- Не знаю об чем она, - пожал плечами царевич. - Ничего не забывала. А ты поменьше ее слушай, и не бойся, ты теперь царевна, никакая мачеха над тобой власти более не имеет.
- Хорошо ты говоришь, братец, да только боюсь я ее, - молвила Лада, еще раз оглядев комнату. - Неужель ты лягушку ковер заставишь ткать?
- Нет, - покачал голой Иван. -Я супротив ее отговорить пытаюсь. А она дай заладила: сотку ковер, да сотку ковер. Никакого ладу нет. Вроде земноводное, а характер как у… теплокровных. Может ты ей хоть скажи?
- Эм... пойду я, братец. Коли найдешь мачехину вещицу, то дай знать мне, - растерлась Лада да и обернулась назад из покоев. Лягушка посмотрела на Ивана с нескрываемым женским характером.
- Что? Я ж разве слово неправды какое о тебе сказал? - поспорил с женой Иван, лягушка вздохнула по женски тяжко.
Весь день она не притрагивалась к ткацким инструментам, весь день Иван вокруг них кружил. Один раз даже сам попробовал соткать что-то. Да токмо бабья эта работа. Упаси Господь еще прознает кто о его баловстве. Хоть и получилось неплохо. Почти даже на полотно ковровое похоже.
- Но ты все равно никому не говори, что это я соткал, - наказал Иван жене. Та выразила согласие, хотя его труд не оценила. За ту пару дней, что жил Иван с лягушкой и женою ее кликал, как-то приноровился он различать ее настроение, и мысли слишком человеческие. Весь день они ничего путного не делали, лишь ближе к вечер спускались погулять во двор, где люди простые к царю-батюшке на поклон пришли. Просили защиты, да помощи. Что б избавил их великий государь от напасти страшной. От упыря прожорливого.
Он, окаянный, ни скотиной, ни человеченой не брезговал. И на старого, и на малого нападал без разбору. Кого до суха выпивал, у кого косточки обгладывал, на кого порчу и мороки насылал. Договорились люди до того, что это сам Кощей в обличье злобного чудовища по царству повадился разгуливать.
- Тише, люди добрые, - сказал царь на то. Иван с лягушкой затаились рядом, слушая, как отец речь говорит. - Кощей колдун. Могущественный колдун от которого бывало худо многим, но тот лишь о золоте своем печется да может девок уворовывать пытается, но справлялись с ним богатыри и более не слышали мы о нем уже многие годы. С тех пор, как он мертвым царством править стал. А напасть, что у нас теперь по государству бесчинствует - зло, зло кровожадное, но зло - одолимое! Вскорости изловим супостата и заживем в мире!
Приказал отец людей в царских стенах расселить, пока пережидают они бесчинство нелюдя.
Иван подошел к яблоне, под которой они с лягушкой познакомились и сорвал с нее ближайшую веточку в белом цвету.
-Держи женушка, в честь знакомства нашего под этой яблоней. Чудное знакомство у нас приключилось.
Лягушка взяла в лапки веточку и шкуркой натурально порозовела, стала совсем маленькой и прозрачненькой. Такую и взглядом зашибить можно. А за стенами забора каменного, через отворенные ворота, увидел Иван Дармиру, та зло на него посмотрела, но подходить к воротам близко не стала. Тут же выбежала было Лада из своего крыла, заметила Ивана, тот прогулялся немного с ней, подождал пока мачеха ейная уберется восвояси и тогда ушел в свои хоромы.
Там, ближе к вечеру, уже решил, что соткать ковер все равно не сумеет, Иван лег спать. На этот раз сновидений он не видел. Другое воспоминание ему явилось. Как Дармира оставляет кинжал в его дубовом столе и как Иван этот кинжал в ближайший сундук закидывает, с глаз долой.
Проснулся он по среди ночи с мыслью, что вернуть нужно будет купчихе ее ножичек, а то она и вправду бедную Ладу изведет. Но и встать-искать было ленно да и жена спала рядом, положив прекрасную темноволосую головку к нему на плече. Иван улегся по удобней, обняв жену за узкую талию и заснул.
Утром он все думал, как ему могла лягушка во сне человек показаться. Он протер глаза и еще раз гляну на мирно спящею жену-лягушку. Потом посмотрел на великолепно сотканный ковер и твердо решил более не удивляться ничему и никогда.
То, что за испытанием с коврами последует еще что-то эдакое, все три брата прекрасно знали, так что на вытканные женами полотна, которые отец приказал вывесить тут же на стенке, старались не смотреть и про них ничего не говорить за утренней трапезой, сохраняя мирный уклад. А вот невестки Ивана с некоторой завистью косились на вытканный лягушкой ковер. То, что он лучшем из всех когда-либо сотканных человеком был - говорить было глупо. Глупо было бы и описывать его плотность, качество, узор из золота и серебра, и то, что рисунок чуть заметно двигался. Худшим оказался ковер сшитый дочкой князя. Хотя она честно его соткала сама, да - торчали нитки, да - в середине дыра, да - рисунок навевает странные мысли о заграничной моде на уродство. Но сама. Никто не помогал!
У Лады ковер вышел симпатичный, небольшой, но аккуратный. Правда все уже знали, что Богдан нашел разных белошвеек, что б те жене помогли -всю ночь ткали, измаялись, но ковер получился добротный.
У всех присутствующих в глазах читался один вопрос: кто соорудил третий, но все старались сохранить и выдержку, и настороженность.
- Теперь же, сыновья мои! - произнес царь-батюшка. - Я хочу посмотреть, как ваши жены себя на пиру поведут. Сегодня, что б нарядились, нахрабрились, да на вечерний пир явились и людям показались во всей своей красе девичий.
- Батюшка! Разумно ли в такое время пир учинять? - прямо спросил Григорий. Богдан и Иван согласно закивали.
- Время, дети, время, - спокойно ответил царь, признавая правоту вопроса. - Соберем людей и знатных, и простых, за защищенными стенами терема, и покажем им, что жизнь с приходом зла не остановится, и не рассыплется в прах, а радость найти в каждом новом вечере можно.
Иван на пир собирался не долго. Рубашку парадную надел, да кушаком подпоясал, светлые вихры подрасчесал, да и был таков. Только вот лягушонка от него отпрыгивает каждый раз, да в руки не дается.
- Что ты? Неужель забоялась? Так ничего страшного на балу не случится. - уговаривал ее Иван, но та ни в какую. Запрыгнула на стол и смотрит на царевича, выразительно, но чего желает? - Не пойдешь значится?
Лягушка неопределенно качнула головой. Вроде как и пойдет.
- Хочешь что б я первый пошел? - кивнула. -А ты-то как же доберешься?
Лягушка снова на него посмотрела, на этот раз хитро, с прищуром. По человечески. Сдался Иван да пошел на пир один.
-А где ж жена молодая? - первым делом спросил царь, завидев младшего сына. Старшие братья с женами, одетыми по последней моде, были уже тут.
- Прихорашивается, - ответил Иван. - Скоро во всей красе явится.
- Ну смотри, если до полуночи не увижу твоей лягушонки… - пригрозил пальцем отец. Пир шел весело. Старшие братья танцевали с женами, другие гости тоже веселились. Отец что-то обсуждал с боярами, когда раздался жуткий вой, грохот, скрип. Словно молния на них с небес падать стала.
- Что это? - закричали люди. Иван подумал-подумал да и сказал от балды, пошутить хотел, людей успокоить, а может, и чего смекнул:
- Это лягушонка моя в коробченке приехала.
И правда, резко вдруг отворились двери горницы и зашла в них девушка красоты неземной. В ярком, расцвеченном каменьями сарафане, с темными завитыми кудрями до пояса. Зашла и сразу к Ивану уверенным шагом направилась.
- Здравствуй, муж мой. Заждался меня поди? А я все прихорашивалась, хотела царю-батюшке угодить, - сказала девушка, отошла чуть от оробевшего Ивана и покрутилась в сарафане.
- Ну угодила, красна девица! - возник рядом отец, рассматривая царевну. - Угодила, да только скажи, как тебя звать-величать?
- Василиса я. Премудрая, - ответила девушка. И выжидающе посмотрела на Ивана. Тот где сидел, там и остался, пошевелится не мог от смутного воспоминания. Девушка протянула ему руку, тот встал, собираясь задать ей пару вопросов. - Не признал меня, любимый? -Улыбнулась она.
Иван потряс головой. Глаза. Глаза-то его лягушки. Нет, не лягушки. Принадлежали они Василисе. Той девушке, с которой они у лавки с лентами столкнулся… Теперь уже в его глазах заплясали искры и страшно заболела голова.
- Не надо, милый, не надо. Все в свое время вспомнишь, - молвила Василиса. - А пока пойдем потанцуем.
Танцевать с Василисой было приятно. Иван, оправившись от удивления, стал шутить, ухаживать за супругой-раскрасавицей. Девушка с охотой поддерживала его устремления, сама шутила, рассказывала какого ей лягушкой приходилось.
- Проклятие на мне, милый. И обойти его можно лишь по ночам, да при условии, что никто не увидит, как я оборачиваюсь, - ответила она на вопрос Ивана. - Грохот слышал? Это оно, силу свою показывает, но я сильнее.
- Что за проклятие. Кто посмел? - сразу вскинулся царевич.
- Тише. Это не важно, время еще есть. Три года минуло с того дня злополучного. Три месяца. Но еще аккурат три недели и три дня осталось.
- До чего?
- До того, как проклятие навсегда меня в лягушку обратит, если его не снять.
- И как это сделать? Известно ль?
- Конечно, Ванечка, - лукаво улыбнулась Василиса. - Любовью. Любовь любое заклятие снимет. - И неожиданно прильнула к нему губами. Поцелуй вышел жарким, сладкий. Ваня бы с удовольствием увел молодую жену в светлицу. Если б царь-батюшка вдруг не выдумал, что б невестки народ развлеки.
- На этот раз можно первой мне быть? - блеснула глазами Василиса. Царь противиться не стал. Девушка отстранилась от Ивана, который крепко прижимал жену к себе. Царевич отчего-то испытал смутное чувство опасности. Словно Василису могли забрать, но та легко выпорхнула из его объятий и направилась прямиком к столу с яствами.
- Старой народной забавой я вас развлеку, гости дорогие, - сказала Василиса, собирая со стола объедки с костями и бросая их себе в правый рукав, в левый она вылила остатки сока рябинового.
Гости притихли, если девушка в образе лягушки женила на себе царевича, а опосля еще и писаной красавицей оказалась, то от нее всего можно ожидать. Василиса пошла танцевать и кружится по центру залы. Над ее головой сверкнули искры золотых звезд, под ногами заструились всполохи серебра. Махнула она левой рукой и открылись пред гостями картины чудные, заморские, озера и водопады, солнце в зените, радуга пестрая. Махнула правой рукой и из рукава вылетели птицы-лебеди белобокие.
Когда завораживающий танец закончился, другие девушки тоже стали закидывать себе в рукава разные ненадлежащие вещи. И так же в пляс пошли. Своих же мужей чуть и не зашибли тем, что с рукавов полетело. Царю-батюшке даже в лоб одна кость угодила, причем от княжьей дочки, жены старшего сына. Ну не путевая девка, что ж поделать...
Царь-батюшка разгневался, приказал всем прекратить это непотребство. Все присмирели, погруснели, а государь подозвал к себе Василису и давай расспрашивать, как ж она так изловчилась, как все эти чудеса занятные творила.
- Любовью, царь-батюшка, - скромно отвечала Василиса, поглядывая на Ивана. - Только любовь создавать может, и излечить. Но ей напитаться нужно, что б она прямо из самой груди лилась, тогда любые чудеса свершить возможно.
Иван хотел было вмешаться в разговор, но тут к нему подошла Лада.
- А где шкурка ее, знаешь? - спросила она вдруг.
- Что? - растерялся Ваня.
- Шкурка лягушачья. Она ведь, что б обратится назад, должна ее на себя накинуть. Как все заколдованные.
- Откуда знаешь, что жена моя заколдованная?
- Видела, как в волков против воли людей обращают, - сказала Лада. -Я раньше молчала, но теперь не боюсь. Волков тех спасти можно было, если шкурку ту с них снять и сжечь. Спроси у жены, так ли ее обратили, если да, то сжечь лягушачью шкурку нужно. Она тогда навсегда человеком останется.
Иван не стал выяснять откуда Лада знает такие вещи, хотя ему было интересно. Но больше этого хотелось царевичу разрушить чары вокруг Василисы. Он стремглав бросился в свои покои и увидел, что на одном из стульев лежит кожа лягушачья. Она серебрилась в лунном свете, словно кольчуга. Ваня взял шкурку и не размышляя, бросил ее в разожженную наспех печь.
Светлицу разразил гром и злобный женский смех.
- Что ты сделал? - в дверях стояла испуганная Василиса.
- Проклятие снял.
- Нет, ты его лишь усугубил! - в отчаянье крикнула она. За спиной Василисы раскрылась пропасть из темноты. Из ее жерла раздались писклявые голоса и хищные завывания. Золотые глаза Василисы померкли и темная дыра сомкнула вокруг нее.
Пропала Василиса, как не бывало ее.
- Василиса! - бросился к ней Иван, но было поздно.
Он в отчаянии выбежал на улицу, что бы понять, куда могла пропасть его жена, но вокруг было тихо.
- Эх, добрый молодец, - послышался незнакомый голос аккурат за забором. Там стояла сухая, маленькая старушка. - Предупреждала я Василису, что слишком ты горяч да легковерен. Проклятие же и на тебя наложено. Вот ты суженую своими руками отправил в мертвое царство.
- Почему туда? - не поняла Иван, подходя ближе к старухе в старом платье.
-Так дом ее там.
- А ты-то кто будешь? Что хочешь от меня?
- Я-то? Баба Яга-я. А от тебя ничего не хочу. Только что б подругу мою вернул назад. А для этого тебе вспомнить надобно, - и старуха вдруг резво обратилась красивейшей девушкой с огненными волосами и прошептав пару слов, щелкнула пальцами прямо у носа Ивана. - Надеюсь, хоть поцеловать тебя она додумалась?
- И что б не смела отцу перечить! - последнее, что молвил царь Радомир, перед тем, как царевна Василиса захлопнула перед ним дверь. Виж чего удумал! Родную дочь, словно трофей какой, перед приезжими царевичами выставить и глядеть, кто лучше соловьем об ее красоте, да подвигах самого царя, рассуждать станет. А то, что она, вообще-то, единственная наследница и в кровном родстве с Кощеем так то не важно для брака.
И то, что она самостоятельно смекнула, как повадившихся было в королевство мороков и нежить извести - тоже для женитьбы не слишком нужное знание. Только тревожно, чегой они сюда сунулись, нечистники эти, не на разведку ль?
Заграничные царевичи уже стали прибывать в столичный град, да только Василисе все это не интересно было. Говорилось в древнем наставлении, что самая премудрая из царевен должна будет в обучение пойти к сильнейшей лесной ведьме, когда любовь свою отыщет. А Василиса покидать родимое царство-государство желание не имела. Учитывая, что она единственная царевна. И других сестер-братьев у нее нет.
Что отец там задумал - пол беды. Погневается, да отойдет. Сам виноват, раз в царицы ведьму выбрал. Ту самую, что свой род от Кощея вела, когда тот еще человеком был.
Василиса прокралась аки мышка по своим покоям и достав шапку-невидимку, материнский подарок, надев ее на себя и став незаметной, пошла гулять по дворцу.
Царевичей прибыло немало. Конечно, самый богатый град в самом богатом царстве. С самой мощной армией. А всего делов-то, девицу избалованную уговорить замуж выйти.
«Ну уж нет, - подумала Василиса, обходя гостей. - Не править вам на моем престоле».
- И что б хоть один из вас на ней женился! - приказал кто-то из прибывших царей своим отпрыскам. Его Василиса вроде б знала. Кажется, папенька ейный с этим царем дружбу водил. Из приграничного царства пожаловали. Было у соседского царя толь два, толь три сына. Ан нет - два. Вот оба стоят, кивают и взгляды скучающие прячут.
- Хорошо ты говоришь, братец, да только боюсь я ее, - молвила Лада, еще раз оглядев комнату. - Неужель ты лягушку ковер заставишь ткать?
- Нет, - покачал голой Иван. -Я супротив ее отговорить пытаюсь. А она дай заладила: сотку ковер, да сотку ковер. Никакого ладу нет. Вроде земноводное, а характер как у… теплокровных. Может ты ей хоть скажи?
- Эм... пойду я, братец. Коли найдешь мачехину вещицу, то дай знать мне, - растерлась Лада да и обернулась назад из покоев. Лягушка посмотрела на Ивана с нескрываемым женским характером.
- Что? Я ж разве слово неправды какое о тебе сказал? - поспорил с женой Иван, лягушка вздохнула по женски тяжко.
Весь день она не притрагивалась к ткацким инструментам, весь день Иван вокруг них кружил. Один раз даже сам попробовал соткать что-то. Да токмо бабья эта работа. Упаси Господь еще прознает кто о его баловстве. Хоть и получилось неплохо. Почти даже на полотно ковровое похоже.
- Но ты все равно никому не говори, что это я соткал, - наказал Иван жене. Та выразила согласие, хотя его труд не оценила. За ту пару дней, что жил Иван с лягушкой и женою ее кликал, как-то приноровился он различать ее настроение, и мысли слишком человеческие. Весь день они ничего путного не делали, лишь ближе к вечер спускались погулять во двор, где люди простые к царю-батюшке на поклон пришли. Просили защиты, да помощи. Что б избавил их великий государь от напасти страшной. От упыря прожорливого.
Он, окаянный, ни скотиной, ни человеченой не брезговал. И на старого, и на малого нападал без разбору. Кого до суха выпивал, у кого косточки обгладывал, на кого порчу и мороки насылал. Договорились люди до того, что это сам Кощей в обличье злобного чудовища по царству повадился разгуливать.
- Тише, люди добрые, - сказал царь на то. Иван с лягушкой затаились рядом, слушая, как отец речь говорит. - Кощей колдун. Могущественный колдун от которого бывало худо многим, но тот лишь о золоте своем печется да может девок уворовывать пытается, но справлялись с ним богатыри и более не слышали мы о нем уже многие годы. С тех пор, как он мертвым царством править стал. А напасть, что у нас теперь по государству бесчинствует - зло, зло кровожадное, но зло - одолимое! Вскорости изловим супостата и заживем в мире!
Приказал отец людей в царских стенах расселить, пока пережидают они бесчинство нелюдя.
Иван подошел к яблоне, под которой они с лягушкой познакомились и сорвал с нее ближайшую веточку в белом цвету.
-Держи женушка, в честь знакомства нашего под этой яблоней. Чудное знакомство у нас приключилось.
Лягушка взяла в лапки веточку и шкуркой натурально порозовела, стала совсем маленькой и прозрачненькой. Такую и взглядом зашибить можно. А за стенами забора каменного, через отворенные ворота, увидел Иван Дармиру, та зло на него посмотрела, но подходить к воротам близко не стала. Тут же выбежала было Лада из своего крыла, заметила Ивана, тот прогулялся немного с ней, подождал пока мачеха ейная уберется восвояси и тогда ушел в свои хоромы.
Там, ближе к вечеру, уже решил, что соткать ковер все равно не сумеет, Иван лег спать. На этот раз сновидений он не видел. Другое воспоминание ему явилось. Как Дармира оставляет кинжал в его дубовом столе и как Иван этот кинжал в ближайший сундук закидывает, с глаз долой.
Проснулся он по среди ночи с мыслью, что вернуть нужно будет купчихе ее ножичек, а то она и вправду бедную Ладу изведет. Но и встать-искать было ленно да и жена спала рядом, положив прекрасную темноволосую головку к нему на плече. Иван улегся по удобней, обняв жену за узкую талию и заснул.
Утром он все думал, как ему могла лягушка во сне человек показаться. Он протер глаза и еще раз гляну на мирно спящею жену-лягушку. Потом посмотрел на великолепно сотканный ковер и твердо решил более не удивляться ничему и никогда.
***
То, что за испытанием с коврами последует еще что-то эдакое, все три брата прекрасно знали, так что на вытканные женами полотна, которые отец приказал вывесить тут же на стенке, старались не смотреть и про них ничего не говорить за утренней трапезой, сохраняя мирный уклад. А вот невестки Ивана с некоторой завистью косились на вытканный лягушкой ковер. То, что он лучшем из всех когда-либо сотканных человеком был - говорить было глупо. Глупо было бы и описывать его плотность, качество, узор из золота и серебра, и то, что рисунок чуть заметно двигался. Худшим оказался ковер сшитый дочкой князя. Хотя она честно его соткала сама, да - торчали нитки, да - в середине дыра, да - рисунок навевает странные мысли о заграничной моде на уродство. Но сама. Никто не помогал!
У Лады ковер вышел симпатичный, небольшой, но аккуратный. Правда все уже знали, что Богдан нашел разных белошвеек, что б те жене помогли -всю ночь ткали, измаялись, но ковер получился добротный.
У всех присутствующих в глазах читался один вопрос: кто соорудил третий, но все старались сохранить и выдержку, и настороженность.
- Теперь же, сыновья мои! - произнес царь-батюшка. - Я хочу посмотреть, как ваши жены себя на пиру поведут. Сегодня, что б нарядились, нахрабрились, да на вечерний пир явились и людям показались во всей своей красе девичий.
- Батюшка! Разумно ли в такое время пир учинять? - прямо спросил Григорий. Богдан и Иван согласно закивали.
- Время, дети, время, - спокойно ответил царь, признавая правоту вопроса. - Соберем людей и знатных, и простых, за защищенными стенами терема, и покажем им, что жизнь с приходом зла не остановится, и не рассыплется в прах, а радость найти в каждом новом вечере можно.
***
Иван на пир собирался не долго. Рубашку парадную надел, да кушаком подпоясал, светлые вихры подрасчесал, да и был таков. Только вот лягушонка от него отпрыгивает каждый раз, да в руки не дается.
- Что ты? Неужель забоялась? Так ничего страшного на балу не случится. - уговаривал ее Иван, но та ни в какую. Запрыгнула на стол и смотрит на царевича, выразительно, но чего желает? - Не пойдешь значится?
Лягушка неопределенно качнула головой. Вроде как и пойдет.
- Хочешь что б я первый пошел? - кивнула. -А ты-то как же доберешься?
Лягушка снова на него посмотрела, на этот раз хитро, с прищуром. По человечески. Сдался Иван да пошел на пир один.
-А где ж жена молодая? - первым делом спросил царь, завидев младшего сына. Старшие братья с женами, одетыми по последней моде, были уже тут.
- Прихорашивается, - ответил Иван. - Скоро во всей красе явится.
- Ну смотри, если до полуночи не увижу твоей лягушонки… - пригрозил пальцем отец. Пир шел весело. Старшие братья танцевали с женами, другие гости тоже веселились. Отец что-то обсуждал с боярами, когда раздался жуткий вой, грохот, скрип. Словно молния на них с небес падать стала.
- Что это? - закричали люди. Иван подумал-подумал да и сказал от балды, пошутить хотел, людей успокоить, а может, и чего смекнул:
- Это лягушонка моя в коробченке приехала.
И правда, резко вдруг отворились двери горницы и зашла в них девушка красоты неземной. В ярком, расцвеченном каменьями сарафане, с темными завитыми кудрями до пояса. Зашла и сразу к Ивану уверенным шагом направилась.
- Здравствуй, муж мой. Заждался меня поди? А я все прихорашивалась, хотела царю-батюшке угодить, - сказала девушка, отошла чуть от оробевшего Ивана и покрутилась в сарафане.
- Ну угодила, красна девица! - возник рядом отец, рассматривая царевну. - Угодила, да только скажи, как тебя звать-величать?
- Василиса я. Премудрая, - ответила девушка. И выжидающе посмотрела на Ивана. Тот где сидел, там и остался, пошевелится не мог от смутного воспоминания. Девушка протянула ему руку, тот встал, собираясь задать ей пару вопросов. - Не признал меня, любимый? -Улыбнулась она.
Иван потряс головой. Глаза. Глаза-то его лягушки. Нет, не лягушки. Принадлежали они Василисе. Той девушке, с которой они у лавки с лентами столкнулся… Теперь уже в его глазах заплясали искры и страшно заболела голова.
- Не надо, милый, не надо. Все в свое время вспомнишь, - молвила Василиса. - А пока пойдем потанцуем.
Танцевать с Василисой было приятно. Иван, оправившись от удивления, стал шутить, ухаживать за супругой-раскрасавицей. Девушка с охотой поддерживала его устремления, сама шутила, рассказывала какого ей лягушкой приходилось.
- Проклятие на мне, милый. И обойти его можно лишь по ночам, да при условии, что никто не увидит, как я оборачиваюсь, - ответила она на вопрос Ивана. - Грохот слышал? Это оно, силу свою показывает, но я сильнее.
- Что за проклятие. Кто посмел? - сразу вскинулся царевич.
- Тише. Это не важно, время еще есть. Три года минуло с того дня злополучного. Три месяца. Но еще аккурат три недели и три дня осталось.
- До чего?
- До того, как проклятие навсегда меня в лягушку обратит, если его не снять.
- И как это сделать? Известно ль?
- Конечно, Ванечка, - лукаво улыбнулась Василиса. - Любовью. Любовь любое заклятие снимет. - И неожиданно прильнула к нему губами. Поцелуй вышел жарким, сладкий. Ваня бы с удовольствием увел молодую жену в светлицу. Если б царь-батюшка вдруг не выдумал, что б невестки народ развлеки.
- На этот раз можно первой мне быть? - блеснула глазами Василиса. Царь противиться не стал. Девушка отстранилась от Ивана, который крепко прижимал жену к себе. Царевич отчего-то испытал смутное чувство опасности. Словно Василису могли забрать, но та легко выпорхнула из его объятий и направилась прямиком к столу с яствами.
- Старой народной забавой я вас развлеку, гости дорогие, - сказала Василиса, собирая со стола объедки с костями и бросая их себе в правый рукав, в левый она вылила остатки сока рябинового.
Гости притихли, если девушка в образе лягушки женила на себе царевича, а опосля еще и писаной красавицей оказалась, то от нее всего можно ожидать. Василиса пошла танцевать и кружится по центру залы. Над ее головой сверкнули искры золотых звезд, под ногами заструились всполохи серебра. Махнула она левой рукой и открылись пред гостями картины чудные, заморские, озера и водопады, солнце в зените, радуга пестрая. Махнула правой рукой и из рукава вылетели птицы-лебеди белобокие.
Когда завораживающий танец закончился, другие девушки тоже стали закидывать себе в рукава разные ненадлежащие вещи. И так же в пляс пошли. Своих же мужей чуть и не зашибли тем, что с рукавов полетело. Царю-батюшке даже в лоб одна кость угодила, причем от княжьей дочки, жены старшего сына. Ну не путевая девка, что ж поделать...
Царь-батюшка разгневался, приказал всем прекратить это непотребство. Все присмирели, погруснели, а государь подозвал к себе Василису и давай расспрашивать, как ж она так изловчилась, как все эти чудеса занятные творила.
- Любовью, царь-батюшка, - скромно отвечала Василиса, поглядывая на Ивана. - Только любовь создавать может, и излечить. Но ей напитаться нужно, что б она прямо из самой груди лилась, тогда любые чудеса свершить возможно.
Иван хотел было вмешаться в разговор, но тут к нему подошла Лада.
- А где шкурка ее, знаешь? - спросила она вдруг.
- Что? - растерялся Ваня.
- Шкурка лягушачья. Она ведь, что б обратится назад, должна ее на себя накинуть. Как все заколдованные.
- Откуда знаешь, что жена моя заколдованная?
- Видела, как в волков против воли людей обращают, - сказала Лада. -Я раньше молчала, но теперь не боюсь. Волков тех спасти можно было, если шкурку ту с них снять и сжечь. Спроси у жены, так ли ее обратили, если да, то сжечь лягушачью шкурку нужно. Она тогда навсегда человеком останется.
Иван не стал выяснять откуда Лада знает такие вещи, хотя ему было интересно. Но больше этого хотелось царевичу разрушить чары вокруг Василисы. Он стремглав бросился в свои покои и увидел, что на одном из стульев лежит кожа лягушачья. Она серебрилась в лунном свете, словно кольчуга. Ваня взял шкурку и не размышляя, бросил ее в разожженную наспех печь.
Светлицу разразил гром и злобный женский смех.
- Что ты сделал? - в дверях стояла испуганная Василиса.
- Проклятие снял.
- Нет, ты его лишь усугубил! - в отчаянье крикнула она. За спиной Василисы раскрылась пропасть из темноты. Из ее жерла раздались писклявые голоса и хищные завывания. Золотые глаза Василисы померкли и темная дыра сомкнула вокруг нее.
Пропала Василиса, как не бывало ее.
- Василиса! - бросился к ней Иван, но было поздно.
Он в отчаянии выбежал на улицу, что бы понять, куда могла пропасть его жена, но вокруг было тихо.
- Эх, добрый молодец, - послышался незнакомый голос аккурат за забором. Там стояла сухая, маленькая старушка. - Предупреждала я Василису, что слишком ты горяч да легковерен. Проклятие же и на тебя наложено. Вот ты суженую своими руками отправил в мертвое царство.
- Почему туда? - не поняла Иван, подходя ближе к старухе в старом платье.
-Так дом ее там.
- А ты-то кто будешь? Что хочешь от меня?
- Я-то? Баба Яга-я. А от тебя ничего не хочу. Только что б подругу мою вернул назад. А для этого тебе вспомнить надобно, - и старуха вдруг резво обратилась красивейшей девушкой с огненными волосами и прошептав пару слов, щелкнула пальцами прямо у носа Ивана. - Надеюсь, хоть поцеловать тебя она додумалась?
Часть вторая. История Василисы
- И что б не смела отцу перечить! - последнее, что молвил царь Радомир, перед тем, как царевна Василиса захлопнула перед ним дверь. Виж чего удумал! Родную дочь, словно трофей какой, перед приезжими царевичами выставить и глядеть, кто лучше соловьем об ее красоте, да подвигах самого царя, рассуждать станет. А то, что она, вообще-то, единственная наследница и в кровном родстве с Кощеем так то не важно для брака.
И то, что она самостоятельно смекнула, как повадившихся было в королевство мороков и нежить извести - тоже для женитьбы не слишком нужное знание. Только тревожно, чегой они сюда сунулись, нечистники эти, не на разведку ль?
Заграничные царевичи уже стали прибывать в столичный град, да только Василисе все это не интересно было. Говорилось в древнем наставлении, что самая премудрая из царевен должна будет в обучение пойти к сильнейшей лесной ведьме, когда любовь свою отыщет. А Василиса покидать родимое царство-государство желание не имела. Учитывая, что она единственная царевна. И других сестер-братьев у нее нет.
Что отец там задумал - пол беды. Погневается, да отойдет. Сам виноват, раз в царицы ведьму выбрал. Ту самую, что свой род от Кощея вела, когда тот еще человеком был.
Василиса прокралась аки мышка по своим покоям и достав шапку-невидимку, материнский подарок, надев ее на себя и став незаметной, пошла гулять по дворцу.
Царевичей прибыло немало. Конечно, самый богатый град в самом богатом царстве. С самой мощной армией. А всего делов-то, девицу избалованную уговорить замуж выйти.
«Ну уж нет, - подумала Василиса, обходя гостей. - Не править вам на моем престоле».
- И что б хоть один из вас на ней женился! - приказал кто-то из прибывших царей своим отпрыскам. Его Василиса вроде б знала. Кажется, папенька ейный с этим царем дружбу водил. Из приграничного царства пожаловали. Было у соседского царя толь два, толь три сына. Ан нет - два. Вот оба стоят, кивают и взгляды скучающие прячут.
