Наконец, я полностью пришла в себя. Я не торопилась открывать глаза и показывать это. Напротив, старалась вести себя как можно тише и незаметнее, хотя прекрасно понимала, что рано или поздно Луциус разоблачит мой обман.
Лучше использую это время на оценку полученных повреждений.
Я лежала на спине. Руки были заведены вверх, и при всем желании я не могла пошевелить и пальцем. Стало быть, Луциус связал меня, а скорее всего — использовал какое-то обездвиживающее заклинание.
Колени и локти противно саднили, видимо, обработать мои раны он не удосужился. Левая сторона щеки опухла и горела после его удара. Подбородок ныл. В висках и затылке неприятно ломило, и я не сомневалась, что стоит мне пошевелить головой — как утихшая боль вернется, многократно усиленная.
— Доминика.
При звуках этого голоса я оцепенела от страха. Луциус. Мой муж. Мой враг. Как же я мечтала о том, что больше никогда не услышу и не увижу тебя.
Кровать, на которой я лежала, прогнулась под чужим весом. По всей видимости, он сел рядом.
Я ощутила, как он провел пальцами по моей щеке. Той самой, которая хранила след от его удара. Он легко, на самой грани восприятия, тронул мою опухшую скулу. Но его прикосновение не принесло с собой приятную дрожь исцеления.
— Хватит притворяться, Доминика, — проговорил он. — Я знаю, что ты пришла в себя. У тебя дрожат ресницы. И дыхание изменилось.
Я послушно открыла глаза. Угрюмо уставилась на Луциуса.
Как ни прискорбно было осознавать, но мое сердце дрогнуло, пропустив удар, когда я увидела его так близко. Прошедший год никак не отразился на его внешности. Такой же привлекательный, такой же притягательный, такой же…
«Ненормальный», — невольно завершила я эту мысль.
Луциус улыбнулся, как будто польщенный, и я тут же вспомнила слова Вашария о том, что универсалы обладают телепатией. Н-да, сложновато мне будет сбежать от человека, который предугадывает любой мой поступок.
— Сбежать? — весело переспросил Луциус. — Милая моя Доминика. Я только обрел тебя после столь долгой разлуки. А ты думаешь о побеге. Некрасиво как-то.
И укоризненно зацокал языком.
Я промолчала. Попробовала пошевелить руками, но вновь потерпела в этом неудачу. Осторожно запрокинула голову вверх и досадливо хмыкнула.
Мое первое предположение было верно. Луциус в самом деле привязал меня. Запястья перехлестывала широкая лента какого-то заклинания, другой конец которого надежно крепился к изголовью кровати.
— Можешь не благодарить, — с иронией произнес Луциус. — Между прочим, в твоих путах есть изрядная доля регенерирующих чар. Своей отчаянной попыткой освободиться от ловчей нити ты прожгла себе руки почти до костей, серьезно повредив сухожилия. — Нагнулся ко мне и вкрадчиво прошептал: — Между прочим, я хотел оставить все, как есть. Это послужило бы тебе неплохим уроком. Но потом я решил, что мне не нужна жена-калека. Сам удивляюсь своему благородству и милосердию.
И опять я ничего не сказала. Вместо этого принялась изучать обстановку.
По всей видимости, мы находились в номере какого-то отеля. На это указывала скудная обстановка, присущая подобным местам. По стенам змеились всполохи блокирующего заклинания, доказывающие, что кричать бесполезно. Все равно никто не услышит. Так, что тут еще есть? Огромная двуспальная кровать. Тумбочка рядом с ней. Столик, на котором стоял графин с водой и два стакана. Кресло…
Я широко распахнула глаза, когда увидела, что в номере был еще и третий.
Вериаш сидел напротив кровати в этом самом кресле. Бедняга был настолько плотно окутан парализующими чарами, что свободной оставалась только голова.
Вериаш был в сознании. Он то и дело слабо моргал, глядя прямо на меня.
— А, заметила своего дружка? — Луциус проследил за направлением моего взгляда и довольно хмыкнул. — Дурачок так рвался тебя освободить, что мне не составило особого труда затянуть его в телепорт. А я уж испугался, что столь жирная и вкусная рыбка выскользнет из моего невода. Но нет. Улов получился знатным.
Встал и отошел к креслу.
Я напряглась изо всех сил, когда Луциус остановился напротив Вериаша. Что он задумал?
— А я ведь правда скучал по тебе, Доминика, — задумчиво проговорил Луциус, заложив руки в карманы и тяжело, сверху вниз, глядя на пленника. — Целый год я каждый день думал о тебе. Вспоминал ночи, проведенные вместе. Я подготовил тебе поистине королевский подарок на годовщину нашей свадьбы. Надеюсь, ты оценила его. — Кинул быстрый взгляд на меня.
Я почувствовала, как мои губы против воли раздвигает злая усмешка. О да, я оценила. Пожалуй, никогда в жизни я не была настолько счастлива, как в тот миг, когда заглянула в мертвые остекленевшие глаза Викория Тиана.
— Некогда я сказал, что потребую от тебя лишь одного, — медленно продолжил Луциус, вновь все свое внимание обратив на Вериаша. — Верности. И что же я увидел, когда пришел забрать тебя? Ты самым наглым образом целовалась с этим молодчиком. Право слово, нехорошо. Очень нехорошо, Доминика.
— Мы не целовались, — хрипло выдохнула я.
Горло, сорванное криками на подземной стоянке, еще саднило, поэтому громко говорить я не могла при всем желании.
— Но собирались поцеловаться. — Луциус недовольно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара. С укоризной заметил: — Не мне тебе объяснять, Доминика, что зачастую намерение значит намного больше поступка.
Я не нашлась, чем можно ему возразить. Впрочем, пожалуй, это было лишним. Любые мои оправдания прозвучат жалко и лишь разозлят Луциуса пуще прежнего.
— И что же мне с тобой делать? — пробормотал Луциус, в упор глядя на неподвижного Вериаша. Потер подбородок. — Сначала я хотел убить тебя сразу. Выкинуть твое тело под ноги Вашарию Дахкашу в знак назидания. Но… Я все-таки в некотором роде обязан ему. Да и не хотелось бы обзаводиться таким врагом. Пока мы лишь стоим по разные стороны баррикад. Однако если я убью тебя, то Вашарий немедля станет моим злейшим врагом. А его помощь мне бы пригодилась.
— Мой отец никогда не будет помогать тебя, — чуть слышно прошептал Вериаш.
Каждое слово давалось ему с огромным трудом. Но Вериаш сумел вложить в фразу столько презрения, что мне невольно стало страшно. Ох, милый мой, ты даже не представляешь, с кем связался. Луциус уничтожит тебя, не моргнув и глазом.
По всей видимости, на сей раз мои мысли понравились Луциусу, потому что он одобрительно посмотрел на меня и едва заметно подмигнул. Правда, его взгляд вновь посуровел, когда он обратил его на Вериаша.
— Не дерзи, — почти ласково посоветовал он. — Твоя судьба и без того висит на волоске. Видишь ли, я очень, очень не люблю, когда кто-нибудь осмеливается претендовать на мое. А Доминика, как ни крути, моя законная супруга.
— Поэтому она боится тебя как огня? — с сарказмом спросил Вериаш. — Жаль тебя. Не умеешь ты обращаться с женщинами.
Ох, зря он это сказал!
Нет, Луциус не стал прибегать к магии. Он просто ударил Вериаша кулаком с такой силой, что кресло почти опрокинулось. Точнее сказать, опрокинулось бы, не стой оно около стены.
Голова Вериаша бессильно мотнулась в сторону. Что-то неприятно хрустнуло, видимо, Луциус сломал ему нос.
— Доволен? — глухо спросил Вериаш, вновь упрямо посмотрев на противника. Его лицо заливала кровь, но глаза приятеля сверкали непонятной решимостью. — Говорят, ты маг вне категорий. А способен лишь бить беззащитных врагов и измываться над женщинами.
— Беззащитных врагов, говоришь, — прошипел Луциус. — Заметь, это ты так себя назвал, не я. Своих врагов я уничтожаю без сожаления.
Луциус вновь отвел правую руку в сторону. Сжал ее в кулак, и я с ужасом увидела, как его окутывает черно-багровое свечение смертельное заклинания.
Вериаш с вызовом поднял подбородок, как будто не верил, что Луциус все-таки ударит его.
— Стой! — отчаянно вскрикнула я. Заерзала на кровати, безуспешно пытаясь освободиться.
Запястья опять перехлестнуло лентой обжигающей боли, но я не обращала на это внимания. Я не могу допустить, чтобы Вериаш погиб на моих глазах! Достаточно с меня смертей.
— Не лезь, Доминика, — с глухой угрозой предупредил Луциус, не отводя глаз от Вериаша. — Сдается, кое-кому здесь надо преподать хороший урок.
— Луциус, не забывай, что это сын Вашария! — крикнула я, чуть не плача. — Ты же сам сказал, что тебе не нужен настолько опасный враг. Вашарий Дахкаш тебя из-под земли достанет, если ты убьешь его сына!
«А заодно и мне несдобровать», — пугливо промелькнуло в голове.
Луциус медлил, и это слегка приободрило меня.
— Ты любишь утверждать, будто никогда не убивал просто так, — продолжила я тараторить, силясь отвести неминуемую гибель от Вериаша. — Только в случае крайней необходимости. Какая нужда у тебя сейчас? Ты прекрасно понимаешь, что живым Вериаш пригодится тебе намного больше. Если ты убьешь его, то сделаешь лишь хуже себе.
— Я не боюсь Вашария Дахкаша, — буркнул Луциус, но в его тоне словно против воли скользнули неуверенные нотки.
— Я верю, что ты его не боишься, — сказала я. — Но живой Вериаш принесет тебе больше пользу. Намного больше! И потом, я с ним не спала. Клянусь тебе!
Луциус разжал кулак, и я позволила себе короткий облегченный вздох. Неужели опасность миновала?
— Не спала? Да неужели? — с едким смешком переспросил он. Отошел от Вериаша, небрежно стряхнув с пальцев остатки чар, так и не сорвавшихся в короткий смертоносный полет, опять присел на край кровати и грубо взял меня за подбородок, заставляя смотреть только в глаза.
Некоторое время он молчал, и я не сомневалась, что сейчас он методично перерывает мои воспоминания в поисках опровержения этих слов. В висках ядовитой змеей шевельнулась пробуждающаяся мигрень, но я не позволила себе и вздоха. Пусть смотрит. Мне нечего скрывать от него.
— А ведь и впрямь не спала, — после минутной паузы с легкой ноткой удивления констатировал Луциус. Глянул на Вериаша, лицо которого покрывали густые потеки начавшей сворачиваться крови, и с насмешкой протянул: — Стало быть, я не умею обращаться с женщинами. А ты прям ловелас признанный. За целый год не сумел затащить в постель женщину, которая тебе нравится.
— Я не ставил перед собой такой цели, — глухо сказал Вериаш, хлюпая разбитым носом. — Да, мне нравится Доминика. Очень нравится! И поэтому я не хотел ее торопить. Доминике необходимо было оправиться от вашей порочной связи, которая причинила ей столько вреда.
— Порочная связь, говоришь, — задумчиво повторил Луциус. — Ну что же, папенькин сыночек. Сейчас я покажу тебе, насколько порочной была наша связь. А заодно увидишь, как надо обращаться с женщинами.
Я вновь дернулась, силясь разорвать магические путы. Что-то мне не нравится, как это прозвучало.
— Что ты задумал? — зашипела встревоженно.
Луциус криво ухмыльнулся. Почти ласково повел тыльной стороной ладони по моей щеке, убирая назад растрепавшиеся волосы. А затем рванул на мне ворот платья.
С сухим треском тонкая ткань поддалась. А я похолодела, наконец-то поняв, что намеревается сделать Луциус.
— Нет! — Я отчаянно вскрикнула, когда он с самым недвусмысленным видом взялся за ремень своих брюк. — Луциус, нет, пожалуйста!
— Тебе понравится, — со смешком заверил он. — Обязательно понравится, как нравилось всегда.
Я видела, как Вериаш даже не побледнел — посерел, тоже осознав, чему ему предстоит стать свидетелем. Напрягся так сильно, что обильная испарина выступила на его лбу. И вдруг обмяк в сдерживающем его коконе, должно быть, потеряв сознание.
— Какая незадача, — шутливо посетовал Луциус, кинув быстрый взгляд через плечо. Нагнулся ко мне и лизнул в ключицу, после чего добавил: — Ничего страшного, он скоро очнется. И собственными глазами увидит, как сильно ты меня ненавидишь.
В последнем слове скользнул неприкрытый сарказм, и я мысленно выругалась. Проклятый Луциус! Он прекрасно знает, что я не властна над телом, когда он ласкает меня. Наверняка он устроит мне самую сладкую пытку, а я буду молить его о продолжении, забыв о свидетеле этой сцены.
— Пожалуйста, Луциус, — зашептала в робкой надежде достучаться до его здравого смысла. — Прошу тебя, не делай этого! Не при нем! Я очень тебя прошу!
— А почему я должен тебя послушать? — нарочито удивился Луциус.
Хозяйским жестом провел рукой по моей груди. Меня тут же кинуло в крупную дрожь. Целый год меня никто не ласкал. И только Луциус умел делать это так, что я забывала обо всем на свете.
— Потому что в противном случае я возненавижу тебя, — пообещала я, почти не веря, что моя угроза возымеет какое-нибудь действие. — И буду делать все от меня зависящее, лишь бы твои планы провалились.
— Ой, боюсь, боюсь! — Луциус презрительно фыркнул, и его рука нырнула промеж моих ног. Тронула кружевную ткань трусиков, осторожно отодвинула ее в сторону, освобождая дорогу таким умелым и ловким пальцам…
— Неужели ты хочешь постоянно ждать от меня удара в спину? — продолжила я, каким-то неимоверным усилием воли не сорвавшись на стон. — Помнишь, ты предлагал мне стать твоей помощницей. Верной соратницей. Я не могу обещать тебе поддержку во всем. Но я обещаю, что не предам тебя.
— Не предашь, стало быть…
Краем глаза я заметила, что Вериаш приходит в себя. Он приподнял голову, слепо повел ею из стороны в сторону и тут же вновь уронил. Но все равно. Еще минута или две — и он окончательно вынырнет из тьмы забытья.
— Пожалуйста… — тоскливо прошептала я, почти не веря в успех.
Взгляд Луциуса был совершенно непроницаем. Лишь на самом дне его зрачков клубилась непонятная грусть. Впрочем, она мгновенно исчезла, словно только привиделась мне, сменившись привычным стальным блеском.
— А впрочем — почему бы и нет? — пробормотал он, словно продолжал спор с кем-то невидимым.
Встал и легко подхватил меня на руки. Я тихо ойкнула, потому что тем самым он потревожил мои многочисленные ссадины. Но тут же смолкла. Больше всего на свете я боялась, что Луциус передумает.
— Смотри, Доминика, ты обещала мне, — произнес Луциус. Кинул последний взгляд на Вериаша, который по-прежнему не подавал признаков жизни. И вышел прочь, неся меня на руках.
Как оказалось, номер, в котором я очнулась, состоял из двух смежных комнат. Луциус принес меня во вторую, обстановка которой с точностью повторяла первую. Не мудрствуя лукаво, небрежно кинул меня на кровать.
Я опять ойкнула, почувствовав, как пусть и мягкий, но удар тягучей болью и жаром отозвался в затылке.
— Не мешало бы тебя проучить хорошенько, — проговорил Луциус и сбросил рубашку на пол. — Так, чтобы надолго запомнила. Негоже целоваться с другими при живом муже.
Я скользнула взглядом по его плечам. Чуть нахмурилась, заметив косой и широкий бугристый шрам, пролегший от левой ключицы к правому боку. По всей видимости, рана была очень серьезной. Интересно, как он получил ее?
— Любуешься? — верно истолковал мой взгляд Луциус и задумчиво провел пальцем по своему шраму. Пожал плечами и сказал: — А ведь это ты виновата в моем столь своеобразном украшении.
Я вспомнила ту жуткую ночь в музее истории Озерного Края. Чавкающий звук, с которым нож вошел в мой живот. И непонятный разговор с таинственной незнакомкой, последовавший после этого.
— Мы обсудим это позже, Доминика, — с коротким смешком заверил меня Луциус. — Поверь, сегодня нас ждет множество увлекательнейших разговоров. Но сейчас я желаю получить свое.
Лучше использую это время на оценку полученных повреждений.
Я лежала на спине. Руки были заведены вверх, и при всем желании я не могла пошевелить и пальцем. Стало быть, Луциус связал меня, а скорее всего — использовал какое-то обездвиживающее заклинание.
Колени и локти противно саднили, видимо, обработать мои раны он не удосужился. Левая сторона щеки опухла и горела после его удара. Подбородок ныл. В висках и затылке неприятно ломило, и я не сомневалась, что стоит мне пошевелить головой — как утихшая боль вернется, многократно усиленная.
— Доминика.
При звуках этого голоса я оцепенела от страха. Луциус. Мой муж. Мой враг. Как же я мечтала о том, что больше никогда не услышу и не увижу тебя.
Кровать, на которой я лежала, прогнулась под чужим весом. По всей видимости, он сел рядом.
Я ощутила, как он провел пальцами по моей щеке. Той самой, которая хранила след от его удара. Он легко, на самой грани восприятия, тронул мою опухшую скулу. Но его прикосновение не принесло с собой приятную дрожь исцеления.
— Хватит притворяться, Доминика, — проговорил он. — Я знаю, что ты пришла в себя. У тебя дрожат ресницы. И дыхание изменилось.
Я послушно открыла глаза. Угрюмо уставилась на Луциуса.
Как ни прискорбно было осознавать, но мое сердце дрогнуло, пропустив удар, когда я увидела его так близко. Прошедший год никак не отразился на его внешности. Такой же привлекательный, такой же притягательный, такой же…
«Ненормальный», — невольно завершила я эту мысль.
Луциус улыбнулся, как будто польщенный, и я тут же вспомнила слова Вашария о том, что универсалы обладают телепатией. Н-да, сложновато мне будет сбежать от человека, который предугадывает любой мой поступок.
— Сбежать? — весело переспросил Луциус. — Милая моя Доминика. Я только обрел тебя после столь долгой разлуки. А ты думаешь о побеге. Некрасиво как-то.
И укоризненно зацокал языком.
Я промолчала. Попробовала пошевелить руками, но вновь потерпела в этом неудачу. Осторожно запрокинула голову вверх и досадливо хмыкнула.
Мое первое предположение было верно. Луциус в самом деле привязал меня. Запястья перехлестывала широкая лента какого-то заклинания, другой конец которого надежно крепился к изголовью кровати.
— Можешь не благодарить, — с иронией произнес Луциус. — Между прочим, в твоих путах есть изрядная доля регенерирующих чар. Своей отчаянной попыткой освободиться от ловчей нити ты прожгла себе руки почти до костей, серьезно повредив сухожилия. — Нагнулся ко мне и вкрадчиво прошептал: — Между прочим, я хотел оставить все, как есть. Это послужило бы тебе неплохим уроком. Но потом я решил, что мне не нужна жена-калека. Сам удивляюсь своему благородству и милосердию.
И опять я ничего не сказала. Вместо этого принялась изучать обстановку.
По всей видимости, мы находились в номере какого-то отеля. На это указывала скудная обстановка, присущая подобным местам. По стенам змеились всполохи блокирующего заклинания, доказывающие, что кричать бесполезно. Все равно никто не услышит. Так, что тут еще есть? Огромная двуспальная кровать. Тумбочка рядом с ней. Столик, на котором стоял графин с водой и два стакана. Кресло…
Я широко распахнула глаза, когда увидела, что в номере был еще и третий.
Вериаш сидел напротив кровати в этом самом кресле. Бедняга был настолько плотно окутан парализующими чарами, что свободной оставалась только голова.
Вериаш был в сознании. Он то и дело слабо моргал, глядя прямо на меня.
— А, заметила своего дружка? — Луциус проследил за направлением моего взгляда и довольно хмыкнул. — Дурачок так рвался тебя освободить, что мне не составило особого труда затянуть его в телепорт. А я уж испугался, что столь жирная и вкусная рыбка выскользнет из моего невода. Но нет. Улов получился знатным.
Встал и отошел к креслу.
Я напряглась изо всех сил, когда Луциус остановился напротив Вериаша. Что он задумал?
— А я ведь правда скучал по тебе, Доминика, — задумчиво проговорил Луциус, заложив руки в карманы и тяжело, сверху вниз, глядя на пленника. — Целый год я каждый день думал о тебе. Вспоминал ночи, проведенные вместе. Я подготовил тебе поистине королевский подарок на годовщину нашей свадьбы. Надеюсь, ты оценила его. — Кинул быстрый взгляд на меня.
Я почувствовала, как мои губы против воли раздвигает злая усмешка. О да, я оценила. Пожалуй, никогда в жизни я не была настолько счастлива, как в тот миг, когда заглянула в мертвые остекленевшие глаза Викория Тиана.
— Некогда я сказал, что потребую от тебя лишь одного, — медленно продолжил Луциус, вновь все свое внимание обратив на Вериаша. — Верности. И что же я увидел, когда пришел забрать тебя? Ты самым наглым образом целовалась с этим молодчиком. Право слово, нехорошо. Очень нехорошо, Доминика.
— Мы не целовались, — хрипло выдохнула я.
Горло, сорванное криками на подземной стоянке, еще саднило, поэтому громко говорить я не могла при всем желании.
— Но собирались поцеловаться. — Луциус недовольно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара. С укоризной заметил: — Не мне тебе объяснять, Доминика, что зачастую намерение значит намного больше поступка.
Я не нашлась, чем можно ему возразить. Впрочем, пожалуй, это было лишним. Любые мои оправдания прозвучат жалко и лишь разозлят Луциуса пуще прежнего.
— И что же мне с тобой делать? — пробормотал Луциус, в упор глядя на неподвижного Вериаша. Потер подбородок. — Сначала я хотел убить тебя сразу. Выкинуть твое тело под ноги Вашарию Дахкашу в знак назидания. Но… Я все-таки в некотором роде обязан ему. Да и не хотелось бы обзаводиться таким врагом. Пока мы лишь стоим по разные стороны баррикад. Однако если я убью тебя, то Вашарий немедля станет моим злейшим врагом. А его помощь мне бы пригодилась.
— Мой отец никогда не будет помогать тебя, — чуть слышно прошептал Вериаш.
Каждое слово давалось ему с огромным трудом. Но Вериаш сумел вложить в фразу столько презрения, что мне невольно стало страшно. Ох, милый мой, ты даже не представляешь, с кем связался. Луциус уничтожит тебя, не моргнув и глазом.
По всей видимости, на сей раз мои мысли понравились Луциусу, потому что он одобрительно посмотрел на меня и едва заметно подмигнул. Правда, его взгляд вновь посуровел, когда он обратил его на Вериаша.
— Не дерзи, — почти ласково посоветовал он. — Твоя судьба и без того висит на волоске. Видишь ли, я очень, очень не люблю, когда кто-нибудь осмеливается претендовать на мое. А Доминика, как ни крути, моя законная супруга.
— Поэтому она боится тебя как огня? — с сарказмом спросил Вериаш. — Жаль тебя. Не умеешь ты обращаться с женщинами.
Ох, зря он это сказал!
Нет, Луциус не стал прибегать к магии. Он просто ударил Вериаша кулаком с такой силой, что кресло почти опрокинулось. Точнее сказать, опрокинулось бы, не стой оно около стены.
Голова Вериаша бессильно мотнулась в сторону. Что-то неприятно хрустнуло, видимо, Луциус сломал ему нос.
— Доволен? — глухо спросил Вериаш, вновь упрямо посмотрев на противника. Его лицо заливала кровь, но глаза приятеля сверкали непонятной решимостью. — Говорят, ты маг вне категорий. А способен лишь бить беззащитных врагов и измываться над женщинами.
— Беззащитных врагов, говоришь, — прошипел Луциус. — Заметь, это ты так себя назвал, не я. Своих врагов я уничтожаю без сожаления.
Луциус вновь отвел правую руку в сторону. Сжал ее в кулак, и я с ужасом увидела, как его окутывает черно-багровое свечение смертельное заклинания.
Вериаш с вызовом поднял подбородок, как будто не верил, что Луциус все-таки ударит его.
— Стой! — отчаянно вскрикнула я. Заерзала на кровати, безуспешно пытаясь освободиться.
Запястья опять перехлестнуло лентой обжигающей боли, но я не обращала на это внимания. Я не могу допустить, чтобы Вериаш погиб на моих глазах! Достаточно с меня смертей.
— Не лезь, Доминика, — с глухой угрозой предупредил Луциус, не отводя глаз от Вериаша. — Сдается, кое-кому здесь надо преподать хороший урок.
— Луциус, не забывай, что это сын Вашария! — крикнула я, чуть не плача. — Ты же сам сказал, что тебе не нужен настолько опасный враг. Вашарий Дахкаш тебя из-под земли достанет, если ты убьешь его сына!
«А заодно и мне несдобровать», — пугливо промелькнуло в голове.
Луциус медлил, и это слегка приободрило меня.
— Ты любишь утверждать, будто никогда не убивал просто так, — продолжила я тараторить, силясь отвести неминуемую гибель от Вериаша. — Только в случае крайней необходимости. Какая нужда у тебя сейчас? Ты прекрасно понимаешь, что живым Вериаш пригодится тебе намного больше. Если ты убьешь его, то сделаешь лишь хуже себе.
— Я не боюсь Вашария Дахкаша, — буркнул Луциус, но в его тоне словно против воли скользнули неуверенные нотки.
— Я верю, что ты его не боишься, — сказала я. — Но живой Вериаш принесет тебе больше пользу. Намного больше! И потом, я с ним не спала. Клянусь тебе!
Луциус разжал кулак, и я позволила себе короткий облегченный вздох. Неужели опасность миновала?
— Не спала? Да неужели? — с едким смешком переспросил он. Отошел от Вериаша, небрежно стряхнув с пальцев остатки чар, так и не сорвавшихся в короткий смертоносный полет, опять присел на край кровати и грубо взял меня за подбородок, заставляя смотреть только в глаза.
Некоторое время он молчал, и я не сомневалась, что сейчас он методично перерывает мои воспоминания в поисках опровержения этих слов. В висках ядовитой змеей шевельнулась пробуждающаяся мигрень, но я не позволила себе и вздоха. Пусть смотрит. Мне нечего скрывать от него.
— А ведь и впрямь не спала, — после минутной паузы с легкой ноткой удивления констатировал Луциус. Глянул на Вериаша, лицо которого покрывали густые потеки начавшей сворачиваться крови, и с насмешкой протянул: — Стало быть, я не умею обращаться с женщинами. А ты прям ловелас признанный. За целый год не сумел затащить в постель женщину, которая тебе нравится.
— Я не ставил перед собой такой цели, — глухо сказал Вериаш, хлюпая разбитым носом. — Да, мне нравится Доминика. Очень нравится! И поэтому я не хотел ее торопить. Доминике необходимо было оправиться от вашей порочной связи, которая причинила ей столько вреда.
— Порочная связь, говоришь, — задумчиво повторил Луциус. — Ну что же, папенькин сыночек. Сейчас я покажу тебе, насколько порочной была наша связь. А заодно увидишь, как надо обращаться с женщинами.
Я вновь дернулась, силясь разорвать магические путы. Что-то мне не нравится, как это прозвучало.
— Что ты задумал? — зашипела встревоженно.
Луциус криво ухмыльнулся. Почти ласково повел тыльной стороной ладони по моей щеке, убирая назад растрепавшиеся волосы. А затем рванул на мне ворот платья.
С сухим треском тонкая ткань поддалась. А я похолодела, наконец-то поняв, что намеревается сделать Луциус.
— Нет! — Я отчаянно вскрикнула, когда он с самым недвусмысленным видом взялся за ремень своих брюк. — Луциус, нет, пожалуйста!
— Тебе понравится, — со смешком заверил он. — Обязательно понравится, как нравилось всегда.
Я видела, как Вериаш даже не побледнел — посерел, тоже осознав, чему ему предстоит стать свидетелем. Напрягся так сильно, что обильная испарина выступила на его лбу. И вдруг обмяк в сдерживающем его коконе, должно быть, потеряв сознание.
— Какая незадача, — шутливо посетовал Луциус, кинув быстрый взгляд через плечо. Нагнулся ко мне и лизнул в ключицу, после чего добавил: — Ничего страшного, он скоро очнется. И собственными глазами увидит, как сильно ты меня ненавидишь.
В последнем слове скользнул неприкрытый сарказм, и я мысленно выругалась. Проклятый Луциус! Он прекрасно знает, что я не властна над телом, когда он ласкает меня. Наверняка он устроит мне самую сладкую пытку, а я буду молить его о продолжении, забыв о свидетеле этой сцены.
— Пожалуйста, Луциус, — зашептала в робкой надежде достучаться до его здравого смысла. — Прошу тебя, не делай этого! Не при нем! Я очень тебя прошу!
— А почему я должен тебя послушать? — нарочито удивился Луциус.
Хозяйским жестом провел рукой по моей груди. Меня тут же кинуло в крупную дрожь. Целый год меня никто не ласкал. И только Луциус умел делать это так, что я забывала обо всем на свете.
— Потому что в противном случае я возненавижу тебя, — пообещала я, почти не веря, что моя угроза возымеет какое-нибудь действие. — И буду делать все от меня зависящее, лишь бы твои планы провалились.
— Ой, боюсь, боюсь! — Луциус презрительно фыркнул, и его рука нырнула промеж моих ног. Тронула кружевную ткань трусиков, осторожно отодвинула ее в сторону, освобождая дорогу таким умелым и ловким пальцам…
— Неужели ты хочешь постоянно ждать от меня удара в спину? — продолжила я, каким-то неимоверным усилием воли не сорвавшись на стон. — Помнишь, ты предлагал мне стать твоей помощницей. Верной соратницей. Я не могу обещать тебе поддержку во всем. Но я обещаю, что не предам тебя.
— Не предашь, стало быть…
Краем глаза я заметила, что Вериаш приходит в себя. Он приподнял голову, слепо повел ею из стороны в сторону и тут же вновь уронил. Но все равно. Еще минута или две — и он окончательно вынырнет из тьмы забытья.
— Пожалуйста… — тоскливо прошептала я, почти не веря в успех.
Взгляд Луциуса был совершенно непроницаем. Лишь на самом дне его зрачков клубилась непонятная грусть. Впрочем, она мгновенно исчезла, словно только привиделась мне, сменившись привычным стальным блеском.
— А впрочем — почему бы и нет? — пробормотал он, словно продолжал спор с кем-то невидимым.
Встал и легко подхватил меня на руки. Я тихо ойкнула, потому что тем самым он потревожил мои многочисленные ссадины. Но тут же смолкла. Больше всего на свете я боялась, что Луциус передумает.
— Смотри, Доминика, ты обещала мне, — произнес Луциус. Кинул последний взгляд на Вериаша, который по-прежнему не подавал признаков жизни. И вышел прочь, неся меня на руках.
Как оказалось, номер, в котором я очнулась, состоял из двух смежных комнат. Луциус принес меня во вторую, обстановка которой с точностью повторяла первую. Не мудрствуя лукаво, небрежно кинул меня на кровать.
Я опять ойкнула, почувствовав, как пусть и мягкий, но удар тягучей болью и жаром отозвался в затылке.
— Не мешало бы тебя проучить хорошенько, — проговорил Луциус и сбросил рубашку на пол. — Так, чтобы надолго запомнила. Негоже целоваться с другими при живом муже.
Я скользнула взглядом по его плечам. Чуть нахмурилась, заметив косой и широкий бугристый шрам, пролегший от левой ключицы к правому боку. По всей видимости, рана была очень серьезной. Интересно, как он получил ее?
— Любуешься? — верно истолковал мой взгляд Луциус и задумчиво провел пальцем по своему шраму. Пожал плечами и сказал: — А ведь это ты виновата в моем столь своеобразном украшении.
Я вспомнила ту жуткую ночь в музее истории Озерного Края. Чавкающий звук, с которым нож вошел в мой живот. И непонятный разговор с таинственной незнакомкой, последовавший после этого.
— Мы обсудим это позже, Доминика, — с коротким смешком заверил меня Луциус. — Поверь, сегодня нас ждет множество увлекательнейших разговоров. Но сейчас я желаю получить свое.
