На этот раз ведьмы не вели Эммелин за руку, не подталкивали в спину, не окликали и не указывали путь – напротив, предоставили девушке полную свободу во всем. «Ох, хоть бы не оказалось, что сегодняшней ночью я истратила наперед все свои волшебные способности!» - подумала она, поначалу немного оробев. Но глаза и вправду теперь видели острее, чем прежде, а ноги ступали плавно и быстро – ни одно движение сударыни Коготок, молниеносно преодолевавшей крышу за крышей, не проходило мимо ее внимания. Порой кошка полностью скрывалась из виду, но какое-то чутье подсказывало Эммелин, куда смотреть – и она каждый раз безошибочно угадывала, где в следующий раз мелькнет серая тень, где соскользнет ниже, где, по-змеиному припав к земле, метнется у самых людских ног, где снова взмоет вверх по отвесной стене. Эта новая способность пьянила не хуже танцев под луной – как же приятно было чувствовать себя такой ловкой, внимательной и быстрой!
Люди, торопящиеся уйти с улиц и укрыться перед грозой, негромко вскрикивали и пятились, уступая дорогу троице ведьм, а затем трясли головами и недоуменно терли глаза. Эмме поняла, что они сейчас видят что-то свое: не бегущие старухи, за которыми пытается поспеть их воспитанница, а нечто неудержимое и едва осязаемое - обдающее порывом ветра, вздымающее вокруг себя всякий сор, способное сбить с ног. Быть может, что-то похожее на пылевые вихри, пляшущие на дорогах среди полей? В детстве она бесстрашно гонялась за ними, как ни ругали ее за это Госберты, считавшие, что такие вихри появляются не к добру. Были ли то какие-то духи, торопящиеся по своим делам точно так же, как теперь сама Эммелин спешила вслед за кошкой? Кто знает!.. Но сейчас, позабыв об опасности, она упивалась скоростью и неисчерпаемой силой своего тела – а приближающаяся гроза отзывалась в ней нарастающим восторгом.
-Гляди-ка, какая быстрая! – услышала она хихиканье Тройоль позади себя, и только тогда осознала, что с легкостью обогнала обеих ведьм.
На поляне стоял великолепный замок. Во всех его окнах горел свет, но входная дверь была заперта.
Юноша подошел к двери и постучался. Никто не ответил. Тогда он приложил к губам свой охотничий рог и громко затрубил в надежде, что в замке его услышат.
И тут дверь вдруг открылась сама собой.
"Великан Дреглин Хогни”, шотландская народная сказка
В лицо пахнуло почти зимним холодом и Эмме очнулась: бег на мгновение показался сном, видением вроде тех, что приходят во время лихорадки. Но спустя пару ударов сердца она сказала себе: нет, нет, все это было правдой! Щеки все ещё пылали, разгоряченные ветром, кровь стучала в висках, ноги гудели. Кажется, одна из ведьм дернула ее за руку, останавливая бег - запястье тоже ныло.
Эмме осмотрелась, пытаясь понять, где же они остановились. Заброшенный подземный ход, выходящий к реке? Полуразрушенная арка старого каменного моста? Рядом журчала вода, воняло илом и сточной канавой. Свет падал сверху косыми лучами, рассекая полумрак, и в сырой холодной темноте светились две яркие зелёные точки - глаза сударыни Коготок.
-Так это случилось здесь? – зазвучал где-то рядом свистящий шепот Тройоль. - Тут была поймана крыса?..
Кошка негромко мяукнула, огоньки мигнули, и Эмме поняла, что сударыня Коготок довольно щурится.
-Хорошо, хорошо, - захихикала ведьма. – Теперь Пенуику от нас не уйти! Сударыня, пожалуйте ко мне на плечо, располагайтесь поудобнее… Так… Так… - Коготок замурлыкала, обвиваясь вокруг шеи ведьмы пушистым воротником.
-Нужно торопиться, гроза совсем близко, - отозвалась едва различимая в полумраке Гуссильда.
Эммелин почувствовала, как ведьмы подталкивают ее вперед, к бледным лучам пасмурного света, к выходу из сырой каменной норы.
-Прыг-скок, прыг-скок!.. – непрерывно бормотали они, придерживая девушку под локти. Простые безыскусные слова, которым полагалось бы вызывать в памяти детские игры, из их уст звучали значительно и зловеще, как заклинание; не стоило труда догадаться, что именно заклинанием они и являлись – по крайней мере, Эмме в этом не сомневалась.
Бормотание становилось все более быстрым и неразборчивым, а затем, звонко ударив каблуками о каменную кладку, кумушки-ведьмы подпрыгнули, легко подняв вместе с собой воспитанницу. Дух у Эмме перехватило, в ушах свистнул ветер, но спустя один удар сердца ее ноги вновь стояли на твердой земле – лишь самую малость подкашиваясь в коленях. Свет показался ей ослепительным, как будто она провела в подземелье много часов подряд.
Одновременно с этим произошло сразу два события: в небе раскатился трескучий злой гром, а совсем рядом нестройно взвизгнул хор из нескольких тоненьких испуганных голосков.
-Ведьмы! Ведьмы! – сдавленно пискнул кто-то крошечный.
К тому времени Эмме уже хорошо видела, где они очутились: у обрыва над рекой, на остатках каменных ступеней, некогда спускавшихся к самой воде. Теперь здесь все поросло кустами, диким виноградом и сорной травой – сухие стебли шуршали на ветру. Трое мальчишек, до смерти испуганные неожиданным появлением ведьм, прятались за камнями, таращась и похныкивая. Должно быть, они, укрывшись под остатками ротонды, собирались втайне от взрослых посмотреть на молнии над рекой.
-Тише, тише, мои милые птенчики, - проворковала Тройоль, клыкасто улыбаясь и поглаживая свой живой меховой воротник, который время от времени сладко зевал и запускал когти в шерстяную шаль. – Не бойтесь, никто вас не съест!..
Удивительным образом эти слова звучали так, словно к ним было отчетливо прибавлено «…не съест на этот раз», и детишки заверещали вдвое жалобнее, прижимаясь друг к другу.
-Скажите-ка лучше, - вступила в беседу Гуссильда, перед тем строгим шиканьем призвав их к тишине, - известен ли вам поблизости богатый дом, у хозяина которого дурной нелюдимый характер?..
И пока притихшие дети силились хоть что-то сообразить, Тройоль проворно раздала им сладости, от нарядного вида которых у мальчишек затуманились глаза. Судя по потрепанной одежде детей, такие подарки им перепадали нечасто и странные обстоятельства появления ведьм тут же вылетели из их голов. Эмме, опасавшаяся мешать тетушкам, нахмурилась – еще недавно она сама могла быть настолько же беспечной, но теперь даже самые мелкие подарки от волшебных существ не казались ей безобидными.
-Знаю… знаю про один такой дом, - нерешительно промолвил самый старший. – Матушка говорила, что хозяин – скряга и промышляет черными делами! Только с виду тот дом не слишком богатый… А что внутри – никто не видел! Тот старик никогда не выходит на улицу, и у себя гостей не принимает… Из слуг у него только глупая кухарка-грязнуля, еще сердитее, чем ее господин!
-Злая, злая! – поддакнул второй мальчик, тоже немного осмелевший от запаха имбирного пряника. – Если заметит, что кто-то заглядывает в окно – тут же бранится и грозит плеснуть кипятком!
-Раз в неделю кухарка ходит на рынок, - добавил третий, не желавший ни в чем отставать от приятелей. – Моя родная тетка продает ей рыбу втридорога и говорит, что в кошельке у нее никогда не бывает пусто, такую богатейку не грех и обмануть!
-А зачем вам тот дом? – спросил первый мальчик, глаза которого теперь блестели не только от страха, но и от любопытства.
-Хотим наняться к тому господину в услужение, - хихикнула Тройоль, как бы невзначай протягивая ему еще один леденец.
-Пффф! – отозвался мальчишка с заметным превосходством. – Там нет нужды в служанках. Говорю же, что в дом никого не пускают! Кто бы ни постучался – гонят в шею.
-Да и подходить туда никто не хочет, - подал голос младший, хмурясь. – Говорят, что там дурное место! Как стемнеет – каждый норовит обойти ту подворотню по другой стороне улицы.
-А вот я не боюсь! – перебил его второй. – Даже в потемках подходил!
-Как будто я не подходил! – огрызнулся третий, всерьез уязвленный этим прозрачным намеком на свое малодушие.
-А я даже бросал гнилую репу в окно! – вскричал первый, торопясь утвердить свое старшинство.
И мальчишки заспорили, доказывая друг другу, что дом страшен только девчонкам и прочим глупым курам, тут же позабыв о ведьмах, которые подмигивали друг другу и потирали когтистые руки с крайне довольным видом.
-Проведите нас к тому дому, мои сладкие птенчики, - промолвила Тройоль, лучась довольством и втягивая голову в плечи, в тепло живого воротника из мурлыкавшей сударыни Коготок. – Мы в долгу не останемся!
Мальчишек не пришлось просить дважды – обещание награды прогнало остатки разумного страха. Вприпрыжку они бросились наверх по остаткам ступеней – быстрые и юркие, как три худосочные ящерки.
Ведьмы заторопились вслед за ними, ну а Эмме ступала след-в-след за тетушками, все еще не веря, что долгие поиски вот-вот увенчаются успехом.
Вместе со своими юными проводниками они вскоре очутились на улице, где раньше не бывали – она вовсе не казалась богатой: дома здесь шли бесконечной стеной, не разделенные подворьями и оградами.
-Хитро, хитро… - промурлыкала себе под нос Тройоль.
-Мошенник не так уж глуп! – согласилась с ней Гуссильда.
Улицы города давно уже опустели – гроза была совсем близко. Чернильно-синие тучи надвигались, как безжалостная волна, несущая с собой преждевременные сумерки. В бездонной глубине виднелись отблески молний – словно свирепое пульсирующее волшебство, заточенное в мутном темном стекле.
-Вот это непогода! – восхищенно вскричал на бегу старший из мальчиков. – Такой я еще не видал!
-Успеть бы по домам, - отозвался второй с неподдельной тревогой. – Что-то я передумал глазеть на молнии…
-И я, и я хочу домой, - поддакнул третий. - Если уж мне захочется, то посмотрю из окна!..
-Непременно посмотрите, мои сладкие, - ласково и вкрадчиво промолвила Тройоль. – Только укажите нам, где живет тот господин…
-Да вон там, - старший, остановившись, махнул рукой в сторону узкого темного прохода, сохранившегося между двумя старыми зданиями. – Затаился в норе, как крот! Кажется, будто там нет ничего, кроме тупика. Но, честное слово, там спрятан целый дом!..
Сейчас ни один из приятелей не посмел повторить, будто не боится подходить к странному обиталищу скряги – взгляды их бегали, носы шмыгали, ноги топтались на месте. Полумрак, который принесла с собой рокочущая гроза, прибавил к обычному страху что-то новое, и было ясно, что проводить ведьм к самому порогу зловещего дома они не решатся даже за все леденцы мира.
-Славные птенчики, - похвалила их Тройоль, скосив взгляд в сторону темного провала между домов. – Не отказались помочь бедным старушкам!.. – и каждый из мальчишек сверх пригоршни сладостей получил по блестящей серебряной монетке.
-А теперь разбегайтесь по домам, да не болтайте лишнего! – прибавила со своей обычной строгостью Гуссильда.
Эмме, пользуясь тем, что тетушки-ведьмы жадно уставились в сторону предполагаемого дома Пенуика, склонилась к детям и грозно шепнула: «Не вздумайте есть эти сладости! Превратитесь в лягушат!». Мальчишки, охнув, бросились врассыпную, но что-то подсказывало Эммелин: вряд ли у них хватит духу выбросить леденцы и пряники, не говоря уж о монетках.
-Кто однажды принял наш дар – тому всегда суждено иметь с нами дело. Не самая худшая судьба для человека, если он сообразителен и услужлив! - заметила Тройоль словно между прочим, и девушка поняла, что от ведьм не укрылась ее безуспешная попытка оградить детей от неведомой беды.
На мостовую уже падали первые тяжелые капли, когда Эмме вслед за ведьмами перебежала улицу и очутилась в темном проходе.
-А если это не тот дом? - запыхавшись, произнесла она то, что вертелось все это время на языке.
Тройоль, обернувшись, собиралась ей что-то ответить, но ее лицо вдруг скривилось сильнее обычного, и ведьма начала безостановочно чихать, как будто нюхнула перцу. Остановилась, налетев на невидимую стену, и Гуссильда. Отпрянув назад, она зашипела и заурчала - точно так же, как это сделала сударыня Коготок, выгнувшаяся дугой на плечах Тройоль.
-Что случилось? – Эмме переводила взгляд с одной ведьмы на другую.
-Тот, тот дом!.. – пропыхтела Тройоль, у которой из глаз текли слезы, а нос покраснел.
-Опутан чарами сверху донизу, чтобы никто из волшебного племени не смог подойти, - процедила сквозь зубы Гуссильда, осторожно пятясь от чего-то, бьющего ей в лицо нестерпимым жаром. – Ну, теперь уж точно ошибки нет, там прячется Пенуик! Кто еще в этом городе получил бы такую защиту?!
-Но я ничего не чувствую! – Эмме протянула вперед руку, затем сделала несмелый шаг в сторону, обходя топчущихся на месте ведьм. – Это потому, что я все еще… немного человек?
-Пожалуй, что нет, - с трудом промолвила Тройоль, без остановки растиравшая нос и глаза. – Думаю, дело в тайном уговоре между ведьмами и их трусливым слугой. Он просил в награду за свои услуги не только богатство, но и защиту.
-В той сделке, что заключил Пенуик с Ковеном, ты не принадлежишь ни к одной из сторон, - сказала Гуссильда, перед тем высунув раздвоенный длинный язык, чтобы получше распробовать жгучее колдовство, витавшее в воздухе. – Ты – всего лишь предмет, средство, о котором они договаривались. Твоей судьбой оплачено все то, что получил обманщик. Потому заклятия Ковена делают для тебя исключение. Ты для них - пустое место, проданный товар!..
Прозвучало это несколько обидно, но Эммелин не успела как следует поразмыслить над словами ведьм: особенно сильный удар грома сотряс весь город – даже камни, из которых были сложены стены домов, загудели. Земля на мгновение ушла из-под ног, ведьмы с визгом и проклятиями повалились, как подкошенные, да и сама Эмме, пошатнувшись, упала на колени. Только сударыня Коготок согласно своей кошачьей природе мягко приземлилась на все четыре лапы, и теперь глухо урчала, прислушиваясь к звуку, идущему снизу, из-под мостовой.
-Слыш-ш-шите? – прошипела Гуссильда, тоже приложив ухо к брусчатке. – Они идут! Вместе с подземными водами, вместе с неудержимыми ручьями, которые вот-вот пробьются наружу! Слуги короля пустились в погоню! Нужно бежать, нужно схорониться!..
-Бежать? – Эмме оглянулась на невидимый в полумраке дом Пенуика, до которого было рукой подать. – Но…
-Правильно, дитя! – Тройоль одобряюще оскалилась. – Ты все верно сообразила! Мы – бежим, ты – остаешься. Нам с кумой нет ходу в заколдованный дом, но ты – совсем другое дело. А уж в доме, под защитой чар Ковена, тебе не страшны королевские слуги. Торопись! Лучше убежища тебе не найти. Домой нам нипочем не успеть, а запах твоей крови уже знаком королевским гончим.
-А вы…
-Король ищет тебя, а не двух старых ведьм! – перебила ее Гуссильда. – За нами всерьез гнаться не будут.
-Я не думала… - Эмме запнулась. Ей хотелось сказать: «Я не думала, что придется встретиться с Пенуиком в одиночку!» – но как же по-детски жалобно это звучало! В самом деле, не слишком ли долго ведьмы всюду водили ее за руку? Не хотелось ли ей свободы от их покровительства? И что же – в миг, когда она получила право на разгадку своей же тайны, что-то жалкое хныкало где-то у замирающего от тоски и тревоги сердца: «Но я же до сих пор ничего толком не смыслю! Как же я сама справлюсь?!».
Люди, торопящиеся уйти с улиц и укрыться перед грозой, негромко вскрикивали и пятились, уступая дорогу троице ведьм, а затем трясли головами и недоуменно терли глаза. Эмме поняла, что они сейчас видят что-то свое: не бегущие старухи, за которыми пытается поспеть их воспитанница, а нечто неудержимое и едва осязаемое - обдающее порывом ветра, вздымающее вокруг себя всякий сор, способное сбить с ног. Быть может, что-то похожее на пылевые вихри, пляшущие на дорогах среди полей? В детстве она бесстрашно гонялась за ними, как ни ругали ее за это Госберты, считавшие, что такие вихри появляются не к добру. Были ли то какие-то духи, торопящиеся по своим делам точно так же, как теперь сама Эммелин спешила вслед за кошкой? Кто знает!.. Но сейчас, позабыв об опасности, она упивалась скоростью и неисчерпаемой силой своего тела – а приближающаяся гроза отзывалась в ней нарастающим восторгом.
-Гляди-ка, какая быстрая! – услышала она хихиканье Тройоль позади себя, и только тогда осознала, что с легкостью обогнала обеих ведьм.
Глава 59
На поляне стоял великолепный замок. Во всех его окнах горел свет, но входная дверь была заперта.
Юноша подошел к двери и постучался. Никто не ответил. Тогда он приложил к губам свой охотничий рог и громко затрубил в надежде, что в замке его услышат.
И тут дверь вдруг открылась сама собой.
"Великан Дреглин Хогни”, шотландская народная сказка
В лицо пахнуло почти зимним холодом и Эмме очнулась: бег на мгновение показался сном, видением вроде тех, что приходят во время лихорадки. Но спустя пару ударов сердца она сказала себе: нет, нет, все это было правдой! Щеки все ещё пылали, разгоряченные ветром, кровь стучала в висках, ноги гудели. Кажется, одна из ведьм дернула ее за руку, останавливая бег - запястье тоже ныло.
Эмме осмотрелась, пытаясь понять, где же они остановились. Заброшенный подземный ход, выходящий к реке? Полуразрушенная арка старого каменного моста? Рядом журчала вода, воняло илом и сточной канавой. Свет падал сверху косыми лучами, рассекая полумрак, и в сырой холодной темноте светились две яркие зелёные точки - глаза сударыни Коготок.
-Так это случилось здесь? – зазвучал где-то рядом свистящий шепот Тройоль. - Тут была поймана крыса?..
Кошка негромко мяукнула, огоньки мигнули, и Эмме поняла, что сударыня Коготок довольно щурится.
-Хорошо, хорошо, - захихикала ведьма. – Теперь Пенуику от нас не уйти! Сударыня, пожалуйте ко мне на плечо, располагайтесь поудобнее… Так… Так… - Коготок замурлыкала, обвиваясь вокруг шеи ведьмы пушистым воротником.
-Нужно торопиться, гроза совсем близко, - отозвалась едва различимая в полумраке Гуссильда.
Эммелин почувствовала, как ведьмы подталкивают ее вперед, к бледным лучам пасмурного света, к выходу из сырой каменной норы.
-Прыг-скок, прыг-скок!.. – непрерывно бормотали они, придерживая девушку под локти. Простые безыскусные слова, которым полагалось бы вызывать в памяти детские игры, из их уст звучали значительно и зловеще, как заклинание; не стоило труда догадаться, что именно заклинанием они и являлись – по крайней мере, Эмме в этом не сомневалась.
Бормотание становилось все более быстрым и неразборчивым, а затем, звонко ударив каблуками о каменную кладку, кумушки-ведьмы подпрыгнули, легко подняв вместе с собой воспитанницу. Дух у Эмме перехватило, в ушах свистнул ветер, но спустя один удар сердца ее ноги вновь стояли на твердой земле – лишь самую малость подкашиваясь в коленях. Свет показался ей ослепительным, как будто она провела в подземелье много часов подряд.
Одновременно с этим произошло сразу два события: в небе раскатился трескучий злой гром, а совсем рядом нестройно взвизгнул хор из нескольких тоненьких испуганных голосков.
-Ведьмы! Ведьмы! – сдавленно пискнул кто-то крошечный.
К тому времени Эмме уже хорошо видела, где они очутились: у обрыва над рекой, на остатках каменных ступеней, некогда спускавшихся к самой воде. Теперь здесь все поросло кустами, диким виноградом и сорной травой – сухие стебли шуршали на ветру. Трое мальчишек, до смерти испуганные неожиданным появлением ведьм, прятались за камнями, таращась и похныкивая. Должно быть, они, укрывшись под остатками ротонды, собирались втайне от взрослых посмотреть на молнии над рекой.
-Тише, тише, мои милые птенчики, - проворковала Тройоль, клыкасто улыбаясь и поглаживая свой живой меховой воротник, который время от времени сладко зевал и запускал когти в шерстяную шаль. – Не бойтесь, никто вас не съест!..
Удивительным образом эти слова звучали так, словно к ним было отчетливо прибавлено «…не съест на этот раз», и детишки заверещали вдвое жалобнее, прижимаясь друг к другу.
-Скажите-ка лучше, - вступила в беседу Гуссильда, перед тем строгим шиканьем призвав их к тишине, - известен ли вам поблизости богатый дом, у хозяина которого дурной нелюдимый характер?..
И пока притихшие дети силились хоть что-то сообразить, Тройоль проворно раздала им сладости, от нарядного вида которых у мальчишек затуманились глаза. Судя по потрепанной одежде детей, такие подарки им перепадали нечасто и странные обстоятельства появления ведьм тут же вылетели из их голов. Эмме, опасавшаяся мешать тетушкам, нахмурилась – еще недавно она сама могла быть настолько же беспечной, но теперь даже самые мелкие подарки от волшебных существ не казались ей безобидными.
-Знаю… знаю про один такой дом, - нерешительно промолвил самый старший. – Матушка говорила, что хозяин – скряга и промышляет черными делами! Только с виду тот дом не слишком богатый… А что внутри – никто не видел! Тот старик никогда не выходит на улицу, и у себя гостей не принимает… Из слуг у него только глупая кухарка-грязнуля, еще сердитее, чем ее господин!
-Злая, злая! – поддакнул второй мальчик, тоже немного осмелевший от запаха имбирного пряника. – Если заметит, что кто-то заглядывает в окно – тут же бранится и грозит плеснуть кипятком!
-Раз в неделю кухарка ходит на рынок, - добавил третий, не желавший ни в чем отставать от приятелей. – Моя родная тетка продает ей рыбу втридорога и говорит, что в кошельке у нее никогда не бывает пусто, такую богатейку не грех и обмануть!
-А зачем вам тот дом? – спросил первый мальчик, глаза которого теперь блестели не только от страха, но и от любопытства.
-Хотим наняться к тому господину в услужение, - хихикнула Тройоль, как бы невзначай протягивая ему еще один леденец.
-Пффф! – отозвался мальчишка с заметным превосходством. – Там нет нужды в служанках. Говорю же, что в дом никого не пускают! Кто бы ни постучался – гонят в шею.
-Да и подходить туда никто не хочет, - подал голос младший, хмурясь. – Говорят, что там дурное место! Как стемнеет – каждый норовит обойти ту подворотню по другой стороне улицы.
-А вот я не боюсь! – перебил его второй. – Даже в потемках подходил!
-Как будто я не подходил! – огрызнулся третий, всерьез уязвленный этим прозрачным намеком на свое малодушие.
-А я даже бросал гнилую репу в окно! – вскричал первый, торопясь утвердить свое старшинство.
И мальчишки заспорили, доказывая друг другу, что дом страшен только девчонкам и прочим глупым курам, тут же позабыв о ведьмах, которые подмигивали друг другу и потирали когтистые руки с крайне довольным видом.
-Проведите нас к тому дому, мои сладкие птенчики, - промолвила Тройоль, лучась довольством и втягивая голову в плечи, в тепло живого воротника из мурлыкавшей сударыни Коготок. – Мы в долгу не останемся!
Мальчишек не пришлось просить дважды – обещание награды прогнало остатки разумного страха. Вприпрыжку они бросились наверх по остаткам ступеней – быстрые и юркие, как три худосочные ящерки.
Ведьмы заторопились вслед за ними, ну а Эмме ступала след-в-след за тетушками, все еще не веря, что долгие поиски вот-вот увенчаются успехом.
Вместе со своими юными проводниками они вскоре очутились на улице, где раньше не бывали – она вовсе не казалась богатой: дома здесь шли бесконечной стеной, не разделенные подворьями и оградами.
-Хитро, хитро… - промурлыкала себе под нос Тройоль.
-Мошенник не так уж глуп! – согласилась с ней Гуссильда.
Улицы города давно уже опустели – гроза была совсем близко. Чернильно-синие тучи надвигались, как безжалостная волна, несущая с собой преждевременные сумерки. В бездонной глубине виднелись отблески молний – словно свирепое пульсирующее волшебство, заточенное в мутном темном стекле.
-Вот это непогода! – восхищенно вскричал на бегу старший из мальчиков. – Такой я еще не видал!
-Успеть бы по домам, - отозвался второй с неподдельной тревогой. – Что-то я передумал глазеть на молнии…
-И я, и я хочу домой, - поддакнул третий. - Если уж мне захочется, то посмотрю из окна!..
-Непременно посмотрите, мои сладкие, - ласково и вкрадчиво промолвила Тройоль. – Только укажите нам, где живет тот господин…
-Да вон там, - старший, остановившись, махнул рукой в сторону узкого темного прохода, сохранившегося между двумя старыми зданиями. – Затаился в норе, как крот! Кажется, будто там нет ничего, кроме тупика. Но, честное слово, там спрятан целый дом!..
Сейчас ни один из приятелей не посмел повторить, будто не боится подходить к странному обиталищу скряги – взгляды их бегали, носы шмыгали, ноги топтались на месте. Полумрак, который принесла с собой рокочущая гроза, прибавил к обычному страху что-то новое, и было ясно, что проводить ведьм к самому порогу зловещего дома они не решатся даже за все леденцы мира.
-Славные птенчики, - похвалила их Тройоль, скосив взгляд в сторону темного провала между домов. – Не отказались помочь бедным старушкам!.. – и каждый из мальчишек сверх пригоршни сладостей получил по блестящей серебряной монетке.
-А теперь разбегайтесь по домам, да не болтайте лишнего! – прибавила со своей обычной строгостью Гуссильда.
Эмме, пользуясь тем, что тетушки-ведьмы жадно уставились в сторону предполагаемого дома Пенуика, склонилась к детям и грозно шепнула: «Не вздумайте есть эти сладости! Превратитесь в лягушат!». Мальчишки, охнув, бросились врассыпную, но что-то подсказывало Эммелин: вряд ли у них хватит духу выбросить леденцы и пряники, не говоря уж о монетках.
-Кто однажды принял наш дар – тому всегда суждено иметь с нами дело. Не самая худшая судьба для человека, если он сообразителен и услужлив! - заметила Тройоль словно между прочим, и девушка поняла, что от ведьм не укрылась ее безуспешная попытка оградить детей от неведомой беды.
На мостовую уже падали первые тяжелые капли, когда Эмме вслед за ведьмами перебежала улицу и очутилась в темном проходе.
-А если это не тот дом? - запыхавшись, произнесла она то, что вертелось все это время на языке.
Тройоль, обернувшись, собиралась ей что-то ответить, но ее лицо вдруг скривилось сильнее обычного, и ведьма начала безостановочно чихать, как будто нюхнула перцу. Остановилась, налетев на невидимую стену, и Гуссильда. Отпрянув назад, она зашипела и заурчала - точно так же, как это сделала сударыня Коготок, выгнувшаяся дугой на плечах Тройоль.
-Что случилось? – Эмме переводила взгляд с одной ведьмы на другую.
-Тот, тот дом!.. – пропыхтела Тройоль, у которой из глаз текли слезы, а нос покраснел.
-Опутан чарами сверху донизу, чтобы никто из волшебного племени не смог подойти, - процедила сквозь зубы Гуссильда, осторожно пятясь от чего-то, бьющего ей в лицо нестерпимым жаром. – Ну, теперь уж точно ошибки нет, там прячется Пенуик! Кто еще в этом городе получил бы такую защиту?!
-Но я ничего не чувствую! – Эмме протянула вперед руку, затем сделала несмелый шаг в сторону, обходя топчущихся на месте ведьм. – Это потому, что я все еще… немного человек?
-Пожалуй, что нет, - с трудом промолвила Тройоль, без остановки растиравшая нос и глаза. – Думаю, дело в тайном уговоре между ведьмами и их трусливым слугой. Он просил в награду за свои услуги не только богатство, но и защиту.
-В той сделке, что заключил Пенуик с Ковеном, ты не принадлежишь ни к одной из сторон, - сказала Гуссильда, перед тем высунув раздвоенный длинный язык, чтобы получше распробовать жгучее колдовство, витавшее в воздухе. – Ты – всего лишь предмет, средство, о котором они договаривались. Твоей судьбой оплачено все то, что получил обманщик. Потому заклятия Ковена делают для тебя исключение. Ты для них - пустое место, проданный товар!..
Прозвучало это несколько обидно, но Эммелин не успела как следует поразмыслить над словами ведьм: особенно сильный удар грома сотряс весь город – даже камни, из которых были сложены стены домов, загудели. Земля на мгновение ушла из-под ног, ведьмы с визгом и проклятиями повалились, как подкошенные, да и сама Эмме, пошатнувшись, упала на колени. Только сударыня Коготок согласно своей кошачьей природе мягко приземлилась на все четыре лапы, и теперь глухо урчала, прислушиваясь к звуку, идущему снизу, из-под мостовой.
-Слыш-ш-шите? – прошипела Гуссильда, тоже приложив ухо к брусчатке. – Они идут! Вместе с подземными водами, вместе с неудержимыми ручьями, которые вот-вот пробьются наружу! Слуги короля пустились в погоню! Нужно бежать, нужно схорониться!..
-Бежать? – Эмме оглянулась на невидимый в полумраке дом Пенуика, до которого было рукой подать. – Но…
-Правильно, дитя! – Тройоль одобряюще оскалилась. – Ты все верно сообразила! Мы – бежим, ты – остаешься. Нам с кумой нет ходу в заколдованный дом, но ты – совсем другое дело. А уж в доме, под защитой чар Ковена, тебе не страшны королевские слуги. Торопись! Лучше убежища тебе не найти. Домой нам нипочем не успеть, а запах твоей крови уже знаком королевским гончим.
-А вы…
-Король ищет тебя, а не двух старых ведьм! – перебила ее Гуссильда. – За нами всерьез гнаться не будут.
-Я не думала… - Эмме запнулась. Ей хотелось сказать: «Я не думала, что придется встретиться с Пенуиком в одиночку!» – но как же по-детски жалобно это звучало! В самом деле, не слишком ли долго ведьмы всюду водили ее за руку? Не хотелось ли ей свободы от их покровительства? И что же – в миг, когда она получила право на разгадку своей же тайны, что-то жалкое хныкало где-то у замирающего от тоски и тревоги сердца: «Но я же до сих пор ничего толком не смыслю! Как же я сама справлюсь?!».
