– А кстати, да, вполне возможно, – закивал Келазь.
– Клиент на все руки мастер. Если Гавран так берег и даже прятал своего наследника, то как получилось, что он попал в лапы Бриели, а теперь болтается по Венеции как потерянный щенок?
– Скандалище, что и говорить. Полетели чьи-то головы в Крещене. Наследника не светили, но и в четырех стенах не держали. Из Ивана Антоновича приличного государя не сделаешь. Принц много путешествовал и по Крещене и вне. Его, может быть, и в Синежь привозили, что было бы уместно. И вот, видимо, где-то что-то пошло не так. А сейчас он в Венеции, и нам нужно найти его раньше и бриельцев, и крещенцнв.
– А кому еще он может быть интересен?
– Да, в игру может влезть и кто-то четвертый. Враги Гаврана, что бы насолить, друзья Гаврана, чтобы угодить.
– Ну, ладно. Возьмемся за дело.
Потягивая кофе, Клим принялся составлять план:
– Диспозиция следующая: ты остаешься здесь, я заселяюсь в «Кавалери ди Венезия». Держим связь. Попробуй все-таки засечь след. И будь готов подключиться в любой своей ипостаси.
– Что ты собираешься делать в отеле?
– Искать. Если наследник там, он как-то проявит себя. Он не из этого мира. На чем-нибудь да проколется.
– Как, например?
– Например, сидят два парня и вместо того, чтобы копаться в смартфоне или планшете, елозят карандашом по бумажной карте.
Похожий на белую резную шкатулку Отель «Кавалери ди Венезия» отражался в воде канала, любуюсь собой, словно Нарцисс. Жемчужно-золотистое фойе застелено узорчатыми коврами и увешено картинами с венецианскими видами. На стенах, между пейзажами сверкали канделябры. Белую стойку ресепшена украшали барельефы щитов и геральдических роз. На стене за спиной портье застыла в обороне репродукция «Портрета рыцаря» Витторио Карпаччо. Под потолком громоздились тяжелые деревянные балки а-ля средневековье. Аркуда знал, что для него свободный номер здесь найдется.
Он поселился в одноместном полулюксе с террасой. Стены цвета кофе с молоком, коричневые шторы с бахромой, резное изголовье кровати, легкое мерцание «позолоты» – уютная классика с налетом романтики. В окно комнаты издали заглядывала остроконечная, словно заточенный карандаш, колокольня собора Святого Марка. Раскрыв стеклянную дверь, Клим вышел на террасу, вдохнул полной грудью холодный морской воздух, резкий и солоноватый. Выдохнул и оперся на перила – перед ним неровным строем теснились черепичные крыши, и, словно генерал, командующий парадом, высилась оранжевая башня в белых кантах. «Кампанила Святого Марка… Пыточная камера, – подумал Аркуда. – Экая игрушка, а внутри – дыба».
Первая разведка – Клим бродил по коридорам, разглядывая ковры, картины, светильники и портьеры. Старое здание поглощало энергетику обновленных интерьеров, замедляя и приглушая потоки. На втором этаже Аркуде перебежала дорогу черная кошка: вылезла из-под банкетки, просеменила по ковровой дорожке и скрылась под диваном.
Клим завернул бар, здесь та же благородная классика – тяжелые двери с резными наличниками, темная плитка на полу, роспись на потолке, стулья с гнутыми спинками. Вечер только начинался, посетителей немного – нежная парочка дегустировала коктейли, старушка вязала за чашкой кофе, худощавый парень с бокалом пива пялился в смартфон. Аркуда бросил взгляд на висевшие на стене часы: 16:16. Подойдя к зеркальной барной стойке, сверкающей на фоне батареи разнокалиберных бутылок, Клим заказал «Граппу Манхеттен». Бармен, ловкий поджарый брюнет, принялся колдовать над бокалом, а Клим оглянулся в зал. Старушка, чем-то похожая на мисс Марпл, следила за ним поверх очков в тонкой серебристой оправе. Застигнутая объектом наблюдения, она мило улыбнулась и сосредоточилась на спицах и петлях.
– Не могли бы вы мне помочь? – обратился Клим к бармену.
– Я к вашим услугам, синьор.
– В зале сидит пожилая леди. Она очень похожа на мою родственницу. Я боюсь ошибиться. Если это одна из моих многочисленных тетушек, а я с нею не поздороваюсь...
– Я вас понимаю. Но вы, похоже, не итальянец?
– Нет.
– Тогда ваше родство сомнительно. Это сеньора из Болоньи. Приезжает уже несколько лет подряд. Раньше с мужем, но уже второй год одна.
– Что она скажет, если я угощу ее коктейлем?
Бармен растрогано улыбнулся и подсказал:
– Я думаю, «Кремончелло».
Аркуда кивнул и оглянулся на сеньору из Болоньи – престарелая дама не отрывалась от вязания. Ее пепельные волосы были подстрижены и аккуратно уложены, голубой трикотажный жакет охватывал фигурку умеренной полноты, из-под светлой юбки выглядывали узкие щиколотки и белые лакированные туфельки. Повернувшись к бармену и прочитав его имя на бейдже, приколотом к черному пиджаку, Клим спросил:
– Антонио, а как зовут очаровательную зверушку, шныряющую по коридорам?
– Зверушку?
– Кошка. Чёрная кошка.
– Нет, сеньор, в отеле нет кошки.
– А у ваших гостей?
– Мы позволяем заселение с питомцами. При определенных условиях. Но чтобы они бегали по коридорам… Это недопустимо. Может быть, случайно забралась? Я скажу портье.
Забрав коктейли, Аркуда направился к почтенной сеньоре, которая тут же подняла на него настороженный и любопытный взгляд.
– Прошу прощения, мадам, за то, что нарушаю ваше уединение, – Клим пустил вход итальянский. – Я впервые в Венеции, только что приехал. Мне одиноко. Не составите компанию? Выпьем по коктейлю.
Сеньора заулыбалась и удивленно выгнула тонкие выщипанные брови.
– Спасибо, но… Молодой человек, а у вас со зрением все в порядке? Мне кажется, вы могли бы найти себе компанию помоложе.
– Я не в том настроение сейчас. Хочется расслабиться, а не напрягаться. Впрочем, может быть, вы мне порекомендуете... Но если я вам мешаю…
Сеньора беззвучно засмеялась, вздрагивая всем телом, и, сверкнув перламутровым маникюром, поманила Клима рукой, приглашая сесть. Аркуда устроился за столом и пододвинул к даме бокал с желто-белым «Кремончелло». В течение часа он узнал краткую биографию старушки и получил кое-какие сведенья о постояльцах гостиницы. Сеньора Манетти – вдова профессора Болонского университета, на протяжении долгих лет супружеская пара ежегодно отдыхала в Венеции. Овдовев, пожилая дама решила не изменять традиции и теперь путешествует одна. Благо сын, сделавший успешную карьеру медика в США, регулярно пополняет ее банковский счет. Далее последовало краткое повествование о дочери, которая замужем за владельцем кафетерия, и о двух очаровательных внуках. В ответ на откровенность сеньоры, Аркуда рассказал немного о себе: он русский журналист, намерен отдохнуть в Венеции и написать несколько очерков об этом волшебном городе.
– О, вы русский, – оживилась госпожа Манетти. – Я сразу заподозрила что-то такое по вашему интересному акценту. Между прочим, в отеле есть ваши соотечественники. Семейная пара с двумя ребятишками, их номер, если не ошибаюсь, на втором этаже. И молодой человек с девушкой, он бизнесмен, похоже, приехал по делам.. А может и нет. Его девушка… Они живут в разных номерах. Странно… Или вы так не считаете?
– А чем занимается этот парень? Какой у него бизнес?
– Не знаю… Может, быть туристический. Нет, не буду говорить, не знаю.
– А почему вы решили, что он бизнесмен и приехал по делам?
– Он ходит в деловом костюме и имеет серьезный вид.
– Сеньора Манетти, а что вы скажете, о том молодом человеке со смартфоном – в углу допивает пиво.
– Зовите меня Делия. А этот молодой человек… Говорит по-английски, ни слова по-итальянски. Наверное, он американец. Всегда один. Пьет только пиво. Я его вижу по утрам за завтраком. Иногда он заходит в бар. Днем и по вечерам где-то пропадает. И правильно делает. Я не понимаю, почему вы сейчас сидите здесь, а не на площади Сан Марко?
– Мадам, на улице дождь.
– В вашем возрасте мне на дождь в Венеции было наплевать. И может быть, вам будет интересно – тут есть две симпатичные подружки-немки, явно в поисках приключений.
Завербовав осведомителя, Аркуда поблагодарил сеньору Манетти за приятную компанию и покинул бар. Выходя, он глянул на часы – несгибаемая пара 17:17 задорно светилась на циферблате. Не сбавляя ход, с непроницаемым лицом и отрешенным взглядом, Клим спустился на первый этаж и бесшумно, по мягким коврам, проследовав через фойе, вышел на берег канала, к причалу. Мутная зеленоватая вода плескалась прямо у ног Аркуды, тусклый солнечный свет сочился сквозь поволоку облаков. Не обращая внимания на моросивший дождь, Клим дождался первого, проходившего мимо катера, и рассмотрел цифры на его борту – нарисованный красной краской номер CP 333, словно хохотал ему в лицо, проплывая мимо под гул мотора и шум воды.
В задумчивости, Клим вернулся в фойе и сел на диван в мягкие расшитые подушки. Администратор за ресепшеном пристально смотрел в монитор компьютера, на соседнем диване сухопарый господин и миловидная дама о чем-то негромко спорили, кого-то поджидающий подросток перебирал буклеты, разложенные на полированном столике. В фойе появилась черная кошка. Она прошлась, не спеша, задрав хвост, повиливая задом, не отклоняясь от курса. Зверушку никто не замечал, на нее никто не обращал внимания. Аркуда вскочил с места, нацелившись схватить кошку, но та опрометью бросилась в дверной проем у ресепшена и скрылась за лестницей. Клим остался стоять посреди фойе, ловя на себе изумленные взгляды – его заметили все.
В темной комнате, вытянувшись в постели, Аркуда смотрел на серебристую полосу, падающую из полуприкрытого шторой окна. Он сам оставил эту лазейку, впустив в комнату лунный свет. Тупая ноющая боль терзала ногу. В последнее время именно ночами старая рана подавала признаки жизни. Враг оставил о себе долгую память… Нет. Это память о славной победе. Пусть болит, пусть ноет, это только повод вспомнить о поверженном враге и победе, честно завоеванной кровью и потом.
Клим видел перед собой дорогу, он шел мимо поля, поросшего пшеницей. Тихо и безветренно – склонившись, колосья дремлют в белесом свете. На небе ясная тревожная луна. Если луна светит так ярко, значит, ей есть, что освещать. Пыльная дорога, поле пшеницы и лес вдалеке. Куда ведет ночное светило? Что интересного можно здесь найти? Аркуда брел, всматриваясь и прислушиваясь. Шаг за шагом. Почему так тяжело идти? Ах, да – он же в латах. А где же его конь? Что-то виднеется в поле. Клим свернул и пошел через пшеницу, колоски бились о кирасу, шуршали, уступая дорогу. Вдали, словно покосившийся могильный крест, торчал эфес меча. Что-то темное распласталось впереди – месиво из тел, крови, мечей и щитов. Пшеница вытоптана, и смерть растеклась по остывшему полю боя. Аркуда остановился, вслушиваясь и всматриваясь – ни крика, ни стона… Смертельная тишина под холодной луной…
Вдруг над застывшим мертвым побоищем Клим заметил движение – крупная птица поднялась в воздух и полетела. Быстро работая крыльями, она приближалась к Аркуде. Сокол? По привычке Клим поднял руку навстречу крылатому охотнику, давая место для посадки. Птица не промахнулась, села прямо на перчатку, вцепилась лапами, сложила крылья… Это не сокол – ворон на руке Аркуды. Черное оперение блестит в лунном свете, глаз сверкнул гаснущим углем, уставился прямо в лицо. Птица раскрыла клюв и крикнула, звонко, гортанно, раскатисто. Человеческим показался Климу этот крик. Аркуда ударил ворона, пытаясь согнать – птица рассыпалась под его рукой, только черные перья и пух разлетелись в стороны, закружились, медленно оседая на землю… И снова откуда-то принесло раздирающий тишину отчаянный вопль, но это, уже точно, человеческий…
Аркуда проснулся – сумрак в комнате. Полежал, как придавленный, глядя в потолок. Крик все еще стоял у него в ушах. Такой явственный… Может, это за окном на улице кричали? Клим сел и глянул на часы – 04:04. «Во имя отца и сына, и святого духа», – прошептал он чуть слышно.
На тарелке кудрявый омлет, загорелый бекон и рассыпь молодых шампиньонов, а между стаканом с соком и чашкой кофе, на блюдце сонно свернулся упитанный круассан. В воздухе витала ясная и легкая утренняя ленца. Аркуда, не спеша, ел свой завтрак, изучая своих соседей. Вот степенная пожилая пара, скорее всего немцы, медленно орудуют ножами и вилками, медленно и тщательно жуют. Дородный лысый господин в синем блейзере, пьет кофе, не отрываясь от газеты. Влюбленная чета, может даже молодожены, или любовники, кажется, итальянцы, светятся счастливыми улыбками. Да, тут любовь, по глазам видно – любовь и кашель не скрыть. Три дамы бальзаковского возраста, болтушки, слаженно тараторят – без остановки, но по очереди, не перебивая друг друга. Молодой человек, стройный шатен, в лице тяжеловатое спокойствие и уверенность в себе. Белая рубашка, галстук и деловой костюм. Это с утра. На работу, что ль, собрался? В углу расположились толстяк и подросток – отец с сыном, надо думать. Два друга – жгучие небритые брюнеты, мачо. Это точно итальянцы. Надо к ним присмотреться. Семьи с детьми Клима не интересовали. А двух длинноногих девиц-подружек рассмотрел с большим удовольствием, они даже начали строить ему глазки, но вскоре переключились на небритых мачо. В зал вошла девушка, почти блондинка, в строгом черном костюме, грациозно и ловко проплыла между столиками, постукивая высокими каблуками, и подсела к деловому симпатяге. «Да у нас тут симпозиум», – усмехнулся Аркуда.
Черная кошка возникла посреди зала… Она сидела, глядя прямо на Клима, грусть и тревога теплились в ее глазах. Никто не обращал внимания на животное, можно было подумать, что кошка не видима для всех, кроме Аркуды. Большие печальные кошачьи глаза с выражением почти человеческой скорби, будто гипнотизировали Клима. Он не мог оторваться от этого взгляда, странное волненье дрожью пробежала по спине.
– Доброе утро, – знакомый голос вырвал Аркуду из цепкого захвата кошачьих глаз.
Сеньора Манетти светилась розовой утренней улыбкой, источая аромат фиалок. Клим ответил ей с искренней радостью, поднимаясь из-за стола, несмотря на протестующий жест старушки.
– Рад видеть вас, синьора. Как провели ночь? Составите мне компанию еще разок?
Усадив даму за стол, и вернувшись на свое место, Клим хотел поинтересоваться мнением госпожи Манетти о загадочной черной кошке, но обнаружил, что зверек скрылся.
– У вас был такой задумчивый вид, – заметила сеньора.
– Имею привычку впадать в задумчивость. Издержки профессии – перманентный процесс обработки информации.
– Да… Понимаю.
Дама помешивала мюсли в чашке, словно собираясь с духом для того, чтобы начать есть.
– Дэлия, вы не встречали в отеле черную кошку?
– Нет. Не припомню такого. Ни черную, ни какую другую. А что?
– Ничего. Вчера вы говорили мне о русском парне…
– Да, я помню. Он здесь. Третий столик от входа, справа. И с ним сеньорита в черном жакете. Иногда заказывают завтрак в номер. Но живут в разных номерах.
Наконец, сеньора взялась за мюсли, потихоньку, с педантичной осторожностью.
– А завтрак заказывают в один номер?
– Да, как будто. С ними еще бывает приятель, брюнет. На Тициано Ферро похож, такой же типаж.
– Итальянец? Этот брюнет.
– Не знаю.
– А что скажете о тех двух парнях, что под картиной сидят.
– А, это красавчики из Палермо. Приехали дня три назад и послезавтра уезжают, если я правильно поняла.
– Клиент на все руки мастер. Если Гавран так берег и даже прятал своего наследника, то как получилось, что он попал в лапы Бриели, а теперь болтается по Венеции как потерянный щенок?
– Скандалище, что и говорить. Полетели чьи-то головы в Крещене. Наследника не светили, но и в четырех стенах не держали. Из Ивана Антоновича приличного государя не сделаешь. Принц много путешествовал и по Крещене и вне. Его, может быть, и в Синежь привозили, что было бы уместно. И вот, видимо, где-то что-то пошло не так. А сейчас он в Венеции, и нам нужно найти его раньше и бриельцев, и крещенцнв.
– А кому еще он может быть интересен?
– Да, в игру может влезть и кто-то четвертый. Враги Гаврана, что бы насолить, друзья Гаврана, чтобы угодить.
– Ну, ладно. Возьмемся за дело.
Потягивая кофе, Клим принялся составлять план:
– Диспозиция следующая: ты остаешься здесь, я заселяюсь в «Кавалери ди Венезия». Держим связь. Попробуй все-таки засечь след. И будь готов подключиться в любой своей ипостаси.
– Что ты собираешься делать в отеле?
– Искать. Если наследник там, он как-то проявит себя. Он не из этого мира. На чем-нибудь да проколется.
– Как, например?
– Например, сидят два парня и вместо того, чтобы копаться в смартфоне или планшете, елозят карандашом по бумажной карте.
Глава 2. Венецианские рыцари
Похожий на белую резную шкатулку Отель «Кавалери ди Венезия» отражался в воде канала, любуюсь собой, словно Нарцисс. Жемчужно-золотистое фойе застелено узорчатыми коврами и увешено картинами с венецианскими видами. На стенах, между пейзажами сверкали канделябры. Белую стойку ресепшена украшали барельефы щитов и геральдических роз. На стене за спиной портье застыла в обороне репродукция «Портрета рыцаря» Витторио Карпаччо. Под потолком громоздились тяжелые деревянные балки а-ля средневековье. Аркуда знал, что для него свободный номер здесь найдется.
Он поселился в одноместном полулюксе с террасой. Стены цвета кофе с молоком, коричневые шторы с бахромой, резное изголовье кровати, легкое мерцание «позолоты» – уютная классика с налетом романтики. В окно комнаты издали заглядывала остроконечная, словно заточенный карандаш, колокольня собора Святого Марка. Раскрыв стеклянную дверь, Клим вышел на террасу, вдохнул полной грудью холодный морской воздух, резкий и солоноватый. Выдохнул и оперся на перила – перед ним неровным строем теснились черепичные крыши, и, словно генерал, командующий парадом, высилась оранжевая башня в белых кантах. «Кампанила Святого Марка… Пыточная камера, – подумал Аркуда. – Экая игрушка, а внутри – дыба».
Первая разведка – Клим бродил по коридорам, разглядывая ковры, картины, светильники и портьеры. Старое здание поглощало энергетику обновленных интерьеров, замедляя и приглушая потоки. На втором этаже Аркуде перебежала дорогу черная кошка: вылезла из-под банкетки, просеменила по ковровой дорожке и скрылась под диваном.
Клим завернул бар, здесь та же благородная классика – тяжелые двери с резными наличниками, темная плитка на полу, роспись на потолке, стулья с гнутыми спинками. Вечер только начинался, посетителей немного – нежная парочка дегустировала коктейли, старушка вязала за чашкой кофе, худощавый парень с бокалом пива пялился в смартфон. Аркуда бросил взгляд на висевшие на стене часы: 16:16. Подойдя к зеркальной барной стойке, сверкающей на фоне батареи разнокалиберных бутылок, Клим заказал «Граппу Манхеттен». Бармен, ловкий поджарый брюнет, принялся колдовать над бокалом, а Клим оглянулся в зал. Старушка, чем-то похожая на мисс Марпл, следила за ним поверх очков в тонкой серебристой оправе. Застигнутая объектом наблюдения, она мило улыбнулась и сосредоточилась на спицах и петлях.
– Не могли бы вы мне помочь? – обратился Клим к бармену.
– Я к вашим услугам, синьор.
– В зале сидит пожилая леди. Она очень похожа на мою родственницу. Я боюсь ошибиться. Если это одна из моих многочисленных тетушек, а я с нею не поздороваюсь...
– Я вас понимаю. Но вы, похоже, не итальянец?
– Нет.
– Тогда ваше родство сомнительно. Это сеньора из Болоньи. Приезжает уже несколько лет подряд. Раньше с мужем, но уже второй год одна.
– Что она скажет, если я угощу ее коктейлем?
Бармен растрогано улыбнулся и подсказал:
– Я думаю, «Кремончелло».
Аркуда кивнул и оглянулся на сеньору из Болоньи – престарелая дама не отрывалась от вязания. Ее пепельные волосы были подстрижены и аккуратно уложены, голубой трикотажный жакет охватывал фигурку умеренной полноты, из-под светлой юбки выглядывали узкие щиколотки и белые лакированные туфельки. Повернувшись к бармену и прочитав его имя на бейдже, приколотом к черному пиджаку, Клим спросил:
– Антонио, а как зовут очаровательную зверушку, шныряющую по коридорам?
– Зверушку?
– Кошка. Чёрная кошка.
– Нет, сеньор, в отеле нет кошки.
– А у ваших гостей?
– Мы позволяем заселение с питомцами. При определенных условиях. Но чтобы они бегали по коридорам… Это недопустимо. Может быть, случайно забралась? Я скажу портье.
Забрав коктейли, Аркуда направился к почтенной сеньоре, которая тут же подняла на него настороженный и любопытный взгляд.
– Прошу прощения, мадам, за то, что нарушаю ваше уединение, – Клим пустил вход итальянский. – Я впервые в Венеции, только что приехал. Мне одиноко. Не составите компанию? Выпьем по коктейлю.
Сеньора заулыбалась и удивленно выгнула тонкие выщипанные брови.
– Спасибо, но… Молодой человек, а у вас со зрением все в порядке? Мне кажется, вы могли бы найти себе компанию помоложе.
– Я не в том настроение сейчас. Хочется расслабиться, а не напрягаться. Впрочем, может быть, вы мне порекомендуете... Но если я вам мешаю…
Сеньора беззвучно засмеялась, вздрагивая всем телом, и, сверкнув перламутровым маникюром, поманила Клима рукой, приглашая сесть. Аркуда устроился за столом и пододвинул к даме бокал с желто-белым «Кремончелло». В течение часа он узнал краткую биографию старушки и получил кое-какие сведенья о постояльцах гостиницы. Сеньора Манетти – вдова профессора Болонского университета, на протяжении долгих лет супружеская пара ежегодно отдыхала в Венеции. Овдовев, пожилая дама решила не изменять традиции и теперь путешествует одна. Благо сын, сделавший успешную карьеру медика в США, регулярно пополняет ее банковский счет. Далее последовало краткое повествование о дочери, которая замужем за владельцем кафетерия, и о двух очаровательных внуках. В ответ на откровенность сеньоры, Аркуда рассказал немного о себе: он русский журналист, намерен отдохнуть в Венеции и написать несколько очерков об этом волшебном городе.
– О, вы русский, – оживилась госпожа Манетти. – Я сразу заподозрила что-то такое по вашему интересному акценту. Между прочим, в отеле есть ваши соотечественники. Семейная пара с двумя ребятишками, их номер, если не ошибаюсь, на втором этаже. И молодой человек с девушкой, он бизнесмен, похоже, приехал по делам.. А может и нет. Его девушка… Они живут в разных номерах. Странно… Или вы так не считаете?
– А чем занимается этот парень? Какой у него бизнес?
– Не знаю… Может, быть туристический. Нет, не буду говорить, не знаю.
– А почему вы решили, что он бизнесмен и приехал по делам?
– Он ходит в деловом костюме и имеет серьезный вид.
– Сеньора Манетти, а что вы скажете, о том молодом человеке со смартфоном – в углу допивает пиво.
– Зовите меня Делия. А этот молодой человек… Говорит по-английски, ни слова по-итальянски. Наверное, он американец. Всегда один. Пьет только пиво. Я его вижу по утрам за завтраком. Иногда он заходит в бар. Днем и по вечерам где-то пропадает. И правильно делает. Я не понимаю, почему вы сейчас сидите здесь, а не на площади Сан Марко?
– Мадам, на улице дождь.
– В вашем возрасте мне на дождь в Венеции было наплевать. И может быть, вам будет интересно – тут есть две симпатичные подружки-немки, явно в поисках приключений.
Завербовав осведомителя, Аркуда поблагодарил сеньору Манетти за приятную компанию и покинул бар. Выходя, он глянул на часы – несгибаемая пара 17:17 задорно светилась на циферблате. Не сбавляя ход, с непроницаемым лицом и отрешенным взглядом, Клим спустился на первый этаж и бесшумно, по мягким коврам, проследовав через фойе, вышел на берег канала, к причалу. Мутная зеленоватая вода плескалась прямо у ног Аркуды, тусклый солнечный свет сочился сквозь поволоку облаков. Не обращая внимания на моросивший дождь, Клим дождался первого, проходившего мимо катера, и рассмотрел цифры на его борту – нарисованный красной краской номер CP 333, словно хохотал ему в лицо, проплывая мимо под гул мотора и шум воды.
В задумчивости, Клим вернулся в фойе и сел на диван в мягкие расшитые подушки. Администратор за ресепшеном пристально смотрел в монитор компьютера, на соседнем диване сухопарый господин и миловидная дама о чем-то негромко спорили, кого-то поджидающий подросток перебирал буклеты, разложенные на полированном столике. В фойе появилась черная кошка. Она прошлась, не спеша, задрав хвост, повиливая задом, не отклоняясь от курса. Зверушку никто не замечал, на нее никто не обращал внимания. Аркуда вскочил с места, нацелившись схватить кошку, но та опрометью бросилась в дверной проем у ресепшена и скрылась за лестницей. Клим остался стоять посреди фойе, ловя на себе изумленные взгляды – его заметили все.
В темной комнате, вытянувшись в постели, Аркуда смотрел на серебристую полосу, падающую из полуприкрытого шторой окна. Он сам оставил эту лазейку, впустив в комнату лунный свет. Тупая ноющая боль терзала ногу. В последнее время именно ночами старая рана подавала признаки жизни. Враг оставил о себе долгую память… Нет. Это память о славной победе. Пусть болит, пусть ноет, это только повод вспомнить о поверженном враге и победе, честно завоеванной кровью и потом.
Клим видел перед собой дорогу, он шел мимо поля, поросшего пшеницей. Тихо и безветренно – склонившись, колосья дремлют в белесом свете. На небе ясная тревожная луна. Если луна светит так ярко, значит, ей есть, что освещать. Пыльная дорога, поле пшеницы и лес вдалеке. Куда ведет ночное светило? Что интересного можно здесь найти? Аркуда брел, всматриваясь и прислушиваясь. Шаг за шагом. Почему так тяжело идти? Ах, да – он же в латах. А где же его конь? Что-то виднеется в поле. Клим свернул и пошел через пшеницу, колоски бились о кирасу, шуршали, уступая дорогу. Вдали, словно покосившийся могильный крест, торчал эфес меча. Что-то темное распласталось впереди – месиво из тел, крови, мечей и щитов. Пшеница вытоптана, и смерть растеклась по остывшему полю боя. Аркуда остановился, вслушиваясь и всматриваясь – ни крика, ни стона… Смертельная тишина под холодной луной…
Вдруг над застывшим мертвым побоищем Клим заметил движение – крупная птица поднялась в воздух и полетела. Быстро работая крыльями, она приближалась к Аркуде. Сокол? По привычке Клим поднял руку навстречу крылатому охотнику, давая место для посадки. Птица не промахнулась, села прямо на перчатку, вцепилась лапами, сложила крылья… Это не сокол – ворон на руке Аркуды. Черное оперение блестит в лунном свете, глаз сверкнул гаснущим углем, уставился прямо в лицо. Птица раскрыла клюв и крикнула, звонко, гортанно, раскатисто. Человеческим показался Климу этот крик. Аркуда ударил ворона, пытаясь согнать – птица рассыпалась под его рукой, только черные перья и пух разлетелись в стороны, закружились, медленно оседая на землю… И снова откуда-то принесло раздирающий тишину отчаянный вопль, но это, уже точно, человеческий…
Аркуда проснулся – сумрак в комнате. Полежал, как придавленный, глядя в потолок. Крик все еще стоял у него в ушах. Такой явственный… Может, это за окном на улице кричали? Клим сел и глянул на часы – 04:04. «Во имя отца и сына, и святого духа», – прошептал он чуть слышно.
Глава 3. Там что-то происходит
На тарелке кудрявый омлет, загорелый бекон и рассыпь молодых шампиньонов, а между стаканом с соком и чашкой кофе, на блюдце сонно свернулся упитанный круассан. В воздухе витала ясная и легкая утренняя ленца. Аркуда, не спеша, ел свой завтрак, изучая своих соседей. Вот степенная пожилая пара, скорее всего немцы, медленно орудуют ножами и вилками, медленно и тщательно жуют. Дородный лысый господин в синем блейзере, пьет кофе, не отрываясь от газеты. Влюбленная чета, может даже молодожены, или любовники, кажется, итальянцы, светятся счастливыми улыбками. Да, тут любовь, по глазам видно – любовь и кашель не скрыть. Три дамы бальзаковского возраста, болтушки, слаженно тараторят – без остановки, но по очереди, не перебивая друг друга. Молодой человек, стройный шатен, в лице тяжеловатое спокойствие и уверенность в себе. Белая рубашка, галстук и деловой костюм. Это с утра. На работу, что ль, собрался? В углу расположились толстяк и подросток – отец с сыном, надо думать. Два друга – жгучие небритые брюнеты, мачо. Это точно итальянцы. Надо к ним присмотреться. Семьи с детьми Клима не интересовали. А двух длинноногих девиц-подружек рассмотрел с большим удовольствием, они даже начали строить ему глазки, но вскоре переключились на небритых мачо. В зал вошла девушка, почти блондинка, в строгом черном костюме, грациозно и ловко проплыла между столиками, постукивая высокими каблуками, и подсела к деловому симпатяге. «Да у нас тут симпозиум», – усмехнулся Аркуда.
Черная кошка возникла посреди зала… Она сидела, глядя прямо на Клима, грусть и тревога теплились в ее глазах. Никто не обращал внимания на животное, можно было подумать, что кошка не видима для всех, кроме Аркуды. Большие печальные кошачьи глаза с выражением почти человеческой скорби, будто гипнотизировали Клима. Он не мог оторваться от этого взгляда, странное волненье дрожью пробежала по спине.
– Доброе утро, – знакомый голос вырвал Аркуду из цепкого захвата кошачьих глаз.
Сеньора Манетти светилась розовой утренней улыбкой, источая аромат фиалок. Клим ответил ей с искренней радостью, поднимаясь из-за стола, несмотря на протестующий жест старушки.
– Рад видеть вас, синьора. Как провели ночь? Составите мне компанию еще разок?
Усадив даму за стол, и вернувшись на свое место, Клим хотел поинтересоваться мнением госпожи Манетти о загадочной черной кошке, но обнаружил, что зверек скрылся.
– У вас был такой задумчивый вид, – заметила сеньора.
– Имею привычку впадать в задумчивость. Издержки профессии – перманентный процесс обработки информации.
– Да… Понимаю.
Дама помешивала мюсли в чашке, словно собираясь с духом для того, чтобы начать есть.
– Дэлия, вы не встречали в отеле черную кошку?
– Нет. Не припомню такого. Ни черную, ни какую другую. А что?
– Ничего. Вчера вы говорили мне о русском парне…
– Да, я помню. Он здесь. Третий столик от входа, справа. И с ним сеньорита в черном жакете. Иногда заказывают завтрак в номер. Но живут в разных номерах.
Наконец, сеньора взялась за мюсли, потихоньку, с педантичной осторожностью.
– А завтрак заказывают в один номер?
– Да, как будто. С ними еще бывает приятель, брюнет. На Тициано Ферро похож, такой же типаж.
– Итальянец? Этот брюнет.
– Не знаю.
– А что скажете о тех двух парнях, что под картиной сидят.
– А, это красавчики из Палермо. Приехали дня три назад и послезавтра уезжают, если я правильно поняла.
