-Где же благодарность за то, что вороний принц встретил сегодняшний рассвет живым и невредимым? – неторопливо отвечал Йоссе, отряхивая испачканную изодранную одежду, приглаживая растрепанные рыжие волосы, вычищая засохшую кровь из-под ногтей. – Разве я не выполнил твое условие?
-Но он не пожелал даже словом со мной перемолвиться! – воскликнула Эмме, беспокойно расхаживая взад-вперед и взмахивая руками от волнения. – Иво ведь ничего не знает о моей матери, о моем предназначении!.. Мне нужно объяснить ему, почему я так переменилась, и что танцевала вовсе не потому, что желала понравиться королю… Наверняка что-то вообразил себе и обиделся! Иначе почему он так зол на меня, почему прогнал?!
-Прогнал, потому что считает, будто тем самым дарует тебе свободу, - Йоссе пожал плечами, всем своим видом показывая, насколько недалекими считает ее рассуждения. – Теперь, когда у короля есть истинный наследник, вороньи принцы становятся обузой для двора… И Иво об этом знает, он всегда был чуть смышленей старших братьев. Войди ты в Холм с ним сегодня – и осталась бы при дворе уже навеки. А если освободишься от добрачной клятвы, будучи в людском мире…
-Нет! – Эмме застыла на месте, побледнев.
-…Но если наш уговор в силе, - продолжал Йоссе, поглаживая одной забинтованной рукой другую, - я сделаю так, что младший принц останется в живых… Ты ведь этого хотела?
-Уговор? – с подозрением повторила Эммелин.
-Твои слова, сказанные по доброй воле: «Желаешь получить мою силу – исхитрись, и спаси меня от Людуэна так, чтобы Иво остался в живых», - промолвил колдун холодно и строго. – Если разобраться, то ты уже мне кое-что задолжала. И я не намерен об этом забывать. Но вернемся к Большой Сделке. Повторяю: ты в долгу у меня за сегодняшнее спасение Иво и желаешь, чтобы вороний мальчишка продолжал жить?
-Да! – вырвалось у Эмме, прежде чем она успела как следует обдумать все слова колдуна – а они, вне всякого сомнения, были опаснее гадючьего яда.
-Принимаю твои слова, - тут же ощерился Йоссе в торжествующей ухмылке, которая в мановение ока превращала его красиво очерченный рот в звериную зубастую пасть. – А в качестве платы за сегодняшнюю услугу ты выслушаешь мой совет и сделаешь в точности, как я скажу. Не фыркай, дерзкая девчонка – тебе все равно не остается ничего иного!.. Ты вернешься к своей человеческой семье и будешь ждать, когда я приду с доказательством того, что сдержал свое слово. На это не уйдет много времени, обещаю.
-Но как я могу вернуться к людям? – воскликнула Эмме, невольно коснувшись своих острых ушей. – Они не примут меня! И Ковен… Ковен, должно быть, уже знает, что я жива! Пенуик укажет, где искать мою человеческую семью, и ведьмы-изгнанницы придут за мной…
-Ведьмы-изгнанницы! Ха! – воскликнул Йоссе с нарочитым пренебрежением. – Те самые, что ждут, пока Холм падет сам по себе, королевский род зачахнет, к ведьминскому племени вернется былая слава… Невелика доблесть! Они побоятся приблизиться к границам королевских владений, руки коротки!.. Ну а если им хватит смелости сюда наведаться - тем лучше, я и сам не прочь с ними поболтать по душам, - он царапнул когтями кору дерева, как кот, точащий когти.
-Но тетушки говорили, что те ведьмы – самые одаренные и искусные, - с сомнением промолвила Эмме, несколько сбитая с толку.
-Что проку в искусстве, если выбираешь бегство? – черные глаза Йоссе вспыхнули, и Эммелин поняла, что речь зашла о чем-то, способном задеть за живое высокомерного колдуна.
-Они не желали покоряться королю, - заметила она, сохраняя на лице выражение простодушного недоумения.
-Ха! – снова вскричал Йоссе запальчиво. – Удобное оправдание! То ли дело мы, оставшиеся! Пока изгнанницы спрятались в людском мире, не зная унижений и притеснений от Холма, мы лгали, изворачивались, рисковали своими жизнями, хранили память о былых временах, и не надеялись, будто власть Холма над нами растает, как туман поутру - о нет! Ждать и надеяться – роскошь, предназначенная только для тех, кто сбежал!..
Последние слова прозвучали так звонко, что отозвались эхом в лесу, и Йоссе осекся. Невеликая хитрость Эмме заставила его произнести вслух то, чего он говорить не собирался.
-Впрочем, тебе об этом знать не нужно, - бросил колдун недовольно. - Хоть ты и чрезмерно возгордилась из-за своего предназначения, однако что ты, что твой вороний принц - всего лишь наглые невоспитанные дети, не способные руководствоваться ничем, кроме зова своей глупой влюбленности. Знала бы ты, как претит мне необходимость иметь с тобой дело!.. Ах, если бы твое предназначение можно было бы выцедить из тебя вместе с кровью - до последней капли! - или вытащить из-под кожи сотней острых крючков... И ты при этом ещё смеешь со мной препираться, как будто что-то смыслишь! Говорю тебе: отправляйся к своим людям и жди меня там. К тому же, тебе по сердцу возиться с больными и слабыми - так мне рассказывали твои няньки-ведьмы...
-Что?!.. - сердце Эмме сжалось: она совершенно позабыла о бедных Госбертах, оставленных ею под присмотром колдуна.
-Отчего-то людишки на удивление плохо переносят колдовство, даже если оно спасает их от другого колдовства, куда хуже первого, - манерно развел руками Йоссе. - Никчёмные создания, помогать им - сущая головная боль. Но тебе должно понравиться, если я правильно понял устройство твоего скудного ума. Видишь?.. Стоило мне только упомянуть, что твоя бестолковая людская семья в беде, как ты уже готова бежать со всех ног! Но в таком виде тебе и вправду не стоит показываться им на глаза. Подойди-ка сюда...
И Эмме почувствовала, как ее ноги сами по себе делают шаг вперед.
-Лживый колдун! Ты поклялся, что не будешь зачаровывать меня! – вне себя от гнева вскричала она. – Ты клятвопреступник!
-Это не мои чары, - хихикнул Йоссе, - а твои собственные. Ты согласилась, что задолжала мне за помощь – и теперь сама себя принуждаешь к оплате. Я мог бы пожелать что-то весьма дорогостоящее, но честно признаюсь – долг пока что невелик и вытребовать взамен, например, твою жизнь, у меня не выйдет. А вот в мелочах ты мне подчинишься...
Он, продолжая посмеиваться, оторвал от своей окровавленной рубахи длинную тонкую полосу. Затем еще одну, другую – они свивались в бесконечную грязную ленту, шевелящуюся в траве, как серая змея.
-…Я мог бы сейчас обрезать твои волосы, - продолжал рассуждать Йоссе. – Одну прядь за другой. Слишком густы, будут мешать!.. Но проявлю снисхождение, да и времени у нас не так уж много. Склони передо мной свою непокорную голову, самозваная принцесса…
Колени Эммелин, кипевшей от негодования, подломились, руки безвольно повисли. Йоссе легко спрыгнул на землю и подошел к ней, держа в руках полотняную полосу.
-Ты не снимешь это, пока я не разрешу, - сказал он. – Люди не увидят твой новый облик. Скажешь им, что лесная нечисть тебя изуродовала и никому нельзя видеть, что под бинтами – тут же ослепнут от ужаса! Они любят сами себя запугать, нужно всего лишь немного им помочь…
И с этими словами он начал обматывать голову Эмме грязным полотном, оставляя свободными лишь нос, рот, глаза и часть ушей.
-Воняет твоей кровью, колдун, - прошипела она, вздрагивая от отвращения.
-Что ж, привыкай к этому запаху, принцесса, - отозвался Йоссе. – Впереди немало темных дней, когда кровь – и моя, и твоя, - будет литься рекой…
