Что–то резко бахнуло и по темному супермаркету прокатился мерзкий смех. Такой, знаете, противный, словно гремлены какие ржут из одноименного фильма. И тут настал день всемирного потопа. Хотя апокалипсис нам обещали еще только через три недели.
Из стен, пола и потолка полилась вода и это был не прорыв водопровода, жидкость приманивали сюда магией. Я вся вымокла, что б вы понимали масштаб моей личной трагедии. И форой я воспользоваться не успела, вода смыла соль и существо бросилось на меня, пытаясь порезать мне лицо. Я не очень хорошо умею отбиваться от воды и нечисти одновременно, и возможно, уже бы лишилась глаза, если б не Макс.
– Бежим, русалочка! – он схватил меня за плечи и дернул на себя, буквально за секунду до того, как лезвие острого крюка впилось мне в глаз. И мы побежали между стеллажами и другими напуганными людьми. Только мой преследователь от нас не отставал.
Мы забежали в отдел с посудой. Где было подозрительно тихо. Он располагался в небольшом закутке, и убегающие, видимо, просто его не замечали. Мы притихли, ожидая, что сейчас сюда заявится монстр, который чуть меня не порезал, но он куда–то пропал.
– На них не действует соль, – пожаловалась я Максу, выглядывая из–за стеллажа. Треугольноголовые носились за людьми, а мы прятались возле кастрюль и сковородок, Стражи блин!
– Их и серебряные пули не проняли, – проворчал он. Я не стала спрашивать, как он пронес в магазин пистолет, это все равно бесполезно. Где Макс – там огнестрельное, нужно смириться и надеяться, что его не заметит полиция. Что–то придумав, напарник стал снимать с себя пуховик.
– Что ты делаешь? – спросила я, когда он закончил и принялся раздевать уже меня. Я слышала, что экстремальные условия сближают людей, но не в закутке с посудой же!
– Пуховики намокли, в них мы медленнее и неповоротливое, – ухмыльнулся Стужев, как бы интересуясь, что я там себе такого надумала.
– Это ты медленный и неповоротливый, а я сама грация и изящество, – буркнула я, соглашаясь с обоснованностью его выводов.
– Ты похожа на мокрого кальмара с манией величия. – Мы пристроили пуховики на пустующую полку, что бы они высохли.
– А ты дурак.
– Всегда поражался твоей способности ставить собеседника в тупик остроумными репликами.
– У тебя научилась.
– Вот, я об этом.
– Девушка, а девушка, а чего вы про нас забыли? – неожиданно раздался тот же самый противный голос. Но на этот раз он доносился не сзади, а сверху. Стеллажи же высокие, как и потолки, наверху магазин хранит разные коробки, которые достают с помощью погрузчика. Вот от туда на нас и спикировало это треугольноголовое нечто.
Соль на них не действует, пули тоже. Святой воды я не взяла (не надо меня осуждать, я просто хотела пойти в магазин!).
Одно из правил Стража гласит: если ты попал в непредсказуемую, опасную ситуацию и не взял с собой специфичных средств борьбы с потусторонними тварями, то импровизируй. Хуже не будет. Или погибнешь или заработаешь себе дурную славу психа. Ну сами понимаете. Еще к этому правилу есть небольшое дополнение – используй все, что есть под рукой, материальный ущерб всяко лучше физического.
У нас под рукой была посуда. В основном керамическая, но встречалась и стеклянная и даже из чугуна. И мы, схватив что попалось, вступили в бой.
Кидать вещи я люблю и даже, что не мало важно, умею. В пикирующее на нас существо полетели тарелки и чашки, блюдца и пиалки. Причем, швырялись мы с Максом по очереди. Один кидает, второй ищет новый снаряд, перезаряжается и опять кидает, пока второй проделывает все тоже самое. Правда Стужев чуть хуже целится, чем я. Пять-три в мою пользу по очкам.
– Ты жульничаешь, – проворчал Макс, когда существо толи от шока, толи я ему в больное место (голову) попала, отпрыгнуло назад, уворачиваясь, но мы вошли в раж. Оно запрыгнуло на верхнюю полку, держась за нее крюками. – В смысле, ну своей этой магией.
– Просто признай, что ты мазила!
– Еще чего. Второй раунд. Эй, мишень, не дергайся, я из–за тебя самооценку теряю!
И мы бы еще долго так упражнялись, если б из–под стеллажа не раздался болезненный писк. При том Стужев мог отскочить, но решил прикрыть меня и наоборот подошел к источнику звука.
В его ногу вонзился крюк и резко дернул Макса на себя. Стужев потерял равновесие, грохнувшись на пол, я схватила его за руку, но что–то очень сильное потащило моего напарника к себе. Макс схватился за крюк, стараясь вытащить его из пробитой ноги, но это позволило напавшему утянуть Стужева к себе. Я не смогла его удержать. Но только я бросилась за ним, как передо мной оказался тот треугольноголовый, которого мы перевоспитывали метанием посуды. Он ухмыльнулся и запищал:
– Девушка, а девушка, вам одной умирать не страшно?
Макса утащили очень быстро, он даже крикнуть ничего не успел. На полу, где его схватили, остались лишь ручейки крови, которые быстро смывала капающая со всех сторон вода.
Вот теперь я разозлилась. Бог с ней, с посудой, даже с кофе моим так и не оплаченным, которое теперь грустит в перевернутой тележке. Но Стужева я трогать не позволю! Он только моя жертва. Да, у меня, как у любой нормального маньячки есть профессиональная гордость! Если какой–то потусторонней пакости захотелось отнять у меня напарника (с которым я кое–как вернула сбитую связь), то это очень несчастная, очень глупая и очень недальновидная нечисть!
– Заморыш, а заморыш, а вот так не хочешь получить! – взвыла я, схватив в обе руки две тефлоновые сковородки. Они неосторожно лежали чуть дальше, чем посуда, и не хотели становиться оружием массового убийства нежити, но такова их судьба. Монстр не понял, чем ему могут навредить два круглых предмета, а я не стала ждать, когда тварь озарит прозрение и стукнула двумя сковородами по голове нечисти. Так, знаете, с обеих сторон. Треугольная голова зажатая между сковородками, сплющилась, словно была сделала из мягкого и пластичного материала. Я воодушевилась успехом и повторила этот прием еще раза три, пока треугольноголовый (уже, наверное, не стоит так его назвать, там вместо головы – лепешка), наконец сообразил, что проигрывает и попытался сбежать. Даже про крюки в руках забыл. Но вместо этого, он сделал несколько петляющих шагов и рухнул на пол.
Посчитав противника обезвреженным, я, перехватив сковородки по-удобней и отправилась за Стужевым (да, на прощанье я треснула нечисть еще разок, попала по затылку, да, я маньячка, вы это и так знаете). Учитывая, что время я упустила безвозвратно, пришлось красться по супермаркету, который теперь подозрительно затих, в примерном направлении, куда, как мне кажется, могли утащить Макса. Вода на полу имела красноватый оттенок, различимый даже в темноте, значит кровь пустили не только Стужеву, но и еще неустановленному количеству бедняг.
Еще одним странным моментом, на который я сразу не обратила внимание была магия. Она прямо таки бурлила внутри меня, прося дать ей выход. Не знаю с чем связано такое ее поведение. Обычно она дремлет и даже когда на меня нападает хищная навья, моя магия такая: «А чего, ты не спишь? Может все–таки спишь? Может тебе, кажется, что на тебя нападает навья? Может тебе поспать? Может ты переутомилась? Может остановишься? Точно нужно драться? Вот прям сейчас? Может завтра? Ты устала. Тебе бы отдохнуть. Тебя ж прям сейчас не убьют, только покалечат. Давай поспим?».
И нужно было приложить столько усилий, что б магия соизволила действовать. Зато, когда она вырывалась там то прямо Халк крушит, а массовка танцует фламенко в присядку под акомпониметн сводного хора любителей панк-рока.
Вот и сейчас магия хотела вырваться и снести тут все к едреней фене. Это было нелогично. Вода стала убывать, и даже почти пропала, когда я подошла к холодильному отсеку. Соблюдая конспирацию, пригнувшись, медленно и тихо, я пробралась поближе и выглянула из–за крайнего стеллажа.
Все эти треугольноголовые собрались там. Рядом с полками на которых лежала колбаса. Только я никак понять не могла, для чего весь этот цирк с конями, нафига эти клоуны приперлись в супермаркет? Сейчас они ходили по рядам, присматривая за сидящими на полу людьми. У многих пробиты конечности, из них ручьями бежала кровь, весь пол был ее залит, а вот вода сюда не капала. Так что в воздухе, несмотря на холод, стоял отчетливый металлический запах. А если учесть, что света нет, то есть морозильникам не отчего питаться, то загадка, почему тут холоднее, чем в остальном супермаркете. Народу они сюда притащили много, наверное, большую часть покупателей и я не могла различить среди них Макса.
Так, в сухом остатке (простите за каламбур) мы имеем – невысоких, плотных существ. Они агрессивны и носят треугольные шапки, закрывающие лица. О, еще момент – у них были копыта, вместо ног!
Ох, это же самые вредные и безбашенные существа из всей славянской мифологии! Их называют шиликунами. Это такие злые обитатели речного дна. Вообще шиликуны там и сидят, вылезают только на святки и когда они заканчиваются, снова ныряют обратно. Они опасны, тут разночтений нет. А вот как их убить никто не знает. Считается, что они умирают на суше, если вовремя не нырнут на дно по истончению святочной недели, но сейчас-то еще и Новый Год не наступил, как они вырвались на сушу?
– Девушка, а девушка, – раздалось у меня над самым ухом и я врезала шиликуну по морде. Церемониться я с ним не собиралась и следующим ударом выбила один из крюков, который шиликун держал в руке. Тот замахнулся и второй крюк полетел в меня, словно гарпун. К оружию крепилась такая же металлическая тонкая цепь. Я отбила удар и юркнув вниз, треснула нечисть по ногам, затем снова засандалила по треугольной голове. Сплющить башку этому паршивцу, как я поступила с его собратом в отделе посуды, не получилось и удар пришелся ровно по треугольной верхушке. Раздался четкий «хрусть» и шиликун застыл. Верхний угол треугольной головы согнулся пополам, а монстра затрясло от ярости. Он попытался меня укусить, но я не очень ловко ударила его сковородой, затем второй. И что–то произошло... шиликун не рассыпался в прах, не истлел, как я люблю, не загорелся синим пламенем, а стал… уменьшаться. Я повторила свой маневр, поняв, что мои удары странным образом образовывали крест. И шиликун снова потерял в росте. Но я подозревала, что даже в мелком виде (сейчас сантиметров двадцать в высоту), этот засранец мог доставить мне ворох проблеме. Грохот нашей борьбы заглушали работающие, вопреки отсутствия света, холодильники и шум воды. Но в любую минуты сюда могли нагрянуть собраться моего противника, по тому я применила уже отработанный прием – сплющивание головы двумя сковородками. Затем, я схватила нечисть в руки и быстро нырнула к стеллажу с банками солений, найдя такую тару у которой откручивается крышка, я вылила содержимое на пол (надеюсь, супермаркет не обидится, у нас экстерная ситуация) и засунула внутрь шиликуна. Потом поизучаю, на досуге.
А теперь нужно отыскать Макса. Жертвы шиликунов сидели между стеллажами с мороженым и сыром, сами твари сновали туда–сюда, не особо обращая на них внимания. Зачем им заложники? Ладно, сначала Макс. Знаете, когда ты столько лет живешь практически бок о бок с невыносимы человеком, ты надеешься, что в случае опасности, он проявит свое невыносимое поведение и доведет своих похитителей до психоза. Ну к примеру, вот что стоило Стужеву взять и сразить всех шиликунов силой своего бешеного сарказма? Или он мог бы сделать, что б нечисть сама сбежала от нас и забаррикадировалась на дне речном.
Но оставим лирику. Макс нашелся в дальнем углу колбасного отдела. Из его ноги все еще торчал крюк, который пробил ему мышцу насквозь. Надеюсь, кость не задета. И напарник не подцепит столбняк.
Шиликунов тут было четверо. Ходили между рядами и перехихикивались. Периодически к ним приходили еще двое, притаскивая новую добычу. Я пряталась за невысоким холодильником с рыбой, тут как раз был очень удачный обзор. Когда я примерно решила, кого первым из этих тварей я осчастливлю знакомством со свой сковородкой, несколько шиликунов всполошились и быстро поскакали в противоположную часть супермаркета, причем, мимо меня.
Куда–то очень целеустремленно заспешили. И их осталось двое.
Макс пытался вытащить из ноги крюк, но удача была не на его стороне. Ну что ж, лучшего момента для моего появления уже не будет. Я дождалась, когда нечисть снова начнет гадко хихикать между собой и вынырнула из своего укрытия, побежала на них. Расстояние тут не большое, так что эффектом неожиданности я воспользовалась с лихвой. Послышался новый хруст сломанной головы, затем удар крест–на–крест и атакованный мной шиликун стал терять в росте. Второй тут же метнул в меня крюк, я отбила его сковородкой, затем треснула по треугольной голове, но видимо, слишком слабо. Ничего не сломав жертве. Самый мой позорный удар.
– Девушка, а девушка. А вы сейчас умрете, – завизжал удачливый шиликун, чуть отпрыгнув назад, затем в бок, снова метнул свой крюк в меня. И пока я отбивалась от этой однообразной атаки, шиликун подобрался к своему товарищу и стал его трясти, первый пришел в себя, злобно запищал и они оба бросились в атаку. Крупному я врезала сковородкой прямо посередине туловища (не знаю какие у них внутренние органы, у человека в месте моего удара было бы солнечное сплетение), он согнулся пополам, но успел вырвать у меня из руки сковородку. Мелкий же прыгал вокруг, дождавшись, когда я брошусь вперед и двумя крюками впился мне в ногу, чуть ниже колена. Я взвыла от боли, но сдаваться не собиралась. Вместо этого, я метнула оставшуюся у меня сковородку в крупного шиликуна и упала вниз, хватая мелкого, он вцепился в свои крюки, а я дернула его, вытаскивая острые концы оружия из ноги и доламывая его шапку голыми руками. Это оказалось не сложно. Шиликун впал в прострацию и я выхватила из его рук крюки. Они тут же прибавили в размерах (а до этого, так же быстро уменьшились вместе с надтреснутым шиликуном), но жутко холодили руки, начиная понемногу плавится. Видимо, темные артефакты я держать долго не могу.
– Саня! – Стужев вовремя отвлек меня от созерцания хрупкого оружия, потому что крупный шиликун решил применить против меня мое же оружие, бросив в меня сковородой, но зря. Я увернулась и тут же кинулась к нему, одно решительное движение и его голова, отсеченная острым крюком, скатилась на пол. Крюк в моих руках быстро растаял, как бы намекая, что нужно вернуться к проверенному оружию защиты – сковородкам.
Добив мелкого шиликуна до обморока, я побежала к Максу. Все действие происходило на глазах удивленной публики. И люди начинали прикидывать кто опасней – я или шиликуны. Правильные мысли, что могу сказать.
– Саня … я может был где–то не прав, – признал Макс. – Но будь добра, оставь свое тотемное оружие и вытащи меня.
– Тотемное? – я схватила крюк, который глубоко сидел в ноге напарника и не хотел расставаться со своей добычей, надеясь, что темное оружие так же растает от моего прикосновения, как и в предыдущий раз.
– Ты со сковородками в руках могла возглавить небольшую секту пришествия обожруна. Кто не доел приготовленное – тот враг и редиска. И получит возмездие лично от тебя. Ой!
Крюк таял, но у Макса сильнее побежала кровь и стало пахнуть паленым.
Из стен, пола и потолка полилась вода и это был не прорыв водопровода, жидкость приманивали сюда магией. Я вся вымокла, что б вы понимали масштаб моей личной трагедии. И форой я воспользоваться не успела, вода смыла соль и существо бросилось на меня, пытаясь порезать мне лицо. Я не очень хорошо умею отбиваться от воды и нечисти одновременно, и возможно, уже бы лишилась глаза, если б не Макс.
– Бежим, русалочка! – он схватил меня за плечи и дернул на себя, буквально за секунду до того, как лезвие острого крюка впилось мне в глаз. И мы побежали между стеллажами и другими напуганными людьми. Только мой преследователь от нас не отставал.
Мы забежали в отдел с посудой. Где было подозрительно тихо. Он располагался в небольшом закутке, и убегающие, видимо, просто его не замечали. Мы притихли, ожидая, что сейчас сюда заявится монстр, который чуть меня не порезал, но он куда–то пропал.
– На них не действует соль, – пожаловалась я Максу, выглядывая из–за стеллажа. Треугольноголовые носились за людьми, а мы прятались возле кастрюль и сковородок, Стражи блин!
– Их и серебряные пули не проняли, – проворчал он. Я не стала спрашивать, как он пронес в магазин пистолет, это все равно бесполезно. Где Макс – там огнестрельное, нужно смириться и надеяться, что его не заметит полиция. Что–то придумав, напарник стал снимать с себя пуховик.
– Что ты делаешь? – спросила я, когда он закончил и принялся раздевать уже меня. Я слышала, что экстремальные условия сближают людей, но не в закутке с посудой же!
– Пуховики намокли, в них мы медленнее и неповоротливое, – ухмыльнулся Стужев, как бы интересуясь, что я там себе такого надумала.
– Это ты медленный и неповоротливый, а я сама грация и изящество, – буркнула я, соглашаясь с обоснованностью его выводов.
– Ты похожа на мокрого кальмара с манией величия. – Мы пристроили пуховики на пустующую полку, что бы они высохли.
– А ты дурак.
– Всегда поражался твоей способности ставить собеседника в тупик остроумными репликами.
– У тебя научилась.
– Вот, я об этом.
– Девушка, а девушка, а чего вы про нас забыли? – неожиданно раздался тот же самый противный голос. Но на этот раз он доносился не сзади, а сверху. Стеллажи же высокие, как и потолки, наверху магазин хранит разные коробки, которые достают с помощью погрузчика. Вот от туда на нас и спикировало это треугольноголовое нечто.
Соль на них не действует, пули тоже. Святой воды я не взяла (не надо меня осуждать, я просто хотела пойти в магазин!).
Одно из правил Стража гласит: если ты попал в непредсказуемую, опасную ситуацию и не взял с собой специфичных средств борьбы с потусторонними тварями, то импровизируй. Хуже не будет. Или погибнешь или заработаешь себе дурную славу психа. Ну сами понимаете. Еще к этому правилу есть небольшое дополнение – используй все, что есть под рукой, материальный ущерб всяко лучше физического.
У нас под рукой была посуда. В основном керамическая, но встречалась и стеклянная и даже из чугуна. И мы, схватив что попалось, вступили в бой.
Кидать вещи я люблю и даже, что не мало важно, умею. В пикирующее на нас существо полетели тарелки и чашки, блюдца и пиалки. Причем, швырялись мы с Максом по очереди. Один кидает, второй ищет новый снаряд, перезаряжается и опять кидает, пока второй проделывает все тоже самое. Правда Стужев чуть хуже целится, чем я. Пять-три в мою пользу по очкам.
– Ты жульничаешь, – проворчал Макс, когда существо толи от шока, толи я ему в больное место (голову) попала, отпрыгнуло назад, уворачиваясь, но мы вошли в раж. Оно запрыгнуло на верхнюю полку, держась за нее крюками. – В смысле, ну своей этой магией.
– Просто признай, что ты мазила!
– Еще чего. Второй раунд. Эй, мишень, не дергайся, я из–за тебя самооценку теряю!
И мы бы еще долго так упражнялись, если б из–под стеллажа не раздался болезненный писк. При том Стужев мог отскочить, но решил прикрыть меня и наоборот подошел к источнику звука.
В его ногу вонзился крюк и резко дернул Макса на себя. Стужев потерял равновесие, грохнувшись на пол, я схватила его за руку, но что–то очень сильное потащило моего напарника к себе. Макс схватился за крюк, стараясь вытащить его из пробитой ноги, но это позволило напавшему утянуть Стужева к себе. Я не смогла его удержать. Но только я бросилась за ним, как передо мной оказался тот треугольноголовый, которого мы перевоспитывали метанием посуды. Он ухмыльнулся и запищал:
– Девушка, а девушка, вам одной умирать не страшно?
Макса утащили очень быстро, он даже крикнуть ничего не успел. На полу, где его схватили, остались лишь ручейки крови, которые быстро смывала капающая со всех сторон вода.
Глава 3
Вот теперь я разозлилась. Бог с ней, с посудой, даже с кофе моим так и не оплаченным, которое теперь грустит в перевернутой тележке. Но Стужева я трогать не позволю! Он только моя жертва. Да, у меня, как у любой нормального маньячки есть профессиональная гордость! Если какой–то потусторонней пакости захотелось отнять у меня напарника (с которым я кое–как вернула сбитую связь), то это очень несчастная, очень глупая и очень недальновидная нечисть!
– Заморыш, а заморыш, а вот так не хочешь получить! – взвыла я, схватив в обе руки две тефлоновые сковородки. Они неосторожно лежали чуть дальше, чем посуда, и не хотели становиться оружием массового убийства нежити, но такова их судьба. Монстр не понял, чем ему могут навредить два круглых предмета, а я не стала ждать, когда тварь озарит прозрение и стукнула двумя сковородами по голове нечисти. Так, знаете, с обеих сторон. Треугольная голова зажатая между сковородками, сплющилась, словно была сделала из мягкого и пластичного материала. Я воодушевилась успехом и повторила этот прием еще раза три, пока треугольноголовый (уже, наверное, не стоит так его назвать, там вместо головы – лепешка), наконец сообразил, что проигрывает и попытался сбежать. Даже про крюки в руках забыл. Но вместо этого, он сделал несколько петляющих шагов и рухнул на пол.
Посчитав противника обезвреженным, я, перехватив сковородки по-удобней и отправилась за Стужевым (да, на прощанье я треснула нечисть еще разок, попала по затылку, да, я маньячка, вы это и так знаете). Учитывая, что время я упустила безвозвратно, пришлось красться по супермаркету, который теперь подозрительно затих, в примерном направлении, куда, как мне кажется, могли утащить Макса. Вода на полу имела красноватый оттенок, различимый даже в темноте, значит кровь пустили не только Стужеву, но и еще неустановленному количеству бедняг.
Еще одним странным моментом, на который я сразу не обратила внимание была магия. Она прямо таки бурлила внутри меня, прося дать ей выход. Не знаю с чем связано такое ее поведение. Обычно она дремлет и даже когда на меня нападает хищная навья, моя магия такая: «А чего, ты не спишь? Может все–таки спишь? Может тебе, кажется, что на тебя нападает навья? Может тебе поспать? Может ты переутомилась? Может остановишься? Точно нужно драться? Вот прям сейчас? Может завтра? Ты устала. Тебе бы отдохнуть. Тебя ж прям сейчас не убьют, только покалечат. Давай поспим?».
И нужно было приложить столько усилий, что б магия соизволила действовать. Зато, когда она вырывалась там то прямо Халк крушит, а массовка танцует фламенко в присядку под акомпониметн сводного хора любителей панк-рока.
Вот и сейчас магия хотела вырваться и снести тут все к едреней фене. Это было нелогично. Вода стала убывать, и даже почти пропала, когда я подошла к холодильному отсеку. Соблюдая конспирацию, пригнувшись, медленно и тихо, я пробралась поближе и выглянула из–за крайнего стеллажа.
Все эти треугольноголовые собрались там. Рядом с полками на которых лежала колбаса. Только я никак понять не могла, для чего весь этот цирк с конями, нафига эти клоуны приперлись в супермаркет? Сейчас они ходили по рядам, присматривая за сидящими на полу людьми. У многих пробиты конечности, из них ручьями бежала кровь, весь пол был ее залит, а вот вода сюда не капала. Так что в воздухе, несмотря на холод, стоял отчетливый металлический запах. А если учесть, что света нет, то есть морозильникам не отчего питаться, то загадка, почему тут холоднее, чем в остальном супермаркете. Народу они сюда притащили много, наверное, большую часть покупателей и я не могла различить среди них Макса.
Так, в сухом остатке (простите за каламбур) мы имеем – невысоких, плотных существ. Они агрессивны и носят треугольные шапки, закрывающие лица. О, еще момент – у них были копыта, вместо ног!
Ох, это же самые вредные и безбашенные существа из всей славянской мифологии! Их называют шиликунами. Это такие злые обитатели речного дна. Вообще шиликуны там и сидят, вылезают только на святки и когда они заканчиваются, снова ныряют обратно. Они опасны, тут разночтений нет. А вот как их убить никто не знает. Считается, что они умирают на суше, если вовремя не нырнут на дно по истончению святочной недели, но сейчас-то еще и Новый Год не наступил, как они вырвались на сушу?
– Девушка, а девушка, – раздалось у меня над самым ухом и я врезала шиликуну по морде. Церемониться я с ним не собиралась и следующим ударом выбила один из крюков, который шиликун держал в руке. Тот замахнулся и второй крюк полетел в меня, словно гарпун. К оружию крепилась такая же металлическая тонкая цепь. Я отбила удар и юркнув вниз, треснула нечисть по ногам, затем снова засандалила по треугольной голове. Сплющить башку этому паршивцу, как я поступила с его собратом в отделе посуды, не получилось и удар пришелся ровно по треугольной верхушке. Раздался четкий «хрусть» и шиликун застыл. Верхний угол треугольной головы согнулся пополам, а монстра затрясло от ярости. Он попытался меня укусить, но я не очень ловко ударила его сковородой, затем второй. И что–то произошло... шиликун не рассыпался в прах, не истлел, как я люблю, не загорелся синим пламенем, а стал… уменьшаться. Я повторила свой маневр, поняв, что мои удары странным образом образовывали крест. И шиликун снова потерял в росте. Но я подозревала, что даже в мелком виде (сейчас сантиметров двадцать в высоту), этот засранец мог доставить мне ворох проблеме. Грохот нашей борьбы заглушали работающие, вопреки отсутствия света, холодильники и шум воды. Но в любую минуты сюда могли нагрянуть собраться моего противника, по тому я применила уже отработанный прием – сплющивание головы двумя сковородками. Затем, я схватила нечисть в руки и быстро нырнула к стеллажу с банками солений, найдя такую тару у которой откручивается крышка, я вылила содержимое на пол (надеюсь, супермаркет не обидится, у нас экстерная ситуация) и засунула внутрь шиликуна. Потом поизучаю, на досуге.
А теперь нужно отыскать Макса. Жертвы шиликунов сидели между стеллажами с мороженым и сыром, сами твари сновали туда–сюда, не особо обращая на них внимания. Зачем им заложники? Ладно, сначала Макс. Знаете, когда ты столько лет живешь практически бок о бок с невыносимы человеком, ты надеешься, что в случае опасности, он проявит свое невыносимое поведение и доведет своих похитителей до психоза. Ну к примеру, вот что стоило Стужеву взять и сразить всех шиликунов силой своего бешеного сарказма? Или он мог бы сделать, что б нечисть сама сбежала от нас и забаррикадировалась на дне речном.
Но оставим лирику. Макс нашелся в дальнем углу колбасного отдела. Из его ноги все еще торчал крюк, который пробил ему мышцу насквозь. Надеюсь, кость не задета. И напарник не подцепит столбняк.
Шиликунов тут было четверо. Ходили между рядами и перехихикивались. Периодически к ним приходили еще двое, притаскивая новую добычу. Я пряталась за невысоким холодильником с рыбой, тут как раз был очень удачный обзор. Когда я примерно решила, кого первым из этих тварей я осчастливлю знакомством со свой сковородкой, несколько шиликунов всполошились и быстро поскакали в противоположную часть супермаркета, причем, мимо меня.
Куда–то очень целеустремленно заспешили. И их осталось двое.
Макс пытался вытащить из ноги крюк, но удача была не на его стороне. Ну что ж, лучшего момента для моего появления уже не будет. Я дождалась, когда нечисть снова начнет гадко хихикать между собой и вынырнула из своего укрытия, побежала на них. Расстояние тут не большое, так что эффектом неожиданности я воспользовалась с лихвой. Послышался новый хруст сломанной головы, затем удар крест–на–крест и атакованный мной шиликун стал терять в росте. Второй тут же метнул в меня крюк, я отбила его сковородкой, затем треснула по треугольной голове, но видимо, слишком слабо. Ничего не сломав жертве. Самый мой позорный удар.
– Девушка, а девушка. А вы сейчас умрете, – завизжал удачливый шиликун, чуть отпрыгнув назад, затем в бок, снова метнул свой крюк в меня. И пока я отбивалась от этой однообразной атаки, шиликун подобрался к своему товарищу и стал его трясти, первый пришел в себя, злобно запищал и они оба бросились в атаку. Крупному я врезала сковородкой прямо посередине туловища (не знаю какие у них внутренние органы, у человека в месте моего удара было бы солнечное сплетение), он согнулся пополам, но успел вырвать у меня из руки сковородку. Мелкий же прыгал вокруг, дождавшись, когда я брошусь вперед и двумя крюками впился мне в ногу, чуть ниже колена. Я взвыла от боли, но сдаваться не собиралась. Вместо этого, я метнула оставшуюся у меня сковородку в крупного шиликуна и упала вниз, хватая мелкого, он вцепился в свои крюки, а я дернула его, вытаскивая острые концы оружия из ноги и доламывая его шапку голыми руками. Это оказалось не сложно. Шиликун впал в прострацию и я выхватила из его рук крюки. Они тут же прибавили в размерах (а до этого, так же быстро уменьшились вместе с надтреснутым шиликуном), но жутко холодили руки, начиная понемногу плавится. Видимо, темные артефакты я держать долго не могу.
– Саня! – Стужев вовремя отвлек меня от созерцания хрупкого оружия, потому что крупный шиликун решил применить против меня мое же оружие, бросив в меня сковородой, но зря. Я увернулась и тут же кинулась к нему, одно решительное движение и его голова, отсеченная острым крюком, скатилась на пол. Крюк в моих руках быстро растаял, как бы намекая, что нужно вернуться к проверенному оружию защиты – сковородкам.
Добив мелкого шиликуна до обморока, я побежала к Максу. Все действие происходило на глазах удивленной публики. И люди начинали прикидывать кто опасней – я или шиликуны. Правильные мысли, что могу сказать.
– Саня … я может был где–то не прав, – признал Макс. – Но будь добра, оставь свое тотемное оружие и вытащи меня.
– Тотемное? – я схватила крюк, который глубоко сидел в ноге напарника и не хотел расставаться со своей добычей, надеясь, что темное оружие так же растает от моего прикосновения, как и в предыдущий раз.
– Ты со сковородками в руках могла возглавить небольшую секту пришествия обожруна. Кто не доел приготовленное – тот враг и редиска. И получит возмездие лично от тебя. Ой!
Крюк таял, но у Макса сильнее побежала кровь и стало пахнуть паленым.
