«Оладушки», «Одадушки»!- вопят пьяные зрители. У певицы на щеках появляются слезы. Тихая вскакивает с места, взмывает в воздух балетным прыжком и опускается на сцену возле Бочковской. Крепко обнимает ее, прижимает к себе и шепчет на ухо что-то успокаивающее.
Я прихожу в себя и тоже бросаюсь на сцену, к девушкам. Машина полиции рявкает сиреной. Ведущий шоу и зрители в недоумении вращают головами, пытаясь понять, что происходит. Тогда, как уж у нас повелось, гаснет свет. Я крепко выражаюсь. А неизвестные хулиганы поджигают петарды и фонтаны, ожидающие под сценой закрытия фестиваля. Со страшным грохотом, бенгальскими огнями и улетающими в небо ракетами вспыхивает пожар. Возникает паника и сопутствующая ей давка. Я беру девушек под руки и бегу вместе с ними в поисках безопасного места куда-то в сторону, по пути отбиваясь от клоунов, а возможно обычных паникеров, пока мы не спасаемся.
Спустя три недели я сижу с Семеновым в комнате отдыха при его кабинете в ФСБ. Между нами письменный стол, полностью заваленный выигранными на турнире призами: спортивным питанием и соками с повышенным содержанием витаминов. Мы их неторопливо дегустируем и смотрим по телевизору видеозапись прошедшего соревнования.
Иногда для разнообразия кто-то из нас кидает дротики в мишень на стене.
Окно открыто, на улице жарко, на наши обнаженные торсы посылает струю воздуха большой вентилятор. Он помогает мало, я потею как лошадь в галопе, но отношения с другом дороже, приходится терпеть. Семенов не любит кондиционеры, он боится болезни легионеров.
Несмотря на выходной, управление ФСБ работает, как в будний день, слышны голоса, шаги за стенкой. Иногда к Семенову звонят на сотовый. Глянув кто, он сбрасывает.
- Посмотри,- Гаврила Петрович останавливает ролик,- помощник мне на гриф нестандартный блин вешает! Из-за него разновес получился, я в третьей попытке и не выжал!
- Ты у меня снова выиграл, чего тебе еще надо? - недоумеваю я.
- А мог кубок взять! - с апломбом произносит Семенов,- мой тренировочный вес гораздо выше, сам знаешь!
Я не нахожусь, что ему сказать, бросаю дротик, попадаю не туда, куда хотел, и вздыхаю. Отпиваю глоток сока и внимательно рассматриваю стоп-кадр. Гаврила Петрович бросает дротик, попадает точно, довольно хмыкает и тянется к большой бутылке виски. Я жестом показываю, чтобы и мне налил.
- А знаешь что,- говорю я Семенову,- диск обычный. По-моему, тебе замок на штангу неверно поставили. Вот ты разновес и почувствовал! Жаль, на записи не видно другого замка, точно сказал бы!
- Ах ты, зараза!- говорит Гаврила Петрович глядя в телевизор,- не может быть!
Он перематывает запись немного назад, повторно посмотреть.
В комнату входит молодая сотрудница из его группы, низкая полная девушка в роговых очках. Не отреагировав на наш вольный вид, она официальным голосом спрашивает у Гаврилы Петровича о рабочих моментах. Услышав ответы, делает пометки в блокноте и уходит, оставив нам тонкую коричневую папку без названия.
- Где ты их набираешь, таких безликих?- спрашиваю я у Семенова, зевая.
- А что нам, моделей набирать?- ворчит Гаврила Петрович,- у нас слежка в приоритете, красивые в толпе заметны!
- Да ладно, я так...,- говорю примирительно, и интересуюсь,- как там Бочковская, ты с Натановичем связь поддерживаешь?
- В плане физического здоровья нормально,- отвечает Гаврила Петрович,- но не помнит, что с ней случилось! Утверждает, что провалы в памяти. А я думаю, намеренно не вспоминает о происшедшем. Борис держит её дома под наблюдением психиатра. Похоже, к работе она не вернется, психологический надлом!
- Жаль девушку! - говорю я.
- Да! - соглашается Семенов,- только вот из-за ее беспамятства я никак не пойму, почему преступники фактически вернули нам Иру? Неужели её похитили для того, что бы она выступила на их дурацком... как его там?
- Фольклорном фестивале,- подсказываю я. - Нет, конечно. У меня по ходу дела было много версий. В какой-то момент я считал, что обеих певиц хотят похитить. Затем я стал подозревать, что Иру перепутали с Маргаритой. А поскольку преступники истинное лицо Виолы никогда не видели, им требовалось время, чтобы разобраться. Логика похитителей нами до сих пор неизвестна. Если бы мы поняли, зачем они нуждались в Тихой, тогда и уловили суть событий. А теперь можем строить лишь догадки. Преступники сумели представить ситуацию так, будто Ира загуляла и болталась неделю по пляжам Оки. Все довольны: полицейские закрыли дело о пропаже сумасбродной звезды, страховщик получил любовницу обратно. Тишь да гладь, а злоумышленники на свободе, их никто не ищет!
- Да, верно!- соглашается Гаврила Петрович. - А как Тихая?
- Переписываемся, редко отвечает. Я порекомендовал ей временно не появляться в Серпухове. Она снимает квартиру в Москве, для редакции работает на удаленном доступе.
- Хороший совет! - одобряет Семенов. Он наливает виски, включает запись турнира и передает мне коричневую папку. - Ознакомься, очень интересно!
В папке два рисунка, а также фотографии женщины и девочки лет пятнадцати.
- А что я должен увидеть?- интересуюсь я.
- Вот зараза, ты был прав!- говорит Семенов про действия помощника на турнире, останавливает запись и возвращается к основной теме. - Рисунки составлены со слов священника, о. Андрея. А на фото, реально исчезнувшие люди. Рисунки и фото похожи?
- Допустим! И что?
- Безумная с погремушкой не вспоминается? В суматохе она исчезла, кроме вас, её никто не видел! Нет у нее общего с женщиной на фото?
- Если сделать поправку на освещение, условия...- задумываюсь я.
- Ну постарайся, ты наблюдательный! Не то, что я, у меня стрельба хорошо, получается!- говорит Семенов в нервном напряжении.
- Возможно, нищенка похожа на женщину с фотографии. А может, и нет. Знаешь, в памяти только её зашитые веки мелькают! - вздыхаю я.
- Жаль,- говорит Семенов, тарабаня пальцами по столу.
- А почему? - недоумеваю я.
- Да занялся бы ты поисками ее в Серпухове, вот что я тебе хочу предложить! - говорит Семенов, обжигая меня взглядом.
- Зачем искать помешанную?- спрашиваю я с ленцой. - Гаврила, мне на жизнь зарабатывать, ты в курсе? На спортивном питании долго не протянешь!
- Ой, не надо вот этого!- Семенов издает смешок и ехидно спрашивает,- кто уверял, что работа на страховщиков - бесполезная трата нервов? А теперь купил путёвку на Мистер-Олимпия в Австралию? И зачем тебе туда, ты же отборочные не пройдешь!
- Нет, нормально!- возражаю я, - в прессе пишут, Янг, Кертис, Пиг будут участвовать! Потренируюсь с ними в одном зале, когда выгонят, на сумчатых с объективом пойду. Давно мечтал на пленку запечатлеть! Красота!
- Ха-ха! - нарочито смеется Семенов.- Хорошо рассказываешь, я бы и сам поехал. Однако ты не прав. Я подозреваю, что нищенка - это исчезнувшая жена известного миллиардера! Награда, если найдем её или пропавшую с ней дочь - двадцать миллионов долларов. Вот и соображай, Австралия!
- Да ладно!- искренне удивляюсь я.
- Проблема в том, что их в последний раз видели в Москве, и мы тут ищем. Отправлять людей в Серпухов на основании моих предположений? Звучит глупо. А я всё равно посылал. Они с о. Андреем много времени провели, и местных полицейских трясли. Ничего! Пришлось оставить затею. Теперь надежда на тебя. Возможно, у нас не получилось, ты след возьмешь? Я в тебя верю, ты умеешь! Вдруг заработаем?
- Да сложно очень,- говорю я без энтузиазма, - наверняка уже нет её в Серпухове. Шансов мало.
- Да, вероятность низкая! - соглашается Семенов,- но куш какой, представь! Получится, завяжем с работой и выйдем на пенсию! Или ты собираешься до смерти неверных супругов выслеживать?
- Умеешь ты задеть чувства... мне надо подумать! - говорю я неопределенно и кладу папку в свою спортивную сумку. Семенов довольно улыбается и наливает мне еще виски.
Разговор с Гаврилой Петровичем так действует на меня, что я возвращаюсь в Серпухов. Для маскировки покупаю у местного жителя потрепанную Ниву и катаюсь по окрестностям с утра до позднего вечера. Там у реки, где есть палатки, останавливаюсь, беру в руки спиннинг и нахожу повод познакомиться с отдыхающими. Вопросы всегда, как под копирку: а не видели ли вы нищенку с зашитыми веками? А характерные поделки из соломы? А байкера с наколками из сериала «Сыны Анархии?». И всегда получаю ответ - нет!
Я перестал стричься, отпустил бороду, загорел до черноты и пропах костром. Настолько превратился в провинциала, что в Москве меня уже никто не принимал за своего. Заказал в гараже местных байкеров обновление байка, настолько дорогое, что они на радостях накрыли поляну и выставили любимый напиток серпуховичей - виски «Лезгинка». Я пил с ними в надежде узнать хоть что-нибудь, но так и не узнал.
Через несколько дней регулярного употребления «Лезгинки» нос стал сизым, а щеки бурыми. Я принялся просить милостыню возле храмов, пытаясь в толпе нищих завязать знакомства и что-нибудь вынюхать. Сидя на паперти под дождем, я кутался в одеяло, которое заворачивалась на пляже Маргарита, и думал о ней.
Мечтал заработать и предстать перед девушкой в более выгодном свете. Желание пронести Маргариту еще раз на своих плечах было настолько сильным, что я старался не замечать очевидную бесперспективность своих усилий.
Я сделался постоянным прихожанином у отца Андрея. Когда мне удавалось почистить одежду и помыться, я исповедовался и причащался. Впрочем, я не до конца был откровенен со священником. Умалчивал о том, что едва вижу его, думаю, не вспомнит ли он о новой детали, которая поможет в расследовании.
Имел место случай, который мне помог приблизиться к пониманию, что происходило в городе в дни похищения Виолы, и почему все может повториться. В храме украли икону святого Николая. Небольшую, размером с лист писчей бумаги. Немного серебра, но в основном медь. Уголовное дело по пропаже вряд ли бы завели, она не представляла ценности. Лежала на виду, на аналое перед алтарем. Каждый желающий мог приложиться. Настоятель попросил разыскать икону.
- Подарили храму еще до революции!- сожалея о пропаже, сказал он.
Я откликнулся на его просьбу, обошел в городе все антикварные лавки. В одной из них икона нашлась, кроме того, обнаружилась и квитанция с паспортными данными сдавшего её человека. Им оказалась вдова местного цыганского барона, женщина обеспеченная, и, как я думал, верующая, поскольку сам стоял за ней в очереди на исповедь. Наряд полиции по звонку от Семёнова доставил женщину в отделение для профилактической беседы. Участковый разрешил мне побеседовать с ней. Я показал рисунок соломенной погремушки и нищенки, а также фото куклы из гримёрки Виолы. Цыганка долго рассматривала, а потом заявила:
- Нет, цыгане не знают, что это!
- Не ваше верование?
- Нет, новое! Мода... Сами придумывают. Так! - она показала пальцем на журнал в боковом кармане сотрудника полиции, на обложке которого была изображена реклама эпопеи «Звездные войны». Я мало понял из её слов, однако у меня сложилось впечатление, что большего от нее не добиться.
Я задал второй интересующий меня вопрос:
- Объясни, почему ты украла икону св. Николая? Ты же в Бога веруешь!
- Верую в Бога,- согласно кивнула она головой. - Николая больше всех люблю, вот и украла!
- Как возможно любить и красть одновременно? - удивился я.
- А христиане мощи его украли! - засмеялась она.- Почему?
- Украли, чтобы он был с нами, а не с иноверцами, - озадаченный, сказал я.
- Я хуже вас? - опять засмеялась она.
- А продала тогда зачем?- попытался я вопросом вывести ее на тропу логики.
- Закон, теперь мы вместе! - довольно улыбаясь, сказала она.
Я понимаю, что она имела в виду, на следующий день. По просьбе священника я распечатал фото воровки, взял его с видеозаписи в лавке. Настоятель поместил изображение цыганки на самом видном месте в храме, рядом с вновь обретенной иконой, снабдив мелким пояснительным текстом о злодействе. Подслеповатые старушки, не разбирая букв, после целования иконы св. Николая останавливались в недоумении, зачем это фото здесь и как к нему относиться. Удивительным способом цыганка добилась, чего хотела: она действительно оказалась в ряду со св. Николаем. Только Он со стороны Света, а она со стороны тьмы. Но такие подробности для цыганки были не важны.
Позже, прогуливаясь по городку и размышляя о поведении вдовы барона, я сообразил, что она хотела мне сказать. Каждое поколение язычников использует культурные символы своего века. Они считают, неважно, как выглядит обряд, главное - смысл службы их «богу» должен оставаться прежним. Вероятно, кто-то создает в Серпухове очередную «религию» и экспериментирует с куклами, похищением девушек, зашиванием век.
Маргарита Тихая вошла в мир искусства, как говорят, с пеленок. Отец, артист Серпуховского драматического театра, брал девочку на репетиции и спектакли, спасая от мачехи. Та не любила падчерицу, часто била ее.
На сцену Маргарита вышла впервые в составе детского музыкального коллектива, спела несколько фраз, изображая зайчика. Отцу напророчили большое будущее девочки.
Уже тогда Тихая мечтала не только о карьере артистки, но и создании литературных произведений, к тому же отец почти каждый день заставлял ее вести дневник.
- Дворяне в обязательном порядке при обучении записывали свои мысли,- говаривал он.- Наш старый род больше не состоит в этом сословии, а все равно риторика нам необходима не меньше, чем предкам!
И Тихая старалась, писала, шепотом подсказывая себе слова. Литературные способности ей пригодились, едва она задумала воплотить в жизнь мечту отца - написать пьесу об истории 650-летнего Серпухова.
- Безобразие!- любил повторять отец, большой любитель родного города.- Ставим спектакли и играем про Нью-Йорк, Париж, Рим, где никогда не были, а про Серпухов простую песню со сцены не спели!
Поэтому, несмотря на рекомендации сыщиков, Тихая все-таки приехала в город на генеральную репетицию спектакля о Серпухове, где она играла роль самой себя: автора.
Войдя в фойе театра, Маргарита улыбнулась черно-белой фотографии отца на доске заслуженных артистов, и собралась пройти дальше, однако увидела, что за её отсутствие кое-что изменилось. На входе появилась рамка металлоискателя, а артисты и персонал пользовались специальным пропуском с электронным чипом.
- Губернаторские конференции будут проходить,- объяснил Тихой нововведения охранник, которого ранее не было.
- И что мне делать?- поинтересовалась Маргарита у него,- я в спектакле играю, как мне пройти?
- Посидите на скамейке для гостей возле кассы,- ответил охранник, - директор театра закажет вам пропуск. Их изготавливают в администрации Серпухова, обычно быстро. Ради вас сами подвезут, и вы пройдете!
Я прихожу в себя и тоже бросаюсь на сцену, к девушкам. Машина полиции рявкает сиреной. Ведущий шоу и зрители в недоумении вращают головами, пытаясь понять, что происходит. Тогда, как уж у нас повелось, гаснет свет. Я крепко выражаюсь. А неизвестные хулиганы поджигают петарды и фонтаны, ожидающие под сценой закрытия фестиваля. Со страшным грохотом, бенгальскими огнями и улетающими в небо ракетами вспыхивает пожар. Возникает паника и сопутствующая ей давка. Я беру девушек под руки и бегу вместе с ними в поисках безопасного места куда-то в сторону, по пути отбиваясь от клоунов, а возможно обычных паникеров, пока мы не спасаемся.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
Спустя три недели я сижу с Семеновым в комнате отдыха при его кабинете в ФСБ. Между нами письменный стол, полностью заваленный выигранными на турнире призами: спортивным питанием и соками с повышенным содержанием витаминов. Мы их неторопливо дегустируем и смотрим по телевизору видеозапись прошедшего соревнования.
Иногда для разнообразия кто-то из нас кидает дротики в мишень на стене.
Окно открыто, на улице жарко, на наши обнаженные торсы посылает струю воздуха большой вентилятор. Он помогает мало, я потею как лошадь в галопе, но отношения с другом дороже, приходится терпеть. Семенов не любит кондиционеры, он боится болезни легионеров.
Несмотря на выходной, управление ФСБ работает, как в будний день, слышны голоса, шаги за стенкой. Иногда к Семенову звонят на сотовый. Глянув кто, он сбрасывает.
- Посмотри,- Гаврила Петрович останавливает ролик,- помощник мне на гриф нестандартный блин вешает! Из-за него разновес получился, я в третьей попытке и не выжал!
- Ты у меня снова выиграл, чего тебе еще надо? - недоумеваю я.
- А мог кубок взять! - с апломбом произносит Семенов,- мой тренировочный вес гораздо выше, сам знаешь!
Я не нахожусь, что ему сказать, бросаю дротик, попадаю не туда, куда хотел, и вздыхаю. Отпиваю глоток сока и внимательно рассматриваю стоп-кадр. Гаврила Петрович бросает дротик, попадает точно, довольно хмыкает и тянется к большой бутылке виски. Я жестом показываю, чтобы и мне налил.
- А знаешь что,- говорю я Семенову,- диск обычный. По-моему, тебе замок на штангу неверно поставили. Вот ты разновес и почувствовал! Жаль, на записи не видно другого замка, точно сказал бы!
- Ах ты, зараза!- говорит Гаврила Петрович глядя в телевизор,- не может быть!
Он перематывает запись немного назад, повторно посмотреть.
В комнату входит молодая сотрудница из его группы, низкая полная девушка в роговых очках. Не отреагировав на наш вольный вид, она официальным голосом спрашивает у Гаврилы Петровича о рабочих моментах. Услышав ответы, делает пометки в блокноте и уходит, оставив нам тонкую коричневую папку без названия.
- Где ты их набираешь, таких безликих?- спрашиваю я у Семенова, зевая.
- А что нам, моделей набирать?- ворчит Гаврила Петрович,- у нас слежка в приоритете, красивые в толпе заметны!
- Да ладно, я так...,- говорю примирительно, и интересуюсь,- как там Бочковская, ты с Натановичем связь поддерживаешь?
- В плане физического здоровья нормально,- отвечает Гаврила Петрович,- но не помнит, что с ней случилось! Утверждает, что провалы в памяти. А я думаю, намеренно не вспоминает о происшедшем. Борис держит её дома под наблюдением психиатра. Похоже, к работе она не вернется, психологический надлом!
- Жаль девушку! - говорю я.
- Да! - соглашается Семенов,- только вот из-за ее беспамятства я никак не пойму, почему преступники фактически вернули нам Иру? Неужели её похитили для того, что бы она выступила на их дурацком... как его там?
- Фольклорном фестивале,- подсказываю я. - Нет, конечно. У меня по ходу дела было много версий. В какой-то момент я считал, что обеих певиц хотят похитить. Затем я стал подозревать, что Иру перепутали с Маргаритой. А поскольку преступники истинное лицо Виолы никогда не видели, им требовалось время, чтобы разобраться. Логика похитителей нами до сих пор неизвестна. Если бы мы поняли, зачем они нуждались в Тихой, тогда и уловили суть событий. А теперь можем строить лишь догадки. Преступники сумели представить ситуацию так, будто Ира загуляла и болталась неделю по пляжам Оки. Все довольны: полицейские закрыли дело о пропаже сумасбродной звезды, страховщик получил любовницу обратно. Тишь да гладь, а злоумышленники на свободе, их никто не ищет!
- Да, верно!- соглашается Гаврила Петрович. - А как Тихая?
- Переписываемся, редко отвечает. Я порекомендовал ей временно не появляться в Серпухове. Она снимает квартиру в Москве, для редакции работает на удаленном доступе.
- Хороший совет! - одобряет Семенов. Он наливает виски, включает запись турнира и передает мне коричневую папку. - Ознакомься, очень интересно!
В папке два рисунка, а также фотографии женщины и девочки лет пятнадцати.
- А что я должен увидеть?- интересуюсь я.
- Вот зараза, ты был прав!- говорит Семенов про действия помощника на турнире, останавливает запись и возвращается к основной теме. - Рисунки составлены со слов священника, о. Андрея. А на фото, реально исчезнувшие люди. Рисунки и фото похожи?
- Допустим! И что?
- Безумная с погремушкой не вспоминается? В суматохе она исчезла, кроме вас, её никто не видел! Нет у нее общего с женщиной на фото?
- Если сделать поправку на освещение, условия...- задумываюсь я.
- Ну постарайся, ты наблюдательный! Не то, что я, у меня стрельба хорошо, получается!- говорит Семенов в нервном напряжении.
- Возможно, нищенка похожа на женщину с фотографии. А может, и нет. Знаешь, в памяти только её зашитые веки мелькают! - вздыхаю я.
- Жаль,- говорит Семенов, тарабаня пальцами по столу.
- А почему? - недоумеваю я.
- Да занялся бы ты поисками ее в Серпухове, вот что я тебе хочу предложить! - говорит Семенов, обжигая меня взглядом.
- Зачем искать помешанную?- спрашиваю я с ленцой. - Гаврила, мне на жизнь зарабатывать, ты в курсе? На спортивном питании долго не протянешь!
- Ой, не надо вот этого!- Семенов издает смешок и ехидно спрашивает,- кто уверял, что работа на страховщиков - бесполезная трата нервов? А теперь купил путёвку на Мистер-Олимпия в Австралию? И зачем тебе туда, ты же отборочные не пройдешь!
- Нет, нормально!- возражаю я, - в прессе пишут, Янг, Кертис, Пиг будут участвовать! Потренируюсь с ними в одном зале, когда выгонят, на сумчатых с объективом пойду. Давно мечтал на пленку запечатлеть! Красота!
- Ха-ха! - нарочито смеется Семенов.- Хорошо рассказываешь, я бы и сам поехал. Однако ты не прав. Я подозреваю, что нищенка - это исчезнувшая жена известного миллиардера! Награда, если найдем её или пропавшую с ней дочь - двадцать миллионов долларов. Вот и соображай, Австралия!
- Да ладно!- искренне удивляюсь я.
- Проблема в том, что их в последний раз видели в Москве, и мы тут ищем. Отправлять людей в Серпухов на основании моих предположений? Звучит глупо. А я всё равно посылал. Они с о. Андреем много времени провели, и местных полицейских трясли. Ничего! Пришлось оставить затею. Теперь надежда на тебя. Возможно, у нас не получилось, ты след возьмешь? Я в тебя верю, ты умеешь! Вдруг заработаем?
- Да сложно очень,- говорю я без энтузиазма, - наверняка уже нет её в Серпухове. Шансов мало.
- Да, вероятность низкая! - соглашается Семенов,- но куш какой, представь! Получится, завяжем с работой и выйдем на пенсию! Или ты собираешься до смерти неверных супругов выслеживать?
- Умеешь ты задеть чувства... мне надо подумать! - говорю я неопределенно и кладу папку в свою спортивную сумку. Семенов довольно улыбается и наливает мне еще виски.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Разговор с Гаврилой Петровичем так действует на меня, что я возвращаюсь в Серпухов. Для маскировки покупаю у местного жителя потрепанную Ниву и катаюсь по окрестностям с утра до позднего вечера. Там у реки, где есть палатки, останавливаюсь, беру в руки спиннинг и нахожу повод познакомиться с отдыхающими. Вопросы всегда, как под копирку: а не видели ли вы нищенку с зашитыми веками? А характерные поделки из соломы? А байкера с наколками из сериала «Сыны Анархии?». И всегда получаю ответ - нет!
Я перестал стричься, отпустил бороду, загорел до черноты и пропах костром. Настолько превратился в провинциала, что в Москве меня уже никто не принимал за своего. Заказал в гараже местных байкеров обновление байка, настолько дорогое, что они на радостях накрыли поляну и выставили любимый напиток серпуховичей - виски «Лезгинка». Я пил с ними в надежде узнать хоть что-нибудь, но так и не узнал.
Через несколько дней регулярного употребления «Лезгинки» нос стал сизым, а щеки бурыми. Я принялся просить милостыню возле храмов, пытаясь в толпе нищих завязать знакомства и что-нибудь вынюхать. Сидя на паперти под дождем, я кутался в одеяло, которое заворачивалась на пляже Маргарита, и думал о ней.
Мечтал заработать и предстать перед девушкой в более выгодном свете. Желание пронести Маргариту еще раз на своих плечах было настолько сильным, что я старался не замечать очевидную бесперспективность своих усилий.
Я сделался постоянным прихожанином у отца Андрея. Когда мне удавалось почистить одежду и помыться, я исповедовался и причащался. Впрочем, я не до конца был откровенен со священником. Умалчивал о том, что едва вижу его, думаю, не вспомнит ли он о новой детали, которая поможет в расследовании.
Имел место случай, который мне помог приблизиться к пониманию, что происходило в городе в дни похищения Виолы, и почему все может повториться. В храме украли икону святого Николая. Небольшую, размером с лист писчей бумаги. Немного серебра, но в основном медь. Уголовное дело по пропаже вряд ли бы завели, она не представляла ценности. Лежала на виду, на аналое перед алтарем. Каждый желающий мог приложиться. Настоятель попросил разыскать икону.
- Подарили храму еще до революции!- сожалея о пропаже, сказал он.
Я откликнулся на его просьбу, обошел в городе все антикварные лавки. В одной из них икона нашлась, кроме того, обнаружилась и квитанция с паспортными данными сдавшего её человека. Им оказалась вдова местного цыганского барона, женщина обеспеченная, и, как я думал, верующая, поскольку сам стоял за ней в очереди на исповедь. Наряд полиции по звонку от Семёнова доставил женщину в отделение для профилактической беседы. Участковый разрешил мне побеседовать с ней. Я показал рисунок соломенной погремушки и нищенки, а также фото куклы из гримёрки Виолы. Цыганка долго рассматривала, а потом заявила:
- Нет, цыгане не знают, что это!
- Не ваше верование?
- Нет, новое! Мода... Сами придумывают. Так! - она показала пальцем на журнал в боковом кармане сотрудника полиции, на обложке которого была изображена реклама эпопеи «Звездные войны». Я мало понял из её слов, однако у меня сложилось впечатление, что большего от нее не добиться.
Я задал второй интересующий меня вопрос:
- Объясни, почему ты украла икону св. Николая? Ты же в Бога веруешь!
- Верую в Бога,- согласно кивнула она головой. - Николая больше всех люблю, вот и украла!
- Как возможно любить и красть одновременно? - удивился я.
- А христиане мощи его украли! - засмеялась она.- Почему?
- Украли, чтобы он был с нами, а не с иноверцами, - озадаченный, сказал я.
- Я хуже вас? - опять засмеялась она.
- А продала тогда зачем?- попытался я вопросом вывести ее на тропу логики.
- Закон, теперь мы вместе! - довольно улыбаясь, сказала она.
Я понимаю, что она имела в виду, на следующий день. По просьбе священника я распечатал фото воровки, взял его с видеозаписи в лавке. Настоятель поместил изображение цыганки на самом видном месте в храме, рядом с вновь обретенной иконой, снабдив мелким пояснительным текстом о злодействе. Подслеповатые старушки, не разбирая букв, после целования иконы св. Николая останавливались в недоумении, зачем это фото здесь и как к нему относиться. Удивительным способом цыганка добилась, чего хотела: она действительно оказалась в ряду со св. Николаем. Только Он со стороны Света, а она со стороны тьмы. Но такие подробности для цыганки были не важны.
Позже, прогуливаясь по городку и размышляя о поведении вдовы барона, я сообразил, что она хотела мне сказать. Каждое поколение язычников использует культурные символы своего века. Они считают, неважно, как выглядит обряд, главное - смысл службы их «богу» должен оставаться прежним. Вероятно, кто-то создает в Серпухове очередную «религию» и экспериментирует с куклами, похищением девушек, зашиванием век.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Маргарита Тихая вошла в мир искусства, как говорят, с пеленок. Отец, артист Серпуховского драматического театра, брал девочку на репетиции и спектакли, спасая от мачехи. Та не любила падчерицу, часто била ее.
На сцену Маргарита вышла впервые в составе детского музыкального коллектива, спела несколько фраз, изображая зайчика. Отцу напророчили большое будущее девочки.
Уже тогда Тихая мечтала не только о карьере артистки, но и создании литературных произведений, к тому же отец почти каждый день заставлял ее вести дневник.
- Дворяне в обязательном порядке при обучении записывали свои мысли,- говаривал он.- Наш старый род больше не состоит в этом сословии, а все равно риторика нам необходима не меньше, чем предкам!
И Тихая старалась, писала, шепотом подсказывая себе слова. Литературные способности ей пригодились, едва она задумала воплотить в жизнь мечту отца - написать пьесу об истории 650-летнего Серпухова.
- Безобразие!- любил повторять отец, большой любитель родного города.- Ставим спектакли и играем про Нью-Йорк, Париж, Рим, где никогда не были, а про Серпухов простую песню со сцены не спели!
Поэтому, несмотря на рекомендации сыщиков, Тихая все-таки приехала в город на генеральную репетицию спектакля о Серпухове, где она играла роль самой себя: автора.
Войдя в фойе театра, Маргарита улыбнулась черно-белой фотографии отца на доске заслуженных артистов, и собралась пройти дальше, однако увидела, что за её отсутствие кое-что изменилось. На входе появилась рамка металлоискателя, а артисты и персонал пользовались специальным пропуском с электронным чипом.
- Губернаторские конференции будут проходить,- объяснил Тихой нововведения охранник, которого ранее не было.
- И что мне делать?- поинтересовалась Маргарита у него,- я в спектакле играю, как мне пройти?
- Посидите на скамейке для гостей возле кассы,- ответил охранник, - директор театра закажет вам пропуск. Их изготавливают в администрации Серпухова, обычно быстро. Ради вас сами подвезут, и вы пройдете!
