— Все хорошо, — мягко проговорил Эйнар, ответив на мой удивленный взгляд. — Как видишь, твоя подруга не настроена на разговор. Она еще слишком слаба для споров, поэтому тебе будет лучше уйти.
— Но… — запротестовала я.
Не успела закончить фразу, как Эйнар, не обращая внимания на мое слабое сопротивление, подхватил меня под локоть. Потянул меня на себя, против воли заставив подняться на ноги — и очередной портал распахнулся перед нами.
Перенос теперь был совсем коротким. Секунда — и я оказалась в незнакомом месте.
Роскошная гостиная поражала воображение. Под ногами был пушистый ковер ручной работы. Около одной из стен пылал камин. Живое теплое пламя резко констатировало с картиной в окне, где сплошной стеной валил снег.
Это было очень уютно. Очень спокойно. И очень защищенно.
— Присаживайся.
Эйнар небрежным кивком указал мне на одно из кресел, стоявших полукругом у разведенного огня.
Я не стала отказываться. Признаюсь честно, услышанные от Диди жестокие и несправедливые обвинения настолько потрясли меня, что как-то забылись все правила этикета и мое твердое обещание самой себе держаться подальше от лорда протектора. Поэтому я на негнущихся ногах подошла к ближайшему креслу и не села даже в него, а рухнула. Потерла рукой лоб, не пытаясь скрыть предательской дрожи пальцев.
Эйнар помалкивал, видимо, милосердно решив дать мне время на осмысление увиденного и услышанного. Мягко ступая, он подошел к столику с напитками, привычным ловким движением откупорил бутылку вина и разлил ярко-алую жидкость по двум бокалам.
— Спасибо, но я не буду, — тут же отказалась я. Добавила с кривой ухмылкой: — Не думаю, что это хорошая идея. Мне еще готовиться к экзаменам сегодня надо.
— До первого твоего экзамена целая неделя. — Эйнар склонил голову к плечу, разглядывая меня с легкой усмешкой. — А нервы успокоить тебе точно надо. Полагаю, сцена выдалась на редкость неприятной.
— Вы ведь знали, что Диди именно так отреагирует на мое появление, не так ли? — с внезапным подозрением осведомилась я. — Почему не предупредили? Или сделали это специально?
— Я догадывался, — мягко ответил Эйнар. Подошел ближе и чуть ли не насильно впихнул бокал мне в руку. Произнес с нажимом, глядя мне прямо в глаза: — Выпей, Амара. Лишним не будет. Потому что ты сейчас как напряженная до пределов тетива: только тронь пальцем — она и порвется.
Я задумчиво провела по кромке бокала, не торопясь выполнить его приказ. Если честно, опасаюсь я как-то пить в его присутствии. Мало ли что. Поневоле вспоминаются все суровые предупреждения матушки Хельги о том, что девушкам лучше вообще не смотреть в сторону алкоголя. Тем более в присутствии мужчин.
— Или всерьез думаешь, что я опущусь до совсем уж низкого? — заметив мое сомнение, спросил Эйнар, и его голос чуть уловимо дрогнул от обиды. — Опою тебя и совращу? Так вот. Этого не будет никогда. Слово чести.
Я поняла, что если буду и дальше медлить — то Эйнар всерьез оскорбится от моего недоверия. Особенно после данной клятвы. И все-таки пригубила предложенное вино.
Оно было тягучим, тяжелым, очень плотным, но при этом сладким и терпким. Наверное — и очень крепким при этом, потому что уже от первого глотка нервная пружина, так туго сжавшаяся в низу моего живота, вдруг исчезла без следа. И я расслабленно откинулась на спинку кресла, перестав ютиться на самом краешке.
— Спасибо, — поблагодарил меня Эйнар.
Медленно поднял бокал на высоту своих глаз. Качнул его, как будто любуясь разводами на стенках.
— Так что с Диди? — настойчиво повторила я тот вопрос, который тревожил меня больше всего. — Почему в ней столько ненависти ко мне?
— Хотел бы я знать. — Эйнар отсалютовал мне бокалом и все-таки сделал небольшой глоток. Проговорил глухо: — Амара, я действительно не предполагал, что ваша встреча так закончится. Твоя подруга очнулась вчера утром. Целитель сразу же позвал меня, но я был слишком занят делами. Поэтому навестил ее лишь вечером. Как понимаешь, ей еще не разрешают вставать. Все это время она почти не двигалась. По большому счету лишь спала, изредка пробуждаясь для исполнения физиологических нужд. Но при этом она не выказывала ни малейших признаков сознания. Двигалась, как кукла, безропотно выполняя любое распоряжение. А вот вчера… Вчера она вновь стала говорить. И первым же делом спросила, где ты.
Эйнар замолчал, скривив уголки рта в какой-то странной гримасе. Посмотрел на бокал, но больше пить не стал. Лишь аккуратно поставил его на подлокотник ближайшего ко мне креслу.
— И? — не выдержав слишком долгой паузы, выжидающе протянула я.
— Ты ведь знаешь, я умею заглядывать в сознание других людей. — Эйнар отвернулся от меня и уставился в близкий огонь, пылающий в камине. — Естественно, я попробовал провернуть это и с твоей подругой. Расспросы — долги и утомительны. Тем более человек не всегда склонен говорить правду. И не по той причине, что желает соврать, а по той, что зачастую наша память сама исправляет воспоминания. Заставляет нас забыть то, что нас травмировало. И, напротив, приукрашивает другие события, если в результате них мы ощутили себя счастливыми. Это не плохо и не хорошо. Это данность, общее свойство всех людей. Но когда я проникаю в чужое сознание — то человек словно заново переживает те сцены, которые меня интересуют. И тогда память уже не в силах его обмануть.
Прозвучало немного путано, но я прекрасно поняла, что Эйнар имел в виду. Да, когда он заглядывал в мое сознание, то я чувствовала именно это. Как будто на короткий миг возвращалась в прошлое, даже если искренне хотела его забыть.
— В общем, именно так я и поступил с Дидьерой, — продолжил тем временем Эйнар. — Но вот что удивительно: я увидел лишь охваченный пламенем монастырь. Тот самый, в котором ты провела столько лет. И голос. Один и тот же голос твердил твоей подруге о том, что виновна в этом ты. Что именно из-за тебя погибли все, кого она знала и любила…
— Подождите! — вдруг резко перебила я его рассказ.
В глазах лорда протектора зажглись отчетливые виноватые огоньки, как будто он уже понимал, что именно я хочу у него спросить.
Сердце не просто закололо от ощущения надвигающегося несчастья. Его просто разрывало от боли. Вся моя интуиция даже не шептала — кричала во весь голос, что вот-вот я услышу нечто жуткое. То, что наверняка разделит мою жизнь на «до» и «после». То, что потом долго не будет мне давать спать ночами, возвращаясь в самых страшных кошмарах.
Я машинально подняла бокал. Осушила его до дна, но на этот раз вообще не почувствовала вкуса.
— Вы ведь раньше сказали, что погибла только матушка Хельга, — прошептала я омертвевшими от волнения губами. — Но Диди… Она кричала о том, что в огне погибли все. Все наши девочки, все наши воспитательницы.
— Мне очень жаль, Амара.
Тихие слова Эйнара похоронным набатом отзывались в моих ушах.
— Мне правда очень жаль. Но твоя подруга сказала чистую правду.
Бокал выпал из моих ослабевших пальцев. Правда, до пола не долетел. Эйнар уже был рядом, как будто предполагал такую мою реакцию на столь ужасающую новость. Успел перехватить его в воздухе. Магией отправил обратно к столику с напитками.
— Но почему вы мне об этом сразу не сказали? — Я подняла голову и с глухим отчаянием уставилась в удивительно темные глаза лорда протектора, на самом дне которых посверкивали медовёые искорки. — Почему?!
На последнем слове выдержка все-таки оставила меня, и я сорвалась на стон.
Торопливо спрятала лицо за ладонями, понимая, что еще немного — и разревусь навзрыд.
Какое-то время было тихо. Я искусала все губы в кровь, безуспешно силясь сдержать горькие всхлипы. Во рту поселился противный солоноватый привкус, но я не обращала на это внимания.
Неужели это правда? Неужели из-за меня весь монастырь разрушен, и все, кого я знала с самого раннего детства — теперь мертвы?
— Диди права в своей ненависти, — наконец, прошептала я. — Я действительно вестница смерти.
— Амара…
И мне на плечо опустилась теплая рука лорда протектора. Я дернулась — и он немедленно убрал ее.
— Я очень хочу обнять тебя, — прошептал он. — Очень хочу прижать к себе и позволить выплакаться от души. Но… Ты ведь не позволишь мне этого?
Стыдно признаваться, но на какой-то миг я дрогнула. До безумия захотелось поддаться Эйнару. Первой преодолеть разделяющее нас расстояние, нырнуть в такие крепкие и надежные объятия, зная, что никто и никогда не посмеет обидеть меня или причинить какой-нибудь вред, когда он рядом.
Но почти сразу я вспомнила Вэлнара. Его язвительную ухмылку, насмешливый голос… Да, он мне ничего не обещал. Но после такого любой вопрос о наших возможных отношениях окажется закрыт навсегда. Лорд черных драконов слишком горд, чтобы терзать себя подозрениями. И слишком обжегся в прошлом в примерно похожей ситуации. Поэтому он, скорее всего, просто предпочтет выкинуть меня навсегда из своих мыслей.
— Не надо, — чуть слышно попросила я. Отняла руки от лица и нашла в себе силы посмотреть на Эйнара, твердо сказав: — Ваше величество, это будет… неправильно.
Он грустно улыбнулся. И все-таки приласкал теплой ладонью мою щеку, отведя назад растрепавшиеся волосы.
— Кстати, мне было бы приятно, если бы ты называла меня по имени, — произнес негромко. — Если мне память не изменяет, а она мне никогда не изменяет — мы заключили сделку. И свою часть я выполнил, рассказав тебе о всех резонах брата исключить тебя из университета.
Я немедленно напряглась, уловив в тоне Эйнара знакомые жесткие нотки. Нет, они пока не прозвучали в полную силу, лишь угадывались. Но этого на душе стало очень тревожно.
— Я не настаиваю, Амара. — Эйнар словно почувствовал мои мысли, и его голос опять полился горячим медом. — Но мне было бы приятно, если бы ты выполнила мою просьбу. Очень приятно. — Сделал паузу и шепнул беззвучно: — Пожалуйста.
Я не услышала этого слова. Скорее, прочитала по движению губ. И что-то подсказывало мне, что Эйнар сейчас не лукавит и не пытается по своему обыкновению надавить на меня.
— Я постараюсь, — ответила я. Кашлянула и все-таки произнесла: — Эйнар.
— Спасибо.
Тот в последний раз погладил меня по щеке и убрал руку. Легонько прищелкнул пальцами — и со столика взмыл спасенный им недавно бокал, вновь наполненный вином. Перелетел на мой подлокотник.
Я поблагодарила его кратким кивком, на сей раз и не подумав отказываться. Правда, и бокал в руки брать не стала. Боюсь, я осушу его тогда сразу же.
— Так почему вы сразу мне обо всем не рассказали? — вместо этого поторопилась я вернуться к неприятной и болезненной теме разговора. — Я должна была узнать про смерть всех моих друзей!
— Я хотел защитить тебя. — Эйнар пожал плечами. — Амара, ты тогда была такой испуганной, ничего не понимающий. В один миг изменилась вся твоя жизнь. С моей стороны было бы слишком жестоко сказать тебе, что она изменилась настолько бесповоротно. Что все твое прошлое в самом прямом смысле слова уничтожено огнем. Тебе предстояло поступление в университет. Новые знакомства, новые проблемы, новые друзья и новые враги. Я просто не мог навесить на тебя чувство вины, поскольку прекрасно понимал, как непросто тебе придется.
Мои глаза вновь защипало. Я все-таки подняла бокал, пригубила его.
— Это ведь все связано с покушением на вашего брата, — проговорила тихо, и очередная слезинка сорвалась с моих ресниц. Упала прямо в кроваво-красный напиток. А я уже упрямо продолжала, неприлично шмыгнув носом: — Разве за все это время вы не нашли, кто к этому причастен?
На этот вопрос Эйнар по какой-то причине не торопился ответить. Молчание все длилось и длилось. Когда пауза затянулась сверх всяческих пределов, я осмелилась и украдкой глянула на него.
Лорд протектор по-прежнему стоял около моего кресла и смотрел в огонь, о чем-то глубоко задумавшись. Отблески пламени танцевали на дне его зрачков, от чего его глаза казались совершенно алыми, цвета свежей крови.
— Не уверен, что стоит посвящать тебя в ход расследования, — наконец, очень медленно проговорил он, видимо, приняв какое-то решение. — Амара, наверное, тебе лучше быть подальше от происходящего. Как говорится, здоровее будешь.
— Вы же сами не так давно хотели забрать меня из университета в императорский дворец и тем самым бросить в самую гущу событий, — все-таки не удержалась я от вполне законной язвительной подколки.
— Во-первых, не в императорский, а в свой дворец, — мягко напомнил Эйнар. — Где ты была бы в полнейшей безопасности, пока все не разрешилось бы.
Хотел еще что-то добавить, но вдруг запнулся, как-то странно ухмыльнувшись.
— А во-вторых? — въедливо поинтересовалась я.
— А во-вторых, Амара, я по-прежнему этого хочу, — послушно ответил Эйнар. — И по-прежнему считаю, что это будет наилучшим выходом для всех. Или сомневаешься в моей способности защитить тебя?
Я немедленно напряглась, исподлобья уставившись на Эйнара.
Все-таки алые неисправимы! Рано или поздно, но показывают свой непростой нрав.
— Прости. — Эйнар спрятал виноватую усмешку в уголках рта. — Ты хотела честный ответ — я его дал. Но не бойся. Принуждать тебя отныне я ни к чему не собираюсь. Надеюсь, рано или поздно, так или иначе, но ты осознаешь, кто твой настоящий друг, а кто — лишь пытается воспользоваться удобным моментом для собственной выгоды.
Даже нет смысла уточнять, кого он имеет в виду. И без того ясно, что это жирный такой намек на Вэлнара.
— И потом, история ясно показала, что белых дракониц никто и никогда не сумел приручить, хотя такие попытки делали многие, — завершил Эйнар. — На любую силу вы отвечаете ненавистью и жесточайшим сопротивлением. Ошибку Ильнара Реднара я не повторю.
— Хотелось бы верить, — пробурчала я себе под нос, немного расслабившись. С искренним огорчением вздохнула и полюбопытствовала: — Значит, все-таки ничего мне не расскажете?
Эйнар сомневался. Это было понятно по тому, какая глубокая недовольная морщина вдруг разрезала его переносицу, а взгляд значительно потяжелел.
— В университете произошло новое преступление, — добавила я, силясь развить успех. Вспомнила последний разговор с Тернаром и невольно повторила его слова: — Убийство госпожи Листрат было предупреждением для меня. Кто-то тщательно постарался сделать так, чтобы именно я обнаружила ее тело. И все ниточки ведут к…
«К императрице».
Завершить фразу я не успела. Глаза Эйнара вдруг полыхнули тревожным багровым пламенем недовольства, и я торопливо прикусила язык, испугавшись, что сболтнула лишнего.
— Амара, лучше не развивай эту тему, — сухо предупредил меня Эйнар. — Потому что с каждым твоим словом мое желание больше не давить на тебя становится все слабее и слабее.
Я послушно замолчала. Подняла бокал, о котором совсем забыла за время разговора, сделала небольшой глоток.
На самом деле, меня очень тревожила еще одна вещь. Тернар, о котором я только что вспомнила. Очевидно, что его отец затеял какую-то закулисную игру против Эйнара. И было бы неплохо сообщить ему об этом. Но какой будет реакция лорда протектора на мой рассказ? Хоть он и старается изо всех сил выглядеть сейчас милым и радушным, но характер то и дело прорывается через обходительные речи и на удивление вежливое обращение со мной.
— Ты даже не представляешь, Амара, в каком сложном положении я оказался.
— Но… — запротестовала я.
Не успела закончить фразу, как Эйнар, не обращая внимания на мое слабое сопротивление, подхватил меня под локоть. Потянул меня на себя, против воли заставив подняться на ноги — и очередной портал распахнулся перед нами.
Перенос теперь был совсем коротким. Секунда — и я оказалась в незнакомом месте.
Роскошная гостиная поражала воображение. Под ногами был пушистый ковер ручной работы. Около одной из стен пылал камин. Живое теплое пламя резко констатировало с картиной в окне, где сплошной стеной валил снег.
Это было очень уютно. Очень спокойно. И очень защищенно.
— Присаживайся.
Эйнар небрежным кивком указал мне на одно из кресел, стоявших полукругом у разведенного огня.
Я не стала отказываться. Признаюсь честно, услышанные от Диди жестокие и несправедливые обвинения настолько потрясли меня, что как-то забылись все правила этикета и мое твердое обещание самой себе держаться подальше от лорда протектора. Поэтому я на негнущихся ногах подошла к ближайшему креслу и не села даже в него, а рухнула. Потерла рукой лоб, не пытаясь скрыть предательской дрожи пальцев.
Эйнар помалкивал, видимо, милосердно решив дать мне время на осмысление увиденного и услышанного. Мягко ступая, он подошел к столику с напитками, привычным ловким движением откупорил бутылку вина и разлил ярко-алую жидкость по двум бокалам.
— Спасибо, но я не буду, — тут же отказалась я. Добавила с кривой ухмылкой: — Не думаю, что это хорошая идея. Мне еще готовиться к экзаменам сегодня надо.
— До первого твоего экзамена целая неделя. — Эйнар склонил голову к плечу, разглядывая меня с легкой усмешкой. — А нервы успокоить тебе точно надо. Полагаю, сцена выдалась на редкость неприятной.
— Вы ведь знали, что Диди именно так отреагирует на мое появление, не так ли? — с внезапным подозрением осведомилась я. — Почему не предупредили? Или сделали это специально?
— Я догадывался, — мягко ответил Эйнар. Подошел ближе и чуть ли не насильно впихнул бокал мне в руку. Произнес с нажимом, глядя мне прямо в глаза: — Выпей, Амара. Лишним не будет. Потому что ты сейчас как напряженная до пределов тетива: только тронь пальцем — она и порвется.
Я задумчиво провела по кромке бокала, не торопясь выполнить его приказ. Если честно, опасаюсь я как-то пить в его присутствии. Мало ли что. Поневоле вспоминаются все суровые предупреждения матушки Хельги о том, что девушкам лучше вообще не смотреть в сторону алкоголя. Тем более в присутствии мужчин.
— Или всерьез думаешь, что я опущусь до совсем уж низкого? — заметив мое сомнение, спросил Эйнар, и его голос чуть уловимо дрогнул от обиды. — Опою тебя и совращу? Так вот. Этого не будет никогда. Слово чести.
Я поняла, что если буду и дальше медлить — то Эйнар всерьез оскорбится от моего недоверия. Особенно после данной клятвы. И все-таки пригубила предложенное вино.
Оно было тягучим, тяжелым, очень плотным, но при этом сладким и терпким. Наверное — и очень крепким при этом, потому что уже от первого глотка нервная пружина, так туго сжавшаяся в низу моего живота, вдруг исчезла без следа. И я расслабленно откинулась на спинку кресла, перестав ютиться на самом краешке.
— Спасибо, — поблагодарил меня Эйнар.
Медленно поднял бокал на высоту своих глаз. Качнул его, как будто любуясь разводами на стенках.
— Так что с Диди? — настойчиво повторила я тот вопрос, который тревожил меня больше всего. — Почему в ней столько ненависти ко мне?
— Хотел бы я знать. — Эйнар отсалютовал мне бокалом и все-таки сделал небольшой глоток. Проговорил глухо: — Амара, я действительно не предполагал, что ваша встреча так закончится. Твоя подруга очнулась вчера утром. Целитель сразу же позвал меня, но я был слишком занят делами. Поэтому навестил ее лишь вечером. Как понимаешь, ей еще не разрешают вставать. Все это время она почти не двигалась. По большому счету лишь спала, изредка пробуждаясь для исполнения физиологических нужд. Но при этом она не выказывала ни малейших признаков сознания. Двигалась, как кукла, безропотно выполняя любое распоряжение. А вот вчера… Вчера она вновь стала говорить. И первым же делом спросила, где ты.
Эйнар замолчал, скривив уголки рта в какой-то странной гримасе. Посмотрел на бокал, но больше пить не стал. Лишь аккуратно поставил его на подлокотник ближайшего ко мне креслу.
— И? — не выдержав слишком долгой паузы, выжидающе протянула я.
— Ты ведь знаешь, я умею заглядывать в сознание других людей. — Эйнар отвернулся от меня и уставился в близкий огонь, пылающий в камине. — Естественно, я попробовал провернуть это и с твоей подругой. Расспросы — долги и утомительны. Тем более человек не всегда склонен говорить правду. И не по той причине, что желает соврать, а по той, что зачастую наша память сама исправляет воспоминания. Заставляет нас забыть то, что нас травмировало. И, напротив, приукрашивает другие события, если в результате них мы ощутили себя счастливыми. Это не плохо и не хорошо. Это данность, общее свойство всех людей. Но когда я проникаю в чужое сознание — то человек словно заново переживает те сцены, которые меня интересуют. И тогда память уже не в силах его обмануть.
Прозвучало немного путано, но я прекрасно поняла, что Эйнар имел в виду. Да, когда он заглядывал в мое сознание, то я чувствовала именно это. Как будто на короткий миг возвращалась в прошлое, даже если искренне хотела его забыть.
— В общем, именно так я и поступил с Дидьерой, — продолжил тем временем Эйнар. — Но вот что удивительно: я увидел лишь охваченный пламенем монастырь. Тот самый, в котором ты провела столько лет. И голос. Один и тот же голос твердил твоей подруге о том, что виновна в этом ты. Что именно из-за тебя погибли все, кого она знала и любила…
— Подождите! — вдруг резко перебила я его рассказ.
В глазах лорда протектора зажглись отчетливые виноватые огоньки, как будто он уже понимал, что именно я хочу у него спросить.
Сердце не просто закололо от ощущения надвигающегося несчастья. Его просто разрывало от боли. Вся моя интуиция даже не шептала — кричала во весь голос, что вот-вот я услышу нечто жуткое. То, что наверняка разделит мою жизнь на «до» и «после». То, что потом долго не будет мне давать спать ночами, возвращаясь в самых страшных кошмарах.
Я машинально подняла бокал. Осушила его до дна, но на этот раз вообще не почувствовала вкуса.
— Вы ведь раньше сказали, что погибла только матушка Хельга, — прошептала я омертвевшими от волнения губами. — Но Диди… Она кричала о том, что в огне погибли все. Все наши девочки, все наши воспитательницы.
— Мне очень жаль, Амара.
Тихие слова Эйнара похоронным набатом отзывались в моих ушах.
— Мне правда очень жаль. Но твоя подруга сказала чистую правду.
Бокал выпал из моих ослабевших пальцев. Правда, до пола не долетел. Эйнар уже был рядом, как будто предполагал такую мою реакцию на столь ужасающую новость. Успел перехватить его в воздухе. Магией отправил обратно к столику с напитками.
— Но почему вы мне об этом сразу не сказали? — Я подняла голову и с глухим отчаянием уставилась в удивительно темные глаза лорда протектора, на самом дне которых посверкивали медовёые искорки. — Почему?!
На последнем слове выдержка все-таки оставила меня, и я сорвалась на стон.
Торопливо спрятала лицо за ладонями, понимая, что еще немного — и разревусь навзрыд.
Какое-то время было тихо. Я искусала все губы в кровь, безуспешно силясь сдержать горькие всхлипы. Во рту поселился противный солоноватый привкус, но я не обращала на это внимания.
Неужели это правда? Неужели из-за меня весь монастырь разрушен, и все, кого я знала с самого раннего детства — теперь мертвы?
— Диди права в своей ненависти, — наконец, прошептала я. — Я действительно вестница смерти.
— Амара…
И мне на плечо опустилась теплая рука лорда протектора. Я дернулась — и он немедленно убрал ее.
— Я очень хочу обнять тебя, — прошептал он. — Очень хочу прижать к себе и позволить выплакаться от души. Но… Ты ведь не позволишь мне этого?
Стыдно признаваться, но на какой-то миг я дрогнула. До безумия захотелось поддаться Эйнару. Первой преодолеть разделяющее нас расстояние, нырнуть в такие крепкие и надежные объятия, зная, что никто и никогда не посмеет обидеть меня или причинить какой-нибудь вред, когда он рядом.
Но почти сразу я вспомнила Вэлнара. Его язвительную ухмылку, насмешливый голос… Да, он мне ничего не обещал. Но после такого любой вопрос о наших возможных отношениях окажется закрыт навсегда. Лорд черных драконов слишком горд, чтобы терзать себя подозрениями. И слишком обжегся в прошлом в примерно похожей ситуации. Поэтому он, скорее всего, просто предпочтет выкинуть меня навсегда из своих мыслей.
— Не надо, — чуть слышно попросила я. Отняла руки от лица и нашла в себе силы посмотреть на Эйнара, твердо сказав: — Ваше величество, это будет… неправильно.
Он грустно улыбнулся. И все-таки приласкал теплой ладонью мою щеку, отведя назад растрепавшиеся волосы.
— Кстати, мне было бы приятно, если бы ты называла меня по имени, — произнес негромко. — Если мне память не изменяет, а она мне никогда не изменяет — мы заключили сделку. И свою часть я выполнил, рассказав тебе о всех резонах брата исключить тебя из университета.
Я немедленно напряглась, уловив в тоне Эйнара знакомые жесткие нотки. Нет, они пока не прозвучали в полную силу, лишь угадывались. Но этого на душе стало очень тревожно.
— Я не настаиваю, Амара. — Эйнар словно почувствовал мои мысли, и его голос опять полился горячим медом. — Но мне было бы приятно, если бы ты выполнила мою просьбу. Очень приятно. — Сделал паузу и шепнул беззвучно: — Пожалуйста.
Я не услышала этого слова. Скорее, прочитала по движению губ. И что-то подсказывало мне, что Эйнар сейчас не лукавит и не пытается по своему обыкновению надавить на меня.
— Я постараюсь, — ответила я. Кашлянула и все-таки произнесла: — Эйнар.
— Спасибо.
Тот в последний раз погладил меня по щеке и убрал руку. Легонько прищелкнул пальцами — и со столика взмыл спасенный им недавно бокал, вновь наполненный вином. Перелетел на мой подлокотник.
Я поблагодарила его кратким кивком, на сей раз и не подумав отказываться. Правда, и бокал в руки брать не стала. Боюсь, я осушу его тогда сразу же.
— Так почему вы сразу мне обо всем не рассказали? — вместо этого поторопилась я вернуться к неприятной и болезненной теме разговора. — Я должна была узнать про смерть всех моих друзей!
— Я хотел защитить тебя. — Эйнар пожал плечами. — Амара, ты тогда была такой испуганной, ничего не понимающий. В один миг изменилась вся твоя жизнь. С моей стороны было бы слишком жестоко сказать тебе, что она изменилась настолько бесповоротно. Что все твое прошлое в самом прямом смысле слова уничтожено огнем. Тебе предстояло поступление в университет. Новые знакомства, новые проблемы, новые друзья и новые враги. Я просто не мог навесить на тебя чувство вины, поскольку прекрасно понимал, как непросто тебе придется.
Мои глаза вновь защипало. Я все-таки подняла бокал, пригубила его.
— Это ведь все связано с покушением на вашего брата, — проговорила тихо, и очередная слезинка сорвалась с моих ресниц. Упала прямо в кроваво-красный напиток. А я уже упрямо продолжала, неприлично шмыгнув носом: — Разве за все это время вы не нашли, кто к этому причастен?
На этот вопрос Эйнар по какой-то причине не торопился ответить. Молчание все длилось и длилось. Когда пауза затянулась сверх всяческих пределов, я осмелилась и украдкой глянула на него.
Лорд протектор по-прежнему стоял около моего кресла и смотрел в огонь, о чем-то глубоко задумавшись. Отблески пламени танцевали на дне его зрачков, от чего его глаза казались совершенно алыми, цвета свежей крови.
— Не уверен, что стоит посвящать тебя в ход расследования, — наконец, очень медленно проговорил он, видимо, приняв какое-то решение. — Амара, наверное, тебе лучше быть подальше от происходящего. Как говорится, здоровее будешь.
— Вы же сами не так давно хотели забрать меня из университета в императорский дворец и тем самым бросить в самую гущу событий, — все-таки не удержалась я от вполне законной язвительной подколки.
— Во-первых, не в императорский, а в свой дворец, — мягко напомнил Эйнар. — Где ты была бы в полнейшей безопасности, пока все не разрешилось бы.
Хотел еще что-то добавить, но вдруг запнулся, как-то странно ухмыльнувшись.
— А во-вторых? — въедливо поинтересовалась я.
— А во-вторых, Амара, я по-прежнему этого хочу, — послушно ответил Эйнар. — И по-прежнему считаю, что это будет наилучшим выходом для всех. Или сомневаешься в моей способности защитить тебя?
Я немедленно напряглась, исподлобья уставившись на Эйнара.
Все-таки алые неисправимы! Рано или поздно, но показывают свой непростой нрав.
— Прости. — Эйнар спрятал виноватую усмешку в уголках рта. — Ты хотела честный ответ — я его дал. Но не бойся. Принуждать тебя отныне я ни к чему не собираюсь. Надеюсь, рано или поздно, так или иначе, но ты осознаешь, кто твой настоящий друг, а кто — лишь пытается воспользоваться удобным моментом для собственной выгоды.
Даже нет смысла уточнять, кого он имеет в виду. И без того ясно, что это жирный такой намек на Вэлнара.
— И потом, история ясно показала, что белых дракониц никто и никогда не сумел приручить, хотя такие попытки делали многие, — завершил Эйнар. — На любую силу вы отвечаете ненавистью и жесточайшим сопротивлением. Ошибку Ильнара Реднара я не повторю.
— Хотелось бы верить, — пробурчала я себе под нос, немного расслабившись. С искренним огорчением вздохнула и полюбопытствовала: — Значит, все-таки ничего мне не расскажете?
Эйнар сомневался. Это было понятно по тому, какая глубокая недовольная морщина вдруг разрезала его переносицу, а взгляд значительно потяжелел.
— В университете произошло новое преступление, — добавила я, силясь развить успех. Вспомнила последний разговор с Тернаром и невольно повторила его слова: — Убийство госпожи Листрат было предупреждением для меня. Кто-то тщательно постарался сделать так, чтобы именно я обнаружила ее тело. И все ниточки ведут к…
«К императрице».
Завершить фразу я не успела. Глаза Эйнара вдруг полыхнули тревожным багровым пламенем недовольства, и я торопливо прикусила язык, испугавшись, что сболтнула лишнего.
— Амара, лучше не развивай эту тему, — сухо предупредил меня Эйнар. — Потому что с каждым твоим словом мое желание больше не давить на тебя становится все слабее и слабее.
Я послушно замолчала. Подняла бокал, о котором совсем забыла за время разговора, сделала небольшой глоток.
На самом деле, меня очень тревожила еще одна вещь. Тернар, о котором я только что вспомнила. Очевидно, что его отец затеял какую-то закулисную игру против Эйнара. И было бы неплохо сообщить ему об этом. Но какой будет реакция лорда протектора на мой рассказ? Хоть он и старается изо всех сил выглядеть сейчас милым и радушным, но характер то и дело прорывается через обходительные речи и на удивление вежливое обращение со мной.
— Ты даже не представляешь, Амара, в каком сложном положении я оказался.
