-Йоссе! – в ярости вскричала Эммелин, немного придя в себя и смахнув с лица растрепанные волосы. – Да как ты смеешь?!..
Но колдун, восседавший на огромном черном коне из королевских конюшен, не слушая ее, увлек травяную лошадку за собой, к остаткам каменной стены. На зубчатом гребне лошади – большая и малая, - остановились, как уставшие перелетные птицы, и Эмме неохотно спешилась вслед за Йоссе, пылая от гнева и, одновременно с тем, задыхаясь от затягивающейся на шее невидимой струны.
-Что тебе нужно, колдун? – прошипела она. – Зачем остановил меня? Разве не по твоему указанию ведьмы затянули удавку на моем горле и отправили на королевский праздник? Мое время на исходе!
Но Йоссе, словно не слыша ее, жадно рассматривал перемены, произошедшие за последнее время с Эммелин. В пристальном взгляде его смешались восхищение и презрение, любопытство и обида. Старое волшебство, так полно и явно проступившее теперь в девушке, завораживало его своей сутью, но сама она вызывала у него неудержимое отвращение. То, что именно она была избрана старым пророчеством, стало для Йоссе едва ли не личным оскорблением – все это отражалось на его лице; колдун не считал нужным хоть как-то скрывать свои мысли.
-Все так… все так… - прошептал он наконец, соглашаясь то ли со словами Эмме, то ли с самим собой.
Запоздало девушка заметила, что Йоссе выглядит уставшим и больным: глаза глубоко запали, как это бывает от бессонных ночей, губы пересохли и истрескались, на щеке и лбу виднелись следы царапин, спутанные рыжие волосы развевались на ветру не гладким шелком, а сухой травой. Ей вдруг пришло в голову, что теперь они сравнялись ростом и телесной силой; у колдуна больше не вышло бы вот так запросто таскать ее за волосы и грозить, будто отрежет ухо - как это случилось когда-то на осеннем празднике. Но в волшебстве, к несчастью, он все еще был искуснее – чутье, которого у Эмме раньше не имелось, подсказывало ей, что с Йоссе ей пока не совладать.
-Ну так что же ты от меня хочешь? – бросила она, держась намеренно дерзко. – Посмотреть, сгожусь ли я в жены королю? Говори побыстрее, не трать попусту мое время!
-У меня времени еще меньше, чем у тебя, - криво усмехнулся колдун. – Обретенная сила ударила тебе в голову, но лучше бы тебе поумерить свой пыл. Винишь меня в том, что получила королевское приглашение? А кто же помогал тебе все это время избегать посыльных Его Величества? Разве не я?.. Но ты не отличаешься благодарностью… как и хорошим воспитанием. Вечно скрываться от короля у тебя все равно бы не вышло, тем более, что ты намертво прикована к трону Холма помолвкой – стоило бы об этом помнить. А теперь слушай внимательно!.. Еще зимой Людуэн задумал на тебе жениться, хоть в то время ты не была и на треть так же смазлива, как сейчас. Этой ночью он увидит твой новый облик – и к утру объявит своей новой королевой, хоть и не будет знать, насколько велика твоя истинная сила.
-Нет! – хоть Йоссе не сказал ничего того, что Эмме не знала бы, кулаки ее сжались, а зубы оскалились. – Я не стану его женой! Лучше умереть. Я люблю Иво, а Иво любит меня. Мы…
-Иво! – Йоссе отмахнулся с ожесточенной досадой. – Та самая цепь, которой тебя приковали.Если разобраться, то сейчас ты отправляешься к королю не из-за меня, а из-за него. Чувствуешь, как петля на шее становится все туже? Знаешь, из чего сделана эта удавка? Из твоих собственных клятв, сплетенных воедино! Одна клятва ведет тебя на праздник, вторая – оставляет во власти Холма… и короля. Если Иво так сильно любит тебя, то почему же до сих пор не освободил?..
-Освободил?.. – переспросила Эмме, нахмурившись. - О, понимаю… Не смей говорить об этом! Когда Иво обещал, что освободит меня своей смертью, как только у короля родится новый наследник, я не желала этого слышать!.. Тебе и подавно не стоит об этом заикаться, колдун.
-Обещал… - Йоссе вновь усмехнулся ядовито и тонко. – Кто же дает такие обещания, да еще влюбленной невесте? Тот, кто любит, совершает поступки, а не взваливает на чужие плечи груз ответственности за несовершенное… И что теперь? Ты предстанешь сегодня перед Людуэном, к утру тебя объявят королевой, а Иво… У короля больше не будет нужды в младшем никчемном сыне. Вот чем оборачивается себялюбие и малодушие: мальчишка был так жаден до твоей любви, что не мог отпустить. Прожил на одну весну дольше, чем следовало – и тем самым подарил тебя своему отцу. Все еще думаешь, что он тебя стоит?
Удар был точен, слова колдуна отравляли сознание. Эмме невольно подалась назад, позабыв о том, что стоит у самого края пропасти.
-Нет, нет… Я никогда не пожелала бы его смерти… Как мне жить без него?..
-Но и новой королевой Людуэна ты становиться не желаешь, - вкрадчиво промолвил Йоссе, делая шаг вперед. – Ты и Иво – взбалмошные влюбленные детишки, не умеющие думать наперед. Ваше упрямство привело вас к полному краху. Ему не жить, твоя судьба еще печальнее. Быть женой старика Людуэна и производить на свет детей, из которых в живых оставят лишь тех, что покажутся королю достойными... Ты будешь несчастна так, как никогда еще не была – и это несчастье завершится только вместе с твоим существованием. Но я… я могу спасти тебя – еще до наступления рассвета.
-Ты? – Эмме недоверчиво уставилась на колдуна. – С чего бы тебе меня спасать?
-Потому что я знаю твое предназначение, - ответил Йоссе, плавным движением взяв ее за руку и заставляя отшагнуть от бездны. – И не желаю, чтобы им воспользовался Людуэн. Разве ты не заметила, что я не так уж верно служу королю?
-И как же ты собираешься меня спасти?
-Иво умрет, - ответил Йоссе, не отпуская ее ледяные пальцы, как ни пыталась Эмме высвободиться. – Умрет чуть раньше того срока, что ему отмерил король, и никто не узнает, что же случилось на самом деле - ведь вороний принц всегда был слаб здоровьем. Это случится до того, как старый Людуэн объявит, что расторгает помолвку младшего сына, и наречет тебя своей новой королевой. Едва сердце вороньего принца перестанет биться, ты перестанешь принадлежать Холму и будешь вольна уйти – власть короля над тобой исчезнет. Я помогу тебе избегнуть его гнева и покинуть праздник. Ты будешь свободна.
-А что же взамен? – спросила Эмме, пристально глядя на Йоссе. – Ведь ты это затеял не для того, чтобы меня отпустить.
-Твое предназначение должно достаться мне, - коротко ответил колдун, но лицо его при этом осветилось отблеском затаенной мрачной страсти и стало открытее и честнее, чем когда-либо до этого. – Когда я… я буду править Холмом, ты исполнишь то, что было предсказано – и вернешь моему королевству прежнее величие. Видишь, как я откровенен с тобой?
-Что?.. – Эмме поначалу решила, что ослышалась. – Но это значит… значит…
-Если понадобится, я женюсь на тебе, - Йоссе любезно поцеловал ее пальцы, несмотря на гримасу омерзения, появившуюся на лице девушки. – Ох, право слово! Ты мне точно так же отвратительна, как и я тебе! Клянусь, если я узнаю, что этой хваленой силой можно воспользоваться, если попросту съесть твое сердце, вырванное из груди – то так и поступлю. Однако для этого нужно расспросить сестриц из Ковена Изгнанниц… Или еще кого-нибудь, сведущего в тех старых делах… Но это потом. Сейчас нужно решить одно: согласна ли ты получить свободу из моих рук сегодня – и расплатиться за это, когда придет время?
-Ты убьешь Иво? – Эмме говорила бесстрастно, не сводя взгляда с Йоссе.
-Ему все равно не жить после сегодняшней ночи, - колдун развел руками. – Тут ничто не может потревожить совесть – ну разве что самую малость. Но твой жених виноват перед тобой, он это вполне заслужил!
-Стало быть, я нужна тебе, - Эммелин говорила задумчиво и отстраненно. – Если я достанусь Людуэну, тебе не исполнить задуманное…
-Это пока что не твоего ума дело, - ответил колдун, ослепительно улыбаясь, и, несмотря на всю свою красоту, приобретая в этот миг явное сходство с клыкастыми тетушками-ведьмами.
-Отчего же? – Эмме улыбнулась в ответ так же зубасто. – Ведь это моим предназначением ты распоряжаешься, как скупой торговец на ярмарке, и при этом еще смеешь попрекать меня недостатком воспитания!.. Так вот, теперь ты слушай меня, колдун. Тебе не стребовать с меня ни одной клятвы, мне достаточно тех, что сейчас не дают мне дышать. Желаешь получить мою силу – исхитрись, и спаси меня от Людуэна так, чтобы Иво остался в живых. Умрет Иво – и я никому из вас не достанусь, вот в этом я готова поклясться тысячу раз. А теперь я отправляюсь на праздник, что бы там меня ни ожидало.
Даже в голубоватом свете луны и звезд было видно, как лицо Йоссе побледнело от бешенства.
-Это твое последнее слово? – прошелестел он.
-Другого от меня не дождешься! – насмешливо и гордо бросила Эмме, вскочив на травяную лошадку.
-Ладно же! – глаза Йоссе полыхнули. – Ты пожалеешь о своей несговорчивости. Тебе не понять, к чему меня сейчас принудила по детскому недомыслию… Встретимся за праздничными столами, воронья невеста! Угощение окажется горьким для всех нас, обещаю!..
Взвизгнул черный конь, пришпоренный безо всякой жалости, и лошадка Эмме, опасливо попятившись, чуть не сорвалась со стены.
-Тихо, тихо! – Эммелин, переводя дыхание, погладила колючую гриву. - Он очень зол, но не посмеет причинить нам вред, о нет… Видишь, его уж и след простыл – умчался совершать свои тайные ужасные дела. И нам с тобой пора… Вперед, вперед! К Холму! Мерзкий колдун отнял у нас порядочно времени!..
Растревоженная лошадка, немного потоптавшись на месте, недовольно фыркнула, однако послушалась и плавно слетела с черной стены вниз, к самым вершинам старых елей.
Глава 67
– Мой дорогой отец! – кинулся к нему принц. – Вот моя возлюбленная принцесса Фейф. Я нашел ее! – воскликнул он.
Король взглянул на принцессу. Она стояла в серебряном платье, расшитом свежими благоухающими розами, ее голову венчала корона из бриллиантов. Такой красоты он не видел никогда.
«Белый олень», французская сказка.
То поднимаясь к облакам, серебрящимся в лунном свете, то падая вниз, к темным вершинам, тонущим в млечных реках тумана, травяная лошадка летела вдоль горной гряды. Эмме не сомневалась, что путь выбран верно: удавка все еще сдавливала шею, но голову теперь кружил вовсе не недостаток воздуха – напротив, необъяснимая радость переполняла ее. Новая нелюдская суть Эммелин пела и ликовала от того, что следует древнему обычаю, поступает согласно своей природе. Теперь Эмме всем телом, всем сердцем осознавала, что за неодолимая сила каждый раз ведет подданных Людуэна к праздничным кострам: таков закон, старше которого только луна и звезды; такова природа жителей Холма и Леса, таков миропорядок. Нынешний праздник весны без устали славят веселые голоса живущих – и эхом откликаются голоса ушедших, точно так же танцевавших и певших когда-то у огня.
Эмме закрывала глаза – и слышала песни, смех, музыку, как будто незримая часть ее уже перенеслась к подножию Холма. Неясные образы мелькали перед ее глазами – языки пламени, быстрые тени, блеск золота, серебряного шитья, драгоценных камней… Тут она вскрикнула, испугав лошадку: на мгновение она ей привиделась склоненная голова Иво – темные длинные волосы, бледные, упрямо сжатые губы. Его горла коснулся кинжал – лезвие сверкнуло тонкой длинной полосой, как падающая звезда. Приглушенный голос разъяренного короля зазвучал у нее в ушах: «Где, где она?! Отчего ее нет на празднике? Это ты подучил ее? Это ты рассказал, как спрятаться от моих слуг?!..». Словам этим вторил жалобный тихий плач – крошечные руки принцессы Хильди обнимали Иво, безо всякой надежды защитить брата от отцовского безжалостного гнева.
-Быстрее! – закричала Эмме, понукая лошадку. – Король злобствует, его терпение на исходе!
Звезды, облака, лесная тьма – все смешалось перед ее глазами, лошадка летела быстрее ветра. Эммелин зажмуривалась – и видела огни, открывала глаза – и огни продолжали плясать и кружиться вокруг нее, как будто она посмотрела на солнце в полдень. В ушах звучали песни, хохот, музыка – и голос короля, повторяющий все громче и злее: «Где? Где она?!»
-Я здесь! – вырвался у нее возглас. – Я пришла!
Ход лошадки стал грузнее, копытца ее глубоко увязали во влажном мху, по ногам Эмме хлестнули папоротники и колючая ежевика, мокрые от недавнего дождя. Она широко открыла глаза – и бьющееся, ревущее пламя костров оказалось совсем рядом, за черными стволами старых деревьев, в лицо пахнуло горьким смолистым дымом.
Не спешиваясь, не придерживая лошадку, она ворвалась в танцующую хмельную толпу, заставляя танцоров отпрыгивать в стороны, проливать вино из кубков, опрокидывать столы, уставленные снедью. Травяная лошадка дрожала и становилась с каждым шагом все более хрупкой и легкой, как прошлогодний сухой лист. В самый последний миг Эмме подпрыгнула, совершив пируэт, и приземлилась на ноги, держа в гордо поднятой руке сухой стебель коровяка, как скипетр. Увидь ведьмы-наставницы, как лихо и изысканно их воспитанница прибыла на королевский праздник – непременно бы до рассвета рассказывали соседям и родне, что это все благодаря их науке.
-Я здесь, Ваше Величество, - повторила она, кланяясь королю Людуэну, восседавшему за главным столом, выше прочих гостей. На безымянном пальце ее яркой искрой блеснуло кольцо Иво – теперь из чистого золота. Перстень, подаренный Людуэном, напротив, истончился и потемнел – словно жадная пиявка обвила смуглый тонкий мизинец.
И невидимая удавка, не дававшая ей вздохнуть полной грудью, тут же исчезла.
Гости праздника – придворные Холма и жители Леса, - отхлынули от нее плавной волной, перешептываясь и бросая удивленные взгляды. Ропот непонимания, изумления нарастал – никто не мог узнать в поздней гостье невзрачную невесту младшего принца. Красота Эммелин не могла поблекнуть или огрубеть из-за простого платья, разгоряченных стремительным полетом щек, встрепанной дикой гривы волос, свивающихся в блестящие кудри. Ей не нужны были ни золотое шитье, ни венец из драгоценных камней, ни шелк, ни бархат, ни меха, чтобы проявиться во всей своей грозной силе – и даже Холм, славный своими прекраснейшими девами, вынужден был замереть в восхищении перед созданием, равных которому раньше не видал на своих праздниках.
Эмме ожидала, что король, чье терпение она так долго испытывала, обрушит на нее весь тот гнев, что не был растрачен на Иво. Но Людуэн молчал. Его немигающие глаза переменили цвет – из ярко-синих стали черными, как будто от Эмме сейчас не могла отвести взгляд сама ночь. Затихли старшие принцы, затаили дыхание придворные, удостоившиеся чести сидеть за пиршественным столом вместе с королевской семьей. Вороний принц, как и привиделось ей, сидел рядом с отцом, склонив голову, а рука Людуэна, обретшая силу и твердость, медленно отводила от шеи сына кинжал. Маленькая принцесса Хильди, золотистая макушка которой едва виднелась из-за стола, припала к неподвижному Иво, обняв его что есть сил, и тихонько всхлипывала, еще не поверив в спасение того, кто единственный в Холме проявлял добро и заботу к ней. Но сколько Эмме ни вглядывалась в прочих гостей, сидящих за столом, колдуна Йоссе так и не нашла. Не было за столом и королевы Алисейны.
