-Правда ли, волшебник Мимулус, - продолжил Ноа свои расспросы, лишь самую малость повысив голос, - что ты прогневал мою мачеху, украв у нее то самое проклятие, которым меня наказали по приговору росендальского суда?
По залу прокатился ропот – о проклятии, павшем на наследника, здесь знали даже самые мелкие безмозглые кобольды из подземных кладовых. Повинуясь присяге, данной роду Ирисов, слуги считали магию дамы Эсфер преступной и противной всякому подданному принца Ноа – сколько бы присяжных росендальского суда не подтвердили бы правомочность ее применения. Такого поворота не ожидал никто, но больше всех услышанному поразился домоправитель Заразиха. Он даже позабыл о том, что ему следует расшибать лоб о пол и молить о пощаде.
-Как? – поперхнулся он, усевшись и завертев головой. – Проклятие украдено? Этот проходимец украл проклятие?! Где? Где оно?!! – и старый гоблин оскалился, словно готовясь прыгнуть на невезучего волшебника и вцепиться ему в горло.
-Погоди, Заразиха! – осадил его принц, недовольно взмахнув рукой. – Я еще не все сказал!
-Да что тут еще обсуждать?! Если молочайное проклятие у чародея, то его следует немедля уничтожить! – завопил домоправитель, нетерпеливо потрясая своими когтистыми страшными лапами, и Джуп поежилась, невольно прижавшись к Мимулусу.
-Всему свое время, - только и сказал принц, но простые эти слова прозвучали так веско, что господину Заразихе пришлось поумерить свой пыл.
-Если бы, - задумчиво говорил Ноа, постукивая по подлокотникам трона когтями, между прочим, не уступавшим гоблинским в остроте, - если бы мои домоправители не увязли в собственных хитростях, не думали лишь о сиюминутной выгоде, то непременно расспросили бы росендальского чародея как следует. И он бы рассказал, что дама Эсфер спрятала в дозволенной магии магию запрещенную. Проклятие, которое должно было обезобразить, на самом деле убивает меня, и жить наследнику Ирисов осталось недолго…
Джунипер ожидала что уж теперь-то все раскричатся так, что ушам будет больно. Но на этот раз Ирисова Горечь онемела. Слуги принца Ноа, возможно, не умели сочувствовать и заботиться о господине из добрых сердечных побуждений, но все они испокон веков принадлежали роду Ирисов душой и телом, и от мысли, что род этот может пресечься, невозможный ужас охватил гоблинов и трясинниц. Они не могли испугаться больше, даже если бы им сказали, что весь Лесной Край погибнет, звезды никогда не отразятся в водах озера, а солнце не взойдет над вершинами деревьев.
-Неслыханно! – просипел Заразиха, таращась на Его Цветочество.
-Беспримерное коварство! – согласился Ноа.
-Но тогда проклятие тем более следует уничтожить! – вскричал господин домоправитель, и прочие слуги одобрительно заурчали, хлопая в ладоши.
-Проклятие следует доставить в Росендаль! – хоть Мимулус и предполагал, что судебное разбирательство в Ирисовой Горечи закончится подобным самоуправством, но наблюдать это воочию оказалось для него нестерпимым испытанием. – И доказать, что был совершен злонамеренный подлог! Пользоваться законами Росендаля для того, чтобы совершать преступления – недопустимо!..
-Нам нет дела до Росендаля! – рявкнул гоблин Заразиха, вскакивая на ноги. – Всегда знал, что от бумажных магов-законников никакого проку. Где ты припрятал проклятие, чародей? Отдай его нам по-хорошему, или мы принудим тебя по-плохому! Слуги Ирисовой Горечи, во имя славного рода Ирисов!.. За нашего принца!..
Мало кто из росендальских магов попадал в столь отчаянное положение – беззащитный Мимулус был окружен со всех сторон разъяренными рычащими гоблинами, шипящими кобольдами, и даже тихие обычно трясинницы заскрежетали своими острыми зубами, показывая, что ради своего господина готовы на все. Сплетня и Небылица, возмущенно треща и хлопая крыльями, летали над скамьей подсудимых, усердствуя больше прочих, чтобы искупить свою вину: сорокам могли припомнить, что придворный птичник до недавних пор пользовался их расположением. Впрочем, всякий слуга хотел впоследствии похвастаться, что именно его стараниями было найдено молочайное проклятие. Походило на то, что мэтра Абревиля могли загрызть еще до окончания суда и оглашения приговора.
-Ваше Цветочество! Ноа! – Джуп, вне себя от испуга и негодования забралась на скамью с ногами и закричала так пронзительно, что даже рычание и ворчание, исходившие из десятков глоток, не могли заглушить ее голос. – Скажите им правду! Вы же все знаете – зачем пугать и мучить Мимму?!
Конечно же, слуги Его Цветочества не обратили никакого внимания на ее слова, посчитав их жалкой попыткой отсрочить свою участь, а вот сам принц, услышав крики Джуп, заметно вздрогнул.
-Ох, ну почему же она всегда так здраво рассуждает, - пробормотал он, морщась. – Это так неприятно!
Но спустя мгновение он уже громко объявлял, что приказывает оставить волшебника в покое. Мэтр Абревиль был спасен: только один юркий кобольд успел вцепиться ему в лодыжку, да так крепко, что оторвать его удалось только с помощью Джуп. Ну а то, что сороки исклевали его уши, не стоило внимания – точно так же они вели себя и в те времена, когда были милостивы к своему птичнику.
-…Держите свои когти и клыки при себе! - строго промолвил принц. – Вижу, что у меня нет недостатка в верных слугах. Но было бы куда лучше, если при этом у вас имелась хотя бы толика ума!.. Разумеется, я знаю, где проклятие – вовсе ни к чему отгрызать волшебнику пальцы или уши. Хотя, признаться, зрелище было бы презабавное…
-Ваше Цветочество знает?! – потрясенно завопил гоблин Заразиха.
-А ты, Заразиха, считал, что кроме тебя в Ирисовой Горечи никому ничего не известно? – язвительно осведомился Ноа.
-Позор мне, Ваше Цветочество! – с готовностью выкрикнул старый гоблин, решивший, что сегодня с наследником Ирисов лучше не спорить – Его Цветочество сегодня был сам не свой, и обращаться с этим новым принцем приходилось весьма осторожно.
-Итак, - продолжил принц, и его спокойный, задумчивый голос окончательно утихомирил разбушевавшуюся челядь, - проклятие дамы Эсфер Молочай было украдено. Мачеха пыталась изловить вора, насылала на него злые чары, пустила по его следу своих кошек-охотниц, и даже сам Ранункуло-Отравитель выслеживал волшебника Мимулуса в моих владениях…
-Ранункуло?! Не может того быть! – охнул Заразиха, не находивший себе места от беспокойства: далее лежать перед троном было глупо, незаметно встать по правую руку от принца ему не дали сороки, закричавшие: «Позор, позор гоблину-растяпе!», а садиться на скамью подсудимых господин домоправитель все еще считал ниже своего достоинства - тем более, что вина его становилась все менее очевидной.
-Я видел Ранункуло своими собственными глазами и говорил с ним, - коротко ответил Ноа, и Заразиха пошатнулся, приложив ко лбу лапу: что ни говори, а о безопасности принца он волновался всерьез. Господин домоправитель все еще не догадывался о том, как Ноа провел эту ночь, но одного упоминания о встрече с Отравителем хватило, чтобы грозный гоблин засипел от ужаса и вцепился в поля своей нарядной шляпы.
-Джуп Скиптон спасла меня, - небрежно сказал принц. – Точнее говоря, спасала она прежде всего себя и волшебника…
От обиды Джунипер покраснела и стиснула зубы – чтобы не сказать Его Цветочеству еще немного какой-нибудь правды, которая ему была так не по душе.
-…Но правда в том, мои верные подданные, - тут принц заговорил громко и торжественно, - что именно в Джунипер Скиптон и спрятано то самое проклятие, которое украл волшебник. Она стала вместилищем молочайных чар!..
-Ваше Цветочество, будьте милосердны!.. – вскричал Мимулус, который разволновался так сильно, что незаметно для самого себя обнял бедную поникшую Джуп. – Девушка ни в чем не виновата перед вами, ей просто не повезло!
Но прежде чем принц успел что-то ответить, гоблин Заразиха принялся зловеще хохотать и восклицать: «Ах вот оно что!» и «Ну теперь-то дело в шляпе!». Да и дама Живокость, все это время прятавшаяся среди прочих трясинниц, позабыв о своем высоком положении, выступила вперед, потирая свои костлявые серые ладони.
-Но это же прекрасно, Ваше Цветочество, - вкрадчиво промолвила она. – Конечно, вы заставили нас всех поволноваться, и поделом нам, нерадивым слугам! Поначалу нами и впрямь было совершено упущение – исключительно из верноподданнических соображений!.. Но в итоге все устроилось как нельзя лучше. Не нужно ждать, пока человеческая девчонка в вас влюбится, не нужно носиться с ней, как с тухлым яйцом – попросту свернем ей шею или утопим, это куда надежнее! Проклятие должно быть уничтожено!..
-В кои-то веки соглашусь с сударыней трясинницей, - тут же подал голос Заразиха. – Редкое везение! Чародей тайно доставил в Ирисову Горечь проклятие, и нам остается только прикончить враждебные молочайные чары. Готов позакладывать все свои клыки – они умрут вместе с вместилищем. И кто узнает, как это произошло? Любой из здешних челядинцев скорее даст вырвать себе язык, - он выразительно обвел взглядом притихших слуг, - чем признается, что чародей со своей спутницей бывал здесь. Дама Эсфер ничего не докажет!
-Избавимся от проклятия! – воскликнула дама Живокость, показывая в улыбке все свои мелкие зубы.
-...Освободим Ваше Цветочество от колдовских уз!..
...Именно это в свое время мэтр Абревиль описывал Джуп, когда та впервые захотела рассказать принцу правду – но теперь бедный чародей, обнимавший девушку так крепко, как только мог, был ничуть не рад своей прозорливости.
Что ж, все складывалось худшим для Джуп и Мимулуса образом: домоправители без тени сомнений объявили, что проклятие следует уничтожить вместе с его вместилищем, прочая челядь одобрительно улюлюкала и хлопала в ладоши, полагая, что во имя спасения принца Ирисов можно прикончить сколько угодно людишек, а сам принц…
…Сам принц, как ни странно, молчал и задумчиво переводил взгляд с домоправителей на подсудимых и обратно. Господину Заразихе стоило бы заподозрить неладное, но старый гоблин в который раз терял бдительность, когда речь шла о избавлении от проклятия: ему так хотелось наконец-то покинуть Ирисову Горечь и вернуться к прежней жизни управляющего при богатом праздном доме, где каждый день пируют, танцуют и веселятся!.. Как сытна и привольна жизнь там, где лесные господа тратят деньги, не считая! Сколько дел себе на пользу можно обстряпать во дворце, куда со всей округи съезжаются бесшабашные гости, чтобы до рассвета распивать нектар и вино!.. И до возвращения этого золотого века было рукой подать – кто бы не потерял голову при таких обстоятельствах?..
Опьяненный близостью победы Заразиха ни на миг не заподозрил, что Его Цветочество теперь желает чего-то другого – или, по меньшей мере, МОЖЕТ желать.
Ноа тем временем все заметнее хмурился, постукивал когтями по дереву, поглаживал притихших Сплетню и Небылицу, а когда шум начал его раздражать, недовольно прикрикнул на челядь и вновь погрузился в раздумья – словно не слыша, как домоправители все громче и настойчивее повторяют: «Избавимся от проклятия!..»
-Значит, Заразиха, ты считаешь, что Джуп Скиптон следует немедленно казнить? – наконец спросил он.
-Непременно!
-А волшебника?..
-Утопить вместе с девчонкой, чтобы ничего никому не рассказал! – гаркнул гоблин, сердясь от того, что приходится тратить время на повторение очевидных истин.
-И все это для того, чтобы мы все вернулись во дворец, к прежней жизни… - промолвил Ноа так рассеянно, словно думал вовсе не об этом.
-Для чего же еще?! – вскричал господин Заразиха. – Разве есть у всех нас более желанная цель? Ваше Цветочество вернет себе богатство, роскошь, блеск и красоту – что же это, если не предел мечтаний? Вы едва не угасли в этой глуши и потеряли всякий вкус к жизни из-за проклятия. Конечно же, злые чары нужно снять любой ценой!..
-Прежняя жизнь, веселая жизнь! – ворковали разнежившиеся сороки, впервые не желая спорить с домоправителем. – Сколько забав, сколько тайн и слухов самой высшей пробы! Мы будем разыскивать их день и ночь, чтобы Его Цветочеству никогда не было скучно!..
-…Балы, пиры, охота!.. То, что вы так любили прежде! Все соседи тут же позабудут про глупейшую историю с обидами Молочаев, стоит только вам вернуться в прежнем ослепительном облике!.. Тернецы и Шиповники будут драться за право первыми нанести вам визит!..
Слушая гоблина, Ноа едва заметно кивал головой – речи Заразихи как будто подтверждали его собственные размышления – но радости, как ни странно, это ему не доставляло. Стоило домоправителю выдохнуться и смолкнуть, как выражение лица принца стало откровенно кислым и уставшим – услышанное отчего-то раздосадовало его. Уверенность, с которой Его Цветочество начинал судебный процесс, таяла на глазах, являя миру прежнего принца – вздорного и капризного, разочаровавшегося в очередной игре. В конце концов, Ноа недовольно расфыркался, закатил глаза, картинно прикрыл их рукой, сгорбившись, и что-то забормотал себе под нос.
Все это привело в недоумение и челядь, не знавшую уж, чему рукоплескать, а что осуждать улюлюканьем; и подсудимых, ни живых, ни мертвых от страха; и домоправителей, почуявших неладное.
-Ваше Цветочество?.. – с тревогой позвал его господин Заразиха.
-Ох, отстань, старый гоблин! – сварливо отозвался принц, не отнимая руки от глаз. – Ты такой предсказуемый и скучный!.. – тут он распрямился и резко повернулся к лавке подсудимых. – Ладно, Джуп Скиптон! Твоя взяла! Я признаю твою правоту. Действительно, я МОГ тебя казнить, если бы узнал о твоей тайне раньше.
-Ч-что?.. – только и смогла промолвить Джуп, каждую секунду ожидавшая приговора к немедленной смерти.
-Ты утверждала, - медленно, с расстановкой произнес Ноа, - что не сказала мне правду, потому что я бы тебя казнил. Поначалу я подумал, что это оскорбительно – как смеешь ты думать, что принц Ирисов настолько эгоистичен и неблагодарен?.. Однако ты оказалась права: теперь я вижу, что был на это способен… Да и Заразиха бы настаивал, что есть сил, а с ним спорить весьма утомительно... Твои опасения были разумны. Что там говорить, я и сейчас хочу тебя казнить… самую малость… Ну, знаешь, такая крохотная, но назойливая мысль, что это было бы проще всего и быстрее… ты меня обманывала… а я все-таки принц и господин всех здешних земель… - голос его зазвучал томно, зубы сами по себе оскалились, но он тряхнул головой, сгоняя с себя опасную задумчивость. – Нет! Нет!.. Слышите все? Джунипер Скиптон и волшебник Мимулус не будут казнены, я это запрещаю!..
-Запрещаете?! – охнул господин Заразиха, и следом за ним потрясенно, с завываниями принялись вздыхать все слуги, порядком уставшие от непредсказуемости королевского суда.
-Да как же это? – взвыла и потрясенная дама Живокость, чьи планы, возможно, были не столь амбициозны, как у Заразихи, но об избавлении принца от проклятия почтенная трясинница мечтала достаточно пылко.
Джуп и Мимулус, одновременно задохнувшись от волнения, переглянулись, не веря своему счастью, но тут же с тревогой уставились на Его Цветочество, ожидая какого-то подвоха.
-Джунипер Скиптон обманывала меня, - принц Ноа заговорил торжественно и значительно, прикрыв глаза, светившиеся огнем то ли от досады, то ли от какого-то иного, загадочного чувства.
По залу прокатился ропот – о проклятии, павшем на наследника, здесь знали даже самые мелкие безмозглые кобольды из подземных кладовых. Повинуясь присяге, данной роду Ирисов, слуги считали магию дамы Эсфер преступной и противной всякому подданному принца Ноа – сколько бы присяжных росендальского суда не подтвердили бы правомочность ее применения. Такого поворота не ожидал никто, но больше всех услышанному поразился домоправитель Заразиха. Он даже позабыл о том, что ему следует расшибать лоб о пол и молить о пощаде.
-Как? – поперхнулся он, усевшись и завертев головой. – Проклятие украдено? Этот проходимец украл проклятие?! Где? Где оно?!! – и старый гоблин оскалился, словно готовясь прыгнуть на невезучего волшебника и вцепиться ему в горло.
-Погоди, Заразиха! – осадил его принц, недовольно взмахнув рукой. – Я еще не все сказал!
-Да что тут еще обсуждать?! Если молочайное проклятие у чародея, то его следует немедля уничтожить! – завопил домоправитель, нетерпеливо потрясая своими когтистыми страшными лапами, и Джуп поежилась, невольно прижавшись к Мимулусу.
-Всему свое время, - только и сказал принц, но простые эти слова прозвучали так веско, что господину Заразихе пришлось поумерить свой пыл.
-Если бы, - задумчиво говорил Ноа, постукивая по подлокотникам трона когтями, между прочим, не уступавшим гоблинским в остроте, - если бы мои домоправители не увязли в собственных хитростях, не думали лишь о сиюминутной выгоде, то непременно расспросили бы росендальского чародея как следует. И он бы рассказал, что дама Эсфер спрятала в дозволенной магии магию запрещенную. Проклятие, которое должно было обезобразить, на самом деле убивает меня, и жить наследнику Ирисов осталось недолго…
Джунипер ожидала что уж теперь-то все раскричатся так, что ушам будет больно. Но на этот раз Ирисова Горечь онемела. Слуги принца Ноа, возможно, не умели сочувствовать и заботиться о господине из добрых сердечных побуждений, но все они испокон веков принадлежали роду Ирисов душой и телом, и от мысли, что род этот может пресечься, невозможный ужас охватил гоблинов и трясинниц. Они не могли испугаться больше, даже если бы им сказали, что весь Лесной Край погибнет, звезды никогда не отразятся в водах озера, а солнце не взойдет над вершинами деревьев.
-Неслыханно! – просипел Заразиха, таращась на Его Цветочество.
-Беспримерное коварство! – согласился Ноа.
-Но тогда проклятие тем более следует уничтожить! – вскричал господин домоправитель, и прочие слуги одобрительно заурчали, хлопая в ладоши.
-Проклятие следует доставить в Росендаль! – хоть Мимулус и предполагал, что судебное разбирательство в Ирисовой Горечи закончится подобным самоуправством, но наблюдать это воочию оказалось для него нестерпимым испытанием. – И доказать, что был совершен злонамеренный подлог! Пользоваться законами Росендаля для того, чтобы совершать преступления – недопустимо!..
-Нам нет дела до Росендаля! – рявкнул гоблин Заразиха, вскакивая на ноги. – Всегда знал, что от бумажных магов-законников никакого проку. Где ты припрятал проклятие, чародей? Отдай его нам по-хорошему, или мы принудим тебя по-плохому! Слуги Ирисовой Горечи, во имя славного рода Ирисов!.. За нашего принца!..
Мало кто из росендальских магов попадал в столь отчаянное положение – беззащитный Мимулус был окружен со всех сторон разъяренными рычащими гоблинами, шипящими кобольдами, и даже тихие обычно трясинницы заскрежетали своими острыми зубами, показывая, что ради своего господина готовы на все. Сплетня и Небылица, возмущенно треща и хлопая крыльями, летали над скамьей подсудимых, усердствуя больше прочих, чтобы искупить свою вину: сорокам могли припомнить, что придворный птичник до недавних пор пользовался их расположением. Впрочем, всякий слуга хотел впоследствии похвастаться, что именно его стараниями было найдено молочайное проклятие. Походило на то, что мэтра Абревиля могли загрызть еще до окончания суда и оглашения приговора.
-Ваше Цветочество! Ноа! – Джуп, вне себя от испуга и негодования забралась на скамью с ногами и закричала так пронзительно, что даже рычание и ворчание, исходившие из десятков глоток, не могли заглушить ее голос. – Скажите им правду! Вы же все знаете – зачем пугать и мучить Мимму?!
Конечно же, слуги Его Цветочества не обратили никакого внимания на ее слова, посчитав их жалкой попыткой отсрочить свою участь, а вот сам принц, услышав крики Джуп, заметно вздрогнул.
-Ох, ну почему же она всегда так здраво рассуждает, - пробормотал он, морщась. – Это так неприятно!
Но спустя мгновение он уже громко объявлял, что приказывает оставить волшебника в покое. Мэтр Абревиль был спасен: только один юркий кобольд успел вцепиться ему в лодыжку, да так крепко, что оторвать его удалось только с помощью Джуп. Ну а то, что сороки исклевали его уши, не стоило внимания – точно так же они вели себя и в те времена, когда были милостивы к своему птичнику.
-…Держите свои когти и клыки при себе! - строго промолвил принц. – Вижу, что у меня нет недостатка в верных слугах. Но было бы куда лучше, если при этом у вас имелась хотя бы толика ума!.. Разумеется, я знаю, где проклятие – вовсе ни к чему отгрызать волшебнику пальцы или уши. Хотя, признаться, зрелище было бы презабавное…
-Ваше Цветочество знает?! – потрясенно завопил гоблин Заразиха.
-А ты, Заразиха, считал, что кроме тебя в Ирисовой Горечи никому ничего не известно? – язвительно осведомился Ноа.
-Позор мне, Ваше Цветочество! – с готовностью выкрикнул старый гоблин, решивший, что сегодня с наследником Ирисов лучше не спорить – Его Цветочество сегодня был сам не свой, и обращаться с этим новым принцем приходилось весьма осторожно.
-Итак, - продолжил принц, и его спокойный, задумчивый голос окончательно утихомирил разбушевавшуюся челядь, - проклятие дамы Эсфер Молочай было украдено. Мачеха пыталась изловить вора, насылала на него злые чары, пустила по его следу своих кошек-охотниц, и даже сам Ранункуло-Отравитель выслеживал волшебника Мимулуса в моих владениях…
-Ранункуло?! Не может того быть! – охнул Заразиха, не находивший себе места от беспокойства: далее лежать перед троном было глупо, незаметно встать по правую руку от принца ему не дали сороки, закричавшие: «Позор, позор гоблину-растяпе!», а садиться на скамью подсудимых господин домоправитель все еще считал ниже своего достоинства - тем более, что вина его становилась все менее очевидной.
-Я видел Ранункуло своими собственными глазами и говорил с ним, - коротко ответил Ноа, и Заразиха пошатнулся, приложив ко лбу лапу: что ни говори, а о безопасности принца он волновался всерьез. Господин домоправитель все еще не догадывался о том, как Ноа провел эту ночь, но одного упоминания о встрече с Отравителем хватило, чтобы грозный гоблин засипел от ужаса и вцепился в поля своей нарядной шляпы.
-Джуп Скиптон спасла меня, - небрежно сказал принц. – Точнее говоря, спасала она прежде всего себя и волшебника…
От обиды Джунипер покраснела и стиснула зубы – чтобы не сказать Его Цветочеству еще немного какой-нибудь правды, которая ему была так не по душе.
-…Но правда в том, мои верные подданные, - тут принц заговорил громко и торжественно, - что именно в Джунипер Скиптон и спрятано то самое проклятие, которое украл волшебник. Она стала вместилищем молочайных чар!..
-Ваше Цветочество, будьте милосердны!.. – вскричал Мимулус, который разволновался так сильно, что незаметно для самого себя обнял бедную поникшую Джуп. – Девушка ни в чем не виновата перед вами, ей просто не повезло!
Но прежде чем принц успел что-то ответить, гоблин Заразиха принялся зловеще хохотать и восклицать: «Ах вот оно что!» и «Ну теперь-то дело в шляпе!». Да и дама Живокость, все это время прятавшаяся среди прочих трясинниц, позабыв о своем высоком положении, выступила вперед, потирая свои костлявые серые ладони.
-Но это же прекрасно, Ваше Цветочество, - вкрадчиво промолвила она. – Конечно, вы заставили нас всех поволноваться, и поделом нам, нерадивым слугам! Поначалу нами и впрямь было совершено упущение – исключительно из верноподданнических соображений!.. Но в итоге все устроилось как нельзя лучше. Не нужно ждать, пока человеческая девчонка в вас влюбится, не нужно носиться с ней, как с тухлым яйцом – попросту свернем ей шею или утопим, это куда надежнее! Проклятие должно быть уничтожено!..
-В кои-то веки соглашусь с сударыней трясинницей, - тут же подал голос Заразиха. – Редкое везение! Чародей тайно доставил в Ирисову Горечь проклятие, и нам остается только прикончить враждебные молочайные чары. Готов позакладывать все свои клыки – они умрут вместе с вместилищем. И кто узнает, как это произошло? Любой из здешних челядинцев скорее даст вырвать себе язык, - он выразительно обвел взглядом притихших слуг, - чем признается, что чародей со своей спутницей бывал здесь. Дама Эсфер ничего не докажет!
-Избавимся от проклятия! – воскликнула дама Живокость, показывая в улыбке все свои мелкие зубы.
-...Освободим Ваше Цветочество от колдовских уз!..
...Именно это в свое время мэтр Абревиль описывал Джуп, когда та впервые захотела рассказать принцу правду – но теперь бедный чародей, обнимавший девушку так крепко, как только мог, был ничуть не рад своей прозорливости.
Прода от 20.02.2023, 01:33
Глава 57. Приговор королевского Ирисового суда
Что ж, все складывалось худшим для Джуп и Мимулуса образом: домоправители без тени сомнений объявили, что проклятие следует уничтожить вместе с его вместилищем, прочая челядь одобрительно улюлюкала и хлопала в ладоши, полагая, что во имя спасения принца Ирисов можно прикончить сколько угодно людишек, а сам принц…
…Сам принц, как ни странно, молчал и задумчиво переводил взгляд с домоправителей на подсудимых и обратно. Господину Заразихе стоило бы заподозрить неладное, но старый гоблин в который раз терял бдительность, когда речь шла о избавлении от проклятия: ему так хотелось наконец-то покинуть Ирисову Горечь и вернуться к прежней жизни управляющего при богатом праздном доме, где каждый день пируют, танцуют и веселятся!.. Как сытна и привольна жизнь там, где лесные господа тратят деньги, не считая! Сколько дел себе на пользу можно обстряпать во дворце, куда со всей округи съезжаются бесшабашные гости, чтобы до рассвета распивать нектар и вино!.. И до возвращения этого золотого века было рукой подать – кто бы не потерял голову при таких обстоятельствах?..
Опьяненный близостью победы Заразиха ни на миг не заподозрил, что Его Цветочество теперь желает чего-то другого – или, по меньшей мере, МОЖЕТ желать.
Ноа тем временем все заметнее хмурился, постукивал когтями по дереву, поглаживал притихших Сплетню и Небылицу, а когда шум начал его раздражать, недовольно прикрикнул на челядь и вновь погрузился в раздумья – словно не слыша, как домоправители все громче и настойчивее повторяют: «Избавимся от проклятия!..»
-Значит, Заразиха, ты считаешь, что Джуп Скиптон следует немедленно казнить? – наконец спросил он.
-Непременно!
-А волшебника?..
-Утопить вместе с девчонкой, чтобы ничего никому не рассказал! – гаркнул гоблин, сердясь от того, что приходится тратить время на повторение очевидных истин.
-И все это для того, чтобы мы все вернулись во дворец, к прежней жизни… - промолвил Ноа так рассеянно, словно думал вовсе не об этом.
-Для чего же еще?! – вскричал господин Заразиха. – Разве есть у всех нас более желанная цель? Ваше Цветочество вернет себе богатство, роскошь, блеск и красоту – что же это, если не предел мечтаний? Вы едва не угасли в этой глуши и потеряли всякий вкус к жизни из-за проклятия. Конечно же, злые чары нужно снять любой ценой!..
-Прежняя жизнь, веселая жизнь! – ворковали разнежившиеся сороки, впервые не желая спорить с домоправителем. – Сколько забав, сколько тайн и слухов самой высшей пробы! Мы будем разыскивать их день и ночь, чтобы Его Цветочеству никогда не было скучно!..
-…Балы, пиры, охота!.. То, что вы так любили прежде! Все соседи тут же позабудут про глупейшую историю с обидами Молочаев, стоит только вам вернуться в прежнем ослепительном облике!.. Тернецы и Шиповники будут драться за право первыми нанести вам визит!..
Слушая гоблина, Ноа едва заметно кивал головой – речи Заразихи как будто подтверждали его собственные размышления – но радости, как ни странно, это ему не доставляло. Стоило домоправителю выдохнуться и смолкнуть, как выражение лица принца стало откровенно кислым и уставшим – услышанное отчего-то раздосадовало его. Уверенность, с которой Его Цветочество начинал судебный процесс, таяла на глазах, являя миру прежнего принца – вздорного и капризного, разочаровавшегося в очередной игре. В конце концов, Ноа недовольно расфыркался, закатил глаза, картинно прикрыл их рукой, сгорбившись, и что-то забормотал себе под нос.
Все это привело в недоумение и челядь, не знавшую уж, чему рукоплескать, а что осуждать улюлюканьем; и подсудимых, ни живых, ни мертвых от страха; и домоправителей, почуявших неладное.
-Ваше Цветочество?.. – с тревогой позвал его господин Заразиха.
-Ох, отстань, старый гоблин! – сварливо отозвался принц, не отнимая руки от глаз. – Ты такой предсказуемый и скучный!.. – тут он распрямился и резко повернулся к лавке подсудимых. – Ладно, Джуп Скиптон! Твоя взяла! Я признаю твою правоту. Действительно, я МОГ тебя казнить, если бы узнал о твоей тайне раньше.
-Ч-что?.. – только и смогла промолвить Джуп, каждую секунду ожидавшая приговора к немедленной смерти.
-Ты утверждала, - медленно, с расстановкой произнес Ноа, - что не сказала мне правду, потому что я бы тебя казнил. Поначалу я подумал, что это оскорбительно – как смеешь ты думать, что принц Ирисов настолько эгоистичен и неблагодарен?.. Однако ты оказалась права: теперь я вижу, что был на это способен… Да и Заразиха бы настаивал, что есть сил, а с ним спорить весьма утомительно... Твои опасения были разумны. Что там говорить, я и сейчас хочу тебя казнить… самую малость… Ну, знаешь, такая крохотная, но назойливая мысль, что это было бы проще всего и быстрее… ты меня обманывала… а я все-таки принц и господин всех здешних земель… - голос его зазвучал томно, зубы сами по себе оскалились, но он тряхнул головой, сгоняя с себя опасную задумчивость. – Нет! Нет!.. Слышите все? Джунипер Скиптон и волшебник Мимулус не будут казнены, я это запрещаю!..
-Запрещаете?! – охнул господин Заразиха, и следом за ним потрясенно, с завываниями принялись вздыхать все слуги, порядком уставшие от непредсказуемости королевского суда.
-Да как же это? – взвыла и потрясенная дама Живокость, чьи планы, возможно, были не столь амбициозны, как у Заразихи, но об избавлении принца от проклятия почтенная трясинница мечтала достаточно пылко.
Джуп и Мимулус, одновременно задохнувшись от волнения, переглянулись, не веря своему счастью, но тут же с тревогой уставились на Его Цветочество, ожидая какого-то подвоха.
-Джунипер Скиптон обманывала меня, - принц Ноа заговорил торжественно и значительно, прикрыв глаза, светившиеся огнем то ли от досады, то ли от какого-то иного, загадочного чувства.
