Плотно прикрыв дверь в спальню, чтобы не разбудить Марью, девушка с ногами забралась в кресло и зажгла торшер. Почитать у неё только конспекты, но… Знакомое напряжение магии и ей на колени упало сложенное треугольником письмо. Легок на помине! Ньёр поздравлял свою «сообщницу» с первым снегом и напоминал о сдержанности и осторожности. Виора недовольно фыркнула. Вот был бы он здесь, услышал бы всё, что она думает об этой снисходительности. А так пришлось упражняться в сарказме письменно. Что-то из разряда, что «девушка, сулящая проблемы, просто вынуждена быть таковой». Вот и «папочка» тоже это отметил и намекнул, что наследственное. И кстати, ему самому не помешает эта осторожность на новой-то работе.
Письмо улетело с легким шорохом. Снег за окном продолжал сыпать, обещая к утру громадные сугробы. Опустив тетрадь на колени, она просто смотрела на эту белую круговерть и ни о чем не думала. Так и не заметила, как веки опустились и заснула.
Утро началось немного суматошно. Марья проснулась первой (вот что ей на мягкой кроватке-то не спалось?) и принялась сначала искать подругу, потом тормошить её же, чтобы выйти наконец из номера. Пришлось срочно заказывать завтрак и отправляться. Как раз чтобы, не торопясь и разглядывая достопримечательности, дойти до дома клиента.
Максур Латори владел небольшой продуктовой лавкой и торговал экзотическими южными фруктами и свежей выпечкой с этими же фруктами. Для всего этого торгового разнообразия у него совершенно разные полки: с обогревом и с охлаждением. Именно на них и нужно подлатать и заново напитать заклинания. Не сложно, часа на три, может на три с половиной тонкой и однообразной работы, а потом можно гулять с Марьей по снегу и радоваться первым деньгам и началу зимы.
В первой части плана всё было хорошо, Латори встретил девушек со сдержанным гостеприимством, тут же угостил таоши мага чаем и свежими пирожными с вишней. Лавка торговца по случаю ремонта была закрыта и Виора спокойно приступила к работе, пока Марья болтала с хозяином и его женою. Кропотливая работа отняла больше четырех часов, ведь нужно было опутать узором заклинания каждый сантиметр полок, а также стойки и даже стены рядом. Наконец, осмотрев всё в последний раз и убедившись, что ничего не пропустила, Виора отряхнула платье, поправила пояс и подошла к ожидающим у столика людям. Наверное, здорово вот так вот купить свежеиспеченную булку или пирожное и тут же съесть их, запивая ароматным чаем. Надо будет как-нибудь попробовать, когда разберется со всеми делами. И сегодня сделан первый шаг – лично заработанные двенадцать рублей.
Они с Марьей вышли на улицу и тут же повернули в сторону сквера Первых корабелов. Городские служащие уже немного успели расчистить дороги и тротуары. Вокруг носилась ребятня помладше – уроки в школе закончились, а скоро закончатся пары в училищах и всё вокруг заполонят студенты. Вспомнив последнюю встречу с одним из них, Виора недовольно скривилась, ускорила шаг, подгоняя и Марью, которая с любопытством глазела по сторонам.
– Уф! Куда мы так летим? У тебя же сегодня больше встреч нет.
– Извини. – и они снова перешли на прогулочный шаг, не замечая, как прохожие осторожно осматривают необычную пару. Две красивые девушки – одна в длинной черной шубе и вязаной шапке, другая – в кокетливом темно-синем пальто и пушистой шали – не могли не привлечь внимания. А несколько наблюдающих провожали их взглядами совсем не случайно.
До уборки сквера руки у городских служащих ещё не дошли, так что Виора и Марья, подталкивая друг друга и пиная снег ногами, брели по засыпанным дорожкам. Нетронуто-белое покрывало лежало на газонах, кустах, деревьях, урнах, лавках и беседках. Вот к одной из них, четырехугольной с диковинной восточной крышей и морскими чудищами, девушки сейчас и прокладывали путь. Виора как более высокая и длинноногая добралась первой и, тяжело дыша, привалилась к опорному столбу. Марья пропыхтела следом и почти упала спиной на второй столб.
– Просто так, для общего развития, мы зачем сюда залезли? Подол насквозь мокрый, а ноги замерзли!
В голосе подруги звучали плаксивые нотки, вот только голубые глаза горели азартом.
– Не ной, ноги замерзнуть у тебя не могли – я сама зачаровывала сапоги от холода.
– Может и не ноги, может, то, что выше.
– Например? – и обе расхохотались.
– Ну тебя! – наконец фыркнула Марья, потом, отдышавшись, продолжила. – Я по-прежнему продолжаю надеяться на поход по магазинам, осмотр местного театра или ещё что-нибудь в этом роде. А тут, – она выразительно обвела взглядом сугробы на месте скамеек, – даже негде присесть и отдохнуть.
Виора ещё шире улыбнулась.
– Зато можно полежать в снегу.
Марья снова фыркунула:
– Открою великую тайну: далеко не все получают удовольствие от валяния в снегу. Разве что дети.
– Мне в детстве не разрешали…
Марья потянулась утешить подругу…
– Госпожа Геор! Госпожа Геор!
Обе вздрогнули и резко обернулись в сторону крика.
– Это кто?
– Кажется, репортер.
Девушки растерянно смотрели, как, прыгая по снегу паралитичным кузнечиком, к ним приближался невысокий полноватый мужчина. Его длинноворсные шапка и шуба нахватались в этих прыжках снега и теперь это был натуральный снеговик. Весьма уродливый снеговик.
– Может, убежим? – Виоре ни единой секунды не хотелось общаться с общественностью.
– Не думаю, что поможет. – Марья с таким же «восторгом» наблюдала за его приближением. – Я же правильно понимаю, что он уже не в первый раз к тебе пристаёт.
– И может быть не второй. – пробормотала Виора, вспомнив ночное ощущение чужого присутствия.
– Тогда надо брать быка за… то, что на Новый год красят!
Девушки представили господина репортера в роли быка и дружно прыснули смехом, который срочно пришлось маскировать под кашель. Ещё несколько странных прыжков и неугомонный репортер остановился прямо перед ними.
– Добрый день, госпожа Геор, газета «Ежевечерние новости», Исмил Шегро. Прошу Вас, ответьте на несколько вопросов. Наши читатели жаждут с Вами познакомиться.
Прямо так и «жаждут», но ответить Виора не успела. Марья чуть сдвинулась вперед, ласково улыбнулась.
– Господин Шегро, очень рады с вами познакомиться. Меня зовут Марья Стан. Мы с моей подругой с удовольствием поговорим с вами, но, согласитесь, не здесь же.
Мужчина, явно не ожидавший такого радушия, немного опешил.
– В самом деле…
– Тогда давайте…
Марья ненавязчиво взяла его под руку и потянула прочь от беседки, к выходу из сквера. Хорошие, наверное, люди были эти первые корабелы. Марья нежно щебетала о том, что любая беседа хороша у горящей печи под горячий чай. Виора, идя рядом с этой парочкой, только щеку изнутри прикусывала, чтобы не улыбаться слишком широко.
В воздухе разливалась сырость, мороз отступил и снежные отвалы потихоньку проседали, а тротуары блестели мокрой брусчаткой. Город оживленно бурлил, хотя Виоре жаль было уходящего холода. Что поделать, в Октрасе климат мягкий, судя по рассказам.
Минут через пять Шегро наконец пришел в себя и сообразил, что беседует не с той барышней. И вот этот вертящий головой нелепый толстячок – подлый репортер? Она стиснула зубы: не стоит доверять чужим. Исмил Шегро тем временем второй рукой подцепил руку Виоры и при этом старательно пытался отвлечься от Марьи. Вот не зря её отец так за дочку переживает. Шегро порывался зайти в какое-нибудь кафе, но девушки единогласно отказались – свежезаработанные 12 рублей очень хотелось сохранить целыми. Потому и сели в итоге в гостевой зоне в холле гостиницы, отдав верхнюю одежду служащему. На столике появились чашечки с травяным чаем, и господин репортер оказался в своей стихии, тут же начав сыпать вопросами. И снова Марья перетянула беседу на себя, заверяя, что обязательно госпожа маг ответит, но не сейчас, через недельку, а сейчас не лучшее время. Это будет большое интервью только для него и ни с одним другим репортером, ни с одной другой газетой госпожа Геор больше говорить не будет. А погода обязательно ещё установится мягкая и теплая. Исмил Шегро очень довольный – а может не очень, но куда ж деваться! – ушел.
– Всё-таки ты потрясающая!
– Ой, – Марья кокетливо передернула плечиками и взглянула из-под ресниц, – ты бы тоже такая была, если бы перестала вести себя, как второе воплощение Среброокой Стужи.
Виора нахмурилась. Это прозвучало обидно, хоть и правдиво.
– Ты уж определись, кто я – Среброокая Стужа или Снегурочка.
– Не сердись, Виор, я правда очень тебя люблю, а язык у меня дурной. Вот и папка с мамкой…
– Да-да, знаю! Пошли обедать, а то от этих чаев уже нехорошо. В номер, нагулялись уже сегодня, мне учиться надо.
– Ну в номер так в номер.
Блондинка легко подхватилась и направилась в сторону лифтов. Пришлось идти за нею, вздохнув, что оказалась права и репортер за себя не заплатил – всё на её счет.
Часы в номере показывали три с четвертью и укоризненно помахивали маятником, но что поделать – работа.
Девушки пообедали в номере, а потом каждая уселась за свои конспекты. Виора промучилась больше часа, но дело продвигалось туго, как в детстве. Ведь узоры заклинаний мало вызубрить – их нужно попробовать, прочувствовать. Нужно искать безлюдное место для тренировок. Подруга, устав слушать тяжелые вздохи и наблюдать хмурое лицо, посоветовала выбраться за город. Угу, пешком, потому что возницу нанимать нельзя.
– Слушай, а спроси у Ньёра. Из всех магов он, по твоим рассказам, самый нормальный.
– Да уж, самый нормальный повеса!
– Так ты же не про постель будешь спрашивать. – Марья хитро улыбалась, выглядывая из-за толстой серо-коричневой тетради по физике. И слепому видно, что голубоглазый маг приглянулся Виоре. Таоши только и оставалось, что восхищаться такой стойкостью и выдержкой. Сама бы она уже давно поддалась соблазну, наплевав на обязанность беречь свою девичью честь до свадьбы. А Виора вздыхала и отводила глаза, делала ледяное выражение лица – и всё. Вот и сейчас словно застыла, хотя, Марья это знала точно, очень хотела ему написать. Наконец сдалась.
– Напишу, только позже. Вдруг Ньёр сейчас занят.
Марья благоразумно не стала говорить, что позже он тоже может быть занят, с дамой. Они снова углубились в чтение. За окном город заволокло туманом, а значит, к утру от снега останутся одни воспоминания. Сквозь белую пелену ничего не было видно, будто обернули здание мягкой ватой: ни земли, ни неба, ничего. Жаль…
Виора дождалась, пока Марья уйдет в ванную, и только тогда села за письмо. С чего начать? Нельзя же сразу в лоб – где мне тренироваться? Да и… в столице жизнь наверняка в разы более насыщенная, а они с Ньёром всего лишь сообщники, ничего личного. Лёд с огнем несовместимы.
Она нервно постукивала пальцами по столешнице, прокручивая мысленно разные варианты фраз, но ни один не подходил. Попробовала посмотреть в окно – туманная пелена. Не советоваться же с подругой, хотя секретов у них и нет друг от друга. Стоп! Советоваться! А это мысль! Девушка в волнении прикусила губу и, аккуратно макая стержень в чернила (в её капсульной заряд закончился), принялась за своеобразный отчет о первом клиенте. В конце концов именно Асго-Дакир порекомендовал её господину Латори. Чем не повод для письма?
Закончив описание своей работы, она, как бы невзначай, написала и о том, что учитель уехал, а бедной ученице негде практиковаться без страха что-нибудь разрушить. Очень сильно хотелось узнать, как у него дела, снится ли их поцелуй (так же, как ей), но Виора удержалась. Помахала листом, чтобы чернила высохли быстрее, потом сложила втрое и отправила. Пока не успела передумать.
Уже Марья вышла из ванной готовая ко сну, сама Виора тоже освежилась и сменила дневной наряд на ночную сорочку, а ответа всё не было. Часы показывали одиннадцатый час ночи. Занят. Виора провела пальцами по волосам, распуская косу, и молча улеглась на свою сторону кровати. Марья уже спала, а вот к ней сон никак не шел. Это какая-то одержимость – вспоминать о мужчине сто раз на дню. Об учебе думать надо.
Утро началось со звонкого шмяка прямо на живот: широкий конверт с чем-то увесистым от Ньёра Асго-Дакира. Увесистым оказался большой ключ с кованой головой, как говорилось в письме, от заброшенного магазина возле Седого озера. Там мол тихо и, если что, рыбы никому не пожалуются. Вот только к ключу прилагался запорный вензель. Заброшенный магазин, да?
Всё-таки он замечательный, хоть и невыносимый!
Рядом завозилась Марья, выбралась из кокона одеял – встрепанная сонная совушка – и тут же с любопытством придвинулась почти вплотную.
– Что это?
– Ответ на письмо. С решением проблемы.
– Мда, жаль, он не видит себя верным мужем. Ценный образец мужского полу.
– Марья, не мели чепухи!
Виора подскочила с кровати, крепко сжимая ключ в одной руке, а письмо в другой.
– Сейчас напишу благодарность и будем собираться на завтрак.
– Ура! Наконец-то не в номер! Хоть на людей посмотрим!
Виора обернулась уже с порога спальни и недовольно нахмурила брови:
– Хочешь сказать, что я тебя здесь под замком на привязи держу?
Марья тоже встала, с трудом выпутавшись из вороха одеял.
– Не психуй из-за каждого моего слова. Ты прекрасно знаешь, что я ничего такого не имела в виду. Просто вчера мы много времени провели в гостинице. Она, конечно, шикарная, но хочется новых впечатлений.
Подруга, сдаваясь, расстроенно вздохнула.
– А мне нет. У меня их за последний месяц столько, что хочется посидеть тихонько.
Теперь вздыхала и вторая. Посмотрели друг на друга и фыркнули от смеха.
– Хороши – две великовозрастные дуры – всклоченные, в сорочках и права друг другу качают. – Виора схватилась за бока от хохота, окончательно смяв письмо.
– Да уж, воздействие стресса во всей красе, как по учебнику. – вторила ей Марья, вытирая выступившие слезы.
Наконец отсмеялись и успокоились.
– Всё, будем считать, что напряжение сбросили. Давай приводить себя в порядок.
– Давай, давай. Только чур тебя сегодня заплетаю я. От твоего пучка окружающих уже, наверное, тошнит.
– Зато удобно, ничего не мешает! – снова заводясь, огрызнулась Виора. Демонстративно отвернулась и протопала в гостиную, усевшись, как была, за стол писать ответ. Темные, как шоколад, волосы с бело-седыми прядями рассыпались, пряча лицо девушки, пока она, время от времени макая стержень в чернила, писала.
Марья только закатила глаза и пошла умываться. Поговорят позже, когда Виора перестанет нервничать из-за этого своего мага.
Вниз спускались обе уже спокойные. Виора то и дело поворачивала голову немного в сторону, настолько непривычно было, что волосы туго завитыми локонами касаются шеи, лежат на плечах.
– Не дергайся, как лошадь, всё хорошо и красиво. Ты ж теперь благородная госпожа. И гребень пришелся очень кстати.
Виоре только и оставалось, что бросить на подругу недовольный взгляд, а потом снова принять вбитый с детства равнодушно-безмятежный вид. Именно так, с достоинством и безучастностью к окружающему, они прошли в ресторанный зал.
Услужливый официант тут же появился рядом, интересуясь, чем дамы будут трапезничать. Дамы, переглянувшись, соизволили отведать кашу с гуляшом и чай с булочками.
– Когда пойдем проверять ключик? – Марья умудрялась болтать, при этом активно жуя, впрочем, как всегда.
Письмо улетело с легким шорохом. Снег за окном продолжал сыпать, обещая к утру громадные сугробы. Опустив тетрадь на колени, она просто смотрела на эту белую круговерть и ни о чем не думала. Так и не заметила, как веки опустились и заснула.
Утро началось немного суматошно. Марья проснулась первой (вот что ей на мягкой кроватке-то не спалось?) и принялась сначала искать подругу, потом тормошить её же, чтобы выйти наконец из номера. Пришлось срочно заказывать завтрак и отправляться. Как раз чтобы, не торопясь и разглядывая достопримечательности, дойти до дома клиента.
Максур Латори владел небольшой продуктовой лавкой и торговал экзотическими южными фруктами и свежей выпечкой с этими же фруктами. Для всего этого торгового разнообразия у него совершенно разные полки: с обогревом и с охлаждением. Именно на них и нужно подлатать и заново напитать заклинания. Не сложно, часа на три, может на три с половиной тонкой и однообразной работы, а потом можно гулять с Марьей по снегу и радоваться первым деньгам и началу зимы.
В первой части плана всё было хорошо, Латори встретил девушек со сдержанным гостеприимством, тут же угостил таоши мага чаем и свежими пирожными с вишней. Лавка торговца по случаю ремонта была закрыта и Виора спокойно приступила к работе, пока Марья болтала с хозяином и его женою. Кропотливая работа отняла больше четырех часов, ведь нужно было опутать узором заклинания каждый сантиметр полок, а также стойки и даже стены рядом. Наконец, осмотрев всё в последний раз и убедившись, что ничего не пропустила, Виора отряхнула платье, поправила пояс и подошла к ожидающим у столика людям. Наверное, здорово вот так вот купить свежеиспеченную булку или пирожное и тут же съесть их, запивая ароматным чаем. Надо будет как-нибудь попробовать, когда разберется со всеми делами. И сегодня сделан первый шаг – лично заработанные двенадцать рублей.
Они с Марьей вышли на улицу и тут же повернули в сторону сквера Первых корабелов. Городские служащие уже немного успели расчистить дороги и тротуары. Вокруг носилась ребятня помладше – уроки в школе закончились, а скоро закончатся пары в училищах и всё вокруг заполонят студенты. Вспомнив последнюю встречу с одним из них, Виора недовольно скривилась, ускорила шаг, подгоняя и Марью, которая с любопытством глазела по сторонам.
– Уф! Куда мы так летим? У тебя же сегодня больше встреч нет.
– Извини. – и они снова перешли на прогулочный шаг, не замечая, как прохожие осторожно осматривают необычную пару. Две красивые девушки – одна в длинной черной шубе и вязаной шапке, другая – в кокетливом темно-синем пальто и пушистой шали – не могли не привлечь внимания. А несколько наблюдающих провожали их взглядами совсем не случайно.
До уборки сквера руки у городских служащих ещё не дошли, так что Виора и Марья, подталкивая друг друга и пиная снег ногами, брели по засыпанным дорожкам. Нетронуто-белое покрывало лежало на газонах, кустах, деревьях, урнах, лавках и беседках. Вот к одной из них, четырехугольной с диковинной восточной крышей и морскими чудищами, девушки сейчас и прокладывали путь. Виора как более высокая и длинноногая добралась первой и, тяжело дыша, привалилась к опорному столбу. Марья пропыхтела следом и почти упала спиной на второй столб.
– Просто так, для общего развития, мы зачем сюда залезли? Подол насквозь мокрый, а ноги замерзли!
В голосе подруги звучали плаксивые нотки, вот только голубые глаза горели азартом.
– Не ной, ноги замерзнуть у тебя не могли – я сама зачаровывала сапоги от холода.
– Может и не ноги, может, то, что выше.
– Например? – и обе расхохотались.
– Ну тебя! – наконец фыркнула Марья, потом, отдышавшись, продолжила. – Я по-прежнему продолжаю надеяться на поход по магазинам, осмотр местного театра или ещё что-нибудь в этом роде. А тут, – она выразительно обвела взглядом сугробы на месте скамеек, – даже негде присесть и отдохнуть.
Виора ещё шире улыбнулась.
– Зато можно полежать в снегу.
Марья снова фыркунула:
– Открою великую тайну: далеко не все получают удовольствие от валяния в снегу. Разве что дети.
– Мне в детстве не разрешали…
Марья потянулась утешить подругу…
– Госпожа Геор! Госпожа Геор!
Обе вздрогнули и резко обернулись в сторону крика.
– Это кто?
– Кажется, репортер.
Девушки растерянно смотрели, как, прыгая по снегу паралитичным кузнечиком, к ним приближался невысокий полноватый мужчина. Его длинноворсные шапка и шуба нахватались в этих прыжках снега и теперь это был натуральный снеговик. Весьма уродливый снеговик.
– Может, убежим? – Виоре ни единой секунды не хотелось общаться с общественностью.
– Не думаю, что поможет. – Марья с таким же «восторгом» наблюдала за его приближением. – Я же правильно понимаю, что он уже не в первый раз к тебе пристаёт.
– И может быть не второй. – пробормотала Виора, вспомнив ночное ощущение чужого присутствия.
– Тогда надо брать быка за… то, что на Новый год красят!
Девушки представили господина репортера в роли быка и дружно прыснули смехом, который срочно пришлось маскировать под кашель. Ещё несколько странных прыжков и неугомонный репортер остановился прямо перед ними.
– Добрый день, госпожа Геор, газета «Ежевечерние новости», Исмил Шегро. Прошу Вас, ответьте на несколько вопросов. Наши читатели жаждут с Вами познакомиться.
Прямо так и «жаждут», но ответить Виора не успела. Марья чуть сдвинулась вперед, ласково улыбнулась.
– Господин Шегро, очень рады с вами познакомиться. Меня зовут Марья Стан. Мы с моей подругой с удовольствием поговорим с вами, но, согласитесь, не здесь же.
Мужчина, явно не ожидавший такого радушия, немного опешил.
– В самом деле…
– Тогда давайте…
Марья ненавязчиво взяла его под руку и потянула прочь от беседки, к выходу из сквера. Хорошие, наверное, люди были эти первые корабелы. Марья нежно щебетала о том, что любая беседа хороша у горящей печи под горячий чай. Виора, идя рядом с этой парочкой, только щеку изнутри прикусывала, чтобы не улыбаться слишком широко.
В воздухе разливалась сырость, мороз отступил и снежные отвалы потихоньку проседали, а тротуары блестели мокрой брусчаткой. Город оживленно бурлил, хотя Виоре жаль было уходящего холода. Что поделать, в Октрасе климат мягкий, судя по рассказам.
Минут через пять Шегро наконец пришел в себя и сообразил, что беседует не с той барышней. И вот этот вертящий головой нелепый толстячок – подлый репортер? Она стиснула зубы: не стоит доверять чужим. Исмил Шегро тем временем второй рукой подцепил руку Виоры и при этом старательно пытался отвлечься от Марьи. Вот не зря её отец так за дочку переживает. Шегро порывался зайти в какое-нибудь кафе, но девушки единогласно отказались – свежезаработанные 12 рублей очень хотелось сохранить целыми. Потому и сели в итоге в гостевой зоне в холле гостиницы, отдав верхнюю одежду служащему. На столике появились чашечки с травяным чаем, и господин репортер оказался в своей стихии, тут же начав сыпать вопросами. И снова Марья перетянула беседу на себя, заверяя, что обязательно госпожа маг ответит, но не сейчас, через недельку, а сейчас не лучшее время. Это будет большое интервью только для него и ни с одним другим репортером, ни с одной другой газетой госпожа Геор больше говорить не будет. А погода обязательно ещё установится мягкая и теплая. Исмил Шегро очень довольный – а может не очень, но куда ж деваться! – ушел.
– Всё-таки ты потрясающая!
– Ой, – Марья кокетливо передернула плечиками и взглянула из-под ресниц, – ты бы тоже такая была, если бы перестала вести себя, как второе воплощение Среброокой Стужи.
Виора нахмурилась. Это прозвучало обидно, хоть и правдиво.
– Ты уж определись, кто я – Среброокая Стужа или Снегурочка.
– Не сердись, Виор, я правда очень тебя люблю, а язык у меня дурной. Вот и папка с мамкой…
– Да-да, знаю! Пошли обедать, а то от этих чаев уже нехорошо. В номер, нагулялись уже сегодня, мне учиться надо.
– Ну в номер так в номер.
Блондинка легко подхватилась и направилась в сторону лифтов. Пришлось идти за нею, вздохнув, что оказалась права и репортер за себя не заплатил – всё на её счет.
Часы в номере показывали три с четвертью и укоризненно помахивали маятником, но что поделать – работа.
Девушки пообедали в номере, а потом каждая уселась за свои конспекты. Виора промучилась больше часа, но дело продвигалось туго, как в детстве. Ведь узоры заклинаний мало вызубрить – их нужно попробовать, прочувствовать. Нужно искать безлюдное место для тренировок. Подруга, устав слушать тяжелые вздохи и наблюдать хмурое лицо, посоветовала выбраться за город. Угу, пешком, потому что возницу нанимать нельзя.
– Слушай, а спроси у Ньёра. Из всех магов он, по твоим рассказам, самый нормальный.
– Да уж, самый нормальный повеса!
– Так ты же не про постель будешь спрашивать. – Марья хитро улыбалась, выглядывая из-за толстой серо-коричневой тетради по физике. И слепому видно, что голубоглазый маг приглянулся Виоре. Таоши только и оставалось, что восхищаться такой стойкостью и выдержкой. Сама бы она уже давно поддалась соблазну, наплевав на обязанность беречь свою девичью честь до свадьбы. А Виора вздыхала и отводила глаза, делала ледяное выражение лица – и всё. Вот и сейчас словно застыла, хотя, Марья это знала точно, очень хотела ему написать. Наконец сдалась.
– Напишу, только позже. Вдруг Ньёр сейчас занят.
Марья благоразумно не стала говорить, что позже он тоже может быть занят, с дамой. Они снова углубились в чтение. За окном город заволокло туманом, а значит, к утру от снега останутся одни воспоминания. Сквозь белую пелену ничего не было видно, будто обернули здание мягкой ватой: ни земли, ни неба, ничего. Жаль…
Виора дождалась, пока Марья уйдет в ванную, и только тогда села за письмо. С чего начать? Нельзя же сразу в лоб – где мне тренироваться? Да и… в столице жизнь наверняка в разы более насыщенная, а они с Ньёром всего лишь сообщники, ничего личного. Лёд с огнем несовместимы.
Она нервно постукивала пальцами по столешнице, прокручивая мысленно разные варианты фраз, но ни один не подходил. Попробовала посмотреть в окно – туманная пелена. Не советоваться же с подругой, хотя секретов у них и нет друг от друга. Стоп! Советоваться! А это мысль! Девушка в волнении прикусила губу и, аккуратно макая стержень в чернила (в её капсульной заряд закончился), принялась за своеобразный отчет о первом клиенте. В конце концов именно Асго-Дакир порекомендовал её господину Латори. Чем не повод для письма?
Закончив описание своей работы, она, как бы невзначай, написала и о том, что учитель уехал, а бедной ученице негде практиковаться без страха что-нибудь разрушить. Очень сильно хотелось узнать, как у него дела, снится ли их поцелуй (так же, как ей), но Виора удержалась. Помахала листом, чтобы чернила высохли быстрее, потом сложила втрое и отправила. Пока не успела передумать.
Уже Марья вышла из ванной готовая ко сну, сама Виора тоже освежилась и сменила дневной наряд на ночную сорочку, а ответа всё не было. Часы показывали одиннадцатый час ночи. Занят. Виора провела пальцами по волосам, распуская косу, и молча улеглась на свою сторону кровати. Марья уже спала, а вот к ней сон никак не шел. Это какая-то одержимость – вспоминать о мужчине сто раз на дню. Об учебе думать надо.
Глава 31
Утро началось со звонкого шмяка прямо на живот: широкий конверт с чем-то увесистым от Ньёра Асго-Дакира. Увесистым оказался большой ключ с кованой головой, как говорилось в письме, от заброшенного магазина возле Седого озера. Там мол тихо и, если что, рыбы никому не пожалуются. Вот только к ключу прилагался запорный вензель. Заброшенный магазин, да?
Всё-таки он замечательный, хоть и невыносимый!
Рядом завозилась Марья, выбралась из кокона одеял – встрепанная сонная совушка – и тут же с любопытством придвинулась почти вплотную.
– Что это?
– Ответ на письмо. С решением проблемы.
– Мда, жаль, он не видит себя верным мужем. Ценный образец мужского полу.
– Марья, не мели чепухи!
Виора подскочила с кровати, крепко сжимая ключ в одной руке, а письмо в другой.
– Сейчас напишу благодарность и будем собираться на завтрак.
– Ура! Наконец-то не в номер! Хоть на людей посмотрим!
Виора обернулась уже с порога спальни и недовольно нахмурила брови:
– Хочешь сказать, что я тебя здесь под замком на привязи держу?
Марья тоже встала, с трудом выпутавшись из вороха одеял.
– Не психуй из-за каждого моего слова. Ты прекрасно знаешь, что я ничего такого не имела в виду. Просто вчера мы много времени провели в гостинице. Она, конечно, шикарная, но хочется новых впечатлений.
Подруга, сдаваясь, расстроенно вздохнула.
– А мне нет. У меня их за последний месяц столько, что хочется посидеть тихонько.
Теперь вздыхала и вторая. Посмотрели друг на друга и фыркнули от смеха.
– Хороши – две великовозрастные дуры – всклоченные, в сорочках и права друг другу качают. – Виора схватилась за бока от хохота, окончательно смяв письмо.
– Да уж, воздействие стресса во всей красе, как по учебнику. – вторила ей Марья, вытирая выступившие слезы.
Наконец отсмеялись и успокоились.
– Всё, будем считать, что напряжение сбросили. Давай приводить себя в порядок.
– Давай, давай. Только чур тебя сегодня заплетаю я. От твоего пучка окружающих уже, наверное, тошнит.
– Зато удобно, ничего не мешает! – снова заводясь, огрызнулась Виора. Демонстративно отвернулась и протопала в гостиную, усевшись, как была, за стол писать ответ. Темные, как шоколад, волосы с бело-седыми прядями рассыпались, пряча лицо девушки, пока она, время от времени макая стержень в чернила, писала.
Марья только закатила глаза и пошла умываться. Поговорят позже, когда Виора перестанет нервничать из-за этого своего мага.
Вниз спускались обе уже спокойные. Виора то и дело поворачивала голову немного в сторону, настолько непривычно было, что волосы туго завитыми локонами касаются шеи, лежат на плечах.
– Не дергайся, как лошадь, всё хорошо и красиво. Ты ж теперь благородная госпожа. И гребень пришелся очень кстати.
Виоре только и оставалось, что бросить на подругу недовольный взгляд, а потом снова принять вбитый с детства равнодушно-безмятежный вид. Именно так, с достоинством и безучастностью к окружающему, они прошли в ресторанный зал.
Услужливый официант тут же появился рядом, интересуясь, чем дамы будут трапезничать. Дамы, переглянувшись, соизволили отведать кашу с гуляшом и чай с булочками.
– Когда пойдем проверять ключик? – Марья умудрялась болтать, при этом активно жуя, впрочем, как всегда.
