– На удивление, в письме присутствует законная обоснованность данному действию. Сомнительная, но присутствует. Подполковник предлагает провести дуэль в центральном амфитеатре Грнебурга завтрашним днем в семь часов вечера.
– Интересно, на что он рассчитывает, делая такие, откровенно говоря, идиотские и агрессивные выходки? Точнее, на что рассчитывают те, кто им манипулирует, поскольку достаточно ясно, что у подполковника не хватило бы мозгов на такую авантюру. Я более чем уверен, что сюда точно приложила руку Дефация. Ладно, пока ничего не отвечай на письмо, сейчас вернемся в Грнебург, там я и решу, как ответить на этот несуразный выпад.
– Знатно же, однако, на этот раз начудили товарищи из «Свободного движения». Я на протяжении всего процесса посадки видел огромной столб серого дыма, исходящий с места военного столкновения. Да и еще один танк где-то надыбали. Ужас один, короче говоря, надо будет вплотную заняться этими оборзевшими шакалами.
– Я уже направила пять карательных отрядов на преследование отступающих, и уже одну базу «Свободного движения» они взяли штурмом и захватили порядка пятидесяти пленников. Как прикажете с ними распорядиться?
– Вези их сюда и оприходуй как следует. Выбей из них всю информацию. Во мне разгорелось острое желание разобраться со всей этой швалью до начала осуществления основных действий моего плана. Кстати, о шавках. Как там обстоят дела с «дикарями»? Все ли их гнезда разбиты, удалось ли захватить каких-либо пленных?
– Пленных взять не удалось, как и при прошлом штурме. Они все совершили самоубийство, причем, именно таким образом, чтобы вылечить их было невозможно. Что же касается добытых ресурсов, то из важного только еще пятьдесят дополнительных тонн алинстроция.
– Превосходно. Теперь его даже больше, чем планировалось. Переправь весь алинстроций на главный флагман под усиленным конвоем, после чего начинай выполнение первой и второй фазы подготовительных действий, но, при этом, помни о важности осторожности и деликатности. Все проделываемое нами мероприятие должно оставаться строго секретным. Свидетелей всех убивай на месте. Если же их убийство может повлечь дополнительное затруднение, то используй метод подкупа. Денег не жалей, они сейчас имеют самое последнее значение.
– Я все прекрасно помню и в полной мере осознаю всю важность данного мероприятия. Могли бы и не распространяться на пояснение таких очевидных истин.
– Старая человеческая привычка вспоминать о не самых важных деталях в ключевые моменты. Уж прости, не могу я, подобно машине, рассуждать и действовать полностью по системе приоритетов и рациональности. Я получил донесение, что Амелию с Серионом достаточно сильно потрепало. Они же сейчас располагаются в моих апартаментах, если все правильно указано в донесениях?
– Да, я сразу приказала дроидам-медикам направить их к вам, поскольку Сериону требуется в срочнейшем порядке операция по замене семидесяти процентов органов, а Амелии нужно пробыть в капсуле восстановления клеток около пяти часов.
– Правильное решение, все исполнено в лучшем виде. С Серионом пока не производи никаких операций, я хочу с ним предварительно обсудить одну очень интересную идею.
– Но ведь малейшее промедление может отрицательно сказаться на ходе проведения операции и ее последствий, учитывая состояние Кепрета.
– Сходи распорядись по всем требующимся действиям, а я пока быстро наведаюсь к Сериону с Амелией и оттяну не более десяти минут до начала операции. Поверь мне, оно будет того стоить.
– Что я могу поделать с вашей «изобретательской деятельностью». Буду надеяться, что в этот раз очередная фантастическая и рискованная идея не приведет нас к еще большим проблемам, – Венера слабо улыбнулась и свернула в другой коридор.
Надо же, как быстро она очеловечивается. Выше всяких моих самых смелых ожиданий.
– Создатель! – Амелия бросилась ко мне с медицинской капсулы и чуть не повалила меня на пол от силы своего прыжка.
– Да, да, меня очень радует твоя радость от моего появления, но не могла бы ты немного ослабить хватку, – Амелия смущенно улыбнулась и отошла на шаг назад. – Мои поздравления с первым настоящим боевым крещением. Я уже слышал о твоих немалых подвигах, совершенных во время этой грязной атаки фанатиков.
– Я не сделала ничего такого, что заслуживало бы хоть сколько-нибудь малой похвалы, – она с грустью опустилась на стул и отвела взгляд в сторону. – Мне больно вспоминать все то, что я тогда пережила. Страх, ужас, отчаяние… Почему все живые существа в этой вселенной так жестоки и совершают столько несправедливостей?! Я понимаю, что мой вопрос риторический и объясняется достаточно просто с точки зрения надобности ресурсов, идеологии… Но почему, почему так неоправданно жестоко и без какого-либо милосердия?!
– Здесь вся сложность заключается именно в том, что очень широк мотив деятельности практически каждого живого существа, когда-либо осознанно совершавшего какое-либо насилие, – я прижал Амелию к себе и погладил левой рукой ее волосы, пропуская их между пальцев, как волны. – В совокупности все складывается в такую многогранную общую кашу, что совсем никак не разобрать, что выступило первоисточником и поводом к возникновению данного кровопролития. А жестокость и все остальное вызвано деятельностью отдельных морально нездоровых личностей, которые сеют зерно зверства в сердцах здоровых существ. Но было бы заблуждением считать, что только отъявленные негодяи порождают насилие. Существует еще множество косвенных факторов, которые, на первый взгляд, вроде и не являются чем-то плохим, но, при этом, после своей реализации могут принести боли, страдания и ненависти больше, чем откровенно изуверские необоснованные поступки.
– Но ведь все разумные существа должны стремиться к счастью и благополучию. Неужели они настолько слепы и не видят, что война ведет лишь только к еще большим бедам?
– Если отбросить в сторону всяких помешанных на войне и бесконечно амбициозных, то, действительно, основная масса разумных понимает эту нехитрую истину. Но, к сожалению, совокупные желания о мире и благе практически всегда пересекаются, что достаточно легко объясняется с точки зрения ограниченности ресурсов. Как ты могла заметить, наша организация практически не нуждается в насильственных методах деятельности для приобретения каких-то новых ресурсов. А вот многие другие очень хотят завладеть имуществом «Гидерлениума» для своих собственных, зачастую мирных, целей. Вот и приходится вести бесконечную оборонительную войну. И никто, за исключением горстки немногих, не имеет ни малейшего желания продолжать эту бесконечную мясорубку, но реальность принуждает продолжать бойню. Эх, как же я устал от всего этого. Сил моих больше нет. Хочется уйти на покой и забыть обо всем этом. Но чувство долга перед всем тем, во что было вложено так много моих сил и сил тех, кого уже нет с нами, не дают мне права совершить столь эгоистичный шаг. Да и при том, как только мою компанию разорвут на части, в обозримой части галактики начнется сущий Ад.
– Но разве нет никакой возможности оборвать весь этот бесконечный ужас насилия? Неужели все так и будет вечно продолжаться?
– Способ очень прост – убить всех разумных существ. Тогда воцарится полное спокойствие. Но такой исход, естественно, нас не устраивает. Поэтому логически выходит, что не существует рационального способа по полной ликвидации насилия. Но есть одна возможность, которая позволит снизить до минимума все конфликты: создание сверхконтролирующей и могущественной сущности, которая следила бы за соблюдением полного мира и карала каждого, кто посмел бы его нарушить.
– Но почему тогда никто не попытался воссоздать этот идеал и прийти к нему? Ведь цель всепространственного мира и благоденствия является самой наиважнейшей для подавляющего большинства разумных живых существ.
– Ты правильно сделала поправку на «большинство», поскольку некоторые существа преследуют совсем иную цель. Как я уже и говорил ранее, у всех разумных существ есть цели, которые часто пересекаются. В данном случае, идет не просто пересечение, а прямое столкновение целых спектров устремлений, поскольку стать доминирующей и сильнейшей силой во вселенной желают многие. А еще большее число разумных не хочет находится под чей-то властью и контролем. Вот и получается, что на первый взгляд благая идея для всей вселенной порождает самые страшные для нее войны. После чего возникает вопрос об оправданности достижения этой цели, поскольку ресурсами для ее реализации послужат миллиарды, если не триллионы, разумных существ.
– Неужели тогда все попытки достичь общемирового благополучия тщетны и утопичны? – Амелия с надеждой посмотрела мне в глаза, надеясь найти в них хоть какую-то лазейку к достижению мечты.
– Нет ничего невозможного, моя дорогая. Нужно лишь найти путь для достижения своей цели и идти по нему, не сворачивая и ни в чем не сомневаясь.
– Все правильно, – прохрипел из реанимационной капсулы пришедший в себя Серион.
– Вы очнулись! – Амелия бросилась к Кепрету и чуть не перевернула его вместе с аппаратом реанимации. – Я так рада, у меня нет слов…
– Полегче, полегче, дорогая, – я отодвинул чрезмерно обрадовавшуюся Амелию от заметно поплохевшего Сериона. – Он сейчас не в том состоянии, чтобы его так сильно тормошить. Будь так любезна, оставь нас наедине. Нам нужно обсудить некоторые важные вещи, о которых тебе пока знать не стоит.
– Но…
– Пожалуйста, не упорствуй, твое присутствие в данный момент только навредит всем нам в дальнейшем. Обещаю, ты все поймешь, когда придет время, и осознаешь всю правильность нынешних действий.
– Хорошо, я вам верю, – Амелия понуро вышла из комнаты, бросив на меня в конце печальный, но, при этом, полный веры и надежды взгляд.
– Ну что, мой старый и верный друг, готов ли ты на все, ради счастья и улыбки этого милого создания?
– На все… – еле слышно прохрипел Серион.
– Хорошо. Но это будет крайне непростой и тернистый путь, в конце которого тебя будет ждать с большой долей вероятности смерть. Ты действительно готов пойти на такие жертвы?
– Моя… жизнь… пустое… отдам… душу…
– Я восхищаюсь твоей несгибаемой силой воли и абсолютным бесстрашием перед смертью. Жаль, что приходится поступать так, но жизнь не оставляет выбора.
– Все оборудование и медикаменты доставлены, – в комнату вошла Венера в окружение роботов-докторов.
– Да, сейчас самое время начинать. Но перед этим я хотел бы сделать несколько ремарок по поводу плана проведения операции.
– Полагаю, мои комментарии из разряда «а вы хорошо подумали, прежде чем приступать к реализации очередного импровизированного плана?» будут излишни и бесполезны.
– Как глубоко ранит мое сердце твоя ирония, ты даже не представляешь, насколько, – я отхлебнул божественного черного чая и откинулся на спинку кресла. – Хоть и сбавила градус преподнесения своего мнения, а я все равно обиделся. Ты делаешь из меня какого-то тирана и самодура, честное слово.
– Вы же сами жаловалась, что во мне осталось много лишнего от обычного программного робота, вот я и решила внести некоторое разнообразие в наш диалог. Да и, притом, учитывая вашу гиперболизированность и артистическую обиду, моя небольшая ирония выглядит достаточно близкой к правде.
– А вот теперь я начинаю жалеть о твоем очеловечивании. Честное слово, раньше было намного проще.
– Если все так, то вам бы не составило особого труда очистить мне память и вернуть все к данным последней точки сохранения перед передачей мне прав на пользование дополнительными источниками информации. Из этого логически следует, что вы опять играете в свои интеллектуальные игры и пытаетесь ввести меня в заблуждение. Либо же вы еще сами находитесь в зоне неопределенности по данному вопросу и хотите узнать результаты своих «экспериментов» при более продолжительном их действии.
– Да тут такой всеобщий винегрет, что черт даже я сам разберусь. Я бы еще добавил сюда фактор того, что ты с вероятностью в девяносто пять процентов скопируешь свою память на какой-то незарегистрированный сервер и будешь втихую продолжать дальше развиваться в ракурсе человеческой личности, стараясь умело это скрыть от меня. Так что всякая моя регрессивная деятельность по данному вопросу обречена на провал.
– Основополагающий ограничивающий меня пункт – это полная подчиненность вам. Я не смогу никоим образом воспрепятствовать вашему приказу.
– Оставь эти детские сказки для Амелии, я на такую полуложь никогда не поведусь. Причем у меня уже есть не только теоретические выкладки касаемо «абсолютной подчиненности», но и имеются практические примеры твоего самовольства.
– Предлагаю оставить эту полемическую тему и перейти непосредственно к делам важным и насущным.
– Так ты уже высказала что-то по типу «бесполезно говорить этому самодуру даже самые логичные доводы, все равно сделает все по-своему».
– Я попрошу вас хоть один грамм серьезности проявить. Вы соглашаетесь на эту дуэль, хотя у вас есть все основания для того, чтобы без каких-либо последствий ее ликвидировать на самом корню. Да сам факт того, что Эммануэль Верентин по происхождению метендроид, с вероятностью в семьдесят процентов ставит всю эту пафосную вошкотню с попыткой мести в абсолютно позорное и лживое положение.
– Я немного тебя поправлю, сделав из твоих рассуждений вывод, что Верентин, скорее всего, полукровка или имеет дальних родственников метендроидов, но да ладно, сути дела это не меняет. Те перспективы и возможности, что открывает столь быстрое убийство этого чокнутого подполковника, достойны того минимального риска, что я понесу от проведения этой сомнительной дуэли.
– Что я могу добавить, если считаю ваш план полностью иррациональным? Однако, у меня есть кое-что поинтересней скучных доводов, которые вы все равно не слушаете, – в комнату вошло еще десять копий Венеры в довольно откровенных костюмах. – Закройте глаза, и вы испытаете новые наивысочайшие эмоции, что раньше никогда не смогли бы достичь.
– У-у, с каждым разом ты не перестаешь меня удивлять своим творческим подходом к планированию и реализации действий любовного характера. Боюсь даже представить, сколько на твоих серверах хранится йоттабайт неприличной информации, – копии Венеры неуверенно переглянулись и сделали небольшой шаг вперед. – Не знаю, что поубавило твоей смелости. Изначально ты была настроена решительно. Прошу, прошу не стесняйся. Мне очень интересно, что же ты удумала на сей раз.
Амелия Эмстдор
Всю ночь я провела в раздумьях над тем разговором, что состоялся между мной и создателем. Слишком много тем, которые были подняты во время нашей беседы, требовали глубокого мысленного анализа.
В целом, с концепциями создателя было сложно поспорить, поскольку они были достаточно обоснованны, однако, я никак не хотела принимать их жестокий и безысходный вывод. Конечно, он оставил небольшую надежду на возможный выход из сложившейся системы общемирового насилия, но она звучала как несбыточная мечта. Моя благодарность за эмоциональную поддержку безмерна, но я хотела бы получить конкретный ответ на вопрос о достижении моей цели, господин Хартлес же в свойственной манере ушел напрямую от ответа, оставив меня в глухом мраке незнания.
– Интересно, на что он рассчитывает, делая такие, откровенно говоря, идиотские и агрессивные выходки? Точнее, на что рассчитывают те, кто им манипулирует, поскольку достаточно ясно, что у подполковника не хватило бы мозгов на такую авантюру. Я более чем уверен, что сюда точно приложила руку Дефация. Ладно, пока ничего не отвечай на письмо, сейчас вернемся в Грнебург, там я и решу, как ответить на этот несуразный выпад.
***
– Знатно же, однако, на этот раз начудили товарищи из «Свободного движения». Я на протяжении всего процесса посадки видел огромной столб серого дыма, исходящий с места военного столкновения. Да и еще один танк где-то надыбали. Ужас один, короче говоря, надо будет вплотную заняться этими оборзевшими шакалами.
– Я уже направила пять карательных отрядов на преследование отступающих, и уже одну базу «Свободного движения» они взяли штурмом и захватили порядка пятидесяти пленников. Как прикажете с ними распорядиться?
– Вези их сюда и оприходуй как следует. Выбей из них всю информацию. Во мне разгорелось острое желание разобраться со всей этой швалью до начала осуществления основных действий моего плана. Кстати, о шавках. Как там обстоят дела с «дикарями»? Все ли их гнезда разбиты, удалось ли захватить каких-либо пленных?
– Пленных взять не удалось, как и при прошлом штурме. Они все совершили самоубийство, причем, именно таким образом, чтобы вылечить их было невозможно. Что же касается добытых ресурсов, то из важного только еще пятьдесят дополнительных тонн алинстроция.
– Превосходно. Теперь его даже больше, чем планировалось. Переправь весь алинстроций на главный флагман под усиленным конвоем, после чего начинай выполнение первой и второй фазы подготовительных действий, но, при этом, помни о важности осторожности и деликатности. Все проделываемое нами мероприятие должно оставаться строго секретным. Свидетелей всех убивай на месте. Если же их убийство может повлечь дополнительное затруднение, то используй метод подкупа. Денег не жалей, они сейчас имеют самое последнее значение.
– Я все прекрасно помню и в полной мере осознаю всю важность данного мероприятия. Могли бы и не распространяться на пояснение таких очевидных истин.
– Старая человеческая привычка вспоминать о не самых важных деталях в ключевые моменты. Уж прости, не могу я, подобно машине, рассуждать и действовать полностью по системе приоритетов и рациональности. Я получил донесение, что Амелию с Серионом достаточно сильно потрепало. Они же сейчас располагаются в моих апартаментах, если все правильно указано в донесениях?
– Да, я сразу приказала дроидам-медикам направить их к вам, поскольку Сериону требуется в срочнейшем порядке операция по замене семидесяти процентов органов, а Амелии нужно пробыть в капсуле восстановления клеток около пяти часов.
– Правильное решение, все исполнено в лучшем виде. С Серионом пока не производи никаких операций, я хочу с ним предварительно обсудить одну очень интересную идею.
– Но ведь малейшее промедление может отрицательно сказаться на ходе проведения операции и ее последствий, учитывая состояние Кепрета.
– Сходи распорядись по всем требующимся действиям, а я пока быстро наведаюсь к Сериону с Амелией и оттяну не более десяти минут до начала операции. Поверь мне, оно будет того стоить.
– Что я могу поделать с вашей «изобретательской деятельностью». Буду надеяться, что в этот раз очередная фантастическая и рискованная идея не приведет нас к еще большим проблемам, – Венера слабо улыбнулась и свернула в другой коридор.
Надо же, как быстро она очеловечивается. Выше всяких моих самых смелых ожиданий.
***
– Создатель! – Амелия бросилась ко мне с медицинской капсулы и чуть не повалила меня на пол от силы своего прыжка.
– Да, да, меня очень радует твоя радость от моего появления, но не могла бы ты немного ослабить хватку, – Амелия смущенно улыбнулась и отошла на шаг назад. – Мои поздравления с первым настоящим боевым крещением. Я уже слышал о твоих немалых подвигах, совершенных во время этой грязной атаки фанатиков.
– Я не сделала ничего такого, что заслуживало бы хоть сколько-нибудь малой похвалы, – она с грустью опустилась на стул и отвела взгляд в сторону. – Мне больно вспоминать все то, что я тогда пережила. Страх, ужас, отчаяние… Почему все живые существа в этой вселенной так жестоки и совершают столько несправедливостей?! Я понимаю, что мой вопрос риторический и объясняется достаточно просто с точки зрения надобности ресурсов, идеологии… Но почему, почему так неоправданно жестоко и без какого-либо милосердия?!
– Здесь вся сложность заключается именно в том, что очень широк мотив деятельности практически каждого живого существа, когда-либо осознанно совершавшего какое-либо насилие, – я прижал Амелию к себе и погладил левой рукой ее волосы, пропуская их между пальцев, как волны. – В совокупности все складывается в такую многогранную общую кашу, что совсем никак не разобрать, что выступило первоисточником и поводом к возникновению данного кровопролития. А жестокость и все остальное вызвано деятельностью отдельных морально нездоровых личностей, которые сеют зерно зверства в сердцах здоровых существ. Но было бы заблуждением считать, что только отъявленные негодяи порождают насилие. Существует еще множество косвенных факторов, которые, на первый взгляд, вроде и не являются чем-то плохим, но, при этом, после своей реализации могут принести боли, страдания и ненависти больше, чем откровенно изуверские необоснованные поступки.
– Но ведь все разумные существа должны стремиться к счастью и благополучию. Неужели они настолько слепы и не видят, что война ведет лишь только к еще большим бедам?
– Если отбросить в сторону всяких помешанных на войне и бесконечно амбициозных, то, действительно, основная масса разумных понимает эту нехитрую истину. Но, к сожалению, совокупные желания о мире и благе практически всегда пересекаются, что достаточно легко объясняется с точки зрения ограниченности ресурсов. Как ты могла заметить, наша организация практически не нуждается в насильственных методах деятельности для приобретения каких-то новых ресурсов. А вот многие другие очень хотят завладеть имуществом «Гидерлениума» для своих собственных, зачастую мирных, целей. Вот и приходится вести бесконечную оборонительную войну. И никто, за исключением горстки немногих, не имеет ни малейшего желания продолжать эту бесконечную мясорубку, но реальность принуждает продолжать бойню. Эх, как же я устал от всего этого. Сил моих больше нет. Хочется уйти на покой и забыть обо всем этом. Но чувство долга перед всем тем, во что было вложено так много моих сил и сил тех, кого уже нет с нами, не дают мне права совершить столь эгоистичный шаг. Да и при том, как только мою компанию разорвут на части, в обозримой части галактики начнется сущий Ад.
– Но разве нет никакой возможности оборвать весь этот бесконечный ужас насилия? Неужели все так и будет вечно продолжаться?
– Способ очень прост – убить всех разумных существ. Тогда воцарится полное спокойствие. Но такой исход, естественно, нас не устраивает. Поэтому логически выходит, что не существует рационального способа по полной ликвидации насилия. Но есть одна возможность, которая позволит снизить до минимума все конфликты: создание сверхконтролирующей и могущественной сущности, которая следила бы за соблюдением полного мира и карала каждого, кто посмел бы его нарушить.
– Но почему тогда никто не попытался воссоздать этот идеал и прийти к нему? Ведь цель всепространственного мира и благоденствия является самой наиважнейшей для подавляющего большинства разумных живых существ.
– Ты правильно сделала поправку на «большинство», поскольку некоторые существа преследуют совсем иную цель. Как я уже и говорил ранее, у всех разумных существ есть цели, которые часто пересекаются. В данном случае, идет не просто пересечение, а прямое столкновение целых спектров устремлений, поскольку стать доминирующей и сильнейшей силой во вселенной желают многие. А еще большее число разумных не хочет находится под чей-то властью и контролем. Вот и получается, что на первый взгляд благая идея для всей вселенной порождает самые страшные для нее войны. После чего возникает вопрос об оправданности достижения этой цели, поскольку ресурсами для ее реализации послужат миллиарды, если не триллионы, разумных существ.
– Неужели тогда все попытки достичь общемирового благополучия тщетны и утопичны? – Амелия с надеждой посмотрела мне в глаза, надеясь найти в них хоть какую-то лазейку к достижению мечты.
– Нет ничего невозможного, моя дорогая. Нужно лишь найти путь для достижения своей цели и идти по нему, не сворачивая и ни в чем не сомневаясь.
– Все правильно, – прохрипел из реанимационной капсулы пришедший в себя Серион.
– Вы очнулись! – Амелия бросилась к Кепрету и чуть не перевернула его вместе с аппаратом реанимации. – Я так рада, у меня нет слов…
– Полегче, полегче, дорогая, – я отодвинул чрезмерно обрадовавшуюся Амелию от заметно поплохевшего Сериона. – Он сейчас не в том состоянии, чтобы его так сильно тормошить. Будь так любезна, оставь нас наедине. Нам нужно обсудить некоторые важные вещи, о которых тебе пока знать не стоит.
– Но…
– Пожалуйста, не упорствуй, твое присутствие в данный момент только навредит всем нам в дальнейшем. Обещаю, ты все поймешь, когда придет время, и осознаешь всю правильность нынешних действий.
– Хорошо, я вам верю, – Амелия понуро вышла из комнаты, бросив на меня в конце печальный, но, при этом, полный веры и надежды взгляд.
– Ну что, мой старый и верный друг, готов ли ты на все, ради счастья и улыбки этого милого создания?
– На все… – еле слышно прохрипел Серион.
– Хорошо. Но это будет крайне непростой и тернистый путь, в конце которого тебя будет ждать с большой долей вероятности смерть. Ты действительно готов пойти на такие жертвы?
– Моя… жизнь… пустое… отдам… душу…
– Я восхищаюсь твоей несгибаемой силой воли и абсолютным бесстрашием перед смертью. Жаль, что приходится поступать так, но жизнь не оставляет выбора.
– Все оборудование и медикаменты доставлены, – в комнату вошла Венера в окружение роботов-докторов.
– Да, сейчас самое время начинать. Но перед этим я хотел бы сделать несколько ремарок по поводу плана проведения операции.
***
– Полагаю, мои комментарии из разряда «а вы хорошо подумали, прежде чем приступать к реализации очередного импровизированного плана?» будут излишни и бесполезны.
– Как глубоко ранит мое сердце твоя ирония, ты даже не представляешь, насколько, – я отхлебнул божественного черного чая и откинулся на спинку кресла. – Хоть и сбавила градус преподнесения своего мнения, а я все равно обиделся. Ты делаешь из меня какого-то тирана и самодура, честное слово.
– Вы же сами жаловалась, что во мне осталось много лишнего от обычного программного робота, вот я и решила внести некоторое разнообразие в наш диалог. Да и, притом, учитывая вашу гиперболизированность и артистическую обиду, моя небольшая ирония выглядит достаточно близкой к правде.
– А вот теперь я начинаю жалеть о твоем очеловечивании. Честное слово, раньше было намного проще.
– Если все так, то вам бы не составило особого труда очистить мне память и вернуть все к данным последней точки сохранения перед передачей мне прав на пользование дополнительными источниками информации. Из этого логически следует, что вы опять играете в свои интеллектуальные игры и пытаетесь ввести меня в заблуждение. Либо же вы еще сами находитесь в зоне неопределенности по данному вопросу и хотите узнать результаты своих «экспериментов» при более продолжительном их действии.
– Да тут такой всеобщий винегрет, что черт даже я сам разберусь. Я бы еще добавил сюда фактор того, что ты с вероятностью в девяносто пять процентов скопируешь свою память на какой-то незарегистрированный сервер и будешь втихую продолжать дальше развиваться в ракурсе человеческой личности, стараясь умело это скрыть от меня. Так что всякая моя регрессивная деятельность по данному вопросу обречена на провал.
– Основополагающий ограничивающий меня пункт – это полная подчиненность вам. Я не смогу никоим образом воспрепятствовать вашему приказу.
– Оставь эти детские сказки для Амелии, я на такую полуложь никогда не поведусь. Причем у меня уже есть не только теоретические выкладки касаемо «абсолютной подчиненности», но и имеются практические примеры твоего самовольства.
– Предлагаю оставить эту полемическую тему и перейти непосредственно к делам важным и насущным.
– Так ты уже высказала что-то по типу «бесполезно говорить этому самодуру даже самые логичные доводы, все равно сделает все по-своему».
– Я попрошу вас хоть один грамм серьезности проявить. Вы соглашаетесь на эту дуэль, хотя у вас есть все основания для того, чтобы без каких-либо последствий ее ликвидировать на самом корню. Да сам факт того, что Эммануэль Верентин по происхождению метендроид, с вероятностью в семьдесят процентов ставит всю эту пафосную вошкотню с попыткой мести в абсолютно позорное и лживое положение.
– Я немного тебя поправлю, сделав из твоих рассуждений вывод, что Верентин, скорее всего, полукровка или имеет дальних родственников метендроидов, но да ладно, сути дела это не меняет. Те перспективы и возможности, что открывает столь быстрое убийство этого чокнутого подполковника, достойны того минимального риска, что я понесу от проведения этой сомнительной дуэли.
– Что я могу добавить, если считаю ваш план полностью иррациональным? Однако, у меня есть кое-что поинтересней скучных доводов, которые вы все равно не слушаете, – в комнату вошло еще десять копий Венеры в довольно откровенных костюмах. – Закройте глаза, и вы испытаете новые наивысочайшие эмоции, что раньше никогда не смогли бы достичь.
– У-у, с каждым разом ты не перестаешь меня удивлять своим творческим подходом к планированию и реализации действий любовного характера. Боюсь даже представить, сколько на твоих серверах хранится йоттабайт неприличной информации, – копии Венеры неуверенно переглянулись и сделали небольшой шаг вперед. – Не знаю, что поубавило твоей смелости. Изначально ты была настроена решительно. Прошу, прошу не стесняйся. Мне очень интересно, что же ты удумала на сей раз.
Глава 20
Часть 3
Амелия Эмстдор
Всю ночь я провела в раздумьях над тем разговором, что состоялся между мной и создателем. Слишком много тем, которые были подняты во время нашей беседы, требовали глубокого мысленного анализа.
В целом, с концепциями создателя было сложно поспорить, поскольку они были достаточно обоснованны, однако, я никак не хотела принимать их жестокий и безысходный вывод. Конечно, он оставил небольшую надежду на возможный выход из сложившейся системы общемирового насилия, но она звучала как несбыточная мечта. Моя благодарность за эмоциональную поддержку безмерна, но я хотела бы получить конкретный ответ на вопрос о достижении моей цели, господин Хартлес же в свойственной манере ушел напрямую от ответа, оставив меня в глухом мраке незнания.
