Валерия улыбнулась, и, не отрывая взгляда от этой улыбки, Аркуда спросил:
– Салон представляете?
И тут же получил визитную карточку с именем, телефоном, емейлом и виньетками.
– Я сотрудничаю и с салонами, и с аукционным домом, – пояснил Ведин. – Главным образом в Петербурге.
«Какой молодец – по полной программе отрапортовался, – подумал Клим. – Снял все вопросы и получил право на ответную откровенность».
– Вы, наверное, о Венеции пишете, – проговорила Валерия, со сладкой мечтательностью в голосе.
– Да, пытаюсь. Может быть, вы поделитесь со мной впечатлениями?
– Я? Да на что вам мои впечатления? У вас, поди, своих хватает.
– Хотелось бы взглянуть на предмет с разных точек зрения. Для кого-то Венеция сказочный город, для кого-то ветхая дыра.
– И правда. Но это вам с местными жителями нужно поговорить, они вам про изнанку расскажут. Ах, что это я вас учу, вы лучше меня знаете.
– А как вам Венеция?
– Ну… Мне нравится здесь – уютно. Я люблю ретро. Старые дома, узкие улочки, мостики, садики… Зеленоватый Гольдони в треуголке и с ехидной улыбкой. Почти как у Вольтера.
– У Вольтера? – переспросил Ведин.
– Да, он улыбается так же, как Вольтер в кресле. Не замечал? А сколько крылатых львов в Венеции?
– Интересный вопрос, – согласился Аркуда. – Наверняка их кто-нибудь пересчитал.
– Когда Венеция погрузится в море, – продолжила Валерия. – Львы взмахнут крыльями, взлетят над лагуной и собьются в стаю, как голуби, и, сделав круг над тонущим городом, отправятся на восток в пустыню.
– В пустыню? Зачем?– спросил Ведин.
– Слушать глас вопиющего.
Аркуда заметил, что антиквар настороженно ловит каждое слово девушки, будто боится, что она взболтнет лишнего.
– Ну, бог с ними, со львами. Давайте вина выпьем, – предложил Ведин.
– Например, Соаве, – подхватила Валерия.
И они распили бутылку Соаве и, повеселевшие, вышли на набережную, ловить соленый ветер. Взяли гондолу и отправились путешествовать по каналам. Небо потемнело, улицы осветились фонарями, в воде засияли золотистые блики. Валерия влюбленным взглядом смотрела на проплывавшие мимо дома, балконы, решетки, мосты. Ведин благодушно улыбался. Аркуда наблюдал за своими новыми знакомыми. Они выглядели красивой парой, но… Клим засомневался в своих предположениях. Он почувствовал, что между этими двумя не проскакивает искра страсти, да и огня влечения он не заметил. Временами Ведин обнимал свою спутницу за талию, но в его движении читалась вежливая забота, не более того. «Как это понимать? – думал Аркуда. – Они любовники, но соблюдают субординацию? Она ему вовсе не референт, но старается вписаться в рамки своей роли? Что-то здесь не так. Здесь какое-то вранье. Надо попробовать закадрить девчонку и посмотреть, как отреагирует Ведин».
Высадившись в Костелло, они зашли в маленький уютный ресторанчик – кирпичные стены, кожаные диваны, толстые свечи и пустой, без дров и огня, камин. В углу кудрявый субтильный тапёр за черным полированным роялем наигрывал красиво и меланхолично. Они ели спагетти и пили вино. Аркуда прощупывал своего нового знакомого:
– Я всегда думал, что антиквариатом занимаются лысеющие старички, с огромным опытом и… Я извиняюсь, немножко мошенники.
– А вы часто думали об антикварах?
– Нет. Но вот такие у меня ассоциации. Я не кого не хотел обидеть, если что.
Ведин, наматывая на вилку спагетти, со спокойной деловитостью отвечал:
– Ну, в общем и целом, у вас правильные ассоциации. Без опыта в нашем деле, как и в любом другом серьезном деле, никак нельзя. У меня отец антиквар со стажем, так что, я с детства его опыт перенимаю. А по поводу мошенничества… Я не стану продавать вещь дороже, чем она стоит. Но если кто-то за бесценок продает мне шедевр, это его проблема. Я не обязан никого просвещать. Если кто-то не в теме или сэкономил на экспертизе… Это не мои проблемы. Верно?
– И ваше дело хлебное?
– Когда как.
– А вот если грянет экономический кризис, чем вы будете зарабатывать?
– А вы? Я вижу, куда вы клоните. Вы же тоже ничего не производите. И если честно, из нас троих, наилучшим потенциалом может похвастаться Лера. Она много чего умеет.
– Лера, ваш начальник вас высоко ценит.
– Неожиданное признание, по правде говоря.
Валерия мастерски работала ложкой и вилкой, демонстрируя большой опыт в деле поедания пасты. Она пила вино маленьким глотками, ее взгляд хмелел и таял, в то время как глаза Ведина оставались неизменно трезвыми и зоркими. Рояль заливался блюзами, и Лера то и дело тихонько покачивалась в такт музыке. И когда в очередной раз полилось что-то ритмично-размеренное щемяще-романтичное, Аркуда сделал ход конем:
– А потанцуем?
Девушка в мгновенье собралась с духом и, легонько хлопнув по столу ладонью, ответила:
– А давай.
И бросив взгляд на Ведина, словно, поставив его в известность: «Я пошла», она выскользнула из-за стола, опираясь на руку Клима. Они медленно закружились на небольшом пятачке у камина, плывя в потоке музыки. Лера тонкая и гибкая, послушно следовала за Аркудой. Клим взглянул на пианиста, тот улыбнулся из-под черного полированного крыла. Э нет, вот кто сейчас здесь главный, этот парень, его пальцы на клавишах управляют Лерой, ее телом, ее душой. Но ему, Аркуде, она смотрит в глаза теплым смеющимся взглядом. Она не видит пианиста, музыка так, гарнир, эскорт, не более… А что же Ведин? Сидит в расслабленной позе, посматривает по сторонам. Он спокоен, но собран. Встретился глазами с Климом и скупо улыбнулся, поднял бокал и сделал глоток. А взгляд снова метнулся куда-то в сторону.
– Вы впервые в Венеции? – тихо спросил Клим.
– Да. А вы?
– И я.
Лера быстро подхватила ритм светской беседы.
– Хорошая у вас профессия – путешествуй и пиши, пиши и путешествуй.
– А ваша профессия хуже?
– Моя? Моя профессия, пожалуй, не хуже.
– Особенно, если шеф приятный человек.
– Ну да, Ведин приятный человек, вроде не на что пожаловаться.
– А он вам только шеф?
– В каком смысле?
– В том смысле – если я вас куда-нибудь завтра приглашу, вы пойдете?
Кажется, Лера не знала, что ответить и, приоткрыв рот, с легкой растерянностью смотрела Аркуде в глаза, и он продолжил.
– Тут можно разобрать два вопроса. Если я вас приглашу… Скажем в Галерею Академии или во Дворец Дожей, или в Ка’д’Оро, или в Мурано. В нерабочее время, конечно. Согласитесь ли вы пойти? И отпустит ли вас Ведин?
– Ну, Ведин, конечно, отпустит, если не будет срочных дел.
– А вы завтра свободны?
– Утром у нас встреча, а потом… Но я вам ничего не обещаю.
– У нас целая ночь впереди – есть время подумать.
– Я спрошу совета у Ведина.
– Вы доверяете ему в таких вопросах?
– Он хорошо разбирается в таких вопросах.
Сивилла Павлина смотрелась дамой неопределенного возраста. Сухопарый стан ходил ходуном под балахоном цвета молочного шоколада. Тонкие жилистые руки с узловатыми суставами и драконьими ноготками сверкали серебряными кольцами и перстнями. Пунцовые губы то и дело складывались в трубочку, а миндалевидные темные глазищи почти не моргали. В густых черных волосах вились и переплетались алые ленточки, тонкими язычками выглядывая из кудрей. Между средним и указательным пальцами дама сжимала длинный янтарный мундштук, то и дело хищно покусывая его узкий конец.
Бросив взгляд на стоящего на пороге Аркуду, Павлина не дала ему и рта раскрыть:
– Бог ты мой, какой медведь забрел в мою берлогу, – проговорила она без восторга и удивления с заунывным прононсом. – Кто навел?
Клим ответил, будто называя пароль:
– Келазь.
И пояснил, словно оправдываясь:
– Я по делу.
– Скверный мальчишка, – процедила Павлина, Аркуда не понял, кто скверный, он или Лис. – Впрочем, если по делу, то прощаю. Люблю деловых людей, особенно мужчин.
Клима подмывало задобрить сивиллу комплементом, но он понимал, что этот номер с ней не пройдет. Павлина закусила мундштук, и Аркуда заметил, что в нем нет сигареты. Отследив взгляд гостя, дама пояснила:
– Бросаю курить.
Она побрела в комнату, таща по полу длинный подол, Клим пошел следом. Белые стены и темная резная мебель, в приоткрытое окно, тревожа занавеску, просачивался ветерок. Опустившись на диван, обитый синим плюшем, сивилла закинула ногу на ногу, грациозно расправив складки платья, и указала Аркуде на массивное пухлое, словно взбитая подушка, кресло. Сняв пальто, Клим кинул его на стул у двери, сел и потонул в мягком сидении. Снова перехватив инициативу, Павлина заговорила:
– Обожаю Венецию осенью – ламантиновое небо, свежий ветер, тихо… Особенно ночью. Какие здесь ночи! И нет машин, надо же, ни одной. А запах. Этот аромат европейской старины. И никакого тебе сероводорода. Взять бутылку Асти, и отправиться ночью гулять вдоль каналов, – сивилла томно вздохнула и перешла к делу: – А теперь говори, зачем пришел.
– За советом, – начал Аркуда и замолчал в попытке четко сформулировать свой вопрос.
Почёсывая кончик носа мундштуком, Павлина разглядывала посетителя и вдруг улыбнулась:
– Сидишь и думаешь: что сказать, а о чем промолчать. Шел сюда и об этом думал, и так ничего и не решил.
– Я стал замечать странные вещи.
– Что уже странно, – подхватила сивилла. – Обычно вы, мужчины… Впрочем, что там у тебя?
– Черная кошка. Ходит по отелю черная кошка. Никто ее не прогоняет, и не гладит, и «кис-кис» никто не скажет. На нее никто даже не смотрит. Никто ничего, кроме меня. Я ее вижу, и она меня видит. Сидит и смотрит мне в глаза печально так… Будто сказать что-то хочет.
Павлина склонила голову, направив в Клима задумчивый взгляд. Климу показалось, что она смотрит на него так же, как смотрела та кошка.
– Это предупреждение, – наконец, сказала сивилла. – Это сигнал об опасности. Кто-то позаботился о тебе, Аркуда, и послал коловерша, чтобы предупредить.
– О чем?
– Сам не догадываешься?
– Нет.
Скрипнув диваном, Павлина встала, подошла к резному буфету, хлопнула лакированной дверцей и вернулась на место с черным бархатным мешочком в руке.
– Сейчас посмотрим, что там у тебя происходит.
Сивилла отложила в сторону мундштук и вынула из мешочка колоду карт таро. Опомнившись, она подняла на Аркуду вопрошающий взгляд:
– Если, конечно, вы не против, кавалер.
– Нет, мадам, действуете. Я же для того и пришел.
Поблескивая перстнями, Павлина принялась тасовать колоду – темные картинки, мелькали меж ее пальцев.
– Это Бискуп прислал тебя в Венецию? – бросила сивилла как бы невзначай.
Аркуда промолчал, но Павлина, пожалуй, и не ждала от него ответа.
– Ты ищешь тут кого-то, – проговорила она, тасуя карты, ее взгляд погас, стал отрешенным, сивилла смотрела на то, чего не было в комнате, и продолжала шуршать расписными картонками.
Наконец, Павлина принялась раскладывать карты на столе. Темные загадочные картинки выстраивались в симметричную фигуру, рассказывая зашифрованную в знаках историю. Аркуда заметил на картах человечков в костюмах викторианской эпохи – таро в стиле стимпанк толковало его судьбу.
– Много старших арканов, – пробормотала Павлина, не отрывая глаз от карт. – Грядут важные события. Ты найдешь того, кого ищешь, но… Почему-то триумфа я не вижу.
Заметив, что Аркуда вытянул шею, стараясь заглянуть в расклад, сивилла подняла со стола и показала карту – это был аркан Дьявол.
– Не поддавайся на соблазн, – предупредила она. – Вокруг тебя плетется какая-то интрига. Будь осторожен. Рыцарь Мечей – вся это история на нем завязывается. Пятерка Жезлов, Семерка Чаш, Пятерка Мечей, Башня, Тройка Мечей… Да, мой мальчик… Тебя ждет схватка и ты победишь, но это будет пиррова победа. Тебя обманут и все рухнет. Будет сильно штормить, парень, и ты останешься с разбитым сердцем. Вот об этом тебя кошка и предупреждает.
– А рыцарь мечей, кто это?
– Рыцарь мечей… Давай посмотрим, – Павлина потасовала карты и выложила на рыцаря еще два аркана. – Вот как… – тихо ахнула она. – Луна и Верховная Жрица. Тут какая-то тайна. Информация закрыта.
– И какими будут последствия? – настороженно спросил Аркуда.
– Полный крах.
– Да ладно…
– А вот, ей богу.
– И что же мне делать?
– Брось все это.
– Нет, так не пойдет.
– Ну, хорошо, давай посмотрим. Кто твой враг, – Павлина пошелестев колодой выложила на стол карту. – Маг… Что за Маг?
Посидев в раздумье, она медленно вынула из колоды еще одну карту и бросила ее на стол, отдернув руку, будто боялась, что карта взорвется.
– Страшный Суд, – назвала сивилла выпавший аркан. – Ну, ты подумай... Это сильный противник, тут дело даже не в силе. Это противник против которого ты не сможешь пойти потому, что… Потому, что сам не захочешь.
Павлина выхватила и бросила на стол еще одну карту.
– Восьмерка чаш, – прошептала сивилла, сунула в рот мундштук, и покусывая его, стала вглядываться в карту щуря темные глазища. – Ах, Аркуда… Ты уйдешь… Далекий путь… Туман... Острый шпиль… Сфинкс…
– Сфинкс? Египет?
– Не-ет… Вода, много воды… Шар… Что ж это такое? Нет, не вижу.
Павлина встряхнулась, отложила мундштук и потерла двумя пальцами переносицу.
– Лучше б тебе не влезать в это дело. Давай посмотрим, можно ли избежать опасности. Как тебе не попасть в заварушку.
Ещё раз перетасовав колоду, Павлина вытащила две карты.
– Двойка Пентаклей и Туз Мечей… Ты должен сохранять холоднокровие и взвешивать каждый шаг. Нужно установить равновесия между двумя мирами и двумя силами. Никаких атак и прорывов, только холодный расчёт и последовательность. Я даю банальные советы, не так ли?
– Похоже на то.
– Вопрос в том, сумеешь ли ты действовать именно таким образом.
Аркуда сидел, вглядываясь в глаза сивиллы.
– А давай напрямую, по чесноку… – предложил он.
– Ну, давай.
– Разве можно избежать опасности, которую ты видишь?
– Нет, нельзя.
– Значит, выбора нет? С дороги не свернуть?
– Понимаешь в чем дело, медвежонок, – медленно проговорила Павлина с теплой материнской улыбкой. – Я не знаю, как и что там у других, но я вижу то, что будет, а не то что в принципе может быть, а может не быть. Мы плывем по реке времени, на ее берегах растут деревья, стоят города, сидят рыбаки с удочками. Я вижу, что попадется тебе на пути. «Ты проплывешь под мостом или мимо пасущейся коровы», – говорю я тебе. И куда ты денешься из реки времени? Проплывешь под мостом и мимо коровы, как миленький.
– А если я развернусь и поплыву против течения или сверну в протоку?
– Но я же видела тебя под мостом, значит, не развернешься.
– Почему? Мне что-то помешает?
– Или что-то помешает, или направления перепутаешь, или заснешь, или заблудишься, или погонится за тобой кто-нибудь и придется вернуться или… Или тот мост, под которым я тебя видела, перекинут через протоку и, свернув, ты именно к нему и поплывешь. Но если я видела тебя под мостом то, как же ты можешь миновать мост? Я тебя там видела.
– А давай без реки и мостов, – не унимался Аркуда. – Предположим, ты увидела, что первого апреля на набережной меня покусает собака. Ты говоришь мне: «Не ходи Аркуда первого апреля на набережную – собака укусит». И что если я просто никуда не пойду?
– Пойдешь, не захочешь, а придется. Понимаешь в чем дело. Наша жизнь состоит из цепи событий, по этой цепочки мы перебираемся от одного события к другому. Мое предостережение тебе «не ходи, Аркуда» является одним из звеньев событий, которое приведет тебя первого апреля на набережную.
– Салон представляете?
И тут же получил визитную карточку с именем, телефоном, емейлом и виньетками.
– Я сотрудничаю и с салонами, и с аукционным домом, – пояснил Ведин. – Главным образом в Петербурге.
«Какой молодец – по полной программе отрапортовался, – подумал Клим. – Снял все вопросы и получил право на ответную откровенность».
– Вы, наверное, о Венеции пишете, – проговорила Валерия, со сладкой мечтательностью в голосе.
– Да, пытаюсь. Может быть, вы поделитесь со мной впечатлениями?
– Я? Да на что вам мои впечатления? У вас, поди, своих хватает.
– Хотелось бы взглянуть на предмет с разных точек зрения. Для кого-то Венеция сказочный город, для кого-то ветхая дыра.
– И правда. Но это вам с местными жителями нужно поговорить, они вам про изнанку расскажут. Ах, что это я вас учу, вы лучше меня знаете.
– А как вам Венеция?
– Ну… Мне нравится здесь – уютно. Я люблю ретро. Старые дома, узкие улочки, мостики, садики… Зеленоватый Гольдони в треуголке и с ехидной улыбкой. Почти как у Вольтера.
– У Вольтера? – переспросил Ведин.
– Да, он улыбается так же, как Вольтер в кресле. Не замечал? А сколько крылатых львов в Венеции?
– Интересный вопрос, – согласился Аркуда. – Наверняка их кто-нибудь пересчитал.
– Когда Венеция погрузится в море, – продолжила Валерия. – Львы взмахнут крыльями, взлетят над лагуной и собьются в стаю, как голуби, и, сделав круг над тонущим городом, отправятся на восток в пустыню.
– В пустыню? Зачем?– спросил Ведин.
– Слушать глас вопиющего.
Аркуда заметил, что антиквар настороженно ловит каждое слово девушки, будто боится, что она взболтнет лишнего.
– Ну, бог с ними, со львами. Давайте вина выпьем, – предложил Ведин.
– Например, Соаве, – подхватила Валерия.
И они распили бутылку Соаве и, повеселевшие, вышли на набережную, ловить соленый ветер. Взяли гондолу и отправились путешествовать по каналам. Небо потемнело, улицы осветились фонарями, в воде засияли золотистые блики. Валерия влюбленным взглядом смотрела на проплывавшие мимо дома, балконы, решетки, мосты. Ведин благодушно улыбался. Аркуда наблюдал за своими новыми знакомыми. Они выглядели красивой парой, но… Клим засомневался в своих предположениях. Он почувствовал, что между этими двумя не проскакивает искра страсти, да и огня влечения он не заметил. Временами Ведин обнимал свою спутницу за талию, но в его движении читалась вежливая забота, не более того. «Как это понимать? – думал Аркуда. – Они любовники, но соблюдают субординацию? Она ему вовсе не референт, но старается вписаться в рамки своей роли? Что-то здесь не так. Здесь какое-то вранье. Надо попробовать закадрить девчонку и посмотреть, как отреагирует Ведин».
Высадившись в Костелло, они зашли в маленький уютный ресторанчик – кирпичные стены, кожаные диваны, толстые свечи и пустой, без дров и огня, камин. В углу кудрявый субтильный тапёр за черным полированным роялем наигрывал красиво и меланхолично. Они ели спагетти и пили вино. Аркуда прощупывал своего нового знакомого:
– Я всегда думал, что антиквариатом занимаются лысеющие старички, с огромным опытом и… Я извиняюсь, немножко мошенники.
– А вы часто думали об антикварах?
– Нет. Но вот такие у меня ассоциации. Я не кого не хотел обидеть, если что.
Ведин, наматывая на вилку спагетти, со спокойной деловитостью отвечал:
– Ну, в общем и целом, у вас правильные ассоциации. Без опыта в нашем деле, как и в любом другом серьезном деле, никак нельзя. У меня отец антиквар со стажем, так что, я с детства его опыт перенимаю. А по поводу мошенничества… Я не стану продавать вещь дороже, чем она стоит. Но если кто-то за бесценок продает мне шедевр, это его проблема. Я не обязан никого просвещать. Если кто-то не в теме или сэкономил на экспертизе… Это не мои проблемы. Верно?
– И ваше дело хлебное?
– Когда как.
– А вот если грянет экономический кризис, чем вы будете зарабатывать?
– А вы? Я вижу, куда вы клоните. Вы же тоже ничего не производите. И если честно, из нас троих, наилучшим потенциалом может похвастаться Лера. Она много чего умеет.
– Лера, ваш начальник вас высоко ценит.
– Неожиданное признание, по правде говоря.
Валерия мастерски работала ложкой и вилкой, демонстрируя большой опыт в деле поедания пасты. Она пила вино маленьким глотками, ее взгляд хмелел и таял, в то время как глаза Ведина оставались неизменно трезвыми и зоркими. Рояль заливался блюзами, и Лера то и дело тихонько покачивалась в такт музыке. И когда в очередной раз полилось что-то ритмично-размеренное щемяще-романтичное, Аркуда сделал ход конем:
– А потанцуем?
Девушка в мгновенье собралась с духом и, легонько хлопнув по столу ладонью, ответила:
– А давай.
И бросив взгляд на Ведина, словно, поставив его в известность: «Я пошла», она выскользнула из-за стола, опираясь на руку Клима. Они медленно закружились на небольшом пятачке у камина, плывя в потоке музыки. Лера тонкая и гибкая, послушно следовала за Аркудой. Клим взглянул на пианиста, тот улыбнулся из-под черного полированного крыла. Э нет, вот кто сейчас здесь главный, этот парень, его пальцы на клавишах управляют Лерой, ее телом, ее душой. Но ему, Аркуде, она смотрит в глаза теплым смеющимся взглядом. Она не видит пианиста, музыка так, гарнир, эскорт, не более… А что же Ведин? Сидит в расслабленной позе, посматривает по сторонам. Он спокоен, но собран. Встретился глазами с Климом и скупо улыбнулся, поднял бокал и сделал глоток. А взгляд снова метнулся куда-то в сторону.
– Вы впервые в Венеции? – тихо спросил Клим.
– Да. А вы?
– И я.
Лера быстро подхватила ритм светской беседы.
– Хорошая у вас профессия – путешествуй и пиши, пиши и путешествуй.
– А ваша профессия хуже?
– Моя? Моя профессия, пожалуй, не хуже.
– Особенно, если шеф приятный человек.
– Ну да, Ведин приятный человек, вроде не на что пожаловаться.
– А он вам только шеф?
– В каком смысле?
– В том смысле – если я вас куда-нибудь завтра приглашу, вы пойдете?
Кажется, Лера не знала, что ответить и, приоткрыв рот, с легкой растерянностью смотрела Аркуде в глаза, и он продолжил.
– Тут можно разобрать два вопроса. Если я вас приглашу… Скажем в Галерею Академии или во Дворец Дожей, или в Ка’д’Оро, или в Мурано. В нерабочее время, конечно. Согласитесь ли вы пойти? И отпустит ли вас Ведин?
– Ну, Ведин, конечно, отпустит, если не будет срочных дел.
– А вы завтра свободны?
– Утром у нас встреча, а потом… Но я вам ничего не обещаю.
– У нас целая ночь впереди – есть время подумать.
– Я спрошу совета у Ведина.
– Вы доверяете ему в таких вопросах?
– Он хорошо разбирается в таких вопросах.
Глава 5. Рыцарь Мечей и Верховная Жрица
Сивилла Павлина смотрелась дамой неопределенного возраста. Сухопарый стан ходил ходуном под балахоном цвета молочного шоколада. Тонкие жилистые руки с узловатыми суставами и драконьими ноготками сверкали серебряными кольцами и перстнями. Пунцовые губы то и дело складывались в трубочку, а миндалевидные темные глазищи почти не моргали. В густых черных волосах вились и переплетались алые ленточки, тонкими язычками выглядывая из кудрей. Между средним и указательным пальцами дама сжимала длинный янтарный мундштук, то и дело хищно покусывая его узкий конец.
Бросив взгляд на стоящего на пороге Аркуду, Павлина не дала ему и рта раскрыть:
– Бог ты мой, какой медведь забрел в мою берлогу, – проговорила она без восторга и удивления с заунывным прононсом. – Кто навел?
Клим ответил, будто называя пароль:
– Келазь.
И пояснил, словно оправдываясь:
– Я по делу.
– Скверный мальчишка, – процедила Павлина, Аркуда не понял, кто скверный, он или Лис. – Впрочем, если по делу, то прощаю. Люблю деловых людей, особенно мужчин.
Клима подмывало задобрить сивиллу комплементом, но он понимал, что этот номер с ней не пройдет. Павлина закусила мундштук, и Аркуда заметил, что в нем нет сигареты. Отследив взгляд гостя, дама пояснила:
– Бросаю курить.
Она побрела в комнату, таща по полу длинный подол, Клим пошел следом. Белые стены и темная резная мебель, в приоткрытое окно, тревожа занавеску, просачивался ветерок. Опустившись на диван, обитый синим плюшем, сивилла закинула ногу на ногу, грациозно расправив складки платья, и указала Аркуде на массивное пухлое, словно взбитая подушка, кресло. Сняв пальто, Клим кинул его на стул у двери, сел и потонул в мягком сидении. Снова перехватив инициативу, Павлина заговорила:
– Обожаю Венецию осенью – ламантиновое небо, свежий ветер, тихо… Особенно ночью. Какие здесь ночи! И нет машин, надо же, ни одной. А запах. Этот аромат европейской старины. И никакого тебе сероводорода. Взять бутылку Асти, и отправиться ночью гулять вдоль каналов, – сивилла томно вздохнула и перешла к делу: – А теперь говори, зачем пришел.
– За советом, – начал Аркуда и замолчал в попытке четко сформулировать свой вопрос.
Почёсывая кончик носа мундштуком, Павлина разглядывала посетителя и вдруг улыбнулась:
– Сидишь и думаешь: что сказать, а о чем промолчать. Шел сюда и об этом думал, и так ничего и не решил.
– Я стал замечать странные вещи.
– Что уже странно, – подхватила сивилла. – Обычно вы, мужчины… Впрочем, что там у тебя?
– Черная кошка. Ходит по отелю черная кошка. Никто ее не прогоняет, и не гладит, и «кис-кис» никто не скажет. На нее никто даже не смотрит. Никто ничего, кроме меня. Я ее вижу, и она меня видит. Сидит и смотрит мне в глаза печально так… Будто сказать что-то хочет.
Павлина склонила голову, направив в Клима задумчивый взгляд. Климу показалось, что она смотрит на него так же, как смотрела та кошка.
– Это предупреждение, – наконец, сказала сивилла. – Это сигнал об опасности. Кто-то позаботился о тебе, Аркуда, и послал коловерша, чтобы предупредить.
– О чем?
– Сам не догадываешься?
– Нет.
Скрипнув диваном, Павлина встала, подошла к резному буфету, хлопнула лакированной дверцей и вернулась на место с черным бархатным мешочком в руке.
– Сейчас посмотрим, что там у тебя происходит.
Сивилла отложила в сторону мундштук и вынула из мешочка колоду карт таро. Опомнившись, она подняла на Аркуду вопрошающий взгляд:
– Если, конечно, вы не против, кавалер.
– Нет, мадам, действуете. Я же для того и пришел.
Поблескивая перстнями, Павлина принялась тасовать колоду – темные картинки, мелькали меж ее пальцев.
– Это Бискуп прислал тебя в Венецию? – бросила сивилла как бы невзначай.
Аркуда промолчал, но Павлина, пожалуй, и не ждала от него ответа.
– Ты ищешь тут кого-то, – проговорила она, тасуя карты, ее взгляд погас, стал отрешенным, сивилла смотрела на то, чего не было в комнате, и продолжала шуршать расписными картонками.
Наконец, Павлина принялась раскладывать карты на столе. Темные загадочные картинки выстраивались в симметричную фигуру, рассказывая зашифрованную в знаках историю. Аркуда заметил на картах человечков в костюмах викторианской эпохи – таро в стиле стимпанк толковало его судьбу.
– Много старших арканов, – пробормотала Павлина, не отрывая глаз от карт. – Грядут важные события. Ты найдешь того, кого ищешь, но… Почему-то триумфа я не вижу.
Заметив, что Аркуда вытянул шею, стараясь заглянуть в расклад, сивилла подняла со стола и показала карту – это был аркан Дьявол.
– Не поддавайся на соблазн, – предупредила она. – Вокруг тебя плетется какая-то интрига. Будь осторожен. Рыцарь Мечей – вся это история на нем завязывается. Пятерка Жезлов, Семерка Чаш, Пятерка Мечей, Башня, Тройка Мечей… Да, мой мальчик… Тебя ждет схватка и ты победишь, но это будет пиррова победа. Тебя обманут и все рухнет. Будет сильно штормить, парень, и ты останешься с разбитым сердцем. Вот об этом тебя кошка и предупреждает.
– А рыцарь мечей, кто это?
– Рыцарь мечей… Давай посмотрим, – Павлина потасовала карты и выложила на рыцаря еще два аркана. – Вот как… – тихо ахнула она. – Луна и Верховная Жрица. Тут какая-то тайна. Информация закрыта.
– И какими будут последствия? – настороженно спросил Аркуда.
– Полный крах.
– Да ладно…
– А вот, ей богу.
– И что же мне делать?
– Брось все это.
– Нет, так не пойдет.
– Ну, хорошо, давай посмотрим. Кто твой враг, – Павлина пошелестев колодой выложила на стол карту. – Маг… Что за Маг?
Посидев в раздумье, она медленно вынула из колоды еще одну карту и бросила ее на стол, отдернув руку, будто боялась, что карта взорвется.
– Страшный Суд, – назвала сивилла выпавший аркан. – Ну, ты подумай... Это сильный противник, тут дело даже не в силе. Это противник против которого ты не сможешь пойти потому, что… Потому, что сам не захочешь.
Павлина выхватила и бросила на стол еще одну карту.
– Восьмерка чаш, – прошептала сивилла, сунула в рот мундштук, и покусывая его, стала вглядываться в карту щуря темные глазища. – Ах, Аркуда… Ты уйдешь… Далекий путь… Туман... Острый шпиль… Сфинкс…
– Сфинкс? Египет?
– Не-ет… Вода, много воды… Шар… Что ж это такое? Нет, не вижу.
Павлина встряхнулась, отложила мундштук и потерла двумя пальцами переносицу.
– Лучше б тебе не влезать в это дело. Давай посмотрим, можно ли избежать опасности. Как тебе не попасть в заварушку.
Ещё раз перетасовав колоду, Павлина вытащила две карты.
– Двойка Пентаклей и Туз Мечей… Ты должен сохранять холоднокровие и взвешивать каждый шаг. Нужно установить равновесия между двумя мирами и двумя силами. Никаких атак и прорывов, только холодный расчёт и последовательность. Я даю банальные советы, не так ли?
– Похоже на то.
– Вопрос в том, сумеешь ли ты действовать именно таким образом.
Аркуда сидел, вглядываясь в глаза сивиллы.
– А давай напрямую, по чесноку… – предложил он.
– Ну, давай.
– Разве можно избежать опасности, которую ты видишь?
– Нет, нельзя.
– Значит, выбора нет? С дороги не свернуть?
– Понимаешь в чем дело, медвежонок, – медленно проговорила Павлина с теплой материнской улыбкой. – Я не знаю, как и что там у других, но я вижу то, что будет, а не то что в принципе может быть, а может не быть. Мы плывем по реке времени, на ее берегах растут деревья, стоят города, сидят рыбаки с удочками. Я вижу, что попадется тебе на пути. «Ты проплывешь под мостом или мимо пасущейся коровы», – говорю я тебе. И куда ты денешься из реки времени? Проплывешь под мостом и мимо коровы, как миленький.
– А если я развернусь и поплыву против течения или сверну в протоку?
– Но я же видела тебя под мостом, значит, не развернешься.
– Почему? Мне что-то помешает?
– Или что-то помешает, или направления перепутаешь, или заснешь, или заблудишься, или погонится за тобой кто-нибудь и придется вернуться или… Или тот мост, под которым я тебя видела, перекинут через протоку и, свернув, ты именно к нему и поплывешь. Но если я видела тебя под мостом то, как же ты можешь миновать мост? Я тебя там видела.
– А давай без реки и мостов, – не унимался Аркуда. – Предположим, ты увидела, что первого апреля на набережной меня покусает собака. Ты говоришь мне: «Не ходи Аркуда первого апреля на набережную – собака укусит». И что если я просто никуда не пойду?
– Пойдешь, не захочешь, а придется. Понимаешь в чем дело. Наша жизнь состоит из цепи событий, по этой цепочки мы перебираемся от одного события к другому. Мое предостережение тебе «не ходи, Аркуда» является одним из звеньев событий, которое приведет тебя первого апреля на набережную.
