В любом случае, я, наверное, была единственной женщиной, которой сделали предложение руки и сердца в винном погребе в присутствии не в меру активного чучела белки, чья голова то и дело любопытно высовывалась из-под стола.
– Вы помните наш девиз? – спросил Люрор де Куку, всё это время внимательно наблюдавший за мной.
Я помнила. «Фиктивность и эффективность!» – так некромант определил суть нашего союза в первый мой приход в потусторонний мир, неожиданно объявив меня своей невестой. Формула работала безотказно, но сейчас вызывала у меня странное чувство, словно наши отношения уже давно вышли за рамки этого постулата и требуют его пересмотра.
– Я даю вам слово, что с вами не произойдёт ничего, противоречащего вашим желаниям, – сказал Люрор де Куку. – Всё будет так, как решите вы, Эжени. Я предлагаю вам обдумать и объявить свои требования и запреты, которые будут неукоснительно исполнены мной.
Задуматься действительно было над чем, поэтому смысл тостов, завершивших нашу беседу, несколько поблек в моей памяти. Я помнила только, что всё, что говорил мне некромант, казалось волшебным и прекрасным. После того как белка, окончательно обнаглев, тоже предложила тост за открытие ансамбля песни и пляски имени Люрора де Куку в противовес пляскам смерти, мой жених проводил меня до дверей моих покоев и, раскланявшись, удалился.
Я прошла в комнаты, мечтая выспаться, но эти мечтам не суждено было сбыться. Моему взору открылось потрясающее зрелище: Выква, украсив диадему пером филина, как вождь племени ирокезов, восседала на костлявой спине Ящура, словно амазонка, а её горящий взгляд выискивал что-то под балдахином моей кровати.
– Сдавайся, мы тебя нашли! – закричала тыква, а щенок призрачного пса разразился весёлым лаем, неожиданно выскочив из-за угла.
– Так нечестно! Вы применили врождённую мау-гию! – был ответ.
Затем одеяло на кровати зашевелилось, предъявив вниманию общественности упитанного серого кота.
– Что за игрища среди ночи?! – устало спросила я, подойдя ближе и аккуратно извлекая перо из диадемы.
– Ай! Ну, зачем?! Оно меня окрыляло! – возмутилась Выква, но, взглянув на меня, быстро поняла всю беспочвенность своих притязаний. – Нам просто было грустно без тебя, Эжени, вот мы и дурачились!
– Базиль, а Клодина в курсе твоих похождений? – на всякий случай уточнила я, погладив по лохматой голове ластящегося ко мне кота.
Не хватало ещё, чтобы его некромантская половина явилась разыскивать своего благоверного в дом Люрора де Куку! Только скандала мне не хватало!
– Об чём речь! – приосанился оборотень. – Она меня сюда и послала!
– Да? Странное решение, – усомнилась я.
– Ничего странного! Я принёс важные новости! – пояснил он.
– Какие новости?
– Помнишь, она вела допросы фантомов перед нашим переходом сюда? – хитро прищурившись, спросил Базиль.
– Я думала, что они не дали никаких результатов, – Я взглянула на него с интересом.
– Ей так казалось сначала, но сейчас, поразмыслив, она пришла к удивительным выводам! – заговорщически прищуривая жёлтые глазищи, сказал оборотень. – Большинство фантомов не знали ничего о Макабре, но вот один из них в какой-то момент начал говорить на непонятном языке. Клодина, вернувшись сюда, долго пыталась перевести услышанное, всех толмачей Парижа довела до нервного тика (а ты же знаешь, как она это умеет!), и вот – свершилось!
Базиль взгромоздился на бурно протестующую тыкву, чтобы стать выше, и добавил:
– Древний язык заклинателей! Такого даже твой жених не слыхивал! И сказал фантом на этом языке что-то вроде «Поможет то, что сильней топора!»
– И всё?! – изумилась Выква, приготовившись услышать гораздо более длинное и понятное выступление.
– И мсё! – важно промурлыкал кот. – Так вот Клодина сейчас это Люрору де Куку докладывает, а я – вам!
– А что сильней топора? – спросил Ящур.
– Дубина? – предположила Выва, смешно наморщив тыквенный лоб.
– Сама ты дубина! – передразнил её скелет теропода.
– Ргаф-гав-гав! – высказался Ту-Киник.
– Терпеть не могу собак! – прошипел Базиль, мгновенно вскочив мне на плечо.
И эта компания точно перебудила бы весь дом, если бы мне не удалось переключить их надругое важное дело. Остаток ночи, вместо того чтобы забыться мирным сном незамужней семидесятидвухлетней дамы, я провела за составлением списка требований и запретов, о которых говорил мне Люрор де Куку, вернее, всем этим с опасным энтузиазмом занимались мои друзья во главе с Базилем, а я наблюдала, поглаживая себе по щеке пером филина и мысленно сопоставляя факты. Со стороны мы, наверное, напоминали запорожцев с известной картины Репина, пишущих письмо турецкому султану.
– Первое требование, пометьте: «СРОЧНО предоставить мужскую тыкву!», – продиктовала Выква.
– Нет! Сначала надо требовать уважения и взаимопонимания, чтобы не было поедания человека человеком, как в Мезозое! – возразил Ящур, видимо, вспомнив былое.
– В Мезозое человека не было! – перебил его Базиль, щекоча себе нос замусоленным оранжевым карандашом, которым вносил умные мысли на лист бумаги, чтобы я смогла бы огласить их своему жениху. – Давайте напишем про недвижимость!
– Правильно! – согласился Ящур, по-своему истолковав идею Базиля. – По команде: «Недвижимость!» стоять на месте с поднятыми руками! Это чтобы некромант не мог Эжени вреда причинить!
– Будет тебе Куку с поднятыми руками стоять! Щаз! – возразил Базиль. – Я же о другом! Знаешь сколько у него имущества?! Мог бы и поделиться с Эжени! И вообще, надо хорошего юриста нанять по брачным контрактам.
– Из Юрского периода? – радостно спросил Ящур.
– Ну, почти! – промурлыкал Базиль, почесав карандашом за ухом.
– Ргаф-гав-гав! – внёс свою лепту в общее обсуждение Ту-Киник, но никто так и не понял, что он имел в виду.
– И мужскую тыкву в придачу не забудь! – не унималась Выква.
Я смотрела на остатки моей деятельной некробригады, оборотня и призрачного пса и думала, что составить список требований для Люрора де Куку – не такая уж и простая задача. Ну что, мне у него имущества просить, что ли, в самом-то деле?! Или настаивать на том, чтобы мой будущий супруг не прикасался ко мне без команды?! Или требовать, чтобы любил всем сердцем?! Несуразица какая-то получается! Если б мне кто-то предъявил такие требования, я бы, наверное, навсегда потеряла к нему интерес. Может быть, и некромант тоже в этих целях озадачил меня подобным списком? Такая своеобразная проверка «на вшивость»?
К утру, сменив дислокацию, вся моя камарилья тыквенных интеллектуалов дружно уснула, заняв оттоманку, коврик и даже стол, а я села у окна, чтобы сосредоточиться и ещё раз подумать над требованиями и новостями, которые принёс Базиль. Что может быть сильнее топора? И вообще, при чём здесь топор?! Хм… Я сидела перед новым пустым листом бумаги, отложив оранжевые каракули Базиля, на которые нельзя было даже смотреть без смеха, не то что читать. В моей руке трепетало невесомое перо филина, и мне вздумалось водить им по бумаге, как делали обычно поэты и писатели, записывая свои гениальные строки. Мои же литературные «труды» не отличались особой гениальностью: строка была всего одна, и состояла она из одного слова «Люрор».
Но стоило мне только начертать последнюю букву, как это имя вдруг вспыхнуло, искрясь светом луны, словно небесный филин смотрел сквозь бумагу своим единственным светящимся глазом! В довершение эффекта все зеркала в комнате тоже вспыхнули, будто выплёскивая лунное сияние в предрассветную тьму. Я вскочила с места, не понимая, что происходит.
– Что вы сейчас сделали, Эжени?! – прозвучал взволнованный голос Люрора де Куку сквозь одно из зеркал.
– Ничего такого! – смущённо пробормотала я, подойдя к тёмной блестящей глади.
– А конкретнее? – спросил некромант.
Он стоял с той стороны, в отражении, и в его голосе звучали едва заметные нотки удивления. Похоже, мой жених даже слегка нервничал. Странно!
– Я начала записывать требования, вернее, ещё не начала, то есть… Я … – пробормотала я, нервно комкая в руках лист.
– Дайте-ка сюда! – с улыбкой сказал Люрор де Куку, и лист мгновенно отзеркалился ему в руки.
Он взглянул на своё имя, сиявшее лунным светом, и с весёлой усмешкой спросил:
– Это единственное ваше требование, Эжени?
Будь мне восемнадцать в первый раз, я бы смутилась и сгорела от стыда, а сейчас просто засмеялась в ответ: уж очень забавная сложилась ситуация.
– Получается, что да! – ответила я.
Что написано пером, не вырубишь топором, как говорится… Стоп! Догадка поразила меня словно удар дубиной, о которой говорила Выква. Перо – вот что сильнее топора! Это же так просто! Получается, что тут какая-то страшная магия, раз мой жених так занервничал! Я молча уставилась на этот подарок небесного филина, думая о том, что эта птица может быть символом или даже одним из воплощений Противоположности Жизни, вот почему у моего жениха оказалось так много подсвечников в форме филина. Я с опаской взглянула на перо, держа его двумя пальцами в вытянутой руке. Так в детстве девчонки держали ящериц и червяков, подсунутых мальчишками, – держали, перед тем как в панике закричать: «А-а-а-а!» и зашвырнуть неизвестную гадость подальше.
– Не двигайтесь, Эжени! – верно истолковав мою реакцию и тоже догадавшись обо всём, сказал Люрор де Куку.
Когда я застыла на месте, некромант неожиданно вышел из зеркала, совершенно обескуражив меня своим поступком.
– Вы всегда могли так?! – воскликнула я.
– Конечно! Я у себя дома и в потустороннем мире могу перемещаться в любую точку этого особняка! – был ответ.
– А в мире живых? – Меня почему-то беспокоила мысль о том, что Люрор де Куку тайно наведывался ко мне, пока я жила в отзеркаленном доме.
– Только наблюдать, что я и делал, – развеял мои сомнения мой жених.
Интересно, что именно он там наблюдал? Я почувствовала, что мои щёки слегка розовеют от волнения, может быть, потому, что мои попытки наблюдения не увенчались успехом.
– И, как видите, это всем пошло на пользу, да и изложенное вами требование исполнено, – улыбнулся Люрор де Куку, указав на своё имя, написанное мною на листе бумаги, а затем, внезапно став серьёзным, добавил, открывая небольшую шкатулку:
– Положите этот артефакт в футляр, так будет надёжнее!
Я осторожно поместила туда перо и вопросительно взглянула на моего жениха. Сейчас вид у него был намного спокойнее, чем до этого.
– А вы богатая невеста, Эжени! – весело констатировал он, захлопывая у меня перед носом шкатулку с пером. – Мало кто может похвастаться таким приданым.
– А что это такое? – спросила я.
– Искажающее Перо Смерти, – так, будто мы говорили о самых обыденных вещах, пояснил Люрор де Куку. – Написанное им искажает реальность по ту и по эту стороны так, как пожелает пишущий.
– Ещё один козырь в нашей борьбе с Макабром, – сказала я, представив, что могло случиться, если бы я дописала ещё пару фраз после имени «Люрор», пойдя на поводу у моей разыгравшейся фантазии.
– Мне так не кажется, – возразил некромант. – Искажающее Перо – оружие обоюдоострое: искажения в макромире, отразятся и в микромире владельца артефакта, изменяя его душу. Всякий раз, когда перо попадало кому-то в руки, начинались войны и моры, навсегда изменявшие облик Земли.
Мне почему-то вспомнилась Великая Отечественная война, принесшая так много бед всем народам на свете. Как известно, нацисты, считая себя потомками атлантов и гипербореев, были очень падки на разные артефакты и старались найти им применение для реализации своих преступных планов. Идеология Третьего Рейха вообще строилась на разной опасной мистике. Неужели и Искажающее Перо Смерти тоже было среди прочих магических вещей?!
– Причём к некроманту этот артефакт попадает впервые, – добавил Люрор де Куку. – Все остальные временные владельцы пера были людьми обычными, хотя и наделёнными большой властью. Представляете, что может натворить с его помощью обладающий силой? Так что это не козырь, а испытание, Эжени. Наш работодатель почему-то желает проверить вас на прочность.
– Почему именно меня? – спросила я и нахмурилась.
– Значит, вы по неосторожности чем-то привлекли внимание Противоположности Жизни, – предположил Люрор де Куку. – А повышенное внимание с Её стороны – это большая честь и большая опасность.
Может быть, моё прошение о возвращении принца всё-таки было услышано, и вот результат: повышенное внимание? Мне даже дали способ вернуть утраченное, исказив при этом мир. Такая цена? От этой мысли у меня тревожно защемило сердце. Кажется, Клодина оказалась права: желания опасны тем, что исполняются, когда время их актуальности прошло. Карломан по-прежнему был мне безумно дорог, но сейчас я уже не хотела его возвращения. Что теперь делать?! О том, чтобы рассказать всё моему жениху, не могло быть и речи! Доверие было ещё очень хрупким, только зарождалось между нами, да и всё, что связано с принцем, вряд ли можно было считать приятной темой для некроманта. Отношения между ними всегда были, мягко говоря, напряжённые. Ведь в первый мой приход в потусторонний мир я сняла с Карломана проклятие, наложенное Люрорм де Куку в давние времена.
– Что вас беспокоит, Эжени? – заметив моё волнение, но на этот раз, кажется, не подозревая о его истинной подоплёке, спросил некромант и сделал шаг мне навстречу. – Свадьба – это не так страшно, как может показаться на первый взгляд, и для меня она тоже будет впервые.
– Вы никогда не были женаты?! – удивилась я.
А, впрочем, что же тут такого? Я и сама тоже так и не вышла замуж. Карломан был принцем крови, и наш брак после его возвращения из потустороннего мира нарушал порядок наследования поколений его рода, поэтому мы отказались от этой формальности, а потом никого другого в качестве законного супруга я и представить себе не могла, отклоняя все поступавшее мне предложения.
– Никогда, – тихо сказал некромант, не сводя с меня глаз. – Среди некромантов это было не принято, а до обретения силы мне так и не встретилась та, с кем я хотел бы связать свою жизнь.
Он стоял так близко, что я ясно ощущала, как трепещут и бьются внутри части могущества, которое было у нас одно на двоих, в желании обрести целостность. Сейчас меня уже не смущали его бледные глаза и чёрные губы, ставшие такими из-за разделения силы на составляющие разрушения и созидания, последняя из которых сейчас сладко вспыхивала во мне, с каждым новым вздохом разгораясь всё ярче. Магия этого момента рассыпалась в следующий миг, разрушенная неожиданным храпом Ящура.
– А теперь вам надо выспаться, Эжени, а перо пока побудет у меня в тайнике! – сказал Люрор де Куку и, сжав мою руку в своей, поцеловал мне кончики пальцев, а потом удалился в зазеркалье, унося с собой шкатулку.
Я окинула взглядом комнату. Ящур снова захрапел, а Базиль сладко замяукал во сне, смешно шевеля лапами. У Выквы из позеленевшего хвостика, кажется, выбивался отросток, готовый в нужный момент выпустить готовый к цветению бутон.Где-то впереди нас всех ожидала схватка с опасным противником, но сейчас в комнате было тепло и уютно, а у меня в душе тоже готов был распуститься трепетный бутон нового чувства.
– Вы помните наш девиз? – спросил Люрор де Куку, всё это время внимательно наблюдавший за мной.
Я помнила. «Фиктивность и эффективность!» – так некромант определил суть нашего союза в первый мой приход в потусторонний мир, неожиданно объявив меня своей невестой. Формула работала безотказно, но сейчас вызывала у меня странное чувство, словно наши отношения уже давно вышли за рамки этого постулата и требуют его пересмотра.
– Я даю вам слово, что с вами не произойдёт ничего, противоречащего вашим желаниям, – сказал Люрор де Куку. – Всё будет так, как решите вы, Эжени. Я предлагаю вам обдумать и объявить свои требования и запреты, которые будут неукоснительно исполнены мной.
Задуматься действительно было над чем, поэтому смысл тостов, завершивших нашу беседу, несколько поблек в моей памяти. Я помнила только, что всё, что говорил мне некромант, казалось волшебным и прекрасным. После того как белка, окончательно обнаглев, тоже предложила тост за открытие ансамбля песни и пляски имени Люрора де Куку в противовес пляскам смерти, мой жених проводил меня до дверей моих покоев и, раскланявшись, удалился.
Я прошла в комнаты, мечтая выспаться, но эти мечтам не суждено было сбыться. Моему взору открылось потрясающее зрелище: Выква, украсив диадему пером филина, как вождь племени ирокезов, восседала на костлявой спине Ящура, словно амазонка, а её горящий взгляд выискивал что-то под балдахином моей кровати.
– Сдавайся, мы тебя нашли! – закричала тыква, а щенок призрачного пса разразился весёлым лаем, неожиданно выскочив из-за угла.
– Так нечестно! Вы применили врождённую мау-гию! – был ответ.
Затем одеяло на кровати зашевелилось, предъявив вниманию общественности упитанного серого кота.
– Что за игрища среди ночи?! – устало спросила я, подойдя ближе и аккуратно извлекая перо из диадемы.
– Ай! Ну, зачем?! Оно меня окрыляло! – возмутилась Выква, но, взглянув на меня, быстро поняла всю беспочвенность своих притязаний. – Нам просто было грустно без тебя, Эжени, вот мы и дурачились!
– Базиль, а Клодина в курсе твоих похождений? – на всякий случай уточнила я, погладив по лохматой голове ластящегося ко мне кота.
Не хватало ещё, чтобы его некромантская половина явилась разыскивать своего благоверного в дом Люрора де Куку! Только скандала мне не хватало!
– Об чём речь! – приосанился оборотень. – Она меня сюда и послала!
– Да? Странное решение, – усомнилась я.
– Ничего странного! Я принёс важные новости! – пояснил он.
– Какие новости?
– Помнишь, она вела допросы фантомов перед нашим переходом сюда? – хитро прищурившись, спросил Базиль.
– Я думала, что они не дали никаких результатов, – Я взглянула на него с интересом.
– Ей так казалось сначала, но сейчас, поразмыслив, она пришла к удивительным выводам! – заговорщически прищуривая жёлтые глазищи, сказал оборотень. – Большинство фантомов не знали ничего о Макабре, но вот один из них в какой-то момент начал говорить на непонятном языке. Клодина, вернувшись сюда, долго пыталась перевести услышанное, всех толмачей Парижа довела до нервного тика (а ты же знаешь, как она это умеет!), и вот – свершилось!
Базиль взгромоздился на бурно протестующую тыкву, чтобы стать выше, и добавил:
– Древний язык заклинателей! Такого даже твой жених не слыхивал! И сказал фантом на этом языке что-то вроде «Поможет то, что сильней топора!»
– И всё?! – изумилась Выква, приготовившись услышать гораздо более длинное и понятное выступление.
– И мсё! – важно промурлыкал кот. – Так вот Клодина сейчас это Люрору де Куку докладывает, а я – вам!
– А что сильней топора? – спросил Ящур.
– Дубина? – предположила Выва, смешно наморщив тыквенный лоб.
– Сама ты дубина! – передразнил её скелет теропода.
– Ргаф-гав-гав! – высказался Ту-Киник.
– Терпеть не могу собак! – прошипел Базиль, мгновенно вскочив мне на плечо.
И эта компания точно перебудила бы весь дом, если бы мне не удалось переключить их надругое важное дело. Остаток ночи, вместо того чтобы забыться мирным сном незамужней семидесятидвухлетней дамы, я провела за составлением списка требований и запретов, о которых говорил мне Люрор де Куку, вернее, всем этим с опасным энтузиазмом занимались мои друзья во главе с Базилем, а я наблюдала, поглаживая себе по щеке пером филина и мысленно сопоставляя факты. Со стороны мы, наверное, напоминали запорожцев с известной картины Репина, пишущих письмо турецкому султану.
– Первое требование, пометьте: «СРОЧНО предоставить мужскую тыкву!», – продиктовала Выква.
– Нет! Сначала надо требовать уважения и взаимопонимания, чтобы не было поедания человека человеком, как в Мезозое! – возразил Ящур, видимо, вспомнив былое.
– В Мезозое человека не было! – перебил его Базиль, щекоча себе нос замусоленным оранжевым карандашом, которым вносил умные мысли на лист бумаги, чтобы я смогла бы огласить их своему жениху. – Давайте напишем про недвижимость!
– Правильно! – согласился Ящур, по-своему истолковав идею Базиля. – По команде: «Недвижимость!» стоять на месте с поднятыми руками! Это чтобы некромант не мог Эжени вреда причинить!
– Будет тебе Куку с поднятыми руками стоять! Щаз! – возразил Базиль. – Я же о другом! Знаешь сколько у него имущества?! Мог бы и поделиться с Эжени! И вообще, надо хорошего юриста нанять по брачным контрактам.
– Из Юрского периода? – радостно спросил Ящур.
– Ну, почти! – промурлыкал Базиль, почесав карандашом за ухом.
– Ргаф-гав-гав! – внёс свою лепту в общее обсуждение Ту-Киник, но никто так и не понял, что он имел в виду.
– И мужскую тыкву в придачу не забудь! – не унималась Выква.
Я смотрела на остатки моей деятельной некробригады, оборотня и призрачного пса и думала, что составить список требований для Люрора де Куку – не такая уж и простая задача. Ну что, мне у него имущества просить, что ли, в самом-то деле?! Или настаивать на том, чтобы мой будущий супруг не прикасался ко мне без команды?! Или требовать, чтобы любил всем сердцем?! Несуразица какая-то получается! Если б мне кто-то предъявил такие требования, я бы, наверное, навсегда потеряла к нему интерес. Может быть, и некромант тоже в этих целях озадачил меня подобным списком? Такая своеобразная проверка «на вшивость»?
К утру, сменив дислокацию, вся моя камарилья тыквенных интеллектуалов дружно уснула, заняв оттоманку, коврик и даже стол, а я села у окна, чтобы сосредоточиться и ещё раз подумать над требованиями и новостями, которые принёс Базиль. Что может быть сильнее топора? И вообще, при чём здесь топор?! Хм… Я сидела перед новым пустым листом бумаги, отложив оранжевые каракули Базиля, на которые нельзя было даже смотреть без смеха, не то что читать. В моей руке трепетало невесомое перо филина, и мне вздумалось водить им по бумаге, как делали обычно поэты и писатели, записывая свои гениальные строки. Мои же литературные «труды» не отличались особой гениальностью: строка была всего одна, и состояла она из одного слова «Люрор».
Но стоило мне только начертать последнюю букву, как это имя вдруг вспыхнуло, искрясь светом луны, словно небесный филин смотрел сквозь бумагу своим единственным светящимся глазом! В довершение эффекта все зеркала в комнате тоже вспыхнули, будто выплёскивая лунное сияние в предрассветную тьму. Я вскочила с места, не понимая, что происходит.
– Что вы сейчас сделали, Эжени?! – прозвучал взволнованный голос Люрора де Куку сквозь одно из зеркал.
– Ничего такого! – смущённо пробормотала я, подойдя к тёмной блестящей глади.
– А конкретнее? – спросил некромант.
Он стоял с той стороны, в отражении, и в его голосе звучали едва заметные нотки удивления. Похоже, мой жених даже слегка нервничал. Странно!
– Я начала записывать требования, вернее, ещё не начала, то есть… Я … – пробормотала я, нервно комкая в руках лист.
– Дайте-ка сюда! – с улыбкой сказал Люрор де Куку, и лист мгновенно отзеркалился ему в руки.
Он взглянул на своё имя, сиявшее лунным светом, и с весёлой усмешкой спросил:
– Это единственное ваше требование, Эжени?
Будь мне восемнадцать в первый раз, я бы смутилась и сгорела от стыда, а сейчас просто засмеялась в ответ: уж очень забавная сложилась ситуация.
– Получается, что да! – ответила я.
Что написано пером, не вырубишь топором, как говорится… Стоп! Догадка поразила меня словно удар дубиной, о которой говорила Выква. Перо – вот что сильнее топора! Это же так просто! Получается, что тут какая-то страшная магия, раз мой жених так занервничал! Я молча уставилась на этот подарок небесного филина, думая о том, что эта птица может быть символом или даже одним из воплощений Противоположности Жизни, вот почему у моего жениха оказалось так много подсвечников в форме филина. Я с опаской взглянула на перо, держа его двумя пальцами в вытянутой руке. Так в детстве девчонки держали ящериц и червяков, подсунутых мальчишками, – держали, перед тем как в панике закричать: «А-а-а-а!» и зашвырнуть неизвестную гадость подальше.
– Не двигайтесь, Эжени! – верно истолковав мою реакцию и тоже догадавшись обо всём, сказал Люрор де Куку.
Когда я застыла на месте, некромант неожиданно вышел из зеркала, совершенно обескуражив меня своим поступком.
– Вы всегда могли так?! – воскликнула я.
– Конечно! Я у себя дома и в потустороннем мире могу перемещаться в любую точку этого особняка! – был ответ.
– А в мире живых? – Меня почему-то беспокоила мысль о том, что Люрор де Куку тайно наведывался ко мне, пока я жила в отзеркаленном доме.
– Только наблюдать, что я и делал, – развеял мои сомнения мой жених.
Интересно, что именно он там наблюдал? Я почувствовала, что мои щёки слегка розовеют от волнения, может быть, потому, что мои попытки наблюдения не увенчались успехом.
– И, как видите, это всем пошло на пользу, да и изложенное вами требование исполнено, – улыбнулся Люрор де Куку, указав на своё имя, написанное мною на листе бумаги, а затем, внезапно став серьёзным, добавил, открывая небольшую шкатулку:
– Положите этот артефакт в футляр, так будет надёжнее!
Я осторожно поместила туда перо и вопросительно взглянула на моего жениха. Сейчас вид у него был намного спокойнее, чем до этого.
– А вы богатая невеста, Эжени! – весело констатировал он, захлопывая у меня перед носом шкатулку с пером. – Мало кто может похвастаться таким приданым.
– А что это такое? – спросила я.
– Искажающее Перо Смерти, – так, будто мы говорили о самых обыденных вещах, пояснил Люрор де Куку. – Написанное им искажает реальность по ту и по эту стороны так, как пожелает пишущий.
– Ещё один козырь в нашей борьбе с Макабром, – сказала я, представив, что могло случиться, если бы я дописала ещё пару фраз после имени «Люрор», пойдя на поводу у моей разыгравшейся фантазии.
– Мне так не кажется, – возразил некромант. – Искажающее Перо – оружие обоюдоострое: искажения в макромире, отразятся и в микромире владельца артефакта, изменяя его душу. Всякий раз, когда перо попадало кому-то в руки, начинались войны и моры, навсегда изменявшие облик Земли.
Мне почему-то вспомнилась Великая Отечественная война, принесшая так много бед всем народам на свете. Как известно, нацисты, считая себя потомками атлантов и гипербореев, были очень падки на разные артефакты и старались найти им применение для реализации своих преступных планов. Идеология Третьего Рейха вообще строилась на разной опасной мистике. Неужели и Искажающее Перо Смерти тоже было среди прочих магических вещей?!
– Причём к некроманту этот артефакт попадает впервые, – добавил Люрор де Куку. – Все остальные временные владельцы пера были людьми обычными, хотя и наделёнными большой властью. Представляете, что может натворить с его помощью обладающий силой? Так что это не козырь, а испытание, Эжени. Наш работодатель почему-то желает проверить вас на прочность.
– Почему именно меня? – спросила я и нахмурилась.
– Значит, вы по неосторожности чем-то привлекли внимание Противоположности Жизни, – предположил Люрор де Куку. – А повышенное внимание с Её стороны – это большая честь и большая опасность.
Может быть, моё прошение о возвращении принца всё-таки было услышано, и вот результат: повышенное внимание? Мне даже дали способ вернуть утраченное, исказив при этом мир. Такая цена? От этой мысли у меня тревожно защемило сердце. Кажется, Клодина оказалась права: желания опасны тем, что исполняются, когда время их актуальности прошло. Карломан по-прежнему был мне безумно дорог, но сейчас я уже не хотела его возвращения. Что теперь делать?! О том, чтобы рассказать всё моему жениху, не могло быть и речи! Доверие было ещё очень хрупким, только зарождалось между нами, да и всё, что связано с принцем, вряд ли можно было считать приятной темой для некроманта. Отношения между ними всегда были, мягко говоря, напряжённые. Ведь в первый мой приход в потусторонний мир я сняла с Карломана проклятие, наложенное Люрорм де Куку в давние времена.
– Что вас беспокоит, Эжени? – заметив моё волнение, но на этот раз, кажется, не подозревая о его истинной подоплёке, спросил некромант и сделал шаг мне навстречу. – Свадьба – это не так страшно, как может показаться на первый взгляд, и для меня она тоже будет впервые.
– Вы никогда не были женаты?! – удивилась я.
А, впрочем, что же тут такого? Я и сама тоже так и не вышла замуж. Карломан был принцем крови, и наш брак после его возвращения из потустороннего мира нарушал порядок наследования поколений его рода, поэтому мы отказались от этой формальности, а потом никого другого в качестве законного супруга я и представить себе не могла, отклоняя все поступавшее мне предложения.
– Никогда, – тихо сказал некромант, не сводя с меня глаз. – Среди некромантов это было не принято, а до обретения силы мне так и не встретилась та, с кем я хотел бы связать свою жизнь.
Он стоял так близко, что я ясно ощущала, как трепещут и бьются внутри части могущества, которое было у нас одно на двоих, в желании обрести целостность. Сейчас меня уже не смущали его бледные глаза и чёрные губы, ставшие такими из-за разделения силы на составляющие разрушения и созидания, последняя из которых сейчас сладко вспыхивала во мне, с каждым новым вздохом разгораясь всё ярче. Магия этого момента рассыпалась в следующий миг, разрушенная неожиданным храпом Ящура.
– А теперь вам надо выспаться, Эжени, а перо пока побудет у меня в тайнике! – сказал Люрор де Куку и, сжав мою руку в своей, поцеловал мне кончики пальцев, а потом удалился в зазеркалье, унося с собой шкатулку.
Я окинула взглядом комнату. Ящур снова захрапел, а Базиль сладко замяукал во сне, смешно шевеля лапами. У Выквы из позеленевшего хвостика, кажется, выбивался отросток, готовый в нужный момент выпустить готовый к цветению бутон.Где-то впереди нас всех ожидала схватка с опасным противником, но сейчас в комнате было тепло и уютно, а у меня в душе тоже готов был распуститься трепетный бутон нового чувства.
