Калиэра

Что бы ни произошло за эту ночь, у них по-прежнему был лишь один путь – Крит. И потому корабль опять распустил парус и устремился дальше навстречу солнцу.
       Теперь, специально прислушиваясь, Калиэра легко понимала голоса быстрых говорливых волн. Хотя финикийский корабел уговаривал девушку прилечь на подушки под легким трепещущим навесом, но лишь она одна могла защитить их в море от злой воли атлантийцев и критян. Поэтому, прикрыв голову от жгучего солнца, Калиэра сидела на носу корабля и слушала, и говорила с волнами. Финикийцы всё время поодиночке подходили, издалека расспрашивали о самочувствии и старались подкормить. А чуть шероховатые глиняные стенки огромного кувшина для воды были замечательной опорой и даже некоторое время укрывали своей тенью.
       Через несколько часов, когда сменился рулевой, капитан, пошептавшись о чем-то с корабелом, велел опустить на воду весла. Деревянные решетки для ограждения товаров тут же были убраны в трюм, где уже покоились плотно запечатанные амфоры с дорогим тирским вином. Корабль, и раньше шедший весьма быстро, теперь летел над серебристо-синей гладью моря выпущенным из пращи камнем, неумолимым и смертоносным. И Калиэре это нравилось, немного стихшая жажда мщения никуда не делась, щедро подпитывая её силу и решимость. С удивлением среди гребцов девушка увидела и Таруха. Не чурается простой, тяжелой работы – он всё ближе и ближе был к её сердцу. Даже если не вспоминать, сколько удовольствия он доставил ей ночью.
       Волны у борта игриво рассмеялись, легко уловив девичьи мысли и воспоминания. Жизнь – это хорошо!
       Молодой парень – Орах – где-то нашел большой кусок ткани для одаренной и Калиэра смогла укрыть кожу от палящего солнца. Как и просил Тарух, Калиэра старательно отводила их от других кораблей и теперь направляла их судно к той бухте, из которой совсем недавно с таким трудом сбежала. Раскаленное светило на своей огненной колеснице уже мчалось к закату, когда они бросили якорь в глубокую прозрачную воду, с трёх сторон окруженную голыми бесплодными скалами. Черный провал пещеры зиял открытой ощеренной пастью.
       Калиэра не могла отвести от него глаз, не в силах забыть охвативший её тогда ужас. В это мгновение Тарух подхватил её на руки и так вынес на берег. Эта странная и непривычная забота теплым покрывалом обернула сердце: за нею так давно никто не ухаживал. Оставив на корабле четырех сторожевых, они все медленной цепочкой потянулись вверх, к черному провалу лабиринта. В руках у мужчин извивались оранжевыми языками пламени факелы и отбрасывали в закатные тени багровые блики. Калиэра глубоко вздохнула, пытаясь унять бешено скачущее сердце. У самого входа один из финикийцев, как и когда-то Тесей, привязал к камню конец веревки. Никто не собирался шутить с кносским лабиринтом. Тарух придержал девушку за руку:
       – Держись рядом. Мы не знаем, что или кто нас там может ждать. Хорошо?
       Она кивнула, и сама не собираясь куда-либо уходить из-под мужской защиты. Эти холодные каменные стены были такими же мрачными и пугающими, как ей запомнилось. И так же пожирали любой звук, пытавшийся разбить гнетущую тишину лабиринта. Всё так же при их приближении вспыхивали вбитые в стены факелы, но ни Тарух, ни остальные не собирались гасить принесённые с собою. Хирам, пожилой мореход, вевший корабль в этом походе, неторопливо разматывал веревку и осторожно опускал её на пол, чтобы нигде не перетерлась. В его курчавой черной бороде и таких же черных глазах также вспыхивали блики от огня факелов. Тишина словно давила сверху тяжелой грубой ладонью и они, невольно подчиняясь, шли молча.
       Вначале, неподалеку от пролома, ещё попадались следы большой воды, почти высохшие лужицы, соляные разводы на шершавых каменных стенах. Но затем лабиринт словно пришел в себя и отринул временную слабость, приняв свой прежний, наводящий ужас вид. Мужчины обнажили мечи, в любой момент ожидая нападения. Повороты, повороты, разветвления… Калиэра больше не слышала голосов волн. Она вообще ничего не слышала, кроме собственного дыхания да шороха одежды, скрипа сандалий о каменные ребра пола. Тарух шел чуть впереди, рядом с ним Пелот, самый большой из моряков, второй рулевой. Именно они вдвоем прокладывали путь.
       От охватившего её страха Калиэре очень сильно хотелось упасть и сжаться в комочек или хотя бы ухватиться за грубый кожаный пояс, которым её финикиец подхватил свою тунику. Её? Не сошла ли она уже с ума? Всё возможно. Боги вполне могли так жестоко пошутить. Но вопреки всему Калиэра заставляла себя идти в ногу со всеми и не подавать виду.
       Тарух остановился, обернулся и окинул спутников внимательным взглядом.
       – Здесь наложены сильные чары. Именно от них и страх, и отчаяние. Не поддавайтесь. Если я попробую нас защитить, то открою раньше времени наше присутствие. – Мужчины согласно закивали, подспудно не желая нарушать тишину лабиринта. Нити, в прошлый раз послужившие ей указателем, куда-то пропали, поэтому им пришлось заново искать путь к логову Минотавра, то и дело натыкаясь на тупики и плутая в пересекающихся коридорах. В какой-то момент Калиэра не выдержала и схватилась за руку Атиноя, идущего с нею рядом. Он удивленно повернул в её сторону голову, затем, всё поняв, передвинул девичью ладонь выше, на предплечье, чтобы при необходимости легко освободиться.
       Наконец грубый рубленный камень под ногами сменился гладко обтесанными плитами, потом и вовсе мозаичной кладкой. Мужчины без пояснений девушки поняли, что приближаются к цели, и ещё настороженнее вглядывались в окружающую их тьму. А сама она уже отчетливо слышала игривое и звонкое журчание воды по камням.
       Очередной изгиб коридора и перед ними открылась большая пещера-зал. Всё было по-прежнему: камень, вода, подобие каких-то покрывал.
       «Так и думала, что ты вернешься, критянка.» Торжествующий шепот в голове породил волну паники и боли. Нет! Нет! Но их уже окружали критские воины, ощетинившись смертельно острыми клыками копий.
       – Сдавайтесь! Нам нужна наша рабыня. Отдайте её и мы отпустим вас, финикийцы.
       Её спутники не спешили опустить мечи. Калиэра сжала кулаки. Ногти впились в ладони, и медленно, но верно в груди разгоралась злость, вытесняя страх. она убила Минотавра! Она убьет проклятую атлантийку! «Мечтай, безродная! Давно меня так никто не веселил.» Вот только в голосе, что вопреки всем усилиям девушки звучал в её голове, не было ни единой искринки смеха. Тишина и напряжение нарастали – все замерли, не решаясь сделать первый шаг, первый удар. У неё тоже был нож, она будет сражаться с финикийцами вместе!
       Вдруг пол под ногами едва слышно задрожал, будто каменные коты тихонько замурлыкали. Калиэра резко вскинула взгляд на Таруха.он стоял впереди, словно пряча её за своей спиной: мышцы оцепенели от напряжения. Атлантийка в её мыслях взвыла: «Прекрати, отродье! Твоя вода не сможет тебе помочь!» О да, вода конечно её не услышит, но Тарух… Нельзя позволить критянам его отвлечь, помешать.
       Девушка спрятала нож за спину и, проскользнув между своими защитниками, шагнула вперед.
       – Я здесь! – ещё шаг, быстрее, пока её не остановили. – Отпустите остальных. – выхватила нож и приставила к груди, – Иначе живой вы меня не получите!
       – Калиэра… – тише шепота за спиной – Тарух.
       – Заканчивай! – она боялась отвести глаза от критских копий.
       Девушка стояла между двумя вооруженными и готовыми к битве линиями. Камни «замурлыкали» чуть сильнее, вода в огромном бассейне пошла рябью. Один из критян, тот, что стоял ближе, попытался рвануть к ней, но Калиэра сильнее нажала на рукоять и по ткани начало расплываться кровавое пятно. Критянин отступил. Скривившись, он рявкнул:
       – Они могут уходить! И быстрее!
       – Тарух, уходите! – Калиэра медленно шагнула ещё ближе к критским воинам, стараясь отвлечь всё их внимание на себя.
       – Что ты творишь?!
       На краткий миг девушке показалось, что взбешенный и испуганный голос атлантийки, как всегда, звучит у неё в голове, но вдруг за широкими плечами и острыми копьями мелькнули украшенные драгоценным венцом волосы и край одеяния.
       – Убейте их всех! – атлантийка закричала, повелевая критянам, но тут стены затряслись, загрохотали, а пол вздыбился ломаными гребнями каменных плит. Вода мгновенно исчезла в разломах, зато между Калиэрой и критянами теперь была неодолимая преграда. А земля продолжала содрогаться, в коридорах по ту сторону каменного завала с грохотом обрушивались стены и потолок.
       Карфагенянка испуганно замерла, не в силах двинуться с места, всё также держа нож у груди. Вдруг кто-то схватил её сзади и резко выбил нож из рук. Она дернулась вырваться, но голос Таруха почти прорычал:
       – Бежим скорее, я долго своды не удержу!
       Её потянули назад в проход. Веревка сиротливо лежала на шатающемся полу, большие камни то тут, то там вываливались в коридор, изо всех сил желая уничтожить нарушителей их покоя, навеки запереть под землей. Они с Тарухом бежали последними, чувствовалось, что едва-едва успевали. За спиной разбуженная от бесконечного сна стихия бушевала и бесновалась, грозясь и с ними расправиться так же, как с критянами.
       У самого выхода их нетерпеливо ждали Атиной и Хирам, с тревогой посматривая вглубь лабиринта. Как только Калиэра и Тарух поравнялись с ними, Хирам подхватил на руки девушку, а Атиной подставил плечо корабелу. Вместе они спешили к кораблю по трясущейся и вздымающейся к небу земной тверди. С беспокойством Калиэра следила, как с каждым шагом всё больше и больше слабел Тарух. Великану-финикийцу уже приходилось почти нести его на себе.
       Скалы громыхали и швырялись камнями, волны в маленькой бухте вздымались всё выше, с жадностью бросаясь на берег и глотая брошенное. Корабль раскачивался, скрипел деревянными бортами и мачтой, звал свою команду скорее спасаться. Хирам спрыгнул в воду и поспешил за остальными, неся её. За ними вслед на палубу втянули сначала Таруха, за ним взобрался Атиной.
       – Уходим скорее отсюда!
       Тарух без сил лежал на выглаженных ногами и штормами досках палубы. Его бронзовая, обласканная солнцем кожа сейчас была необычайно бледна. Моряки сновали вокруг, споро поднимая якорь, выставляя парус и выводя корабль в море.
       – Его нужно уложить под навес.
       Калиэра растерянно оглянулась на Хирама, но всё же взяла себя в руки. Корабела уложили на подушки, где полосатая ткань яростно хлопала над головой.
       – Тарух! – девушка склонилась над ним – Ты слышишь меня, Тарух?
       – Да…– он шептал. – Слишком большой поток, обширная сеть, а я попал в самый центр… Нужно спешить. Рядом вулкан, он просыпается. Нужно спешить…
       Голова мужчины безвольно запрокинулась назад, глаза закрылись. Осторожно поправив подушки, Калиэра выбралась из-под навеса. Мужчины сели на весла и берег постепенно уходил всё дальше. Вот только справа на горизонте рос и ширился столб черно-серого дыма, клубился и всё сильнее заслонял собой небо. Хирам с тревогой поглядывал то на далекий вулкан, то назад на Крит, но ровно и четко отсчитывал ритм для гребцов, пока Атиной с Юдаром вдвоем удерживали рулевое весло на правильном курсе.
       – За таким всегда идет большая волна. Накроет – лишь божья милость и спасет. Нужно уходить.
       Большая волна? Калиэра упала на колени возле носа корабля, ухватившись руками за гладкие и холодные бока большого кувшина, и и вслушивалась, вслушивалась в голоса волн, в их безумную, бесшабашную радость и желание нестись вперед, сметая всё на своем пути. Нет, здесь не нужно ничего ломать, не здесь, совсем не здесь, а там, где Геркулесовы столбы подпирают небо и отрезают море среди земли от глубокого и страшного океана, синего и безжалостного; там, где проклятая земля Атлантии высилась над водой, разбрасывая над городами свои черные кровавые сети, чтобы душить и убивать, чтобы подчинять и на живых костях строить своё собственное величие. Волны обещали помочь, так ведь? Калиэра пела, пела для них и вместе с ними. Звала и направляла туда, за уходящим солнцем, мимо грозных скал. Пусть не будет той земли, пусть не будет той силы, пусть не будет Атлантии! Сила текла, её мысли слились с волнами и неслись теперь вперед, поднимаясь над необозримой глубиной, пугая Харибду и заставляя в ужасе скрываться в гротах сирен и акул. И не было силы, способной укротить, остановить эту гигантскую волну.
       Всё вокруг ревело и шумело, не было ни неба, ни земли, ни верха, ни низа. Не было ни финикийцев, ни карфагенянки, лишь безумный бег волн всё вперед и вперед, чтобы обрушить всю свою мощь на головы и дома проклятых. Она сама уже ничего не видела и не ощущала, провалившись в благословенное ничто.
       
       Один из финикийцев бережно перенес бесчувственную девушку под навес к Таруху. Небо было черным от пепла и наконец воцарившейся ночи, капитан лишь раздраженно поджимал губы. Как в этой непроглядной тьме вести корабль без звёзд, без слышащего землю корабела. Оставалось только молиться, чтобы не налетели на рифы, и чтобы не пришла вторая волна – её они не переживут.
       
       * * *
       
       Вода мягко касалась кожи, поглаживая и успокаивая. Мерный плеск будто говорил: «Всё будет хорошо.» И словно в подтверждение этих слов тело было отдохнувшим и полным сил. Калиэра медленно вытянула руки над головой и с наслаждением потянулась, выгибая спину, тяня пальчики на ногах.
       – Я рад, что ты пришла в себя.
       Она распахнула глаза и приподняла голову: рядом с нею на песке, так же наслаждаясь негой набегающих волн, сидел Тарух. Уже не такой бледный, но лицо всё же измождено. Обвела взглядом всё вокруг: легкое золото песка, белые кости торчащих из него скал и яркую зелень тонких олив.
       – Где мы? Этот остров называется Лекос.
       – Греция?
       – Где нашли укрытие от волн. Хирам смог привести корабль и это уже наше счастье.
       Калиэра села. Её платье из тонкой ткани намокло и, облепив каждый изгиб, ничего не скрывало. Первым порывом было прикрыться руками или отвернуться, но жар в его глазах, неотрывно следящих за нею, наполнил сердце довольством, и оставила всё как есть.
       – Где остальные? – ни корабля, ни команды видно не было. Небо всё ещё скрывалось за пыльными тучами, и море вторило им, отражая серость и сумрак. Но вода была чиста и хороша.
       – Они ушли на другую сторону пополнить запас питьевой воды. – мужчина немного помолчал. – Как ты себя чувствуешь? Что поют волны?
       Калиэра поболтала ладонью в воде. Она хорошо слышала веселый и звонкий напев, радость и желание тут же мчаться вперед, украшаясь белыми гребнями и обнимая дельфинов.
       – Всё хорошо. Тарух, что будет дальше?
       – Дальше? – финикиец сосредоточенно что-то пытался рассмотреть на горизонте. – Землетрясение и огромные волны раскололи и поглотили Атлантию. Её больше нет. Как сложится дальше судьба наших городов, то ведомо лишь богам. Но я бы очень хотел, чтобы ты согласилась погостить в моем доме в предместьях Тира, увидела виноградники и верфь. – Словно горизонт его внезапно разочаровал, Тарух наконец повернулся и посмотрел на девушку. Черные глаза его были уверенно-невозмутимы, и лицо, и всё тело спокойно, руки лежали на согнутых коленях. Её чувства к нему сильны, но ни за какие сокровища всех морей Калиэра не сделала бы это без отклика со стороны мужчины.
       – Почему ты этого хочешь? Всё уже решилось. Вы вернетесь в Финикию героями. Зачем держать на борту лишнего человека?