Женщина недоверчиво приняла у меня бирку (лежала в кармане и слава всем производителям джин, не выпала) и выдала пуховик. – Ты же нас не перестанешь пускать к отцу?
– Куда я денусь. Тут периодически то упыри, то призраки. Если за свое душевное спокойствие приходится платить выбитыми окнами, то пусть так, – пожала он плечами. – Там еще говорят в детское отделение какая–то странная тетка ходит. Дети ее боятся. На днях зайди – проверь.
Крикса в детском отделении… класс. Но по крайне мере легко отделались. Одевшись и забрав у этих охламонов свою сумку, я вышла на улицу. Там, в метрах пяти от больницы, прямо на асфальте сидел жердяй, с торчащей из глаза шваброй, он обхватил себя руками и раскачивался назад–вперед, и грустно завывал.
– Эй, уважаемый! – крикнула я, не слишком близко приближаясь к этому уникуму. – Давай, собирай себя в подобие страшного монстра! Попробуем тебя расколдовать! – он перестал выть и замер, глядя на меня… остатками зрительных органов.
– Чего? Ты все–таки головой стукнулась? – примерно одинаково отреагировали и Макс и Васька.
– Значит так. Вася, ты не мешаешь. Стужев, ты следишь за тем, что б я не грохнулась в снег, если опять потеряю сознание.
– Это же нечисть. Их убивать надо! – стал объяснять мне, как маленькому ребенку, Макс. – Они помощь не ценят, вдруг он еще опасней станет от твоих... Что ты вообще задумала с ним делать?
– Мы тут тебе не киллеры! Мы Стражи! И если есть шанс помочь заплутавшей душе, то мы ей поможем! – заявила я.
– А если он тебя обманывает и хочет убить. Очень хитрым способом убить, – не сдался Макс.
– Гуманизм и вера в лучшее – вот наша ойкумена! – парировала я и шепотом добавила: – В сумке пистолет, с серебряными пулями, стрелять в крайнем случае… И нет, тебе я его не доверю. Вась, прикрывай. – Я отдала сумку другу.
– То есть, ему оружие, а мне тебя из обмороков вылавливать? – обиделся Макс. – Не пойму, ты мне или не доверяешь, или просто издеваешься?
– Я подстраховываюсь.
И я приступила к делу. Не то что б я прям знала, как расколдовывать жердяев. Я вообще никогда в жизни никого не расколдовывала, кроме Макса. Но если, вдруг, те же чары сработают и эта монструозная колонча перестанет стучаться в окна моего дома, то по чему бы и не попробовать. Не получится, отправлю ждать до завтра.
Я начала произносить слова заклинания (того, которым лет расколдовала Стужева), вокруг замерцали белые искры магии. Они закружились вокруг меня, но никакого эффекта на жердяя не возымели. Ладно, попробуем иначе, я жестом попросила его протянуть мне руку и когда дотронулась до холодных пальцев, быстро перенаправила всю окружающую нас магию через себя прямо к нечистнику.
По ощущениям, магию чуть каратнуло, меня резко вздернуло вверх, и жердяй тут не причем, он вообще был занят тем, что в его туловище въедались частички света, расщепляя тьму. На выглядело – болезненно. Я б таких процедур со своим туловищем предпочла бы избежать, но магия, видимо, срикошетила, оторвав меня от земли. Хотите почувствовать себя воздушным шариком? Тогда попытайтесь спасти создание тьмы от этой самой тьмы.
Я б точно таким макаром покинула стратосферу, если бы кто–то не схватил меня поперек талии и не спусти на бренную нашу землю–матушку..
– И часто ты так? Упражняешься? – спросил Стужев, я поняла что неприлично долго липну к в общем–то незнакомому мне парню.
– Лично я в первый раз такое вижу, – спас меня Васька, помогая устоять на ногах. Что–то я за сегодня подустала.
Меж тем белая магия закончила очистительные процедуры, содрав с жердяя слои темной субстанции, которая догорала синим пламенем на снегу. Вместо долговязого монстра остался лишь человеческий череп. Он был насажен на длинную палку, к ее середине крепилось черное, трубчатое сердце, которое еще сокращалось.
Из глазниц черепа текла густая кровь, а челюсть двигалась в попытке что–то сказать. Но связок то нет, и даже их заменителей из тьмы тоже. Вокруг сердца стали скапливаться черные частички.
– О, там еще что–то… – Васька протянул руку к этому не очень симпатичному органу быстрее, чем мы успели на него на орать. Он вытащил нечто вроде занозы.
– Булавка, – сказала я, отбирая находку у нашего храброго, но неосмотрительного товарища. Черное сердце вместе с черепом и палкой тут же рассыпались в прах. Ваську я лично облила с ног до головы святой водой и взяла честное слово, что он позвонит, если заметит, что его конечности стали удлинятся.
На булавке были чары, она служила источником проклятия. Наверное, древний ритуал. Возможно, даже изобретенный нашим любимым ковеном. Васька умчался отдыхать на работу. А у меня дома еще была куча дел.
Обратный путь прошел без происшествий, только Стужев вдруг сильно подобрел и стал расспрашивать меня о фотографиях, которые видел в моем телефоне. И как-то незаметно я пересказала ему большую часть своей жизни и парочку эпизодов, которые планировала в будущем.
Выпив еще одну кружку кофе, я затащила мнущегося у дверей Стужева внутрь кабинета и произнесла то самое заклинание, которое смогло вызвать портал в его мир.
– Стой… – вдруг сказал Макс. Портал открылся, из него хлынули потоки темной магии, снова портя пол.
– Ты чего? – я обернулась к нему, пытаясь понять в чем проблема.
– Мне… мне обязательно уходить? – спросил он, подходя ко мне слишком близко.
– Ну да, – растерялась я. – Два Макса в одном мире – слегка перебор.
Учитывая, что у моего напарника, еще где–то по миру бегает зеркальный двойник…
– А если я не хочу возвращаться туда? – сделав еще один шаг, он встал ко мне в плотную, пришлось поднять голову, что бы видеть его лицо. Не то, что бы я прям разбиралась в таких тонкостях, но ему нельзя оставаться здесь… Я не успела объяснить ему ничего из того, что узнала, потому что он притянул меня к себе и поцеловал. От неожиданности я вцепилась в его плечи, но оттолкнуть не сумела. Или не хотела.
Короче, не осуждайте человека, который уже порядком задолбался. Я ответила на поцелуй, притягивая Макса ближе к себе и немного не рассчитала (я в тот момент не то, что считать, в целом так себе соображала), и мы оба свалились на диван. Падая, я прикусила ему губу, только тогда заметив, что он тянет мою футболку вверх. Я в долгу не осталась, снимая с него рубашку и потянувшись к ремню на штанах.
– А чего, нафиг, тут происходит? – прервал нас удивленный голос.
Мы резко отстранились друг от друга. На нас пялился Стужев. Мой Стужев. Нда…
– Приветик, как прогулялся? – спросила я, схватив свою футболку, которая валялась на полу и прикрылась ей. Портал вдруг разросся до размеров целой стены и неясная сила в одно милемгновение утянула второго Макса внутрь. Это произошло так быстро, что ни я, ни он не успели ничего понять. Как только альтернативный Макс исчез в черном мареве, портал растворился.
Мой Стужев стоял посреди кабинета, несколько избитый, в дурацком серебряном костюме аквалангиста и сверлил меня взглядом.
– Ну как слетал в прошлое? Рассказывай, мне интересно?– спросила я, надевая футболку и делая непринужденный вид. Но что–то изменилось, не могу сообразить, что. Внутри меня, словно образовалась пустота.
– Очевидно и тебе есть, что мне рассказать? – угрюмо спросил он. И тогда я поняла – наша с Максом связь напарников исчезла!
Первый труп нашли в начале декабря. Конечно, все испугались. Ну представьте – заходит невеста в ванную, а там будущий муж плавает… Без кожи.
Причем, девушка еще и ели дверь открыла, та словно приросла к косяку, а благоверный уже третий час не реагирует на праведный гнев женщины, которая требует раздельный санузел. Только когда красная от крови вода, перелившись через края ванны, залив соседей снизу, стала вытекать из–под двери, девушка поняла – придется применять грубую женскую силу и ломать дверь. Не самостоятельно естественно, соседями. А там такое...
Мы туда приехали сильно поздно. Ну Васька–то про труп рассказал, когда его в морг доставили. Он собрал всю нужную нам информацию – адрес, имя, род занятий. Но… на место смерти мы попали не сразу. Спустя три дня, если вас интересует точность.
– Ты сможешь взломать замок? – спросила я. Стужев промолчал, стоя сверля взглядом стену.
После последних событий прошла неделя. Неделя самых коротких наших диалогов. Самое странное – мы даже не ругались. Я все ему объяснила в ту ночь, ну почти все. Он меня выслушал, даже без своих дурацких шуточек. Даже сам потом мне поведал, как он мотался в прошлое, что с ним там было, как он очутился в альтернативной версии нашего мира. И все вроде бы было даже нормально… Думаю, он скучал по той, другой жизни, где у него была мама и брат. А меня не было… Или я была кем–то другим.
– Макс? – я дернула его за рукав и он наконец обратил на меня внимание. Еще одна сложность, о которой я не знала, как сказать… Связь Стражей… Она пропала, я теперь с трудом понимала, о чем думает Стужев и это пугало.
– Да–да. Сейчас, – но не успел он наклониться к замку, как дверь открыла девушка. – А эм… привет. Нас сюда вызвали…
Блин, Вася сказал, что квартира должна быть пустой. Невеста вроде ж не хотела там оставаться, за вещами может приехала?
– Это мои друзья, я вам говорила о них, – из–за спины миловидной, русоволосой девушки, выглянула Лина.
– Ты тут как? – удивились мы с Максом.
– Вася рассказал о деле. Я решила съездить, пока вы там с телом возилось, – ответила она. Это да. Васька позвонил еще позавчера, приехали мы сегодня утром, ждали пока с трупом закончат вскрытие (как Вася объясняет коллегам, что это за два странных товарища сидят у морга, даже Макс не находится с ответом). Макс обычно просит без подробностей описывать, что стало причиной смерти. Тут как бы все и так понятно. Кожу с человека содрали. Причем, как утверждал Васька, живьем. При этом в крови нет ни алкоголя, ни обезболивающих, которые могли бы притупить чувствительность настолько, что бедолага не заметил, как лишился своего самого большого органа (кожа самый большой орган, если вы вдруг подумали не о том). Хотя глаза у мертвого так вылезли из орбит, что врачи сначала подумали, что кто–то пошутил и приделал покойнику пластмассовые. Язык он себе перекусил во время пытки, как я думаю. И еще примечательный момент – под ногтями (которые не выдрали, хотя тоже способ причинить серьезные болевые ощущения) нашлись частички сажи.
– И вы что, сможете помочь? Это что–то не… что–то потустороннее, да? – сразу накинулась на нас невеста покойного. – Оно теперь у меня в квартире живет? Лина сказала, я тоже в опасности.
Лина преувеличивала, но мы с Максом не стали переубеждать девушку. Во–первых, пусть будет начеку, это еще никому не мешало (кроме буйно–помешанных в стадии активной паранойи). Во–вторых, нам все еще нужно попасть в квартиру и осмотреть ванную. А если мы скажем ей, что все в порядке, девушка может вполне закономерно решить, что впускать в дом двух незнакомых психов – не лучшая идея в этом месяце. Ну понимаете, луна в третьем козероге, и у Сатурна насморк – не лучшее время для экстремальных знакомств.
– У вас есть где пожить? – проявила я участие, когда девушка все же впустила нас.
– У родителей. Мы с Гошей пожениться хотели, а теперь…
– Только не реветь, – сразу обломал допрос Стужев. – День эмоциональных неполадок перенесен на следующую субботу, будьте добры дать бедным мужчинам хоть каплю отдыха.
– Ой, можно подумать! – всплеснула я руками. Как будто это он тут один с ног валится от усталости! И поспешила добавить, пока нас не выгнали взашей: – Где вы его нашли?
Я знала где, но нужно было возвращать обратно порушенный Стужевым контакт. Невеста жертвы провела нас в ванную.
– Там уже все убрали, – сказала она. – Я сюда за вещами только заехала, когда Лина меня на лестничной клетке перехватила.
– Что, просто преградила путь и сказала: «Здравствуйте, я занимаюсь потусторонней хтонью, которая, наверное, причастна к смерти вашего жениха, а знаю я это, не потому что наблюдала за вами и собирала личную информацию не самыми законными способами, а потому что добрые феечки следят за вашей судьбой и очень просили меня вам помочь?» – не промолчал Стужев. Всю дорогу молчал, дома три дня разговаривал односложными предложениями, а сейчас его поперло.
– Примерно так.
– И вы ей поверили? – я спросила в более мягкой формулировке, чем это бы сделал Макс.
Вот знаете, бывает, заходишь в какое–то помещение и сразу понимаешь – тут будет беда. В спальню ли в розовый цветочек, кухню увешанную черепами, туалет, где вместо унитаза миниатюрная черная дыра – стоит только переступить порог и негативная энергетика ощущается кожей. А тут такого не было. Обычная ванная. Вообще никак не располагающая к сдиранию с человека кожи. Даже мне Стужева хотелось всего лишь придушить, что б тот не нес глупости, без всяких экзотически процедур членовредительства.
– Я уже во все углы залезла, – сказала девушка, – ничего не нашла. Полиция меня подозревает. Что мол я убила.
– Вы? – мы со Стужевым присмотрелись к миниатюрной девушке с длинным маникюром. Вот я не думаю, что можно так сдирать кожу со взрослого, не хлипкого мужчины и не сломать ни одного ногтя. Более того, мне кажется и то, что у невесты нет вывихов, ссадин, царапин и прочих увечий, как бы намекает, что у нее есть алиби и нет сил такое провернуть.
– Ну у меня под ногтями его кожа, ждем экспертизы.
– Частицы кожи это не такой серьезный аргумент, – повела я плечами. – Как они докажут, что вы содрали с жениха кожу?
– Не знаю.
– Можете рассказать, что тут было, когда вы нашли его? – зевнул Макс. Мне тоже очень спасть хотелось, вчера только разделались с криксой. Эта тварь решила, что детское отделение больницы отличные охотничьи угодья, но бдительная медсестра Алена имеет интересных знакомых, которые не могут себе позволить оплачивать выбитые нежитью окна в поликлинике. Крикса, кстати, оказалась куда скромнее жердяя, сломала всего три кровати, шкаф и люстру. По нашим меркам пустяки.
– Ну он там долго был. Обычно минут двадцать, ну полчаса бывает, но тут больше двух часов. Я стучала, когда он там минут сорок уже был, мне ответил голос, что он пока занят…
– Голос, незнакомы? – уточнила Лина, я полезла под ванную, может там что найду.
– Да, чужой, такой… басовитый, словно в трубу кто–то говорил. Я подумала, что он прикалывается. Ну и не стала лезть, что б навязчивой не быть. Потом из–под двери вода красная вытекать стала, тогда же соседи пришли, мы их залили. Я попросила их дверь сломать, мы зашли, а он там… Лежит… такой...
– Про сам труп не надо, – сказала я, поднимаясь с пола, пойдем проверенным путем. Я достала из сумки свечу и зажгла. Пламя горело ровно, не дергалось, не обгорало чернотой. На первый взгляд вроде чисто… – Может быть что–то в самой комнате было не так… вещи лежали не на своих местах, в зеркале промелькнула не ясная тень?
Макс достал камеру. Насколько я могу суть по выражению его лица, то он тоже ничего подходящего не увидел. Уф… как же тяжело без связи напарников, и главное, как вернуть ее не понятно!
– Тут вода везде была… Только она не вся красной был… знаете она, как масло подсолнечное была. Где–то кровь, где–то чистая вода и они не смешивались. И горячей, вода была очень горячей, от нее клубы пара шли, но в остальную квартиру он не выходил...
– Куда я денусь. Тут периодически то упыри, то призраки. Если за свое душевное спокойствие приходится платить выбитыми окнами, то пусть так, – пожала он плечами. – Там еще говорят в детское отделение какая–то странная тетка ходит. Дети ее боятся. На днях зайди – проверь.
Крикса в детском отделении… класс. Но по крайне мере легко отделались. Одевшись и забрав у этих охламонов свою сумку, я вышла на улицу. Там, в метрах пяти от больницы, прямо на асфальте сидел жердяй, с торчащей из глаза шваброй, он обхватил себя руками и раскачивался назад–вперед, и грустно завывал.
– Эй, уважаемый! – крикнула я, не слишком близко приближаясь к этому уникуму. – Давай, собирай себя в подобие страшного монстра! Попробуем тебя расколдовать! – он перестал выть и замер, глядя на меня… остатками зрительных органов.
– Чего? Ты все–таки головой стукнулась? – примерно одинаково отреагировали и Макс и Васька.
– Значит так. Вася, ты не мешаешь. Стужев, ты следишь за тем, что б я не грохнулась в снег, если опять потеряю сознание.
– Это же нечисть. Их убивать надо! – стал объяснять мне, как маленькому ребенку, Макс. – Они помощь не ценят, вдруг он еще опасней станет от твоих... Что ты вообще задумала с ним делать?
– Мы тут тебе не киллеры! Мы Стражи! И если есть шанс помочь заплутавшей душе, то мы ей поможем! – заявила я.
– А если он тебя обманывает и хочет убить. Очень хитрым способом убить, – не сдался Макс.
– Гуманизм и вера в лучшее – вот наша ойкумена! – парировала я и шепотом добавила: – В сумке пистолет, с серебряными пулями, стрелять в крайнем случае… И нет, тебе я его не доверю. Вась, прикрывай. – Я отдала сумку другу.
– То есть, ему оружие, а мне тебя из обмороков вылавливать? – обиделся Макс. – Не пойму, ты мне или не доверяешь, или просто издеваешься?
– Я подстраховываюсь.
И я приступила к делу. Не то что б я прям знала, как расколдовывать жердяев. Я вообще никогда в жизни никого не расколдовывала, кроме Макса. Но если, вдруг, те же чары сработают и эта монструозная колонча перестанет стучаться в окна моего дома, то по чему бы и не попробовать. Не получится, отправлю ждать до завтра.
Я начала произносить слова заклинания (того, которым лет расколдовала Стужева), вокруг замерцали белые искры магии. Они закружились вокруг меня, но никакого эффекта на жердяя не возымели. Ладно, попробуем иначе, я жестом попросила его протянуть мне руку и когда дотронулась до холодных пальцев, быстро перенаправила всю окружающую нас магию через себя прямо к нечистнику.
По ощущениям, магию чуть каратнуло, меня резко вздернуло вверх, и жердяй тут не причем, он вообще был занят тем, что в его туловище въедались частички света, расщепляя тьму. На выглядело – болезненно. Я б таких процедур со своим туловищем предпочла бы избежать, но магия, видимо, срикошетила, оторвав меня от земли. Хотите почувствовать себя воздушным шариком? Тогда попытайтесь спасти создание тьмы от этой самой тьмы.
Я б точно таким макаром покинула стратосферу, если бы кто–то не схватил меня поперек талии и не спусти на бренную нашу землю–матушку..
– И часто ты так? Упражняешься? – спросил Стужев, я поняла что неприлично долго липну к в общем–то незнакомому мне парню.
– Лично я в первый раз такое вижу, – спас меня Васька, помогая устоять на ногах. Что–то я за сегодня подустала.
Меж тем белая магия закончила очистительные процедуры, содрав с жердяя слои темной субстанции, которая догорала синим пламенем на снегу. Вместо долговязого монстра остался лишь человеческий череп. Он был насажен на длинную палку, к ее середине крепилось черное, трубчатое сердце, которое еще сокращалось.
Из глазниц черепа текла густая кровь, а челюсть двигалась в попытке что–то сказать. Но связок то нет, и даже их заменителей из тьмы тоже. Вокруг сердца стали скапливаться черные частички.
– О, там еще что–то… – Васька протянул руку к этому не очень симпатичному органу быстрее, чем мы успели на него на орать. Он вытащил нечто вроде занозы.
– Булавка, – сказала я, отбирая находку у нашего храброго, но неосмотрительного товарища. Черное сердце вместе с черепом и палкой тут же рассыпались в прах. Ваську я лично облила с ног до головы святой водой и взяла честное слово, что он позвонит, если заметит, что его конечности стали удлинятся.
На булавке были чары, она служила источником проклятия. Наверное, древний ритуал. Возможно, даже изобретенный нашим любимым ковеном. Васька умчался отдыхать на работу. А у меня дома еще была куча дел.
Обратный путь прошел без происшествий, только Стужев вдруг сильно подобрел и стал расспрашивать меня о фотографиях, которые видел в моем телефоне. И как-то незаметно я пересказала ему большую часть своей жизни и парочку эпизодов, которые планировала в будущем.
Выпив еще одну кружку кофе, я затащила мнущегося у дверей Стужева внутрь кабинета и произнесла то самое заклинание, которое смогло вызвать портал в его мир.
– Стой… – вдруг сказал Макс. Портал открылся, из него хлынули потоки темной магии, снова портя пол.
– Ты чего? – я обернулась к нему, пытаясь понять в чем проблема.
– Мне… мне обязательно уходить? – спросил он, подходя ко мне слишком близко.
– Ну да, – растерялась я. – Два Макса в одном мире – слегка перебор.
Учитывая, что у моего напарника, еще где–то по миру бегает зеркальный двойник…
– А если я не хочу возвращаться туда? – сделав еще один шаг, он встал ко мне в плотную, пришлось поднять голову, что бы видеть его лицо. Не то, что бы я прям разбиралась в таких тонкостях, но ему нельзя оставаться здесь… Я не успела объяснить ему ничего из того, что узнала, потому что он притянул меня к себе и поцеловал. От неожиданности я вцепилась в его плечи, но оттолкнуть не сумела. Или не хотела.
Короче, не осуждайте человека, который уже порядком задолбался. Я ответила на поцелуй, притягивая Макса ближе к себе и немного не рассчитала (я в тот момент не то, что считать, в целом так себе соображала), и мы оба свалились на диван. Падая, я прикусила ему губу, только тогда заметив, что он тянет мою футболку вверх. Я в долгу не осталась, снимая с него рубашку и потянувшись к ремню на штанах.
– А чего, нафиг, тут происходит? – прервал нас удивленный голос.
Мы резко отстранились друг от друга. На нас пялился Стужев. Мой Стужев. Нда…
– Приветик, как прогулялся? – спросила я, схватив свою футболку, которая валялась на полу и прикрылась ей. Портал вдруг разросся до размеров целой стены и неясная сила в одно милемгновение утянула второго Макса внутрь. Это произошло так быстро, что ни я, ни он не успели ничего понять. Как только альтернативный Макс исчез в черном мареве, портал растворился.
Мой Стужев стоял посреди кабинета, несколько избитый, в дурацком серебряном костюме аквалангиста и сверлил меня взглядом.
– Ну как слетал в прошлое? Рассказывай, мне интересно?– спросила я, надевая футболку и делая непринужденный вид. Но что–то изменилось, не могу сообразить, что. Внутри меня, словно образовалась пустота.
– Очевидно и тебе есть, что мне рассказать? – угрюмо спросил он. И тогда я поняла – наша с Максом связь напарников исчезла!
Прода от 18.12.2025, 17:20
Часть одиннадцатая. Кое–что о водных процедурах
Глава 1
Первый труп нашли в начале декабря. Конечно, все испугались. Ну представьте – заходит невеста в ванную, а там будущий муж плавает… Без кожи.
Причем, девушка еще и ели дверь открыла, та словно приросла к косяку, а благоверный уже третий час не реагирует на праведный гнев женщины, которая требует раздельный санузел. Только когда красная от крови вода, перелившись через края ванны, залив соседей снизу, стала вытекать из–под двери, девушка поняла – придется применять грубую женскую силу и ломать дверь. Не самостоятельно естественно, соседями. А там такое...
Мы туда приехали сильно поздно. Ну Васька–то про труп рассказал, когда его в морг доставили. Он собрал всю нужную нам информацию – адрес, имя, род занятий. Но… на место смерти мы попали не сразу. Спустя три дня, если вас интересует точность.
– Ты сможешь взломать замок? – спросила я. Стужев промолчал, стоя сверля взглядом стену.
После последних событий прошла неделя. Неделя самых коротких наших диалогов. Самое странное – мы даже не ругались. Я все ему объяснила в ту ночь, ну почти все. Он меня выслушал, даже без своих дурацких шуточек. Даже сам потом мне поведал, как он мотался в прошлое, что с ним там было, как он очутился в альтернативной версии нашего мира. И все вроде бы было даже нормально… Думаю, он скучал по той, другой жизни, где у него была мама и брат. А меня не было… Или я была кем–то другим.
– Макс? – я дернула его за рукав и он наконец обратил на меня внимание. Еще одна сложность, о которой я не знала, как сказать… Связь Стражей… Она пропала, я теперь с трудом понимала, о чем думает Стужев и это пугало.
– Да–да. Сейчас, – но не успел он наклониться к замку, как дверь открыла девушка. – А эм… привет. Нас сюда вызвали…
Блин, Вася сказал, что квартира должна быть пустой. Невеста вроде ж не хотела там оставаться, за вещами может приехала?
– Это мои друзья, я вам говорила о них, – из–за спины миловидной, русоволосой девушки, выглянула Лина.
– Ты тут как? – удивились мы с Максом.
– Вася рассказал о деле. Я решила съездить, пока вы там с телом возилось, – ответила она. Это да. Васька позвонил еще позавчера, приехали мы сегодня утром, ждали пока с трупом закончат вскрытие (как Вася объясняет коллегам, что это за два странных товарища сидят у морга, даже Макс не находится с ответом). Макс обычно просит без подробностей описывать, что стало причиной смерти. Тут как бы все и так понятно. Кожу с человека содрали. Причем, как утверждал Васька, живьем. При этом в крови нет ни алкоголя, ни обезболивающих, которые могли бы притупить чувствительность настолько, что бедолага не заметил, как лишился своего самого большого органа (кожа самый большой орган, если вы вдруг подумали не о том). Хотя глаза у мертвого так вылезли из орбит, что врачи сначала подумали, что кто–то пошутил и приделал покойнику пластмассовые. Язык он себе перекусил во время пытки, как я думаю. И еще примечательный момент – под ногтями (которые не выдрали, хотя тоже способ причинить серьезные болевые ощущения) нашлись частички сажи.
– И вы что, сможете помочь? Это что–то не… что–то потустороннее, да? – сразу накинулась на нас невеста покойного. – Оно теперь у меня в квартире живет? Лина сказала, я тоже в опасности.
Лина преувеличивала, но мы с Максом не стали переубеждать девушку. Во–первых, пусть будет начеку, это еще никому не мешало (кроме буйно–помешанных в стадии активной паранойи). Во–вторых, нам все еще нужно попасть в квартиру и осмотреть ванную. А если мы скажем ей, что все в порядке, девушка может вполне закономерно решить, что впускать в дом двух незнакомых психов – не лучшая идея в этом месяце. Ну понимаете, луна в третьем козероге, и у Сатурна насморк – не лучшее время для экстремальных знакомств.
– У вас есть где пожить? – проявила я участие, когда девушка все же впустила нас.
– У родителей. Мы с Гошей пожениться хотели, а теперь…
– Только не реветь, – сразу обломал допрос Стужев. – День эмоциональных неполадок перенесен на следующую субботу, будьте добры дать бедным мужчинам хоть каплю отдыха.
– Ой, можно подумать! – всплеснула я руками. Как будто это он тут один с ног валится от усталости! И поспешила добавить, пока нас не выгнали взашей: – Где вы его нашли?
Я знала где, но нужно было возвращать обратно порушенный Стужевым контакт. Невеста жертвы провела нас в ванную.
– Там уже все убрали, – сказала она. – Я сюда за вещами только заехала, когда Лина меня на лестничной клетке перехватила.
– Что, просто преградила путь и сказала: «Здравствуйте, я занимаюсь потусторонней хтонью, которая, наверное, причастна к смерти вашего жениха, а знаю я это, не потому что наблюдала за вами и собирала личную информацию не самыми законными способами, а потому что добрые феечки следят за вашей судьбой и очень просили меня вам помочь?» – не промолчал Стужев. Всю дорогу молчал, дома три дня разговаривал односложными предложениями, а сейчас его поперло.
– Примерно так.
– И вы ей поверили? – я спросила в более мягкой формулировке, чем это бы сделал Макс.
Вот знаете, бывает, заходишь в какое–то помещение и сразу понимаешь – тут будет беда. В спальню ли в розовый цветочек, кухню увешанную черепами, туалет, где вместо унитаза миниатюрная черная дыра – стоит только переступить порог и негативная энергетика ощущается кожей. А тут такого не было. Обычная ванная. Вообще никак не располагающая к сдиранию с человека кожи. Даже мне Стужева хотелось всего лишь придушить, что б тот не нес глупости, без всяких экзотически процедур членовредительства.
– Я уже во все углы залезла, – сказала девушка, – ничего не нашла. Полиция меня подозревает. Что мол я убила.
– Вы? – мы со Стужевым присмотрелись к миниатюрной девушке с длинным маникюром. Вот я не думаю, что можно так сдирать кожу со взрослого, не хлипкого мужчины и не сломать ни одного ногтя. Более того, мне кажется и то, что у невесты нет вывихов, ссадин, царапин и прочих увечий, как бы намекает, что у нее есть алиби и нет сил такое провернуть.
– Ну у меня под ногтями его кожа, ждем экспертизы.
– Частицы кожи это не такой серьезный аргумент, – повела я плечами. – Как они докажут, что вы содрали с жениха кожу?
– Не знаю.
– Можете рассказать, что тут было, когда вы нашли его? – зевнул Макс. Мне тоже очень спасть хотелось, вчера только разделались с криксой. Эта тварь решила, что детское отделение больницы отличные охотничьи угодья, но бдительная медсестра Алена имеет интересных знакомых, которые не могут себе позволить оплачивать выбитые нежитью окна в поликлинике. Крикса, кстати, оказалась куда скромнее жердяя, сломала всего три кровати, шкаф и люстру. По нашим меркам пустяки.
– Ну он там долго был. Обычно минут двадцать, ну полчаса бывает, но тут больше двух часов. Я стучала, когда он там минут сорок уже был, мне ответил голос, что он пока занят…
– Голос, незнакомы? – уточнила Лина, я полезла под ванную, может там что найду.
– Да, чужой, такой… басовитый, словно в трубу кто–то говорил. Я подумала, что он прикалывается. Ну и не стала лезть, что б навязчивой не быть. Потом из–под двери вода красная вытекать стала, тогда же соседи пришли, мы их залили. Я попросила их дверь сломать, мы зашли, а он там… Лежит… такой...
– Про сам труп не надо, – сказала я, поднимаясь с пола, пойдем проверенным путем. Я достала из сумки свечу и зажгла. Пламя горело ровно, не дергалось, не обгорало чернотой. На первый взгляд вроде чисто… – Может быть что–то в самой комнате было не так… вещи лежали не на своих местах, в зеркале промелькнула не ясная тень?
Макс достал камеру. Насколько я могу суть по выражению его лица, то он тоже ничего подходящего не увидел. Уф… как же тяжело без связи напарников, и главное, как вернуть ее не понятно!
– Тут вода везде была… Только она не вся красной был… знаете она, как масло подсолнечное была. Где–то кровь, где–то чистая вода и они не смешивались. И горячей, вода была очень горячей, от нее клубы пара шли, но в остальную квартиру он не выходил...
