Я могу сколько угодно говорить тебе, не ходи, но я же вижу, что первого апреля ты окажешься там, и, возможно, именно вследствие моего предостережения.
– Пытаясь избежать опасности, я только приближаюсь к ней?
– Конечно. Помнишь «Песню о Вещем Олеге»? Помогло князю предостережение волхва? А если бы Олег ни о чем не спрашивал или не пытался избежать того, что ему предсказали? Не оставил своего коня, а потом не пошел смотреть на его кости? Встреча с Волхвом это звено цепочки, которая привела Олега к гробовой змее. А знаешь арабскую легенду о том, как слуга багдадского купца встретил на базаре смерть? Она попыталась с ним заговорить. Бедняга в ужасе бросился к своему хозяину, попросил у него коня и умчался Самарру, надеясь скрыться от грозившей ему, как он думал, опасности. Купец, разыскав на базаре смерть, спросил у нее, что она хотела сказать его слуге. А та отвечает: «Я просто очень удивилась, увидев его здесь в Багдаде. Ведь у меня сегодня назначена с ним встреча в Самарре». Вот так. И можем копать глубже – ни Эдипу, ни его отцу Лаю не удалось избежать того, что им было предсказано. Но ты, Аркуда, можешь попытаться.
Павлина улыбнулась, подбадривая «медвежонка», и сгребла со стола карты. Клим взглядом проводил пророческие картинки, а сивилла, перетасовав колоду, словно сжалившись над ним предложила:
– Ну, давай, попробуем посмотреть, что там дальше из всего этого выйдет, – и тонкими узловатыми пальцами вынула две карты.
На стол легли Туз Пентаклей и Император.
– Ох! – восторженно выдохнула Павлина. – Ради этого стоит помучиться. Уж не знаю, кавалер Аркуда, нужно ли тебе прятаться от опасности.
Утро разгорелось в день, ясный, чистый, спокойный – ни облачка на высоком небе. Даже вода в канале поголубела. Быстро шагая по тротуару, Аркуда спешил в отель, радовался скупому на тепло осеннему солнцу и гнал от себя тревожные мысли. Сегодня он завтракал со своими новыми знакомыми. Разговорить Ведина не удалось, он мастер уходить от ответов, да так что и не подкопаешься. Этот парень, словно в броню закован. А симпатичный референт не чурается милой праздной болтовни – по утрам пьет кофе с молоком, любит пармезан, не ест круассаны, читает Газданова, и Дрезден ей нравится больше, чем Вена. И все ей интересно, и обо всем у нее есть свое мнение, и никому она его не навязывает. После обеда Клим идет с Лерой во Дворец дожей. Он попробует подобраться к Ведину с этой стороны. Вот за эту ниточку он потянет.
Взбежав по лестнице на второй этаж, Аркуда пошел по пропахшему кофе коридору. Он торопился, он опаздывал на встречу с Лерой, он уже должен быть в баре и… И тут Клим сбавил ход. Черная кошка шагала по ковровой дорожке, задрав хвост, шевеля лопатками и легко переставляя лапы. Аркуда пытался понять, что же это такое, его взгляд застыл на зверьке: «Коловерш. Неужели? Кто мог его послать? А если за ним проследить, он приведет к своему хозяину? Как же ты за ним проследишь, если он все время прячется – то под лестницу, то под диван, то просто исчезает». Кошка бесшумно шла, мягко ступая лапами по ковровой дорожке. И вдруг ловкая рука подхватила зверушку под брюшко и подняла… Клим остолбенел – какой-то парень взял коловерша на руки! Какой-то парень… Это был Ведин… Он на ходу прижал кошку к груди, погладил, почесал за ушком и, мимоходом посадив на диван, почти не замедляясь, продолжил свой путь. Вот так – походя, подхватил, почесал-погладил, опустил на диван и пошёл дальше. Кошка глянула на Клима печальным озадаченным взглядом. Итак, антиквар видел коловерша. Их двое таких в этом отеле – Аркуда и Ведин.
От предчувствия удачи у Клима заныло под ложечкой. Кажется, он взял след. Теперь главное не торопиться и не наделать ошибок. Теперь главное не выдать себя. Улыбнувшись кошке, все еще растеряно сидевшей на диване, Аркуда направился в бар. Ведин стоял у окна, рядом со столиком, за которым Лера, окутанная аурой солнечного света, пила кофе. Клим медленно шел, рассматривая фигуру антиквара, вглядываясь в его лицо, движения, пытаясь найти подтверждение своим догадкам: безупречный деловой костюм, спокойный, но сосредоточенный взгляд, приветливая, но сдержанная улыбка. Прямая спина – военная выправка? Что-то есть в этом парне такое… В него будто стержень вбит. Не кол, нет. А стержень – гибкий и прочный. Этот Ведин все время на чеку, будто ждет чего-то.
– Ну, готов к культурному нокауту? – спросил антиквар.
– А ты с нами? – поинтересовался Аркуда, уже зная ответ.
– Нет, мой хрупкий организм не выдержит такого шквала позолоты. И дела не пускают – у меня встреча с Боссоли. Я надеюсь, что это Боссоли, – сдвинув манжету с запястья, Ведин глянул на часы и тихо добавил: – Да, я надеюсь.
– Посмотри, – Лера протянула Аркуде белую чашку с разметавшейся кофейной гущей на дне. – Что ты там видишь?
Клим присмотрелся к коричневым разводам на белом фарфоре, хотел было взять чашку, но Лера легким движением отвела его руку и, глядя с напряженным прищуром, заторопила:
– Нельзя долго думать. Что там?
– Глаз и слеза, – ответил Аркуда.
– Что? – переспросила Лера почти шепотом, то ли в испуге, то ли в восхищении. – Уаджет? Глаз Гора?
Она бросила на Ведина смеющийся взгляд, но босс, похоже, не разделял ее веселья. Хмурясь, он заглянул на дно чашк, склонился принюхиваясь:
– Арабика Марагоджип. Все. Я пошел.
И ушел.
Дворец Дожей – старинный ларец – мрамор снаружи и позолота внутри. На стенах и потолках полуобнаженные и одетые фигуры в клубящихся облаках или в зловещем сумраке, золоченые панели, золоченые карнизы, золоченые плафоны, золоченые рамы. «Ведин прав, – подумал Аркуда. – Человека с тонким вкусом таким золотым месивом убить можно».
В Зале Большого Совета Клим и Лера долго стояли у гигантского шедевра Тинторетто, «Рай» – торжество вечной жизни на двадцати метровой стене. Праведники и ангелы вперемежку на фоне вспышки божественного сияния.
– Вот мы видим рай. Тебя это радует? – спросил Аркуда, задумчиво скользя взглядом по картине. – Тревожно как-то.
– В Раю, однако, яблоку негде упасть, – ответила Лера. – Не уютно. И очень даже в духе Данте: «Лучи того, кто движет мирозданье…»
Она с таким вниманием рассматривала картину, так будто в толпе праведников, святых и ангелов разыскивала знакомых. А Клима заинтересовал кое-кто из посетителей. Он засек темноволосого парня, который следовал за ними из зала в зал. Напрягаться по этому поводу не стоило – брюнет осматривал дворец по тому же маршруту, всего лишь. Он был здесь не один такой, но почему-то Аркуда зацепился именно за этого туриста.
Зал выборов ничем не заинтересовал Клима. В Зале компаса пахло страхом, ненавистью и немного отчаянной надеждой. А к предательской львиной пасти, Аркуда даже подходить не захотел. А Лера не погнушалась задержаться возле идола фискалов. Похожие роскошью и мрачностью залы сменяли друг друга, будто коллекция драгоценных табакерок. И вот уже Оружейная палата, пропитанная духом смерти и славы, ощетинилась мечами, копьями, алебардами и стрелами, блестит броней и щитами. А дальше мрак тюрьмы – узкие коридоры, тяжелые двери, темные камеры… Можно подумать, что под крышей Дворца Дожей волей божьей воплотилась символическая модель мироздания – рай, чистилище и ад.
Когда Аркуда и Лера вышли на площадь Сан Марко – на перекресток морского ветра и солнечного света – уже наступил вечер.
– Ну, как тебе сердце венецианской республики? – спросил Клим.
Пожав плечами, Лера повернулась спиной к дворцу:
– Страшное место.
– Тюрьма?
– Нет, все сверху донизу.
– Прокатимся по каналу?
– Не хочется.
– А есть хочется? Поужинаем?
Есть ей хотелось, у референта был здоровый аппетит, как у мальчишки. Почти наугад они выбрали ресторанчик на берегу Гранд канала. Стены в зеленой штукатурке, желтые портьеры, на столиках лампы в матовых плафонах, за окном розовые лучи заходящего солнца играют в темной воде. Официанта пришлось ждать долго – Лера снисходительно улыбнулась: «Это Италия, это вам не Москва».
У Аркуды был вагон времени на то, чтобы осмотреться, а осмотревшись, он почуял неладное: за одним из столиков, у входа, он заметил того самого черноволосого парня, который кружил вокруг них во Дворце Дожей. Это не могло быть совпадением – парень сидел у него на хвосте. Кто же это такой? С виду ничего особенного, похож на итальянца, но кто его знает.
Наконец, появился долгожданный официант и принял заказ. Ласково улыбаясь, Лера предупредила:
– Если придется долго ждать, мы съедим вас. Вместе с бабочкой и бейджиком.
От этих слов официант засиял так, будто получил увесистый комплимент.
Как бы там ни было, заказ без промедления стал поступать на стол. Жизнь заиграла яркими красками. Салат по-деревенски – душистая, пышущая здоровьем, пряно-масленая компания свежих овощей. Капрезе – белоснежная моцарелла и наливные помидоры, обласканные оливковым маслом, сдобренные песто и руколой. Скалопине – телятина в обнимку с шампиньонами, утопала в соусе из сливок и коньяка. Равиоли Неро – черные пузатые, напичканные семгой и креветками, залитые густым бульоном из рыбы и мидий. И красное вино, трепетное, дышащее акацией и грушей.
Аркуда посматривал на брюнета за столиком у входа, тот степенно поедал салат, пил воду и ни разу не пересекся взглядом с Климом. Последнее показалось Аркуде особенно подозрительным. Не теряя бдительности, он переключился на Леру – генеральный источник информации:
– Ты давно работаешь на Ведина?
– Нет. Только в этой поездке. Мы познакомились в галерее. На Маховой. Я там работаю.
– В Москве?
– Нет, в Петербурге? А ты живешь в Москве?
– Да, но родом я из Костромы.
Лера глянула на своего визави с таким интересом, будто перед ней был редкостный артефакт:
– Ко-стро-ма… Загадочный город.
– Поди, не загадочнее Питера, – ответил Клим.
– Как знать – место древнее, сакральное, намоленное.
– И как тебе работается у Ведина?
– Хорошо. А что?
– Да ничего, веду беседу.
– Тебя интересует Ведин?
– Меня больше интересуешь ты.
– И что ты хочешь знать?
– Вы надолго в Венеции?
– До конца недели. А потом в Рим поедем. Хочу посмотреть сады Ватикана. Ты был в Риме?
– В Риме был. В Ватикане не был. Глянул на Замок Святого Ангела и решил не связываться. Когда вечером стоишь на мосту имени того самого ангела, кажется, что на тебя танк прет. То ли дело Пьяцца Навона, особенно в солнечный день, а еще лучше солнечным утром. У тебя будет время город посмотреть?
– Я надеюсь. Говорят Рим маленький, за день можно обойти.
– Ну, с хорошим экскурсоводом, может, и можно. Ведин спец по старине, он подскажет. Он женат?
– Нет. Что тебе нужно от Ведина?
– Вообще-то я сейчас спросил о тебе, а не о нем.
– Вот как? Что же ты не спросишь, не замужем ли я?
– Ясно, что не замужем. У тебя на пальце серебряное кольцо с аметистом. И это не обручальное кольцо.
– Так может, я просто не ношу обручальное кольцо?
– Так бывает только перед разводом. А разве я ошибся. Ты замужем?
– Нет. Не ошибся.
– А что входит в твои обязанности?
– Ну, что делает референт – работаю с документами – договоры, справки, протоколы и тому подобное. Слежу за графиком встреч, заказываю билеты и такси, бронирую номера в отелях и столики в ресторанах.
Они провели за ужином около двух часов – наевшись, разогревшись вином и закончив кофе с лимонным семифредо. Шпик все так же сидел на своем месте у входа, поедая салаты, а потом пил кофе, чашку за чашкой. Клим решил, что этот парень выглядит так, будто чего-то ждет. И когда они с Лерой выходили из ресторана, Аркуда зацепил ногой стул «сексота» и бросил на ходу:
– Извините, сеньор.
– Все в порядке, – бесстрастно отозвался на итальянском любитель салатов.
Пройдя несколько шагов по мостовой и выдержав паузу, Клим заметил:
– Знакомое лицо у этого парня, я вроде видел его где-то.
– Во Дворце Дожей, – уверенно ответила Лера.
– Вот как? Ты его тоже заметила? Надеюсь, больше мы с ним не встретимся.
– Ты думаешь, что он следит за нами?
– Нет, – Аркуда скептически улыбнулся. – Это сбой в матрице.
Они шли в синих сумерках, пронизанных желтоватым светом фонарей. Говорили про Рим, Пизу, Сиену… Волшебная Сиена…
– Отпросись у своего босса, съездим, – предложил Клим. – Часа четыре ходу на машине. Кстати, по пути в Рим.
– Хотелось бы, конечно. Тем более, если это по пути в Рим… – Лера недоговорила, восторженно ахнув, ступая на площадь Мария-Формоза.
Они покружили по булыжному плацу, разглядывая белоснежный собор, увенчанный голубоватым куполом, и фасады палаццо, покрытые копотью веков. Посидели на старом закрытом колодце и пошли к подножью розовой резной колокольни. Над черной дверью висела маска-борильеф – уродливая физиономия бородатого косоглазого старика.
– Говорят, это окаменевший лик демона, – сказала Лера, рассматривая перекошенную рожу, и добавила с разочарованием: – Ничего демонического – пьяный сапожник.
– Не надо ссориться с демоном.
– Прошу прощения.
Маска повела косыми глазами и уставилась на Аркуду, искривлённые губы зашевелились, и Клим расслышал, как глухой сиплый голос произнес: «Надевай перчатки, парень».
Аркуда бросил взгляд на Леру, та засмотрелась на парочку ребятишек, поедавших мороженное. Клим снова повернулся к маске и, напряженно вглядываясь в застывшие черты барельефа, ждал продолжения, но маска больше не издала ни звука. «Каменная образина соблаговолила выдавить из себя целую фразу. Уж точно не от скуки, – размышлял Аркуда. – Это предупреждение об опасности. От площади до отеля минуты две ходу. Опасность рядом. А что если пойти не в отель, а скажем, в церковь Сан Сальводор или на площадь Сан Марко? Однако, как говорила, Павлина: предупреждение это звено из цепи событий, которое все равно приведет туда, куда судьбе надо. Если бы от опасности можно и нужно было б уйти, образина так и сказала бы: "Иди, парень куда подальше"».
– Совсем стемнело, – заметила Лера. – Тихо как.
– Пора? Идем в отель?
Они побрели по улице… Клим вынул из кармана и натянул черные кожаные перчатки, посадил поплотнее, ощупал пальцы, сжал кулак. «Зачем перчатки? Защита. От чего могут спасти перчатки? Или это просто знак, символ, намек?» Лера держала его под руку и говорила о… Аркуда прощупывал улицу взглядом. Венеция засыпала, прохожих было совсем немного, уставшие, неторопливые, расстегнутые, небрежные, веселые, нетрезвые. С каждым шагом встречных все меньше и меньше, улица, застывшая в сине-желтом свете, почти пуста.
Лера говорила о… Впереди показалась темная фигура, человек шагал быстро, но размеренно, правая рука в кармане плаща. Темный и безликий, как тень, он уверенно приближался. Аркуда оглянулся – сзади поодаль маячили еще два неясных силуэта. Нет, опасность там, впереди. Встречный шел, слегка раскачиваясь, приближаясь с каждым шагом. Плечи широкие, ростом не выше Клима. Вот уже различимы черты лица… Аркуда поймал холодный сосредоточенный взгляд и резким толчком откинул Леру в сторону. Блеснуло лезвие. Клим бросился влево, вскинул руку, отбил удар и тут же заехал кулаком в лицо нападавшего. Незнакомец рухнул на мостовую, Аркуда вдогонку отвесил ему несколько крепких тумаков и, наступив на руку, все еще сжимающую нож, разоружил противника.
– Пытаясь избежать опасности, я только приближаюсь к ней?
– Конечно. Помнишь «Песню о Вещем Олеге»? Помогло князю предостережение волхва? А если бы Олег ни о чем не спрашивал или не пытался избежать того, что ему предсказали? Не оставил своего коня, а потом не пошел смотреть на его кости? Встреча с Волхвом это звено цепочки, которая привела Олега к гробовой змее. А знаешь арабскую легенду о том, как слуга багдадского купца встретил на базаре смерть? Она попыталась с ним заговорить. Бедняга в ужасе бросился к своему хозяину, попросил у него коня и умчался Самарру, надеясь скрыться от грозившей ему, как он думал, опасности. Купец, разыскав на базаре смерть, спросил у нее, что она хотела сказать его слуге. А та отвечает: «Я просто очень удивилась, увидев его здесь в Багдаде. Ведь у меня сегодня назначена с ним встреча в Самарре». Вот так. И можем копать глубже – ни Эдипу, ни его отцу Лаю не удалось избежать того, что им было предсказано. Но ты, Аркуда, можешь попытаться.
Павлина улыбнулась, подбадривая «медвежонка», и сгребла со стола карты. Клим взглядом проводил пророческие картинки, а сивилла, перетасовав колоду, словно сжалившись над ним предложила:
– Ну, давай, попробуем посмотреть, что там дальше из всего этого выйдет, – и тонкими узловатыми пальцами вынула две карты.
На стол легли Туз Пентаклей и Император.
– Ох! – восторженно выдохнула Павлина. – Ради этого стоит помучиться. Уж не знаю, кавалер Аркуда, нужно ли тебе прятаться от опасности.
Глава 6. Взять след
Утро разгорелось в день, ясный, чистый, спокойный – ни облачка на высоком небе. Даже вода в канале поголубела. Быстро шагая по тротуару, Аркуда спешил в отель, радовался скупому на тепло осеннему солнцу и гнал от себя тревожные мысли. Сегодня он завтракал со своими новыми знакомыми. Разговорить Ведина не удалось, он мастер уходить от ответов, да так что и не подкопаешься. Этот парень, словно в броню закован. А симпатичный референт не чурается милой праздной болтовни – по утрам пьет кофе с молоком, любит пармезан, не ест круассаны, читает Газданова, и Дрезден ей нравится больше, чем Вена. И все ей интересно, и обо всем у нее есть свое мнение, и никому она его не навязывает. После обеда Клим идет с Лерой во Дворец дожей. Он попробует подобраться к Ведину с этой стороны. Вот за эту ниточку он потянет.
Взбежав по лестнице на второй этаж, Аркуда пошел по пропахшему кофе коридору. Он торопился, он опаздывал на встречу с Лерой, он уже должен быть в баре и… И тут Клим сбавил ход. Черная кошка шагала по ковровой дорожке, задрав хвост, шевеля лопатками и легко переставляя лапы. Аркуда пытался понять, что же это такое, его взгляд застыл на зверьке: «Коловерш. Неужели? Кто мог его послать? А если за ним проследить, он приведет к своему хозяину? Как же ты за ним проследишь, если он все время прячется – то под лестницу, то под диван, то просто исчезает». Кошка бесшумно шла, мягко ступая лапами по ковровой дорожке. И вдруг ловкая рука подхватила зверушку под брюшко и подняла… Клим остолбенел – какой-то парень взял коловерша на руки! Какой-то парень… Это был Ведин… Он на ходу прижал кошку к груди, погладил, почесал за ушком и, мимоходом посадив на диван, почти не замедляясь, продолжил свой путь. Вот так – походя, подхватил, почесал-погладил, опустил на диван и пошёл дальше. Кошка глянула на Клима печальным озадаченным взглядом. Итак, антиквар видел коловерша. Их двое таких в этом отеле – Аркуда и Ведин.
От предчувствия удачи у Клима заныло под ложечкой. Кажется, он взял след. Теперь главное не торопиться и не наделать ошибок. Теперь главное не выдать себя. Улыбнувшись кошке, все еще растеряно сидевшей на диване, Аркуда направился в бар. Ведин стоял у окна, рядом со столиком, за которым Лера, окутанная аурой солнечного света, пила кофе. Клим медленно шел, рассматривая фигуру антиквара, вглядываясь в его лицо, движения, пытаясь найти подтверждение своим догадкам: безупречный деловой костюм, спокойный, но сосредоточенный взгляд, приветливая, но сдержанная улыбка. Прямая спина – военная выправка? Что-то есть в этом парне такое… В него будто стержень вбит. Не кол, нет. А стержень – гибкий и прочный. Этот Ведин все время на чеку, будто ждет чего-то.
– Ну, готов к культурному нокауту? – спросил антиквар.
– А ты с нами? – поинтересовался Аркуда, уже зная ответ.
– Нет, мой хрупкий организм не выдержит такого шквала позолоты. И дела не пускают – у меня встреча с Боссоли. Я надеюсь, что это Боссоли, – сдвинув манжету с запястья, Ведин глянул на часы и тихо добавил: – Да, я надеюсь.
– Посмотри, – Лера протянула Аркуде белую чашку с разметавшейся кофейной гущей на дне. – Что ты там видишь?
Клим присмотрелся к коричневым разводам на белом фарфоре, хотел было взять чашку, но Лера легким движением отвела его руку и, глядя с напряженным прищуром, заторопила:
– Нельзя долго думать. Что там?
– Глаз и слеза, – ответил Аркуда.
– Что? – переспросила Лера почти шепотом, то ли в испуге, то ли в восхищении. – Уаджет? Глаз Гора?
Она бросила на Ведина смеющийся взгляд, но босс, похоже, не разделял ее веселья. Хмурясь, он заглянул на дно чашк, склонился принюхиваясь:
– Арабика Марагоджип. Все. Я пошел.
И ушел.
Дворец Дожей – старинный ларец – мрамор снаружи и позолота внутри. На стенах и потолках полуобнаженные и одетые фигуры в клубящихся облаках или в зловещем сумраке, золоченые панели, золоченые карнизы, золоченые плафоны, золоченые рамы. «Ведин прав, – подумал Аркуда. – Человека с тонким вкусом таким золотым месивом убить можно».
В Зале Большого Совета Клим и Лера долго стояли у гигантского шедевра Тинторетто, «Рай» – торжество вечной жизни на двадцати метровой стене. Праведники и ангелы вперемежку на фоне вспышки божественного сияния.
– Вот мы видим рай. Тебя это радует? – спросил Аркуда, задумчиво скользя взглядом по картине. – Тревожно как-то.
– В Раю, однако, яблоку негде упасть, – ответила Лера. – Не уютно. И очень даже в духе Данте: «Лучи того, кто движет мирозданье…»
Она с таким вниманием рассматривала картину, так будто в толпе праведников, святых и ангелов разыскивала знакомых. А Клима заинтересовал кое-кто из посетителей. Он засек темноволосого парня, который следовал за ними из зала в зал. Напрягаться по этому поводу не стоило – брюнет осматривал дворец по тому же маршруту, всего лишь. Он был здесь не один такой, но почему-то Аркуда зацепился именно за этого туриста.
Зал выборов ничем не заинтересовал Клима. В Зале компаса пахло страхом, ненавистью и немного отчаянной надеждой. А к предательской львиной пасти, Аркуда даже подходить не захотел. А Лера не погнушалась задержаться возле идола фискалов. Похожие роскошью и мрачностью залы сменяли друг друга, будто коллекция драгоценных табакерок. И вот уже Оружейная палата, пропитанная духом смерти и славы, ощетинилась мечами, копьями, алебардами и стрелами, блестит броней и щитами. А дальше мрак тюрьмы – узкие коридоры, тяжелые двери, темные камеры… Можно подумать, что под крышей Дворца Дожей волей божьей воплотилась символическая модель мироздания – рай, чистилище и ад.
Когда Аркуда и Лера вышли на площадь Сан Марко – на перекресток морского ветра и солнечного света – уже наступил вечер.
– Ну, как тебе сердце венецианской республики? – спросил Клим.
Пожав плечами, Лера повернулась спиной к дворцу:
– Страшное место.
– Тюрьма?
– Нет, все сверху донизу.
– Прокатимся по каналу?
– Не хочется.
– А есть хочется? Поужинаем?
Есть ей хотелось, у референта был здоровый аппетит, как у мальчишки. Почти наугад они выбрали ресторанчик на берегу Гранд канала. Стены в зеленой штукатурке, желтые портьеры, на столиках лампы в матовых плафонах, за окном розовые лучи заходящего солнца играют в темной воде. Официанта пришлось ждать долго – Лера снисходительно улыбнулась: «Это Италия, это вам не Москва».
У Аркуды был вагон времени на то, чтобы осмотреться, а осмотревшись, он почуял неладное: за одним из столиков, у входа, он заметил того самого черноволосого парня, который кружил вокруг них во Дворце Дожей. Это не могло быть совпадением – парень сидел у него на хвосте. Кто же это такой? С виду ничего особенного, похож на итальянца, но кто его знает.
Наконец, появился долгожданный официант и принял заказ. Ласково улыбаясь, Лера предупредила:
– Если придется долго ждать, мы съедим вас. Вместе с бабочкой и бейджиком.
От этих слов официант засиял так, будто получил увесистый комплимент.
Как бы там ни было, заказ без промедления стал поступать на стол. Жизнь заиграла яркими красками. Салат по-деревенски – душистая, пышущая здоровьем, пряно-масленая компания свежих овощей. Капрезе – белоснежная моцарелла и наливные помидоры, обласканные оливковым маслом, сдобренные песто и руколой. Скалопине – телятина в обнимку с шампиньонами, утопала в соусе из сливок и коньяка. Равиоли Неро – черные пузатые, напичканные семгой и креветками, залитые густым бульоном из рыбы и мидий. И красное вино, трепетное, дышащее акацией и грушей.
Аркуда посматривал на брюнета за столиком у входа, тот степенно поедал салат, пил воду и ни разу не пересекся взглядом с Климом. Последнее показалось Аркуде особенно подозрительным. Не теряя бдительности, он переключился на Леру – генеральный источник информации:
– Ты давно работаешь на Ведина?
– Нет. Только в этой поездке. Мы познакомились в галерее. На Маховой. Я там работаю.
– В Москве?
– Нет, в Петербурге? А ты живешь в Москве?
– Да, но родом я из Костромы.
Лера глянула на своего визави с таким интересом, будто перед ней был редкостный артефакт:
– Ко-стро-ма… Загадочный город.
– Поди, не загадочнее Питера, – ответил Клим.
– Как знать – место древнее, сакральное, намоленное.
– И как тебе работается у Ведина?
– Хорошо. А что?
– Да ничего, веду беседу.
– Тебя интересует Ведин?
– Меня больше интересуешь ты.
– И что ты хочешь знать?
– Вы надолго в Венеции?
– До конца недели. А потом в Рим поедем. Хочу посмотреть сады Ватикана. Ты был в Риме?
– В Риме был. В Ватикане не был. Глянул на Замок Святого Ангела и решил не связываться. Когда вечером стоишь на мосту имени того самого ангела, кажется, что на тебя танк прет. То ли дело Пьяцца Навона, особенно в солнечный день, а еще лучше солнечным утром. У тебя будет время город посмотреть?
– Я надеюсь. Говорят Рим маленький, за день можно обойти.
– Ну, с хорошим экскурсоводом, может, и можно. Ведин спец по старине, он подскажет. Он женат?
– Нет. Что тебе нужно от Ведина?
– Вообще-то я сейчас спросил о тебе, а не о нем.
– Вот как? Что же ты не спросишь, не замужем ли я?
– Ясно, что не замужем. У тебя на пальце серебряное кольцо с аметистом. И это не обручальное кольцо.
– Так может, я просто не ношу обручальное кольцо?
– Так бывает только перед разводом. А разве я ошибся. Ты замужем?
– Нет. Не ошибся.
– А что входит в твои обязанности?
– Ну, что делает референт – работаю с документами – договоры, справки, протоколы и тому подобное. Слежу за графиком встреч, заказываю билеты и такси, бронирую номера в отелях и столики в ресторанах.
Они провели за ужином около двух часов – наевшись, разогревшись вином и закончив кофе с лимонным семифредо. Шпик все так же сидел на своем месте у входа, поедая салаты, а потом пил кофе, чашку за чашкой. Клим решил, что этот парень выглядит так, будто чего-то ждет. И когда они с Лерой выходили из ресторана, Аркуда зацепил ногой стул «сексота» и бросил на ходу:
– Извините, сеньор.
– Все в порядке, – бесстрастно отозвался на итальянском любитель салатов.
Пройдя несколько шагов по мостовой и выдержав паузу, Клим заметил:
– Знакомое лицо у этого парня, я вроде видел его где-то.
– Во Дворце Дожей, – уверенно ответила Лера.
– Вот как? Ты его тоже заметила? Надеюсь, больше мы с ним не встретимся.
– Ты думаешь, что он следит за нами?
– Нет, – Аркуда скептически улыбнулся. – Это сбой в матрице.
Они шли в синих сумерках, пронизанных желтоватым светом фонарей. Говорили про Рим, Пизу, Сиену… Волшебная Сиена…
– Отпросись у своего босса, съездим, – предложил Клим. – Часа четыре ходу на машине. Кстати, по пути в Рим.
– Хотелось бы, конечно. Тем более, если это по пути в Рим… – Лера недоговорила, восторженно ахнув, ступая на площадь Мария-Формоза.
Они покружили по булыжному плацу, разглядывая белоснежный собор, увенчанный голубоватым куполом, и фасады палаццо, покрытые копотью веков. Посидели на старом закрытом колодце и пошли к подножью розовой резной колокольни. Над черной дверью висела маска-борильеф – уродливая физиономия бородатого косоглазого старика.
– Говорят, это окаменевший лик демона, – сказала Лера, рассматривая перекошенную рожу, и добавила с разочарованием: – Ничего демонического – пьяный сапожник.
– Не надо ссориться с демоном.
– Прошу прощения.
Маска повела косыми глазами и уставилась на Аркуду, искривлённые губы зашевелились, и Клим расслышал, как глухой сиплый голос произнес: «Надевай перчатки, парень».
Аркуда бросил взгляд на Леру, та засмотрелась на парочку ребятишек, поедавших мороженное. Клим снова повернулся к маске и, напряженно вглядываясь в застывшие черты барельефа, ждал продолжения, но маска больше не издала ни звука. «Каменная образина соблаговолила выдавить из себя целую фразу. Уж точно не от скуки, – размышлял Аркуда. – Это предупреждение об опасности. От площади до отеля минуты две ходу. Опасность рядом. А что если пойти не в отель, а скажем, в церковь Сан Сальводор или на площадь Сан Марко? Однако, как говорила, Павлина: предупреждение это звено из цепи событий, которое все равно приведет туда, куда судьбе надо. Если бы от опасности можно и нужно было б уйти, образина так и сказала бы: "Иди, парень куда подальше"».
– Совсем стемнело, – заметила Лера. – Тихо как.
– Пора? Идем в отель?
Они побрели по улице… Клим вынул из кармана и натянул черные кожаные перчатки, посадил поплотнее, ощупал пальцы, сжал кулак. «Зачем перчатки? Защита. От чего могут спасти перчатки? Или это просто знак, символ, намек?» Лера держала его под руку и говорила о… Аркуда прощупывал улицу взглядом. Венеция засыпала, прохожих было совсем немного, уставшие, неторопливые, расстегнутые, небрежные, веселые, нетрезвые. С каждым шагом встречных все меньше и меньше, улица, застывшая в сине-желтом свете, почти пуста.
Лера говорила о… Впереди показалась темная фигура, человек шагал быстро, но размеренно, правая рука в кармане плаща. Темный и безликий, как тень, он уверенно приближался. Аркуда оглянулся – сзади поодаль маячили еще два неясных силуэта. Нет, опасность там, впереди. Встречный шел, слегка раскачиваясь, приближаясь с каждым шагом. Плечи широкие, ростом не выше Клима. Вот уже различимы черты лица… Аркуда поймал холодный сосредоточенный взгляд и резким толчком откинул Леру в сторону. Блеснуло лезвие. Клим бросился влево, вскинул руку, отбил удар и тут же заехал кулаком в лицо нападавшего. Незнакомец рухнул на мостовую, Аркуда вдогонку отвесил ему несколько крепких тумаков и, наступив на руку, все еще сжимающую нож, разоружил противника.
