик.
Агата, прижимая к себе банные принадлежности, обернулась к хозяйке дома и вопросительно посмотрела на прямо стоящую фигуру со сложенными на груди белыми руками.
- Спасибо, - сказала Ванда и, резко повернувшись, пошла в дом. - И не задерживайся там, а то помрёшь от жары!
- Пожалуйста, - улыбнулась Агата и скрылась за высокой серой дверью предбанника.
- Так ты будешь брать у меня интервью? - удивилась рыжая ведьма, громко стуча босыми ногами по чисто выскобленным половицам, выбегая из кухни с тарелками и забегая туда обратно. - Но зачем? Разве это кому-то будет интересно?
- Знаешь, за всё то время, что я работаю в «Н-ском вестнике», - пояснила Агата, сидя с ногами в глубоком кресле у большого дубового стола, закутанная в белый махровый халат. - Я стала понимать, что люди любят читать о том, о чём не имеют ни малейшего представления. Это хоть как-то отвлекает их от рутинных проблем и однообразия жизни. Вот я и пишу про всё сверхъестественное. Они читают, а популярность газеты растёт. И моя зарплата тоже. Поэтому я здесь.
- Вот как, - Ванда со стуком поставила на стол глубокую деревянную тарелку, доверху набитую варёным рисом, и села по другую сторону стола на видавший виды табурет. - Я же не знаменитость, зачем про меня писать-то.
- Это ты так думаешь, - осторожно сказала Агата и двумя пальцами притянула к себе глиняную кружку с ароматным травяным чаем. – О тебе знает вся Претория.
- Поганый посёлок, - сказала Ванда тонким пронзительным голосом. - Поганые люди. И у них поганая жизнь.
- Почему ты так решила?
- Они боятся всего, что не вписывается в их представление об идеальном мире. Они с радостью забьют до смерти того, кто не похож на них. Стадо баранов, не более, - пожала плечами ведьма и разложила по глиняным пиалам исходящий ароматным паром горячий рис. - Ешь, пока не остыл.
- Спасибо, - поблагодарила Агата и принялась за еду, с удивлением обнаружив, что в обычный варёный рис добавлены какие-то незнакомые ей травы, что делали его вполне съедобным и не пресным. Также на столе была варёная курица, пшеничные лепёшки, глиняный горшок с мёдом и полиэтиленовые мешки с конфетами, привезённые Агатой из города в качестве подарка.
Поглощая простую, но не менее вкусную пищу, гостья украдкой рассматривала внутреннее убранство дома рыжей ведьмы. Две большие комнаты, перегороженные выбеленной печью. В одной - дубовый стол без скатерти, три колченогие табуретки, кресло и платяной шкаф высотой до потолка. В другой комнате стоял старый диван, обитый чёрным дерматином и двуспальная кровать с горой пуховых подушек под лоскутным одеялом. Рядом с печью было подобие маленькой кухни с навесными шкафчиками и столом с почерневшей от времени столешницей.
Агата отодвинула в сторону глиняную пиалу с рисом в сторону, и, нагнувшись, подняла с пола свой туго набитый чёрный рюкзак. Ванда невозмутимо пила ароматный чай, задумчиво разглядывая затянутый сумерками пустынный двор: куры с закатом солнца спрятались в сарае и спали, нестройными рядами усевшись на насесте. Гостья извлекла из рюкзака маленький диктофон, толстую тетрадь в клетку и шариковую ручку с чёрным масляным стержнем. Выпрямившись, она начертила на последней странице тетради несколько символов, проверив наличие чернил в ручке, и выжидательно посмотрела на хозяйку дома, которая невозмутимо отхлёбывала горячий чай из кружки с неровно отбитой ручкой.
- Если ты не против, то мы, пожалуй, начнём.
- Давай, - согласилась Ванда и со стуком поставила кружку на стол. Профиль ведьмы заметно заострился и побледнел. - Ничего интересного я всё равно тебе рассказать не смогу.
- Расскажи сначала про свою жизнь, когда ты родилась и чем сейчас занимаешься, - предложила Агата и нажала кнопку записи на диктофоне.
- Родилась пятого марта в одна тысяча девятьсот девяносто третьем году и выросла в этом доме, - монотонным голосом произнесла ведьма и шумно глотнула чай из кружки. - Развожу кур, выращиваю рис, так как картофель в наших краях успевает сгнить до того, как его нужно выкапывать…
- Эмм, прости, что перебиваю, - растерялась незадачливая журналистка и сделала пару записей в тетради. - Я спрашивала не про картошку и рис.
- А про что же? – удивилась Ванда. - Это моя жизнь: куры, рис… раз в неделю хожу в магазин, обычно с утра, когда на улицах не так людно. Кстати, спасибо за конфеты, я давно таких не ела!
- На здоровье, - машинально ответила Агата. - Я хочу спросить, какими целительными способностями ты обладаешь? Какие болезни лечишь?
- Вся сила – в рисе, - безапелляционно заявила Ванда. - Правильное питание – залог здоровья.
«Проблема! Она что, кроме еды, вообще ни о чём думать не может?!». Агата разочарованно захлопнула тетрадь. Обычно интервью с гадалками, целителями и медиумами проходили по накатанному сценарию: девушка задавала наводящий вопрос, и они сами рассказывали ей всё то, что она желала у них узнать – дата и место рождения, детские годы, приобретение сверхъестественных способностей, колдовская практика. Сиди, кивай головой и только успевай записывать. Может, они просто хотели, чтобы их слушали? Или этой маленькой ведьме есть, что скрывать от простого народа? «Поганый посёлок. Поганые люди». Да, скорее всего, она не хочет общаться. Однозначно – провал!
За окном медленно угасал день, и ночная тьма приняла в свои бархатные объятия всю лесную опушку с серым домом на её вершине. «Бесполезно!». Агата затолкала в рюкзак свои письменные принадлежности и с нескрываемой досадой посмотрела на рыжую хозяйку дома, которая вдохновенно рассказывала о прошлогоднем урожае риса. Перед нею на столе высилась горка разноцветных фантиков от съеденных конфет. В свете горящей керосиновой лампы поблёскивали большие карие глаза ведьмы и её медные волосы, собранные пучком на макушке. «Всё бесполезно!!», - простонала про себя Агата и решительно встала из-за стола.
- Я выйду ненадолго, хорошо?
- Хорошо, - отозвалась Ванда, явно не удивлённая тем, что её рассказ прервали на самом интересном месте – она доказывала важность куриного помёта для отличного урожая рисовой культуры. - Только за калитку не выходи, заблудишься!
- Я поняла, - Кобраль запахнула плотнее халат, затянула пояс обеими руками. Шаркая по голым половицам стоптанными тапками, она прошла через тёмные сени и, потянув на себя тяжёлую дубовую дверь, очутилась на широком крыльце. Его с обеих сторон подпирали массивные перила с толстыми резными столбами, на форме напоминающие перевёрнутые бутылки из-под пива.
Агата прислонилась левым боком к ещё тёплым от солнца перилам и вытащила из кармана хозяйского халата сотовый телефон. Удивительно, но на вершине этого холма хорошо ловила мобильная сеть, хотя по дороге сюда Агата безуспешно пыталась дозвониться в редакцию. Большим пальцем правой руки девушка заскользила по сенсорному экрану. Нашла в списке недавних вызовов знакомый номер, который заканчивался на пять троек. После трёх гудков она услышала голос начальницы, ставший более хриплым и не менее властным в трубке телефона:
- Я слушаю.
- Добрый вечер, Эмма Григорьевна, - сдержанно проговорила Агата, рассматривая беззвёздное небо, что возвышалось над притихшим ночным лесом.
- Здравствуй. Как добралась?
- Нормально, - ответила девушка, сжимая пальцами телефон. - Я уже на месте. Эту девушку трудно разговорить. Вы знали об этом?
- Вот как, - Агата слышала, как шеф щёлкает по ту сторону трубки зажигалкой, пытаясь зажечь очередную папиросу. - Скажу честно – не знала. Насколько всё плохо?
- На два балла из десяти. Она всё время болтает о еде.
- О еде?!
- Похоже, что её больше ничего не интересует, либо она что-то скрывает. Не скажу, что она плохо идёт на контакт, но на все мои вопросы она отвечает очередной глупостью о рисе и прочем. Не думаю, что справлюсь до завтра. Тем более весь день я торчала на её рисовом поле по щиколотку в холодной воде.
- Боже мой, - в голосе начальницы сквозило нескрываемое раздражение. - Не справишься за два дня, дам тебе неделю. Статья о Бровко должна быть, и точка. В следующем выпуске твою рубрику поведёт Лисовой, я уже с ним договорилась заранее. Так что можешь не торопиться.
- Так вы знали заранее, что я тут застряну?! – вырвалось у Агаты, и она с силой сжала свободной рукой крепкие дубовые перила ведьминого крыльца.
- Естественно, - не требующим возражений тоном произнесла Козловская. - Я смотрю всегда на два шага вперёд, в отличие от всех вас. Всё, договорились, оставайся в Претории, пока не соберёшь достаточно информации для статьи. До связи! – и она бросила трубку.
Минуту Агата стояла в полной темноте, тупо слушая равнодушные гудки в телефоне и чувствуя себя обманутой. На тёмном небе ехидно показала правый глаз жёлтая луна, осветив тёмный двор посреди лесной опушки и высокую фигуру девушки в белом банном халате и старых тапках. Распущенные светлые волосы, разбросанные по плечам, отливали серебром в скудном лунном свете. На бледном лице блестели широко посаженные серые глаза, потемневшие от гнева и обиды на свою немолодую начальницу. Впервые за многие годы хотелось плакать от внезапно нахлынувшего чувства одиночества и душевной боли. Однако в её телефонной книжке нет ни одного номера, по которому можно позвонить посреди ночи и пожаловаться. Поплакать. Получить поддержку. Бабушки умерла. А родителей она никогда не видела. Одна. Всегда одна. Агата судорожно вздохнула, подавив рыдание, и положила телефон в карман. Хватит ныть, тряпка! Не время. Вот закончишь статью, можешь даже побиться головой об стену, если так захочется.
Девушка собралась было идти в дом, но тут её внимание привлёк шум со стороны калитки. «Тук, тук, тук, тук». Агата прищурилась и в плохо освещаемом дворе заметила, как гремит железный засов и жалобно скрипит амбарный замок на трясущейся калитке. Забор буквально ходил ходуном, а за ним шумел ночной лес, в котором раздавался неясный шёпот и чьи-то вздохи.
Агата нахмурилась и направилась к калитке, чтобы узнать, кто пришёл в столь поздний час, как вдруг почувствовала на своём плече чью-то холодную руку. Девушка вздрогнула и резко повернулась назад. Маленькая рыжая ведьма в оранжевом сарафане и нелепых шароварах стояла на крыльце, с нервной улыбкой глядя на свою гостью сверху вниз и чуть наклонив в сторону маленькую голову. Она спрятала руки в карманы брюк и произнесла, дёргая уголком побледневших губ:
- А ты совсем бесстрашная? Или просто ненормальная?! А?!
- Договорились, - согласилась гостья и поспешила зайти внутрь просторного двора вслед за хозяйкой дома на холме. Ванда захлопнула высокую, под стать забору, калитку, заперла её на железный засов, обмотала железными цепями и пять раз повернула огромным ключом в гигантском амбарном замке.
Агата с жалостью смотрела, как молодая ведьма закрывала входную калитку, что отделяла её от мира людей, и думала, что калитка в её душе гораздо выше и толще, и одного замка там явно недостаточно. Беседуя с местными жителями посёлка Претория часом ранее, девушка пришла к неутешительному выводу, что Ванду ненавидели, боялись и старались не упоминать её имени всуе. «Что же случилось на самом деле?». Агата осмотрела просторный двор: по нему бегало два десятка рыжих кур с красными гребешками. С правой стороны стоял огромный сарай. С левой стороны - баня с извивающейся змейкой дыма из тонкой трубы. Посреди двора возвышался серого цвета, как и забор, дом с тремя большими окнами с открытыми серыми ставнями.
- Так просторно, - вырвалось у Агаты. Она тут же вспомнила своё однокомнатное убежище в стандартной пятиэтажке Центрального района Н-ска, и твёрдо решила со временем поменять его на дом за городом.
- Ага, - отозвалась Ванда и босой ногой шуганула близко подобравшуюся к ней куру. - Этот дом ещё с начала девятнадцатого века стоит, и ему хоть бы что.
- И с того времени только твоя семья здесь жила?
- Конечно, - ответила медно-рыжая ведьма и задумчиво потёрла указательным пальцем бледный подбородок. - Люди никогда не хотели, чтобы такие, как мы, жили рядом с ними. Это их право, - равнодушно пожала она плечами и пошла в сторону огорода. - Очень хорошо, что ты приехала ко мне сегодня. Идём, поможешь мне в огороде.
- Что? – не поняла Агата, но всё же пошла следом за босой хозяйкой, которая скрылась за серой стеной дома.
- Я говорю, в огороде поможешь, - в голосе Ванды начало сквозить нескрываемое раздражение, и Агата решила промолчать.
Ведьма отперла низкую серую калитку в огород и распахнула её от себя. Агата ожидала увидеть стройные ряды посаженного картофеля, теплицу с огурцами и помидорами, грядки с морковью и луком, которые она видела в огородах жителей Претории, когда добиралась сюда. Но то, что она увидела на приусадебном участке местной ведьмы, заставило её вытаращить глаза от удивления.
Весь огород Ванды был превращён в одну сплошную лужу, из которой ровными рядками торчали ярко-зелёные низкие кустики. Рис?
- Это рис, - будто подслушав мысли гостьи, пояснила Ванда и засучила брючины своих шаровар выше колен, заткнув покрепче подол сарафана за пояс своих нелепых брюк. – У нас здесь больше ничего не растёт.
- У нас? Так ты не одна живёшь? – спросила Агата, снимая свои тяжёлые сапоги.
- Ну как сказать, вроде бы одна, а вроде бы нет, - опять ушла от прямого ответа Ванда и велела гостье снять куртку и положить её на широкую лавку вместе с рюкзаком и ботинками.
Работа в огороде закипела, словно котёл с магическим зельем.
Агата потеряла счёт времени, увлечённо выдёргивая сорняки из хлюпающей почвы, то и дело разгибая ноющую спину от непривычной работы. Будучи офисным планктоном, она неподвижно сидела за компьютером в редакции и периодически выезжала на городские мероприятия или на встречи со знаменательными людьми Н-ска для интервью. Стоит ли добавлять, что среди этих людей обычно бывали экстрасенсы, заклинатели, ведуньи и прочие люди со сверхъестественными способностями? А мероприятия – сборища очередных сектантов, лекции целителей и различных извращенцев, которые скрывали свои истинные лица под масками понимания и сочувствия к простым гражданам и их тугим кошелькам. Но обычно Агата строчила статьи про счастливые числа, счастливые камни и прочую счастливую мишуру, которую так любят читать обыватели с их неиссякаемой надеждой на счастливое будущее.
Когда солнце закатилось за тёмные верхушки деревьев и красным светом залило всё рисовое поле, Агата разогнулась и потёрла ноющую поясницу, с радостным удовлетворением осмотрев результаты своих трудов. С другого конца поля брела Ванда. Солнце ярко освещало каждую медную волосинку на её голове, переливаясь всеми оттенками красного. В чисто вымытых руках она держала белый махровый халат и свёрнутое в махровый рулет белое полотенце.
- Иди, мойся, баня готова, - коротко сказала она и кинула в гостью свёрнутыми вещами. Девушка с трудом поймала их, стараясь не испачкать грязными кистями рук, и, кивнув, пошла в баню по мягкой земле, скрытой водой, стараясь не наступить на тщательно прополотые кустики риса.
- Эй! – раздался за спиной пронзительный девичий крик.
Агата, прижимая к себе банные принадлежности, обернулась к хозяйке дома и вопросительно посмотрела на прямо стоящую фигуру со сложенными на груди белыми руками.
- Спасибо, - сказала Ванда и, резко повернувшись, пошла в дом. - И не задерживайся там, а то помрёшь от жары!
- Пожалуйста, - улыбнулась Агата и скрылась за высокой серой дверью предбанника.
***
- Так ты будешь брать у меня интервью? - удивилась рыжая ведьма, громко стуча босыми ногами по чисто выскобленным половицам, выбегая из кухни с тарелками и забегая туда обратно. - Но зачем? Разве это кому-то будет интересно?
- Знаешь, за всё то время, что я работаю в «Н-ском вестнике», - пояснила Агата, сидя с ногами в глубоком кресле у большого дубового стола, закутанная в белый махровый халат. - Я стала понимать, что люди любят читать о том, о чём не имеют ни малейшего представления. Это хоть как-то отвлекает их от рутинных проблем и однообразия жизни. Вот я и пишу про всё сверхъестественное. Они читают, а популярность газеты растёт. И моя зарплата тоже. Поэтому я здесь.
- Вот как, - Ванда со стуком поставила на стол глубокую деревянную тарелку, доверху набитую варёным рисом, и села по другую сторону стола на видавший виды табурет. - Я же не знаменитость, зачем про меня писать-то.
- Это ты так думаешь, - осторожно сказала Агата и двумя пальцами притянула к себе глиняную кружку с ароматным травяным чаем. – О тебе знает вся Претория.
- Поганый посёлок, - сказала Ванда тонким пронзительным голосом. - Поганые люди. И у них поганая жизнь.
- Почему ты так решила?
- Они боятся всего, что не вписывается в их представление об идеальном мире. Они с радостью забьют до смерти того, кто не похож на них. Стадо баранов, не более, - пожала плечами ведьма и разложила по глиняным пиалам исходящий ароматным паром горячий рис. - Ешь, пока не остыл.
- Спасибо, - поблагодарила Агата и принялась за еду, с удивлением обнаружив, что в обычный варёный рис добавлены какие-то незнакомые ей травы, что делали его вполне съедобным и не пресным. Также на столе была варёная курица, пшеничные лепёшки, глиняный горшок с мёдом и полиэтиленовые мешки с конфетами, привезённые Агатой из города в качестве подарка.
Поглощая простую, но не менее вкусную пищу, гостья украдкой рассматривала внутреннее убранство дома рыжей ведьмы. Две большие комнаты, перегороженные выбеленной печью. В одной - дубовый стол без скатерти, три колченогие табуретки, кресло и платяной шкаф высотой до потолка. В другой комнате стоял старый диван, обитый чёрным дерматином и двуспальная кровать с горой пуховых подушек под лоскутным одеялом. Рядом с печью было подобие маленькой кухни с навесными шкафчиками и столом с почерневшей от времени столешницей.
Агата отодвинула в сторону глиняную пиалу с рисом в сторону, и, нагнувшись, подняла с пола свой туго набитый чёрный рюкзак. Ванда невозмутимо пила ароматный чай, задумчиво разглядывая затянутый сумерками пустынный двор: куры с закатом солнца спрятались в сарае и спали, нестройными рядами усевшись на насесте. Гостья извлекла из рюкзака маленький диктофон, толстую тетрадь в клетку и шариковую ручку с чёрным масляным стержнем. Выпрямившись, она начертила на последней странице тетради несколько символов, проверив наличие чернил в ручке, и выжидательно посмотрела на хозяйку дома, которая невозмутимо отхлёбывала горячий чай из кружки с неровно отбитой ручкой.
- Если ты не против, то мы, пожалуй, начнём.
- Давай, - согласилась Ванда и со стуком поставила кружку на стол. Профиль ведьмы заметно заострился и побледнел. - Ничего интересного я всё равно тебе рассказать не смогу.
- Расскажи сначала про свою жизнь, когда ты родилась и чем сейчас занимаешься, - предложила Агата и нажала кнопку записи на диктофоне.
- Родилась пятого марта в одна тысяча девятьсот девяносто третьем году и выросла в этом доме, - монотонным голосом произнесла ведьма и шумно глотнула чай из кружки. - Развожу кур, выращиваю рис, так как картофель в наших краях успевает сгнить до того, как его нужно выкапывать…
- Эмм, прости, что перебиваю, - растерялась незадачливая журналистка и сделала пару записей в тетради. - Я спрашивала не про картошку и рис.
- А про что же? – удивилась Ванда. - Это моя жизнь: куры, рис… раз в неделю хожу в магазин, обычно с утра, когда на улицах не так людно. Кстати, спасибо за конфеты, я давно таких не ела!
- На здоровье, - машинально ответила Агата. - Я хочу спросить, какими целительными способностями ты обладаешь? Какие болезни лечишь?
- Вся сила – в рисе, - безапелляционно заявила Ванда. - Правильное питание – залог здоровья.
«Проблема! Она что, кроме еды, вообще ни о чём думать не может?!». Агата разочарованно захлопнула тетрадь. Обычно интервью с гадалками, целителями и медиумами проходили по накатанному сценарию: девушка задавала наводящий вопрос, и они сами рассказывали ей всё то, что она желала у них узнать – дата и место рождения, детские годы, приобретение сверхъестественных способностей, колдовская практика. Сиди, кивай головой и только успевай записывать. Может, они просто хотели, чтобы их слушали? Или этой маленькой ведьме есть, что скрывать от простого народа? «Поганый посёлок. Поганые люди». Да, скорее всего, она не хочет общаться. Однозначно – провал!
За окном медленно угасал день, и ночная тьма приняла в свои бархатные объятия всю лесную опушку с серым домом на её вершине. «Бесполезно!». Агата затолкала в рюкзак свои письменные принадлежности и с нескрываемой досадой посмотрела на рыжую хозяйку дома, которая вдохновенно рассказывала о прошлогоднем урожае риса. Перед нею на столе высилась горка разноцветных фантиков от съеденных конфет. В свете горящей керосиновой лампы поблёскивали большие карие глаза ведьмы и её медные волосы, собранные пучком на макушке. «Всё бесполезно!!», - простонала про себя Агата и решительно встала из-за стола.
- Я выйду ненадолго, хорошо?
- Хорошо, - отозвалась Ванда, явно не удивлённая тем, что её рассказ прервали на самом интересном месте – она доказывала важность куриного помёта для отличного урожая рисовой культуры. - Только за калитку не выходи, заблудишься!
- Я поняла, - Кобраль запахнула плотнее халат, затянула пояс обеими руками. Шаркая по голым половицам стоптанными тапками, она прошла через тёмные сени и, потянув на себя тяжёлую дубовую дверь, очутилась на широком крыльце. Его с обеих сторон подпирали массивные перила с толстыми резными столбами, на форме напоминающие перевёрнутые бутылки из-под пива.
Агата прислонилась левым боком к ещё тёплым от солнца перилам и вытащила из кармана хозяйского халата сотовый телефон. Удивительно, но на вершине этого холма хорошо ловила мобильная сеть, хотя по дороге сюда Агата безуспешно пыталась дозвониться в редакцию. Большим пальцем правой руки девушка заскользила по сенсорному экрану. Нашла в списке недавних вызовов знакомый номер, который заканчивался на пять троек. После трёх гудков она услышала голос начальницы, ставший более хриплым и не менее властным в трубке телефона:
- Я слушаю.
- Добрый вечер, Эмма Григорьевна, - сдержанно проговорила Агата, рассматривая беззвёздное небо, что возвышалось над притихшим ночным лесом.
- Здравствуй. Как добралась?
- Нормально, - ответила девушка, сжимая пальцами телефон. - Я уже на месте. Эту девушку трудно разговорить. Вы знали об этом?
- Вот как, - Агата слышала, как шеф щёлкает по ту сторону трубки зажигалкой, пытаясь зажечь очередную папиросу. - Скажу честно – не знала. Насколько всё плохо?
- На два балла из десяти. Она всё время болтает о еде.
- О еде?!
- Похоже, что её больше ничего не интересует, либо она что-то скрывает. Не скажу, что она плохо идёт на контакт, но на все мои вопросы она отвечает очередной глупостью о рисе и прочем. Не думаю, что справлюсь до завтра. Тем более весь день я торчала на её рисовом поле по щиколотку в холодной воде.
- Боже мой, - в голосе начальницы сквозило нескрываемое раздражение. - Не справишься за два дня, дам тебе неделю. Статья о Бровко должна быть, и точка. В следующем выпуске твою рубрику поведёт Лисовой, я уже с ним договорилась заранее. Так что можешь не торопиться.
- Так вы знали заранее, что я тут застряну?! – вырвалось у Агаты, и она с силой сжала свободной рукой крепкие дубовые перила ведьминого крыльца.
- Естественно, - не требующим возражений тоном произнесла Козловская. - Я смотрю всегда на два шага вперёд, в отличие от всех вас. Всё, договорились, оставайся в Претории, пока не соберёшь достаточно информации для статьи. До связи! – и она бросила трубку.
Минуту Агата стояла в полной темноте, тупо слушая равнодушные гудки в телефоне и чувствуя себя обманутой. На тёмном небе ехидно показала правый глаз жёлтая луна, осветив тёмный двор посреди лесной опушки и высокую фигуру девушки в белом банном халате и старых тапках. Распущенные светлые волосы, разбросанные по плечам, отливали серебром в скудном лунном свете. На бледном лице блестели широко посаженные серые глаза, потемневшие от гнева и обиды на свою немолодую начальницу. Впервые за многие годы хотелось плакать от внезапно нахлынувшего чувства одиночества и душевной боли. Однако в её телефонной книжке нет ни одного номера, по которому можно позвонить посреди ночи и пожаловаться. Поплакать. Получить поддержку. Бабушки умерла. А родителей она никогда не видела. Одна. Всегда одна. Агата судорожно вздохнула, подавив рыдание, и положила телефон в карман. Хватит ныть, тряпка! Не время. Вот закончишь статью, можешь даже побиться головой об стену, если так захочется.
Девушка собралась было идти в дом, но тут её внимание привлёк шум со стороны калитки. «Тук, тук, тук, тук». Агата прищурилась и в плохо освещаемом дворе заметила, как гремит железный засов и жалобно скрипит амбарный замок на трясущейся калитке. Забор буквально ходил ходуном, а за ним шумел ночной лес, в котором раздавался неясный шёпот и чьи-то вздохи.
Агата нахмурилась и направилась к калитке, чтобы узнать, кто пришёл в столь поздний час, как вдруг почувствовала на своём плече чью-то холодную руку. Девушка вздрогнула и резко повернулась назад. Маленькая рыжая ведьма в оранжевом сарафане и нелепых шароварах стояла на крыльце, с нервной улыбкой глядя на свою гостью сверху вниз и чуть наклонив в сторону маленькую голову. Она спрятала руки в карманы брюк и произнесла, дёргая уголком побледневших губ:
- А ты совсем бесстрашная? Или просто ненормальная?! А?!
