И всегда это была легенда. Простая, городская легенда. Детская страшилка. Не было никогда, нигде, ни у кого никаких гробов. Черные руки встречались, это факт. Но они принадлежали разным видам нечисти. Ну, допустим, у ночниц есть такая забава, пугать детей протягивая черные конечности через окна. Упыри, вурдалаки – тоже сюда. У них руки просто гниют, чернеют, а ведут они себя, как всякая нежить – ищут кого бы сожрать. Еще мало ли, чем детей любят пугать. Да только гробы всегда оставались… ну не знаю. Не инфицированные тьмой, если хотите. Ни разу не слыша про проклятый гроб, который приносил бы несчастья. Как бы гроб и так не самый радостный предмет, а тьму больше интересуют те, кого в гробах хоронят.
Этот же решил воспользоваться нашей неготовностью отражать такие атаки и бросился пожирать людей. В первую ночь сожрал троих. Двух граждан без определенного места жительства и возвращавшегося с работы мужчину. А люди, наблюдавшие картину поедания хомосапиенса безмозглым ящиком, после описания сего жуткого перформанса еще и добавляли, что обожравшийся гроб, сильно кренился влево, словно переел.
На вторую ночь, он уже обнаглел и стал ломиться в дома на первых этажах многоэтажек, которые стояли, как раз рядом с магазином. Там люди знатно прибалдели. Сидишь себе спокойно, занимаешься своими делами или спишь, после тяжелого трудового дня, а в стену снаружи или вообще в окно – черный, зловещий гроб на колесиках со всего маху бьется. И что странно – окно разбить не может. Моя версия, как любой мало–мальски приличной нежити ему нужно приглашение войти в жилище. А может нет. Кто его разберет, я такое вообще первый раз в жизни увидела. А еще из–под крышки этого чудовища вылезает рука и пытается людей выманить на улицу. В окно стучит и пальцам указательным так делает, типо «иди сюда, чего ты, испугался что ль?»
Свидетели говорили, что их там такой жуткий страх обуял, что они до утра не спали со включенным светом, а дети так и днем отказывались на улицу выходить. И вы будете смеяться. Дети были правы (потому что тонко чувствуют колебания мироздания, тут уж ничего не попишешь). Сегодня днем это странное существо (предмет, призрак, инопланетянин, концертный директор звезды отечественого шансона?) тоже появилось и проехалось по городу, расширяя географию своих охотничьих территорий. Ну допустим, было пасмурно. Тучи свинцовые. Дождь холодный. Солнца вообще до весны, видимо, не предвидится. Осень. Все понятно. Сплошная грусть в Сибири, середина октября, но важно помнить, что скоро зима.
Хотя кого я обманываю: «зима скоро», зима всегда, а когда ее нет, то пакость, а не погода. Вот лето – редкая птица. Люблю его.
А гроб тем временем не думал останавливаться, вы ж не забыли, что я вам все это тут на бегу рассказываю. За мной все еще гонится легенда детских посиделок. Но я тоже девушка проворная. Уже достаточно долго лавирую между машинами на парковке, уходя от преследования. И все ж таки на своих двоих от четырехколесного средства передвижения… ну такое. Пришлось переходить к плану «Б». Я сделала еще один круг по относительно пустому пространству, что бы создать иллюзию, что гроб может меня поймать, затем свернула вправо и прыгнула на капот первой попавшейся машины, затем перелезла на ее крышу. Сюда–то это тварь не заберется, а я хоть отдышусь.
– Ты что творишь, полоумная? – заорал Стужев. – Нам штраф за порчу чужого имущества впаяют!
В его словах была доля правды, но во–первых, я ничего тут не сломала, а просто чуть натоптала. А во–вторых, у меня была проблема по серьезней штрафа. Потому что черный, пылающий каким–то жутким, красным светом, источник которого находился под крышкой, гроб стал вскарабкиваться ко мне. Он пытался вскинуть передние колесики так, что бы встать на капот машины.
– Твою мать! Стужев, сделай что–нибудь! – взвизгнула я. – Тебя самым позорным образом хотят лишить напарницы, пошевелись уже!
Я нанесла удар топором, чем сбросила переднюю часть гроба с машины, но он не собирался оставлять попыток сожрать меня. В принципе, я могла бы применить магию, допустим, отлевитировать эту пакость подальше от себя. Но вы ж понимаете, что Стужев этот мой выкрутас без внимания не оставит и придется выслушивать его возмущения о моей безалаберности и лишнем риске. Не любит он магию. Не любит.
Мой визг все же возымел эффект и Макс с Васей поспешили ко мне на помощь. Но и я столбом все это время не стояла. Дело рук утопающего – спасения самого утопающего. По–моему как–то так звучит эта мудрость. А может я что и перепутала. У меня железобетонное оправдание, меня пытается сожрать гроб на колесах, отстаньте. Ну я и приноровилась бить пытающийся забраться ко мне предмет топором. Дерево, из которого сделано это странное явление, было довольно сухим. Рубилось и отлетало оно знатно. Но спустя несколько моих удачных ударов, гробу надоело, что его рубят в мексиканский салат (пол крышки и одно колесо я ему срезала, кто молодец? Я молодец) и из его глубины, в всполохах красного свечения, высунулась черная рука. Она примерилась и вцепилась в топор, так неожиданно, что я выпустила его. Получив оружие, эта бешеная конечность по–удобней схватила оружие и попыталась отрубить мне щиколотки. Но я вовремя подпрыгнула, не переживайте. Вот машине досталось.
Первая неудача ее не остановила и черная рука из черного гроба принялась махать топором, подражая самым бешеным викингам в истории. Она просто фигачила топором во все стороны и чуть не зацепила подбежавшего к нам Стужева.
– Саня, блин! – возопил Макс, когда ему почти сняли скальп.
– Лови скотину потустороннюю! – и Вася, словно боевой берсерк (каких исторических воинов тут только не собралось, викинги, берсерки, одни мы со Стужевым просто хотим домой) бросился грудью на амбразуру. Бесшабашный тип. Куда ему в Стражи? Нечисти не останется в городе с таким пылом. На пенсию придется уходить. Или переквалифицировываться в охотников на инопланетян… У человека просто много свободного времени и мало личной жизни. Еще бы, весь день с покойниками в морге, всю ночь или Стужев его тренирует, удары там ставит, уворачиваться учит, или я лекции по истории фольклора читаю. А что делать, если человек решил пойти сражаться с жуткими, плотоядными, изобретательными монстрами? Мы пытаемся его отговорить, но парень упертый, как… как… ну пусть будет, как Стужев. Так что приходится выбирать из двух зол. Или он один, неподготовленный напорется на нечисть и погибнет. Или аккуратненько, под нашим присмотром, в полной боевой готовности, с нужной экипировкой, со специфическими знаниями, с натренированными навыками, он нам немножко поможет. Так что вот, обучаем на живых примерах.
Но не в коня корм, как говорится. Сколько мы ему твердили об осторожности и обдуманном риске. Нет. Этот «храбрый» мальчик (вместо слова в кавычках подставьте любой эпитет, которым можно описать человека, пытающегося по собственной воле поплавать в бассейне полном пираний) занырнул прямо внутрь гроба. Крышка на секунду удивленно закрылась, затем с той же эмоцией открылась. Черная рука все еще сжимая топор, пару секунд обдумывала случившееся (конечно, обычно за едой приходится гнаться, сама она в пасть не запрыгивает), затем обернулась в мою сторону, как бы выражая немой вопрос: что ей делать с такой неординарной добычей, возможно, мы хотели бы вернуть нашего друга, а то у плотоядной твари может случится несварение от столь резвого товарища?
А затем гроб напружинился и вскочил прямо на машину. Одним махом, хоп и в дамках. Я девушка простая, вы знаете. Если на меня несется черный гроб из которого торчит черная рука, машущая во все стороны топором, то я убегаю и матерюсь. Так я сейчас и поступила. И всем остальным тоже советую данный вид досуга. А что, сплошная польза организму – укрепляет мышцы, развивает дыхательную систему, голову проясняет, в конце концов.
– Не вздумай его поджигать! Васька может быть еще жив! – крикнула я Стужеву, когда скакала по крышам неудачно припаркованных машин (неудачно не в смысле криво или не по правилам, а потому что именно тут мы решили ловить этот бешеный ящик). За мной, кстати, с неожиданной легкостью скакал гроб. Стужев бежал рядом с нами, правда по асфальту, между машинами.
– Без тебя знаю, – крикнул Макс, стараясь облить гроб святой водой, но этот предмет был каким–то особенно прытким. Так что напарник удручающе часто мазал.
Вдруг гроб стал кашлять, словно подавился. Я рыбкой нырнула с крыши машины на землю, но в полете меня поймал Стужев и поставил на землю. Возмущаться, что я вообще–то могла и сама, было лень.
Гроб тоже спрыгнул за нами, но все нарастающий кашель его явно дезориентировал. Рука спряталась внутрь вместе с топором и крышка резко захлопнулась. Этот черный ужастик пытался держать ее поплотнее прижатой к своему основанию. Явно не с проста. Я кивнула Стужеву и мы вместе вцепились в крышку. Вопреки первому впечатлению поверхность гроба была склизкой. Такой, знаете, противной на ощупь, липкой.
– Тьма. Это практически чистая тьма, – прошептала я, поражаясь, что эта субстанция вовсе не сжигает нам руки. – Новенькое что–то?
– Хочешь сказать, теперь кроме нечисти начнут мутировать предметы домашнего обихода? – расстроился Макс. – Ну ладно, гроб. Детский лагерь и не к такому подготовил. Но вот телевизор – то еще темное пространство, а если туда тьма заползет? Или не знаю – мыло какое–нибудь. Типо моешь им руки, моешь, а оно хоб, в один присест тебя всего как возьмет, как смылит в ноль. Или скажем, скворечник, висит такой всю жизнь на дереве, а потом...
– Стужев, не отвлекайся! Держи крепче, – пропыхтела я, когда нам наконец удалось приоткрыть крышку. Я сразу крикнула вглубь: – Василий, отзовись, если ты жив.
– Если не жив, тоже отзовись, мы отомстим за тебя, как полагается, – добавил напарник. Я пнула его по ноге и не жалею о случившимся!
Вдруг крышка резко откинулась назад, из недр гроба вынырнула рука. Она стала извиваться на манер змеи, трястись и по–моему, шипеть. Затем черные пальцы разжались и топор упал на асфальт, вонзившись лезвием возле моих ног. Я тихо выругалась. А рука стала отряхивать свое основание, или точнее стряхивать нечто ползущее по ней. Через секунду мы увидели что так выбило детскую страшилку из эмоционального равновесия. По черной–черной руке карабкались вверх две вполне обычные руки. За ними показалась Васькина голова.
– Вы прикиньте, че там, – такое выражение лица, как будто на распродаже в магазине электронике побывал.
– Не рассказывай. Здесь слабонервные. И Саня, еще возьмет на заметку, тогда все взгруснут, – помотал головой Макс. – Выбраться сможешь, давай руку.
– Сейчас… – рука предприняла последнюю попытку засунуть добычу обратно, но все безуспешно. Ваську это не проняло, но он зачем–то схватился за ее ладонь и пальцы. Раздался удручающе безнадежный «хрусть» и… да, Вася сломал черной–черной руке из черного–черного гроба средний палец. Затейник наш.
– Горжусь тобой, юный ученик, – хрюкнул Стужев, давясь смехом. Я не одобряла его привычку к ненужному пафосу, но честно признаться, тоже считала, что Васька молодец. Хороший будет Страж. Эффективный и непредсказуемый. С чувством юмора, опять же хорошо. Без юмора в нашей профессии тяжко...
– Ща, ща, – он все ж зацепился за край гроба и выкарабкался на землю нашу обетованную. Точнее, на асфальт грохнулся. Рядом с топором. Черная–черная рука, естественно, обозлилась, на весь род людской и в особенности на нас. Ну вы любому существу средний палец сломайте, оно психанет. Вот и нечисть не железная. Пожрать не удалось, все колеса в погоне сбили, топором огрели, да еще и палец… Гроб стала пыхтеть, словно паровоз, из него стали вылетать искры темного пламени, а рука, зажав средний палец в кулак, принялась бить морду только поднявшемуся на ноги Ваське. Но он у нас не промах, он ей тоже по… по кулаку несколько ударов нанес. – Ща, мужики. Мы сейчас всех вытащим.
Мы с Максом переглянулись. Они живы. Съеденные люди живы! Это хорошо, это прям прекрасно.
– Стужев, его... – я показала рукой, что гроб надо перевернуть. Мало ли он нас слышит и понимает. Нет, возможно, он и догадался о наших недобрых намерениях, но был слишком занят кулачным боем с Васькой. Макс кивнул. Мы резко бросились вниз, схватили агрессивную бандуру за колеса – я сразу, Стужев несколько припоздал. И мне пришлось ждать в позе буквы «зю», пока он схватит вихляющиеся во все стороны колеса. Гроб ведь пробовал вырываться и мне приходилось прилагать усилия, что б не отцепиться от нечисти. Когда я закончила объяснять, какой мой напарник простофиля, он все–таки тоже схватил колеса и мы опрокинули гроб на бок, затем перевернули верхтормашками. По–честному, я думала он будет неподъемный. Легенда, как–никак. А он оказался не сильно тяжелее моего школьного рюкзака, с которым я ходила в седьмом классе, когда у нас было шесть уроков и на каждый из них требовался отдельный учебник. Забыть парочку дома было нельзя и приходилось все это тягать, рискуя в будущем обзавестись грыжей под неподъемным весом науки.
Васька же не отпустил своего соперника, когда мы опрокинули гроб, наоборот он вцепился в руку и потащил на себя.
– Руби ее, братва! Руби!
Учитывая, что мы со Стужевым были немножко заняты, не давая гробу снова встать на колеса, Василий осознал, что драматический момент не удался и сам пошел за топором. Отпущенная им рука висела безвольной плетью. По моему она в обмороке. Ну попыток залезть обратно точно не предпринимала.
– Артист! – присвистнул Стужев.
– Тряси давай, – сказала я и мы начали вытрясаться гроб, как коробку с хлопьями. Через пару секунд из черного–черного гроба все–таки выпали люди. Живые, не раненые, но обмазанные черной, липкой жижей. Той же, что покрывала гроб снаружи. Надо взять образец этой субстанции. Это тьма. Но… облегченная, что–ли. Не смертельная при прикосновении.
Гроб перестал вырываться, даже обиженно сжался в размерах. Тогда и Вася наконец вытащил топор из асфальта, куда его бросила черная рука.
Но как бы мы им не гордились, Стужев отобрал у него оружие и сам разрубил гроб в труху.
– Класс, а давайте пойдем на кладбище и выкопаем так кого–нибудь магического, а потом закопаем. А потом еще раза! – затараторил Вася. Торкнуло человека, что сказать. Бывает.
Мы с Максом понимающе переглянулись и я попыталась отвлечь парня от столь хлопотных мыслей. Стужев одобрительно присвистнул, поджигая остатки гроба зажигалкой.
– Василий Пупкин, отныне ты окончательно и бесповоротно зачислен в ученики Стражи. Служи нам верно... а нет, это из другого мультика… Помогай нам честно... Макс, как ты там его назвал, а да... помогай нам честно, юный ученик, будь сильным, смелым и не бойся чудищ сказочных и угонов скорой, ибо все ж это во спасение жизней людских. С боевым крещением тебя. Пока Стражем не подавилась хтоническая жуть, пытаясь его переживать, то он и не Страж вовсе!
И я посвятила парня в рыцари, то есть в Стражи. Поскольку меча у меня не было, пришлось использовать топор. Отобрав его у Стужева, я легонько дотронулась тыльной стороной оружия до правого плеча нашего новоиспеченного помощника, затем до левого. Не бойтесь. Вася жив, все нормально.
Этот же решил воспользоваться нашей неготовностью отражать такие атаки и бросился пожирать людей. В первую ночь сожрал троих. Двух граждан без определенного места жительства и возвращавшегося с работы мужчину. А люди, наблюдавшие картину поедания хомосапиенса безмозглым ящиком, после описания сего жуткого перформанса еще и добавляли, что обожравшийся гроб, сильно кренился влево, словно переел.
На вторую ночь, он уже обнаглел и стал ломиться в дома на первых этажах многоэтажек, которые стояли, как раз рядом с магазином. Там люди знатно прибалдели. Сидишь себе спокойно, занимаешься своими делами или спишь, после тяжелого трудового дня, а в стену снаружи или вообще в окно – черный, зловещий гроб на колесиках со всего маху бьется. И что странно – окно разбить не может. Моя версия, как любой мало–мальски приличной нежити ему нужно приглашение войти в жилище. А может нет. Кто его разберет, я такое вообще первый раз в жизни увидела. А еще из–под крышки этого чудовища вылезает рука и пытается людей выманить на улицу. В окно стучит и пальцам указательным так делает, типо «иди сюда, чего ты, испугался что ль?»
Свидетели говорили, что их там такой жуткий страх обуял, что они до утра не спали со включенным светом, а дети так и днем отказывались на улицу выходить. И вы будете смеяться. Дети были правы (потому что тонко чувствуют колебания мироздания, тут уж ничего не попишешь). Сегодня днем это странное существо (предмет, призрак, инопланетянин, концертный директор звезды отечественого шансона?) тоже появилось и проехалось по городу, расширяя географию своих охотничьих территорий. Ну допустим, было пасмурно. Тучи свинцовые. Дождь холодный. Солнца вообще до весны, видимо, не предвидится. Осень. Все понятно. Сплошная грусть в Сибири, середина октября, но важно помнить, что скоро зима.
Хотя кого я обманываю: «зима скоро», зима всегда, а когда ее нет, то пакость, а не погода. Вот лето – редкая птица. Люблю его.
А гроб тем временем не думал останавливаться, вы ж не забыли, что я вам все это тут на бегу рассказываю. За мной все еще гонится легенда детских посиделок. Но я тоже девушка проворная. Уже достаточно долго лавирую между машинами на парковке, уходя от преследования. И все ж таки на своих двоих от четырехколесного средства передвижения… ну такое. Пришлось переходить к плану «Б». Я сделала еще один круг по относительно пустому пространству, что бы создать иллюзию, что гроб может меня поймать, затем свернула вправо и прыгнула на капот первой попавшейся машины, затем перелезла на ее крышу. Сюда–то это тварь не заберется, а я хоть отдышусь.
– Ты что творишь, полоумная? – заорал Стужев. – Нам штраф за порчу чужого имущества впаяют!
В его словах была доля правды, но во–первых, я ничего тут не сломала, а просто чуть натоптала. А во–вторых, у меня была проблема по серьезней штрафа. Потому что черный, пылающий каким–то жутким, красным светом, источник которого находился под крышкой, гроб стал вскарабкиваться ко мне. Он пытался вскинуть передние колесики так, что бы встать на капот машины.
– Твою мать! Стужев, сделай что–нибудь! – взвизгнула я. – Тебя самым позорным образом хотят лишить напарницы, пошевелись уже!
Я нанесла удар топором, чем сбросила переднюю часть гроба с машины, но он не собирался оставлять попыток сожрать меня. В принципе, я могла бы применить магию, допустим, отлевитировать эту пакость подальше от себя. Но вы ж понимаете, что Стужев этот мой выкрутас без внимания не оставит и придется выслушивать его возмущения о моей безалаберности и лишнем риске. Не любит он магию. Не любит.
Мой визг все же возымел эффект и Макс с Васей поспешили ко мне на помощь. Но и я столбом все это время не стояла. Дело рук утопающего – спасения самого утопающего. По–моему как–то так звучит эта мудрость. А может я что и перепутала. У меня железобетонное оправдание, меня пытается сожрать гроб на колесах, отстаньте. Ну я и приноровилась бить пытающийся забраться ко мне предмет топором. Дерево, из которого сделано это странное явление, было довольно сухим. Рубилось и отлетало оно знатно. Но спустя несколько моих удачных ударов, гробу надоело, что его рубят в мексиканский салат (пол крышки и одно колесо я ему срезала, кто молодец? Я молодец) и из его глубины, в всполохах красного свечения, высунулась черная рука. Она примерилась и вцепилась в топор, так неожиданно, что я выпустила его. Получив оружие, эта бешеная конечность по–удобней схватила оружие и попыталась отрубить мне щиколотки. Но я вовремя подпрыгнула, не переживайте. Вот машине досталось.
Первая неудача ее не остановила и черная рука из черного гроба принялась махать топором, подражая самым бешеным викингам в истории. Она просто фигачила топором во все стороны и чуть не зацепила подбежавшего к нам Стужева.
– Саня, блин! – возопил Макс, когда ему почти сняли скальп.
– Лови скотину потустороннюю! – и Вася, словно боевой берсерк (каких исторических воинов тут только не собралось, викинги, берсерки, одни мы со Стужевым просто хотим домой) бросился грудью на амбразуру. Бесшабашный тип. Куда ему в Стражи? Нечисти не останется в городе с таким пылом. На пенсию придется уходить. Или переквалифицировываться в охотников на инопланетян… У человека просто много свободного времени и мало личной жизни. Еще бы, весь день с покойниками в морге, всю ночь или Стужев его тренирует, удары там ставит, уворачиваться учит, или я лекции по истории фольклора читаю. А что делать, если человек решил пойти сражаться с жуткими, плотоядными, изобретательными монстрами? Мы пытаемся его отговорить, но парень упертый, как… как… ну пусть будет, как Стужев. Так что приходится выбирать из двух зол. Или он один, неподготовленный напорется на нечисть и погибнет. Или аккуратненько, под нашим присмотром, в полной боевой готовности, с нужной экипировкой, со специфическими знаниями, с натренированными навыками, он нам немножко поможет. Так что вот, обучаем на живых примерах.
Но не в коня корм, как говорится. Сколько мы ему твердили об осторожности и обдуманном риске. Нет. Этот «храбрый» мальчик (вместо слова в кавычках подставьте любой эпитет, которым можно описать человека, пытающегося по собственной воле поплавать в бассейне полном пираний) занырнул прямо внутрь гроба. Крышка на секунду удивленно закрылась, затем с той же эмоцией открылась. Черная рука все еще сжимая топор, пару секунд обдумывала случившееся (конечно, обычно за едой приходится гнаться, сама она в пасть не запрыгивает), затем обернулась в мою сторону, как бы выражая немой вопрос: что ей делать с такой неординарной добычей, возможно, мы хотели бы вернуть нашего друга, а то у плотоядной твари может случится несварение от столь резвого товарища?
А затем гроб напружинился и вскочил прямо на машину. Одним махом, хоп и в дамках. Я девушка простая, вы знаете. Если на меня несется черный гроб из которого торчит черная рука, машущая во все стороны топором, то я убегаю и матерюсь. Так я сейчас и поступила. И всем остальным тоже советую данный вид досуга. А что, сплошная польза организму – укрепляет мышцы, развивает дыхательную систему, голову проясняет, в конце концов.
– Не вздумай его поджигать! Васька может быть еще жив! – крикнула я Стужеву, когда скакала по крышам неудачно припаркованных машин (неудачно не в смысле криво или не по правилам, а потому что именно тут мы решили ловить этот бешеный ящик). За мной, кстати, с неожиданной легкостью скакал гроб. Стужев бежал рядом с нами, правда по асфальту, между машинами.
– Без тебя знаю, – крикнул Макс, стараясь облить гроб святой водой, но этот предмет был каким–то особенно прытким. Так что напарник удручающе часто мазал.
Вдруг гроб стал кашлять, словно подавился. Я рыбкой нырнула с крыши машины на землю, но в полете меня поймал Стужев и поставил на землю. Возмущаться, что я вообще–то могла и сама, было лень.
Гроб тоже спрыгнул за нами, но все нарастающий кашель его явно дезориентировал. Рука спряталась внутрь вместе с топором и крышка резко захлопнулась. Этот черный ужастик пытался держать ее поплотнее прижатой к своему основанию. Явно не с проста. Я кивнула Стужеву и мы вместе вцепились в крышку. Вопреки первому впечатлению поверхность гроба была склизкой. Такой, знаете, противной на ощупь, липкой.
– Тьма. Это практически чистая тьма, – прошептала я, поражаясь, что эта субстанция вовсе не сжигает нам руки. – Новенькое что–то?
– Хочешь сказать, теперь кроме нечисти начнут мутировать предметы домашнего обихода? – расстроился Макс. – Ну ладно, гроб. Детский лагерь и не к такому подготовил. Но вот телевизор – то еще темное пространство, а если туда тьма заползет? Или не знаю – мыло какое–нибудь. Типо моешь им руки, моешь, а оно хоб, в один присест тебя всего как возьмет, как смылит в ноль. Или скажем, скворечник, висит такой всю жизнь на дереве, а потом...
– Стужев, не отвлекайся! Держи крепче, – пропыхтела я, когда нам наконец удалось приоткрыть крышку. Я сразу крикнула вглубь: – Василий, отзовись, если ты жив.
– Если не жив, тоже отзовись, мы отомстим за тебя, как полагается, – добавил напарник. Я пнула его по ноге и не жалею о случившимся!
Вдруг крышка резко откинулась назад, из недр гроба вынырнула рука. Она стала извиваться на манер змеи, трястись и по–моему, шипеть. Затем черные пальцы разжались и топор упал на асфальт, вонзившись лезвием возле моих ног. Я тихо выругалась. А рука стала отряхивать свое основание, или точнее стряхивать нечто ползущее по ней. Через секунду мы увидели что так выбило детскую страшилку из эмоционального равновесия. По черной–черной руке карабкались вверх две вполне обычные руки. За ними показалась Васькина голова.
– Вы прикиньте, че там, – такое выражение лица, как будто на распродаже в магазине электронике побывал.
– Не рассказывай. Здесь слабонервные. И Саня, еще возьмет на заметку, тогда все взгруснут, – помотал головой Макс. – Выбраться сможешь, давай руку.
– Сейчас… – рука предприняла последнюю попытку засунуть добычу обратно, но все безуспешно. Ваську это не проняло, но он зачем–то схватился за ее ладонь и пальцы. Раздался удручающе безнадежный «хрусть» и… да, Вася сломал черной–черной руке из черного–черного гроба средний палец. Затейник наш.
– Горжусь тобой, юный ученик, – хрюкнул Стужев, давясь смехом. Я не одобряла его привычку к ненужному пафосу, но честно признаться, тоже считала, что Васька молодец. Хороший будет Страж. Эффективный и непредсказуемый. С чувством юмора, опять же хорошо. Без юмора в нашей профессии тяжко...
– Ща, ща, – он все ж зацепился за край гроба и выкарабкался на землю нашу обетованную. Точнее, на асфальт грохнулся. Рядом с топором. Черная–черная рука, естественно, обозлилась, на весь род людской и в особенности на нас. Ну вы любому существу средний палец сломайте, оно психанет. Вот и нечисть не железная. Пожрать не удалось, все колеса в погоне сбили, топором огрели, да еще и палец… Гроб стала пыхтеть, словно паровоз, из него стали вылетать искры темного пламени, а рука, зажав средний палец в кулак, принялась бить морду только поднявшемуся на ноги Ваське. Но он у нас не промах, он ей тоже по… по кулаку несколько ударов нанес. – Ща, мужики. Мы сейчас всех вытащим.
Мы с Максом переглянулись. Они живы. Съеденные люди живы! Это хорошо, это прям прекрасно.
– Стужев, его... – я показала рукой, что гроб надо перевернуть. Мало ли он нас слышит и понимает. Нет, возможно, он и догадался о наших недобрых намерениях, но был слишком занят кулачным боем с Васькой. Макс кивнул. Мы резко бросились вниз, схватили агрессивную бандуру за колеса – я сразу, Стужев несколько припоздал. И мне пришлось ждать в позе буквы «зю», пока он схватит вихляющиеся во все стороны колеса. Гроб ведь пробовал вырываться и мне приходилось прилагать усилия, что б не отцепиться от нечисти. Когда я закончила объяснять, какой мой напарник простофиля, он все–таки тоже схватил колеса и мы опрокинули гроб на бок, затем перевернули верхтормашками. По–честному, я думала он будет неподъемный. Легенда, как–никак. А он оказался не сильно тяжелее моего школьного рюкзака, с которым я ходила в седьмом классе, когда у нас было шесть уроков и на каждый из них требовался отдельный учебник. Забыть парочку дома было нельзя и приходилось все это тягать, рискуя в будущем обзавестись грыжей под неподъемным весом науки.
Васька же не отпустил своего соперника, когда мы опрокинули гроб, наоборот он вцепился в руку и потащил на себя.
– Руби ее, братва! Руби!
Учитывая, что мы со Стужевым были немножко заняты, не давая гробу снова встать на колеса, Василий осознал, что драматический момент не удался и сам пошел за топором. Отпущенная им рука висела безвольной плетью. По моему она в обмороке. Ну попыток залезть обратно точно не предпринимала.
– Артист! – присвистнул Стужев.
– Тряси давай, – сказала я и мы начали вытрясаться гроб, как коробку с хлопьями. Через пару секунд из черного–черного гроба все–таки выпали люди. Живые, не раненые, но обмазанные черной, липкой жижей. Той же, что покрывала гроб снаружи. Надо взять образец этой субстанции. Это тьма. Но… облегченная, что–ли. Не смертельная при прикосновении.
Гроб перестал вырываться, даже обиженно сжался в размерах. Тогда и Вася наконец вытащил топор из асфальта, куда его бросила черная рука.
Но как бы мы им не гордились, Стужев отобрал у него оружие и сам разрубил гроб в труху.
– Класс, а давайте пойдем на кладбище и выкопаем так кого–нибудь магического, а потом закопаем. А потом еще раза! – затараторил Вася. Торкнуло человека, что сказать. Бывает.
Мы с Максом понимающе переглянулись и я попыталась отвлечь парня от столь хлопотных мыслей. Стужев одобрительно присвистнул, поджигая остатки гроба зажигалкой.
– Василий Пупкин, отныне ты окончательно и бесповоротно зачислен в ученики Стражи. Служи нам верно... а нет, это из другого мультика… Помогай нам честно... Макс, как ты там его назвал, а да... помогай нам честно, юный ученик, будь сильным, смелым и не бойся чудищ сказочных и угонов скорой, ибо все ж это во спасение жизней людских. С боевым крещением тебя. Пока Стражем не подавилась хтоническая жуть, пытаясь его переживать, то он и не Страж вовсе!
И я посвятила парня в рыцари, то есть в Стражи. Поскольку меча у меня не было, пришлось использовать топор. Отобрав его у Стужева, я легонько дотронулась тыльной стороной оружия до правого плеча нашего новоиспеченного помощника, затем до левого. Не бойтесь. Вася жив, все нормально.
