Даже с очень низкого потолка что-то капало… Кто-то умудрился и его изгваздать.
Хозяева лежали по лавкам – мужчина, женщина, девочка – только это были не выворотни – вот точно – он бы голову на отсечение дал. Что-то с бледно-зелёной кожей, почти неподвижное – о том, что они ещё живы можно было судить лишь по хриплому дыханию, по звукам, которые издавали их животы и по жидкости, которая выплёскивалась уже слабыми фонтанчиками с обоих сторон…
Он сразу застучал правильным стуком – очень ему вдохнуть более-менее нормального воздуха захотелось. Вайлет – конечно – сейчас бессмертный, наверное – может и не дышать вообще, но от вони слезились глаза – он уже плохо видеть стал тут…
Дверь открыли, огромный мужик – самый большой в их отряде сунулся внутрь и сразу выскочил – зажав нос: «Это выворотни! Или упыри! Я сразу знал – Гришка – хозяин – у меня недели три назад кружку соли занял – и не отдаёт – сволочь!»
«Замолчи, Никодим!» - прикрикнул староста: «Сам знаешь – выворотень так опуститься просто не может – чтобы так выглядеть. А от упыря – какое спасенье?»
«Дорожку из соли вокруг дома сделать?» - недоумённо спросил детина.
«Вот! Стал бы упырь у тебя соль занимать? Дурень ты. Тут что-то совсем другое! Неужто и хворь заразная на наше селение обрушилась? Мы же правильно Бхуну молились! За что?!!»
«Так – живо – вытаскиваем их на улицу!» - скомандовал Вайлет: «Они еще и ставни себе закрыть додумались! Будто выворотень их убивать захочет – вот таких! Живо! Иначе сдохнут! Я тут пару минут побыл – чуть лапти не отбросил совсем!»
«Так изгваздаемся все!» - запротестовал Никодим.
«Ты слышал, что вам охотник на выворотней сказал? Исполняйте! Тоже мне отряд борцов со злом выискался… Я бы девиц с собой лучше взял – похрабрее будут!» - скомандовал староста. Мужики ослушаться не могли – заскочили в домишко, Вайлет хотел бежать-помогать – всё равно нога в повреждённом сапоге уже хлюпает от гадости – терять нечего, но староста его остановил: «Мил человек… Вообще-то ты – охотник за выворнями – только скажи – может и знаешь – эта хворь – она очень опасна? Моё селение уже заразилось? Нам всем такими стать?»
«Не думаю – если такого жрать не станете. Смотри – как он рыбу сушит!»
«Так это рыбак – как ему иначе-то? Рыбу – ежели много поймал – вялить надо!»
«Без соли?»
«Откуда ему соль взять? Она дорогая, а он и так еле концы с концами сводит – на рынке рыбаков много – у всех примерно такая гадость – особо не поторгуешь… Нет – ты всё-таки скажи – нам всем так умирать?»
«Если такое жрать будете – непременно!»
«А что не так? Ты – мудрый человек – я вижу – растолкуй мне – старику.»
«Да посмотри – мы только что мимо выгребной ямы прошли – вонища ещё та! Прям как в этом доме – если это можно домом назвать. Наверное туда кто-то свой туалет выгреб и слил…»
«Туда все туалеты сливают из нашего селения. И не только – стойла домашней сктины, курятники – когда чистят – тоже туда… Нам так наш жрец велел – говорит – поле пшеницы на следующий год удобрять станем – пшеница урожай лучше даст… Это для пшеницы плохо? Ты скажи…» - староста был растерян: «Жрец плохое удумал?»
«Не думаю, что пшенице это повредит. Думаю – ваш жрец даже прав – если понемногу разливать – когда это всё перегниёт – пшеница действительно лучше родит. И абсолютно не вредно – правда пахнуть от того, кто этим займётся будет отвратно…»
«Подожди – люди найдутся – те, что запаха не боятся. Говоришь – для пшеницы не вредно? Что тогда?»
«Для пшеницы, да и для любой культуры на огороде – хорошо даже – полезно. Только мухи!»
«Что мухи? От них никак не спастись – летают себе…»
«И вы вот так мясо и рыбу вялите? А в яме куриный помёт, извини – дерьмо других животных – и людское?»
«Ну… Да…»
«То что скорлупу куриного яйца, которую курица обгадила, никто из вас сверху облизывать не будет – я правильно понял?»
«Кто же эту гадость оближет! Эдак и захворать можно… Да и противно!»
«Считай – если всё так вялите – уже облизали. И то, что в туалетах было. Много туда слили?»
«Ну – считай – половину поселения – я людей нанял – туалеты чистить. Хотел всё село так расчистить. Неужто нельзя? Что тогда делать?»
«Вот эту рыбу жрать нельзя! И всё, что так вялится. Это они пока первый этап болезни получили – а ещё – скорее всего – вы все червями людскими уже заразились! Жуть просто!»
«А что делать? Мы все так вялим – на улице – на солнышке…»
«То что так вялено – над долго варить! Не знаю – может быть и спасёт. А что делать? Можете коптильню организовать – одну на всё поселение – если говоришь – у вас не ворует никто. Или вялить так – чтобы всё дымом окуривалось – чтобы мухи не садились. Сможешь какому-то ребятёнку платить, чтобы он траву жёг – дыма было много – тогда мухи не прилетят. Только и не всякую траву так палить можно – у знахарки своей спросишь. Есть тут такая?»
«Конечно есть. Всё организуем – как раз на бывшем огороде Митродонта – если этот огород тебе не нужен… У него большой огород был… А что с теми вялеными мясом и рыбой, что на рынке сейчас продаются делать прикажешь?»
«Запретить продавать пока всё нормально не будет сделано. Понимаю – очень непопулярное для тебя решение. Или хоть предупреждать – это всё долго вываривать надо. Это же надо – с мяса и рыбы куриный помёт и чужие туалеты облизывать!»
«Да ну. Ты не серчай – думаю – ты неправ…»
«Давай у хозяина спросим – что они жрали? Эй – ты – болезный – что сам ел и семью чем кормил?» - Костей ткнул хозяина домишки так, что тот на мгновение очнулся.
«Знамо дело – рыбу вяленую и ели…» - пробормотал тот.
«Хоть варили?»
«Зачем? Она же вяленая… Черви подохли – можно жрать…»
«Видишь,» - обратился Вайлет к старосте: «Сегодня они так заболели. Завтра – всё селение! В яму выгребную свежего дерьма накидали, а про мух забыли! Ладно – мне их жалко – знахарку им вызывай – пошли кого-то…»
«Та ей заплатить надо! Она тоже по Бхуну живёт…» - супротивился староста.
Наш герой отсчитал 15 золотых, протянул старосте: «Этого хватит за услуги знахарки и за пищу для них – недели на две?»
«Не хорошо даёшь. Много… Другому бы я не сказал – но тебе врать не стану – надо гораздо меньше. Или их вяленым мясом с рынка кормить?»
«Ой!» - Вайлету аж больно стало: «Кашкой их кормите – сильно вываренной. А мясо с рынка я никому есть не советую… И рыбку… Пока нормально всё не сделаете… Если много – на других пойдёт – сегодня только эти разболелись – завтра – наверное – и другие будут. Это – не знаю – думаю – не заразно – это от еды их так… Знахарка лучше скажет!»
Второй домишко был не лучше – единственное отличие – никаких сетей не было, да и не вялилось ничего…
Когда Вайлета там закрыли – он увидел, что на столе – рядом с дешёвым бочонком какого-то пойла спят вусмерть пьяные мужчина и женщина. В уголке – подальше от родителей – чтобы их не потревожить – съёжившись, сидели два маленьких ребёнка – мальчик и девочка. Костею показалось что они жутко голодные – кожа да кости, да ещё и избитые – по крайней мере мальчик – синяк под глазом точно не мог быть родимым пятном, да ещё и носик чуть набекрень сворочен…
Он постучал и выскочил наружу: «Это что такое у вас?»
Староста – грустно так – явно – переживал – ответил: «Это пропойцы местные. Те ещё упыри. Нет – не настоящие упыри, что трупы едят… Но эти точно не лучше будут. Только их из селения не выгонишь – всё по закону Бхуна. У них полно детей. Старшие – сейчас трое – раньше четверо было – пытаются на семью заработать. Младшие – двое – надеюсь ты их уже заметил – никому не нужны. Гораздо лучших людей – семью – придётся изгонять – детей у них не вышло – а закон и Вера так говорят – до пяти лет им только пара месяцев и осталась – надежды нет…»
«Что с этими произошло?»
«Да старшенький их сынишка – рыбу ловил… Утоп - Бог Рек – Водонай – не слишком добрый бог. Сам знаешь… Эти – раньше хорошие люди были, только от горя пить стали. Дальше – больше… Вот так…»
«Ты говорил – бездетная семья есть? Они этих крошек любить смогут?»
«Ну а как? Считай – только они их и любят – подкармливают – иначе детишкам и не жить… Старших родители гоняют – они хоть работать могут. Вот – сейчас именно они туалеты чистят и яму заполняют – ту – про которую ты так плохо сказал. Только старшие – хоть родителям выпивку и пожрать приносят (иначе их бьют) – на младших внимания не шибко обращают. Сами в городе – на рынке – могут поесть, а что родители делают с младшими – их не касается – ведь это ещё два голодных рта…»
«Так… Ты меня послушать сможешь? Противиться не шибко станешь?»
«Да куда мне деваться? Ты вроде постоянно дело дельное говоришь…»
«Этих детей маленьких отдавай бездетной паре. Если взрослые принять захотят, а малыши пойдут к ним. И – считай – это их дети. Не выгоняй.»
«Это как? Алкаши обратно затребуют – им хоть над кем-то поиздеваться нужно. Видел, как у мальца носик сворочен? Это его мамка сломала – когда старшие с выпивкой задержались…»
«Ты староста тут? Или место пустое? В городе выправишь им документы. На – держи – ещё 10 золотых…»
«Много – ты так – для нашего селения и разоришься…»
«А ты обо мне не думай! Ты о селянах своих поразмысли…»
«Ладно – сделаю. Остаток новым родителям отдам. Честный ты и добрый – хочу тоже таким – пусть не быть – казаться…»
«Лучше – будь!»
А вот третий дом был просто шикарен – хоть и огородик малёхонький – но это только за счёт размеров самого дома – у Любавы дом был попроще.
«Это – наша гордость!» - заявил староста: «Тут – считай – не один дом – целых пять. Я слышал – в городе графа так иногда делают. Разделения – так не принято – но там комнатами называются. Тут даже чердак зимой тёплый! Хорошие люди! Станешь и их проверять? Может – дальше пойдём? Всего-то муж с женой и девочка – ребёнок совсем – живут. Зачем им такой дом? Ну да ладно – наверное – девчонка вырастет – не к мужу пойдёт – мужа в дом отца приведёт. Могли бы многих детишек себе завести – да Боги не дали. Богатые очень. Может – не будешь проверять?»
«Буду!» - какой- то азарт возник в крови Вайлета – он сам не мод понять – что такое с ним сделалось: «К этому дому и надо было меня вести сразу… Хотя – так тоже не плохо вышло – трёх неплохих людей спасли, двух ребятишек… Вот только боюсь – хозяев дома уже нет…»
«А где же им быть? Видишь – дым из трубы какой валит? Опять Марфа вкуснятину свою готовит. Ты даже представить себе не можешь – какие у неё пирожки с мясом выходят… Мясо всегда свежайшее. Где она его только берёт? Наверное – в город на ярмарку ездят – она так и говорит. Иногда на день и больше пропадают. Лошадей у них нет, хозяйство – смотри какое маленькое, но богатые – наверное – подводу всегда нанять можно – если богатый. Сам не видел – но – верю…»
«Ты её пирожки пробовал?»
«А как же! Говорю – вкуснейшая вещь!»
«Сочувствую…»
«Что ты имеешь ввиду?»
«Не буду зря наговаривать – зайду – проверю. Может быть – действительно замечательные люди…»
Когда дверь за Костеем закрылась и была подперта – как договаривались, он крикнул: «Хозяева! Вы дома? Принимайте гостей. Не обижу – за вкусный обед заплачу – сколько скажете. А для вашей дочки у меня подарок – пять золотых – только ей – в городе на ярмарке купит себе что захочет.»
«Тоже мне – гостюшка выискался,» - послышался злобный рык хозяина: «Зачем в селение припёрся – охотничек? Без тебя так хорошо дела шли! А мы целый день упустили! Вот – теперь – погибать тебе тут. Может быть и всем жителям селения – и только из-за тебя!» - из одной из дверей выскочило что-то огромное и очень волосатое – гораздо выше, чем полтора роста Вайлета: «Разорву! Мне уже не остановиться! Вчера притворялся – сегодня уже не могу! Тебя порву, потом девочек своих выпущу – селению смерть! Убивать очень хочется! Невмоготу! И ни я – ни они не виноваты совсем – это ты – пришлый – дел таких натворил!»
Вайлет кинжал серебряный выхватил – но разве с такой громадиной кинжалом что-то сделаешь?
Рука с кинжалом была оторвана и отброшена, чудище издевалось: «Ну? Теперь что сделаешь? Серебряного кинжала у тебя уже нет! Что против меня придумаешь?»
Монстр отошёл – полюбоваться – как человек – пусть он и охотник на выворотней – истекает кровью… Обычно человек с такой раной долго даже стоять не сможет – кровопотеря и всё такое…
Вайлет-Костей выхватил левой рукой из-за пояса один из мешочков, в которых были склянки горного хрусталя с огненной жидкостью, бросил. Понадеялся, что мешочек не повредит – всё равно пока вынуть нечем… Да и времени чудище точно не даст.
Запылал монстр: «Что? Как ты смеешь!»
Рука – пока детская, что отрастала у нашего героя на месте оторванной – взялась за обсидиановый нож.
Выворотень кинулся на человека, которого он поначалу посчитал обычным.
Ловкое движение охотника и уже теперь отлетает лапа монстра. Странно – перерезать кости ножичек бы точно не смог – у него даже размера бы не хватило.
Отскочил монстр, продолжая гореть, схватился за обрубок руки.
«Что? Не отрастает?» - с жалостью спросил Вайлет: «А у меня – видишь – уже нормальная рука отросла – обычная… Цыпа-цыпа – иди сюда – продолжим сражение!»
Выворотень кинулся куда-то – вероятно – открывать одну из комнат (по запаху это была кухня – пахло оттуда вкусно – хорошим дымком и запечёнными тестом и мясом, что в печи подходят как раз к обеду).
Пылающий монстр вышиб дверь, влетел туда. Послышались женский и детский крик ужаса…
На пороге кухни за монстром возник Вайлет – он быстро осмотрел кухню – маленькая девочка – вся дрожа – притаилась в углу, возле печи стояла красивая женщина с огромной сковородой в руке (вот как такая хрупкая женщина может держать такую огромную и – наверное – очень тяжёлую сковороду – было даже не совсем понятно), на её лице отобразилось выражение ужаса…
Костей аж пожалел – это он – пришлый мерзавец – ввалился в чужой дом, покалечил хозяина, перепугал хозяйку и их ребёнка. Разве так можно?
В чувство его привело только то, что на кухонном столе – на огромной разделочной доске лежала недорезанная человеческая нога. С бедра и голени – похоже – мясо уже полностью срезали – остались только кости. Он бы даже – возможно – не понял, что нога человеческая – мало ли – у коровы или лошади – наверное – по величине – похожие кости, а со знаниями анатомии у него было плоховато. Вот только у этой ноги оставалась ещё нетронутая ножом ступня – как это ни странно – достаточно грязная на вид – хозяин ноги точно за гигиеной не следил. На полу валялся сапог…
«Марфа? Тебя же так зовут? Ну – мне так сказали – разве тебя не учили, что мясо перед готовкой стоит сначала помыть?» - с издёвкой спросил Вайлет: «Да вообще – всё как-то неосторожно у тебя. Наверное – освежевать, отрезать куски мяса можно было заранее, а кости и всё ненужное просто в леске зарыть. Ещё – странно – всё выглядит свеженьким. Но я точно знаю – вчера вы не убивали никого… У вас в погребе ледник есть? Ведь ещё жарко – должно было всё испортиться…»
«У нас всё есть!» - заорала женщина и кинула в нашего героя сковородой.
Он отстранился – сковорода пролетела, хоть куски жаренного мяса разлетелись огромным горячим облаком. Часть из них попала на обнажённую теперь руку Костея и больно обожгла. Железный предмет (обычно сковороды делают медными – так дешевле и – наверное – легче) загрохотал где-то в доме, подпрыгивая после приземления – всё-таки его бросили с очень уж большой силой.
Хозяева лежали по лавкам – мужчина, женщина, девочка – только это были не выворотни – вот точно – он бы голову на отсечение дал. Что-то с бледно-зелёной кожей, почти неподвижное – о том, что они ещё живы можно было судить лишь по хриплому дыханию, по звукам, которые издавали их животы и по жидкости, которая выплёскивалась уже слабыми фонтанчиками с обоих сторон…
Он сразу застучал правильным стуком – очень ему вдохнуть более-менее нормального воздуха захотелось. Вайлет – конечно – сейчас бессмертный, наверное – может и не дышать вообще, но от вони слезились глаза – он уже плохо видеть стал тут…
Дверь открыли, огромный мужик – самый большой в их отряде сунулся внутрь и сразу выскочил – зажав нос: «Это выворотни! Или упыри! Я сразу знал – Гришка – хозяин – у меня недели три назад кружку соли занял – и не отдаёт – сволочь!»
«Замолчи, Никодим!» - прикрикнул староста: «Сам знаешь – выворотень так опуститься просто не может – чтобы так выглядеть. А от упыря – какое спасенье?»
«Дорожку из соли вокруг дома сделать?» - недоумённо спросил детина.
«Вот! Стал бы упырь у тебя соль занимать? Дурень ты. Тут что-то совсем другое! Неужто и хворь заразная на наше селение обрушилась? Мы же правильно Бхуну молились! За что?!!»
«Так – живо – вытаскиваем их на улицу!» - скомандовал Вайлет: «Они еще и ставни себе закрыть додумались! Будто выворотень их убивать захочет – вот таких! Живо! Иначе сдохнут! Я тут пару минут побыл – чуть лапти не отбросил совсем!»
«Так изгваздаемся все!» - запротестовал Никодим.
«Ты слышал, что вам охотник на выворотней сказал? Исполняйте! Тоже мне отряд борцов со злом выискался… Я бы девиц с собой лучше взял – похрабрее будут!» - скомандовал староста. Мужики ослушаться не могли – заскочили в домишко, Вайлет хотел бежать-помогать – всё равно нога в повреждённом сапоге уже хлюпает от гадости – терять нечего, но староста его остановил: «Мил человек… Вообще-то ты – охотник за выворнями – только скажи – может и знаешь – эта хворь – она очень опасна? Моё селение уже заразилось? Нам всем такими стать?»
«Не думаю – если такого жрать не станете. Смотри – как он рыбу сушит!»
«Так это рыбак – как ему иначе-то? Рыбу – ежели много поймал – вялить надо!»
«Без соли?»
«Откуда ему соль взять? Она дорогая, а он и так еле концы с концами сводит – на рынке рыбаков много – у всех примерно такая гадость – особо не поторгуешь… Нет – ты всё-таки скажи – нам всем так умирать?»
«Если такое жрать будете – непременно!»
«А что не так? Ты – мудрый человек – я вижу – растолкуй мне – старику.»
«Да посмотри – мы только что мимо выгребной ямы прошли – вонища ещё та! Прям как в этом доме – если это можно домом назвать. Наверное туда кто-то свой туалет выгреб и слил…»
«Туда все туалеты сливают из нашего селения. И не только – стойла домашней сктины, курятники – когда чистят – тоже туда… Нам так наш жрец велел – говорит – поле пшеницы на следующий год удобрять станем – пшеница урожай лучше даст… Это для пшеницы плохо? Ты скажи…» - староста был растерян: «Жрец плохое удумал?»
«Не думаю, что пшенице это повредит. Думаю – ваш жрец даже прав – если понемногу разливать – когда это всё перегниёт – пшеница действительно лучше родит. И абсолютно не вредно – правда пахнуть от того, кто этим займётся будет отвратно…»
«Подожди – люди найдутся – те, что запаха не боятся. Говоришь – для пшеницы не вредно? Что тогда?»
«Для пшеницы, да и для любой культуры на огороде – хорошо даже – полезно. Только мухи!»
«Что мухи? От них никак не спастись – летают себе…»
«И вы вот так мясо и рыбу вялите? А в яме куриный помёт, извини – дерьмо других животных – и людское?»
«Ну… Да…»
«То что скорлупу куриного яйца, которую курица обгадила, никто из вас сверху облизывать не будет – я правильно понял?»
«Кто же эту гадость оближет! Эдак и захворать можно… Да и противно!»
«Считай – если всё так вялите – уже облизали. И то, что в туалетах было. Много туда слили?»
«Ну – считай – половину поселения – я людей нанял – туалеты чистить. Хотел всё село так расчистить. Неужто нельзя? Что тогда делать?»
«Вот эту рыбу жрать нельзя! И всё, что так вялится. Это они пока первый этап болезни получили – а ещё – скорее всего – вы все червями людскими уже заразились! Жуть просто!»
«А что делать? Мы все так вялим – на улице – на солнышке…»
«То что так вялено – над долго варить! Не знаю – может быть и спасёт. А что делать? Можете коптильню организовать – одну на всё поселение – если говоришь – у вас не ворует никто. Или вялить так – чтобы всё дымом окуривалось – чтобы мухи не садились. Сможешь какому-то ребятёнку платить, чтобы он траву жёг – дыма было много – тогда мухи не прилетят. Только и не всякую траву так палить можно – у знахарки своей спросишь. Есть тут такая?»
«Конечно есть. Всё организуем – как раз на бывшем огороде Митродонта – если этот огород тебе не нужен… У него большой огород был… А что с теми вялеными мясом и рыбой, что на рынке сейчас продаются делать прикажешь?»
«Запретить продавать пока всё нормально не будет сделано. Понимаю – очень непопулярное для тебя решение. Или хоть предупреждать – это всё долго вываривать надо. Это же надо – с мяса и рыбы куриный помёт и чужие туалеты облизывать!»
«Да ну. Ты не серчай – думаю – ты неправ…»
«Давай у хозяина спросим – что они жрали? Эй – ты – болезный – что сам ел и семью чем кормил?» - Костей ткнул хозяина домишки так, что тот на мгновение очнулся.
«Знамо дело – рыбу вяленую и ели…» - пробормотал тот.
«Хоть варили?»
«Зачем? Она же вяленая… Черви подохли – можно жрать…»
«Видишь,» - обратился Вайлет к старосте: «Сегодня они так заболели. Завтра – всё селение! В яму выгребную свежего дерьма накидали, а про мух забыли! Ладно – мне их жалко – знахарку им вызывай – пошли кого-то…»
«Та ей заплатить надо! Она тоже по Бхуну живёт…» - супротивился староста.
Наш герой отсчитал 15 золотых, протянул старосте: «Этого хватит за услуги знахарки и за пищу для них – недели на две?»
«Не хорошо даёшь. Много… Другому бы я не сказал – но тебе врать не стану – надо гораздо меньше. Или их вяленым мясом с рынка кормить?»
«Ой!» - Вайлету аж больно стало: «Кашкой их кормите – сильно вываренной. А мясо с рынка я никому есть не советую… И рыбку… Пока нормально всё не сделаете… Если много – на других пойдёт – сегодня только эти разболелись – завтра – наверное – и другие будут. Это – не знаю – думаю – не заразно – это от еды их так… Знахарка лучше скажет!»
***
Второй домишко был не лучше – единственное отличие – никаких сетей не было, да и не вялилось ничего…
Когда Вайлета там закрыли – он увидел, что на столе – рядом с дешёвым бочонком какого-то пойла спят вусмерть пьяные мужчина и женщина. В уголке – подальше от родителей – чтобы их не потревожить – съёжившись, сидели два маленьких ребёнка – мальчик и девочка. Костею показалось что они жутко голодные – кожа да кости, да ещё и избитые – по крайней мере мальчик – синяк под глазом точно не мог быть родимым пятном, да ещё и носик чуть набекрень сворочен…
Он постучал и выскочил наружу: «Это что такое у вас?»
Староста – грустно так – явно – переживал – ответил: «Это пропойцы местные. Те ещё упыри. Нет – не настоящие упыри, что трупы едят… Но эти точно не лучше будут. Только их из селения не выгонишь – всё по закону Бхуна. У них полно детей. Старшие – сейчас трое – раньше четверо было – пытаются на семью заработать. Младшие – двое – надеюсь ты их уже заметил – никому не нужны. Гораздо лучших людей – семью – придётся изгонять – детей у них не вышло – а закон и Вера так говорят – до пяти лет им только пара месяцев и осталась – надежды нет…»
«Что с этими произошло?»
«Да старшенький их сынишка – рыбу ловил… Утоп - Бог Рек – Водонай – не слишком добрый бог. Сам знаешь… Эти – раньше хорошие люди были, только от горя пить стали. Дальше – больше… Вот так…»
«Ты говорил – бездетная семья есть? Они этих крошек любить смогут?»
«Ну а как? Считай – только они их и любят – подкармливают – иначе детишкам и не жить… Старших родители гоняют – они хоть работать могут. Вот – сейчас именно они туалеты чистят и яму заполняют – ту – про которую ты так плохо сказал. Только старшие – хоть родителям выпивку и пожрать приносят (иначе их бьют) – на младших внимания не шибко обращают. Сами в городе – на рынке – могут поесть, а что родители делают с младшими – их не касается – ведь это ещё два голодных рта…»
«Так… Ты меня послушать сможешь? Противиться не шибко станешь?»
«Да куда мне деваться? Ты вроде постоянно дело дельное говоришь…»
«Этих детей маленьких отдавай бездетной паре. Если взрослые принять захотят, а малыши пойдут к ним. И – считай – это их дети. Не выгоняй.»
«Это как? Алкаши обратно затребуют – им хоть над кем-то поиздеваться нужно. Видел, как у мальца носик сворочен? Это его мамка сломала – когда старшие с выпивкой задержались…»
«Ты староста тут? Или место пустое? В городе выправишь им документы. На – держи – ещё 10 золотых…»
«Много – ты так – для нашего селения и разоришься…»
«А ты обо мне не думай! Ты о селянах своих поразмысли…»
«Ладно – сделаю. Остаток новым родителям отдам. Честный ты и добрый – хочу тоже таким – пусть не быть – казаться…»
«Лучше – будь!»
***
А вот третий дом был просто шикарен – хоть и огородик малёхонький – но это только за счёт размеров самого дома – у Любавы дом был попроще.
«Это – наша гордость!» - заявил староста: «Тут – считай – не один дом – целых пять. Я слышал – в городе графа так иногда делают. Разделения – так не принято – но там комнатами называются. Тут даже чердак зимой тёплый! Хорошие люди! Станешь и их проверять? Может – дальше пойдём? Всего-то муж с женой и девочка – ребёнок совсем – живут. Зачем им такой дом? Ну да ладно – наверное – девчонка вырастет – не к мужу пойдёт – мужа в дом отца приведёт. Могли бы многих детишек себе завести – да Боги не дали. Богатые очень. Может – не будешь проверять?»
«Буду!» - какой- то азарт возник в крови Вайлета – он сам не мод понять – что такое с ним сделалось: «К этому дому и надо было меня вести сразу… Хотя – так тоже не плохо вышло – трёх неплохих людей спасли, двух ребятишек… Вот только боюсь – хозяев дома уже нет…»
«А где же им быть? Видишь – дым из трубы какой валит? Опять Марфа вкуснятину свою готовит. Ты даже представить себе не можешь – какие у неё пирожки с мясом выходят… Мясо всегда свежайшее. Где она его только берёт? Наверное – в город на ярмарку ездят – она так и говорит. Иногда на день и больше пропадают. Лошадей у них нет, хозяйство – смотри какое маленькое, но богатые – наверное – подводу всегда нанять можно – если богатый. Сам не видел – но – верю…»
«Ты её пирожки пробовал?»
«А как же! Говорю – вкуснейшая вещь!»
«Сочувствую…»
«Что ты имеешь ввиду?»
«Не буду зря наговаривать – зайду – проверю. Может быть – действительно замечательные люди…»
Когда дверь за Костеем закрылась и была подперта – как договаривались, он крикнул: «Хозяева! Вы дома? Принимайте гостей. Не обижу – за вкусный обед заплачу – сколько скажете. А для вашей дочки у меня подарок – пять золотых – только ей – в городе на ярмарке купит себе что захочет.»
«Тоже мне – гостюшка выискался,» - послышался злобный рык хозяина: «Зачем в селение припёрся – охотничек? Без тебя так хорошо дела шли! А мы целый день упустили! Вот – теперь – погибать тебе тут. Может быть и всем жителям селения – и только из-за тебя!» - из одной из дверей выскочило что-то огромное и очень волосатое – гораздо выше, чем полтора роста Вайлета: «Разорву! Мне уже не остановиться! Вчера притворялся – сегодня уже не могу! Тебя порву, потом девочек своих выпущу – селению смерть! Убивать очень хочется! Невмоготу! И ни я – ни они не виноваты совсем – это ты – пришлый – дел таких натворил!»
Вайлет кинжал серебряный выхватил – но разве с такой громадиной кинжалом что-то сделаешь?
Рука с кинжалом была оторвана и отброшена, чудище издевалось: «Ну? Теперь что сделаешь? Серебряного кинжала у тебя уже нет! Что против меня придумаешь?»
Монстр отошёл – полюбоваться – как человек – пусть он и охотник на выворотней – истекает кровью… Обычно человек с такой раной долго даже стоять не сможет – кровопотеря и всё такое…
Вайлет-Костей выхватил левой рукой из-за пояса один из мешочков, в которых были склянки горного хрусталя с огненной жидкостью, бросил. Понадеялся, что мешочек не повредит – всё равно пока вынуть нечем… Да и времени чудище точно не даст.
Запылал монстр: «Что? Как ты смеешь!»
Рука – пока детская, что отрастала у нашего героя на месте оторванной – взялась за обсидиановый нож.
Выворотень кинулся на человека, которого он поначалу посчитал обычным.
Ловкое движение охотника и уже теперь отлетает лапа монстра. Странно – перерезать кости ножичек бы точно не смог – у него даже размера бы не хватило.
Отскочил монстр, продолжая гореть, схватился за обрубок руки.
«Что? Не отрастает?» - с жалостью спросил Вайлет: «А у меня – видишь – уже нормальная рука отросла – обычная… Цыпа-цыпа – иди сюда – продолжим сражение!»
Выворотень кинулся куда-то – вероятно – открывать одну из комнат (по запаху это была кухня – пахло оттуда вкусно – хорошим дымком и запечёнными тестом и мясом, что в печи подходят как раз к обеду).
Пылающий монстр вышиб дверь, влетел туда. Послышались женский и детский крик ужаса…
На пороге кухни за монстром возник Вайлет – он быстро осмотрел кухню – маленькая девочка – вся дрожа – притаилась в углу, возле печи стояла красивая женщина с огромной сковородой в руке (вот как такая хрупкая женщина может держать такую огромную и – наверное – очень тяжёлую сковороду – было даже не совсем понятно), на её лице отобразилось выражение ужаса…
Костей аж пожалел – это он – пришлый мерзавец – ввалился в чужой дом, покалечил хозяина, перепугал хозяйку и их ребёнка. Разве так можно?
В чувство его привело только то, что на кухонном столе – на огромной разделочной доске лежала недорезанная человеческая нога. С бедра и голени – похоже – мясо уже полностью срезали – остались только кости. Он бы даже – возможно – не понял, что нога человеческая – мало ли – у коровы или лошади – наверное – по величине – похожие кости, а со знаниями анатомии у него было плоховато. Вот только у этой ноги оставалась ещё нетронутая ножом ступня – как это ни странно – достаточно грязная на вид – хозяин ноги точно за гигиеной не следил. На полу валялся сапог…
«Марфа? Тебя же так зовут? Ну – мне так сказали – разве тебя не учили, что мясо перед готовкой стоит сначала помыть?» - с издёвкой спросил Вайлет: «Да вообще – всё как-то неосторожно у тебя. Наверное – освежевать, отрезать куски мяса можно было заранее, а кости и всё ненужное просто в леске зарыть. Ещё – странно – всё выглядит свеженьким. Но я точно знаю – вчера вы не убивали никого… У вас в погребе ледник есть? Ведь ещё жарко – должно было всё испортиться…»
«У нас всё есть!» - заорала женщина и кинула в нашего героя сковородой.
Он отстранился – сковорода пролетела, хоть куски жаренного мяса разлетелись огромным горячим облаком. Часть из них попала на обнажённую теперь руку Костея и больно обожгла. Железный предмет (обычно сковороды делают медными – так дешевле и – наверное – легче) загрохотал где-то в доме, подпрыгивая после приземления – всё-таки его бросили с очень уж большой силой.
