Жители Эпир не могли не заметить ещё одну закономерность: мрачное авто Тритонихи зачастую появлялось в местах, где случались неприятности (мёртвый мужчина, привязанный к столбу, взрыв или «неизбежная» авария).
Она не принимала полумер. Там, где можно было обойтись компромиссом, – рубила с плеча. Именно этим на первых порах и зарабатывала свой авторитет.
Байкал был убит через полгода, хоть и пошёл на уступки после случая на Приморских складах. На его место пришёл ставленник Дегенерисов – человек, тщательно отобранный Ричардом и Кларой.
Да и само имя этой странной семейки стало универсальным. Теперь, говоря «Дегенерис считает» или «Дегенерис полагает», имелся в виду не Ричард, а Клара и Ричард.
Она не гнушалась пыток. Взаимосвязь была найдена очень быстро: неугодных ей находили в центральных точках города со следами насилия, а иногда и с не успевшим сойти выражением ужаса на лице. А может, людям просто хотелось видеть ужас? Ведь он точно был, когда бедолаге отрезали пальцы.
Она ездила только на машинах. Давно. А начала ещё в период, когда те только стали появляется на улицах города. Одной из первых заказала тестовую модель, находившуюся на стадии разработки, и больше уже никогда не садилась в карету. Те бедолаги, которые по незнанию предлагали ей прокатиться в карете, почти наверняка теряли шанс добиться успеха в столице. И поделом им, ибо нужно знать привычки тех, кто управляет страной.
Спустя несколько лет машин и карет в Эпирах стало приблизительно поровну, причём с каждым днём количество первых увеличивалось.
Говоря о машинах, у Тритонов к тому времени уже было три завода, где выпускали грузовики и трактора для сельскохозяйственной промышленности. Государство начало закупать у группировки технику, ведь продукция Тритонов была значительно дешевле, чем товар с Пангеи, которая, помня о былой войне, делала двойную накрутку.
Но дело было не только в автомобильной промышленности, Дегенерисы активно поддерживали электрификацию улиц и все новомодные исследования.
Благодаря их благотворительной деятельности, за последние пять лет столица изменилась до неузнаваемости: в Эпиры пришло электричество, канализационные стоки были модернизированы. Теперь вода из кранов текла намного чище и перед забором с реки очищалась по методу Круппе – того самого учёного, который выиграл грант имени Ричарда Дегенериса. Хотя… как бы грант ни назывался, исследователь Патрик Круппе давно усвоил, кому стоит кланяться в ноги за свой успех.
Но Клара Дегенерис в поклонах не нуждалась, ей просто хотелось, чтобы Эпиры были достаточно комфортными для её проживания, и если для этого придётся установить очистительные сооружения по всему городу – так тому и быть!
Слова своего она не держала. Могла обещать защиту – а на следующий день человек исчезал. Нелогично и неправильно вела эта женщина свой бизнес. Но как-то вела, и даже преуспевала.
Приструнить её – это знали все – мог только её муж, Ричард Дегенерис. Но если он и делал это, то наедине, на публике она создавала видимость женщины, которую удержит в узде разве что дьявол.
И звали этого дьявола Таир Ревокарт!
За последние семь лет влияние Таира Ревокарта возросло. Он «подмял» под себя профекторат, главное законодательное и исполнительное управление и, поговаривали, заправлял даже шпионскими сетями.
ГУКМ – Главное Управление Конгрес-Магер: вот официальное название здания, куда время от времени попадали все сыщики, тайные агенты и полицейские, чтобы отчитаться перед руководством. Существовала даже такая шутка: если ты ни разу не бывал в ГУКМе, значит, ничего из себя не представляешь.
На самом последнем этаже ГУКМа находился кабинет Таира Ревокарта – то место, куда он приходил каждый день и откуда отдавал приказы, которые мгновенно разлетались по городу и всей стране. Не было и дня, чтобы хоть один из них не касался Клары Дегенерис, будь то «Проверьте биографию её третьего заместителя» или же «Проведите обыск в их ресторане».
В стенах Главного Управления даже начала ходить шутка: Ревокарт уйдёт с поста, только когда либо убьёт Клару Дегенерис, либо женится на ней. Но шутили негромко, прикрывая двери и рты: боже упаси, если начальник услышит, – тогда всем несдобровать.
Если бы услышал, наверное, лично бы удушил за подобные остроты. Правда, непонятно, за какую её часть: касательно женитьбы на главной злодейке города или её убийства.
•••
Тем поздним осенним вечером Ревокарт сидел в кабинете и слушал доклад о ещё одной проваленной операции: его лучшего шпиона Катре Монка люди Клары Дегенерис обезвредили и сбросили в море.
Шпион смог уйти живым, потому что ему позволили – это понимали всё. Выплыв из моря, первым делом Монк добрался до ГУКМа и отдал Ревокарту бутылку с посланием, которое он должен был принести «моему сердечному другу Таиру», как выразилась сама Дегенерис перед тем, как сбросить шпиона в воду. Катре помнил улыбку, с которой Клара говорила эту фразу, и не мог не поразиться перемене, случившейся с этой женщиной, когда она упомянула советника.
А ведь Катре работал вместе с ней полгода. Вплоть до того дня, когда она внезапно вызвала его к себе в кабинет и приказала свои людям схватить, у Монка в голове сформировался образ совершенно другой Клары – женщины, которая редко повышала голос, не злоупотребляла капризами и, казалось, разбиралась во всём, о чём ни спроси.
Монк маскировался в компании Дегенерисов под прочниста – человека, проверявшего готовность чертежей на финальном этапе.
Главный офис Тритонов с броской вывеской «Тритон-Конгрес» находится на улице Ахры Костомни, и Катре, благодаря достаточно редкой профессии и потребности компании в прочнистах, удалось обосноваться в главном офисе, где он встречал Клару Дегенерис почти каждый день и контактировал с ней напрямую. Правда, в менее напряжённые дни она предпочитала работать не в офисе, а в клубе под названием «Лакрица» – заведении с весьма сомнительной репутацией среди жён политиков и очень популярном в кругу тех самых политиков.
По большому счёту, работа Монка заключалась в том, что ему приносили чертежи мостов, и он вносил свои правки. Удивляло то, что после него всё проверяла сама Клара, и Катре не мог не видеть, как точны и обоснованы её замечания. Безусловно, она не разбиралась в деталях, но видела общую картину.
Будь шпион Ревокарта чуть более наивным, он бы назвал Клару Дегенерис весьма находчивой особой, которая своими тактичными замечаниями заставляла его, Монка – одного из лучших шпионов Конгрес-Магер, – ночами сидеть над чертежами и ломать голову над её фразами: «Дунаи (так его звали согласно легенде), вот здесь ошибка. Пока не знаю где, но вижу, что в конечных расчётах велик шанс трещины – вот здесь… и здесь, но не пойму, на каком этапе мои архитекторы ошиблись. Найди проблему и исправь, на тебя последняя надежда». Прочнист Дунаи так не хотел разочаровывать Клару Дегенерис, что ночами напролёт искал ошибки.
И вот сейчас Катре Монк, в мокрой одежде и с полотенцем на шее, смотрел на советника, и ему в голову пришла удивительная мысль: да они же чертовски похожи! Таир Ревокарт и Клара Дегенерис – это как чёрное и белое, но неделимое, и тут ещё надо подумать, кто из этих двоих на стороне света.
Эта мысль так его увлекла, что он пропустил момент, когда Таир Ревокарт откупорил бутылку с посланием и вытащил оттуда скрученный лист, исписанный аккуратным почерком Клары Дегенерис.
Внутри оказался список из двадцати одного имени. Восемь из них были вычеркнуты – фамилии тех, кто уже отошёл в мир иной. Оставалось тринадцать – то были люди, которым Ревокарт доверял больше всего, его верные соратники, без поддержки которых ему придётся очень нелегко.
Людишки из списка были ценны тем, что не афишировали свою лояльность советнику в открытую. Они сидели в правительствах других стран или же играли роль независимых политиков внутри Конгрес-Магер.
Таир чертыхнулся, смял бумажку и бросил её в огонь. Затем поднял взгляд немного выше, на картину с изображением платогонов в процессе работы. Мужчины были запечатлены в момент, когда их лодки уже нагружены деревом и готовы отчалить от берега.
Отогревшись у камина, Монк, теперь уже с нескрываемым интересом, наблюдал за действиями советника, за его задумчивой позой, и чуть было не пропустил обращённый к нему вопрос:
– Ты успел что-нибудь разузнать?
Монк устало потёр шею.
– Она ведёт уединённый образ жизни. Слуги работают у неё по несколько лет, а если и появляются новые, то их родословную изучают до седьмого колена, даже могут съездить по указанным адресам, чтобы проверить легенду.
– Это я знаю. Детали!
– Детали в отчётах.
– На чём ты «спалился»?
– Тяжело сказать. Она постоянно задавала разного рода вопросы, даже когда, казалось бы, мне уже можно было доверять. Могла вести со мной задушевную беседу об архитектуре, а в следующую секунду спросить о моём детстве. У бабы элементарно атрофировано чувство такта! – не сдержался Монк. – Подозреваю, она с одним и тем же выражением лица и смертные приговоры подписывает, и чай пьёт!
– Она предлагала тебе выпить чаю? – удивился Ревокарт.
– Нет. Интересная деталь, она не…
– Не пьёт чай, – договорил Ревокарт. – Всегда либо кофе, либо травяные настойки.
Советник встал из-за стола, вытащил пачку сигар и закурил. То был не табак, нет, нечто более… расслабляющее. Клубы дыма растворялись в воздухе, делая очертания лица Ревокарта размытыми.
Катре Монк внезапно понял, что последние полгода его страшно вымотали. Улетучилось простодушие юности, но и для старости время ещё не пришло. Возникла мысль, что пора бы завести себе девчонку, не такую, как те потаскухи в «Лакрице», а постоянную, похожую… ну, например, на Клару Дегенерис, только нормальную.
Он и не догадывался, что в этот самый момент его начальник вспоминал лицо другой «нормальной» девушки, когда она впервые оказалась в его постели.
Податливая, сладкая и мягкая, как шёлк. Художница, с которой он повёл себя так грубо, наказывая за смерти тысяч людей, совершённых её отцом. Но больше за другое (со временем он это признал): за то, что отказала!
Направляясь к ней в дом делать предложение почти девять лет назад, его волновали две вещи: как он сможет скрывать от неё причины своих отлучек из Древесн в столицу, и захочет ли сохранить будущей жене жизнь, когда найдёт Рема Тебриса?
И в то же время невольно он представлял, как увлекательно будет иметь её при себе в собственном доме, доступную в любой момент. Ему было интересно, что она подумает о его коллекции картин, как отнесётся к его распорядку дня, попытается ли что-то изменить. Таир спрашивал себя: придётся ли ему скрывать он неё любовниц, или же лучше рассказать всё напрямую, чтобы избежать лишних истерик.
Направляясь в дом Мафодия, он в который раз пытался придумать для будущей жены объяснение, почему не станет знакомить её с родственниками и не повезёт в столицу, где проводит так много времени.
Таир понимал, что не сможет представить дочь убийцы собственного брата благородной ветви семьи Ревокартов, как не сможет привести её в столичное общество. Сделать это – значит, заявить миру, что она его жена, а Таир этого делать не собирался.
И в то же время он ни секунды не сомневался, что получит утвердительный ответ на своё предложение. Других вариантов самоуверенный советник не рассматривал и очень удивился, когда понял, что разбираться с будущими истериками Клары Мафодии ему не придётся, так как она не желает становиться его женой.
Что ж, Таир признавал, дочка убийцы немало удивила его в тот день, тем самым вызвав бурю, повлёкшую дальнейшие события. Она сама виновата!
Таир помнил, как приятно было срезать пуговицы с её жакета. Да чего уж, видеть её страх – опьяняющее наслаждение. Игра с кроткой Кларой Мафодией заводила и дразнила.
Возможно, согласись она тогда выйти за него замуж, в мире бы никогда не появилась Клара Дегенерис. Была бы другая – Клара Ревокарт.
Размышляя об этом, Таир неизменно вздрагивал, хоть прошло много лет. Он и сам не понимал, почему так остро реагируют на эту изрядно иссохшую мысль.
Нет, Клару Дегенерис он, если и будет иметь, то лишь в подземельях ГУКМа, – думал Таир с раздражением. – Тогда она была жертвой, с которой он поступил – чего уж таить! – слишком… Слишком!
Теперь она сама стала матёрой волчицей. И убийцей, с такими не церемонятся.
– Она вам мстит.
Ревокарт вынырнул из воспоминаний и раздумий. Случайная фраза подчинённого привлекла его внимание.
– Что?
– Для неё это личное, она убивает не просто так. Идёт по списку, методично уничтожая ваших людей в разных системах. Да и не только в списке дело, скоро мы потеряем почти все связи с проводниками. Даже те, что остались, затаились – напуганы последними событиями. Мы уже не можем отследить передвижения Тритонов, Дегенерисы последовательно отлавливают крыс. Остальные группировки тоже под вопросом.
– Они тоже несут потери, – ответил Ревокарт задумчиво.
– Вы правы…
Таира крысы не очень беспокоили – одной больше, одной меньше, – а вот список ещё как волновал! То были серьёзные люди и связи, которые необходимо сохранить.
– Она убила Дафера Те-Дим. Он был нашей главной опорой в оппозиции Пангеи. Мы больше не можем влиять на выборы, а значит, нужно…
Ревокарт слушал, но не слышал. Ничего нового Монк сказать ему не мог, да и то, что говорил, не имело ценности. Монк – шпион, его дело добывать информацию, а не анализировать её, для анализа у советника есть другие люди.
Понятное дело, что это личное, – думал Ревокарт, – ведь он убил её жениха. Поступил бы Таир иначе, имей возможность вернуться в прошлое? Пожалуй, да, но на то оно и прошлое, что побывать там ещё раз нельзя.
– Что насчёт того мужчины, который постоянно с ней? – спросил Таир, мастерски отыгрывая роль равнодушной скотины.
Ревокарт прекрасно знал имя «мужчины», более того, имел на этого скользкого типа самое подробное досье, в которое заглядывал чаще, чем ему самому того хотелось. Он даже несколько лет назад чуть было не женился на его сестре.
– Они любовники?
– Дакниш Дорадо, – отрапортовал Монк, – её заместитель и правая рука. В последнее время часто выступает от её имени, решает дела с «водными» поселениями. Спят ли вместе – не знаю, но эту вероятность отрицать нельзя. Они часто ночуют в «Лакрице», а вот вместе или отдельно – не удалось узнать. Насколько я могу судить, она доверяет ему во многих вопросах, взять хотя бы то, что за последний год не было ни одной важной сделки, при подписании которой не присутствовал бы Дакниш Дорадо.
Катре Монк, может, и был неплохим шпионом, но распознать эмоции начальника не сумел. А зря, если бы он в тот момент посмотрел на Ревокарта повнимательнее, то заметил бы много интересного.
– Они настолько близки?
– Не могу утверждать.
– Мнение своё выскажи! – потребовал Ревокарт раздражённо.
Монк вздохнул.
– У Дорадо плохая репутация. Он часто наведывается в «Лакрицу» и даже состоит в своеобразном подобии отношений с Амели Лакнау. Все в «Лакрице» знают, что сама Лакнау занимается в клубе административной работой, с клиентами напрямую не работает, по доброй воле спит с Дорадо или нет – неизвестно. В драках или дебошах Дорадо не замечен, но ходят слухи, что именно он и его люди занимаются всей грязной работой. Только слухи, подтверждений нет.
Она не принимала полумер. Там, где можно было обойтись компромиссом, – рубила с плеча. Именно этим на первых порах и зарабатывала свой авторитет.
Байкал был убит через полгода, хоть и пошёл на уступки после случая на Приморских складах. На его место пришёл ставленник Дегенерисов – человек, тщательно отобранный Ричардом и Кларой.
Да и само имя этой странной семейки стало универсальным. Теперь, говоря «Дегенерис считает» или «Дегенерис полагает», имелся в виду не Ричард, а Клара и Ричард.
Она не гнушалась пыток. Взаимосвязь была найдена очень быстро: неугодных ей находили в центральных точках города со следами насилия, а иногда и с не успевшим сойти выражением ужаса на лице. А может, людям просто хотелось видеть ужас? Ведь он точно был, когда бедолаге отрезали пальцы.
Она ездила только на машинах. Давно. А начала ещё в период, когда те только стали появляется на улицах города. Одной из первых заказала тестовую модель, находившуюся на стадии разработки, и больше уже никогда не садилась в карету. Те бедолаги, которые по незнанию предлагали ей прокатиться в карете, почти наверняка теряли шанс добиться успеха в столице. И поделом им, ибо нужно знать привычки тех, кто управляет страной.
Спустя несколько лет машин и карет в Эпирах стало приблизительно поровну, причём с каждым днём количество первых увеличивалось.
Говоря о машинах, у Тритонов к тому времени уже было три завода, где выпускали грузовики и трактора для сельскохозяйственной промышленности. Государство начало закупать у группировки технику, ведь продукция Тритонов была значительно дешевле, чем товар с Пангеи, которая, помня о былой войне, делала двойную накрутку.
Но дело было не только в автомобильной промышленности, Дегенерисы активно поддерживали электрификацию улиц и все новомодные исследования.
Благодаря их благотворительной деятельности, за последние пять лет столица изменилась до неузнаваемости: в Эпиры пришло электричество, канализационные стоки были модернизированы. Теперь вода из кранов текла намного чище и перед забором с реки очищалась по методу Круппе – того самого учёного, который выиграл грант имени Ричарда Дегенериса. Хотя… как бы грант ни назывался, исследователь Патрик Круппе давно усвоил, кому стоит кланяться в ноги за свой успех.
Но Клара Дегенерис в поклонах не нуждалась, ей просто хотелось, чтобы Эпиры были достаточно комфортными для её проживания, и если для этого придётся установить очистительные сооружения по всему городу – так тому и быть!
Слова своего она не держала. Могла обещать защиту – а на следующий день человек исчезал. Нелогично и неправильно вела эта женщина свой бизнес. Но как-то вела, и даже преуспевала.
Приструнить её – это знали все – мог только её муж, Ричард Дегенерис. Но если он и делал это, то наедине, на публике она создавала видимость женщины, которую удержит в узде разве что дьявол.
И звали этого дьявола Таир Ревокарт!
За последние семь лет влияние Таира Ревокарта возросло. Он «подмял» под себя профекторат, главное законодательное и исполнительное управление и, поговаривали, заправлял даже шпионскими сетями.
ГУКМ – Главное Управление Конгрес-Магер: вот официальное название здания, куда время от времени попадали все сыщики, тайные агенты и полицейские, чтобы отчитаться перед руководством. Существовала даже такая шутка: если ты ни разу не бывал в ГУКМе, значит, ничего из себя не представляешь.
На самом последнем этаже ГУКМа находился кабинет Таира Ревокарта – то место, куда он приходил каждый день и откуда отдавал приказы, которые мгновенно разлетались по городу и всей стране. Не было и дня, чтобы хоть один из них не касался Клары Дегенерис, будь то «Проверьте биографию её третьего заместителя» или же «Проведите обыск в их ресторане».
В стенах Главного Управления даже начала ходить шутка: Ревокарт уйдёт с поста, только когда либо убьёт Клару Дегенерис, либо женится на ней. Но шутили негромко, прикрывая двери и рты: боже упаси, если начальник услышит, – тогда всем несдобровать.
Если бы услышал, наверное, лично бы удушил за подобные остроты. Правда, непонятно, за какую её часть: касательно женитьбы на главной злодейке города или её убийства.
•••
Тем поздним осенним вечером Ревокарт сидел в кабинете и слушал доклад о ещё одной проваленной операции: его лучшего шпиона Катре Монка люди Клары Дегенерис обезвредили и сбросили в море.
Шпион смог уйти живым, потому что ему позволили – это понимали всё. Выплыв из моря, первым делом Монк добрался до ГУКМа и отдал Ревокарту бутылку с посланием, которое он должен был принести «моему сердечному другу Таиру», как выразилась сама Дегенерис перед тем, как сбросить шпиона в воду. Катре помнил улыбку, с которой Клара говорила эту фразу, и не мог не поразиться перемене, случившейся с этой женщиной, когда она упомянула советника.
А ведь Катре работал вместе с ней полгода. Вплоть до того дня, когда она внезапно вызвала его к себе в кабинет и приказала свои людям схватить, у Монка в голове сформировался образ совершенно другой Клары – женщины, которая редко повышала голос, не злоупотребляла капризами и, казалось, разбиралась во всём, о чём ни спроси.
Монк маскировался в компании Дегенерисов под прочниста – человека, проверявшего готовность чертежей на финальном этапе.
Главный офис Тритонов с броской вывеской «Тритон-Конгрес» находится на улице Ахры Костомни, и Катре, благодаря достаточно редкой профессии и потребности компании в прочнистах, удалось обосноваться в главном офисе, где он встречал Клару Дегенерис почти каждый день и контактировал с ней напрямую. Правда, в менее напряжённые дни она предпочитала работать не в офисе, а в клубе под названием «Лакрица» – заведении с весьма сомнительной репутацией среди жён политиков и очень популярном в кругу тех самых политиков.
По большому счёту, работа Монка заключалась в том, что ему приносили чертежи мостов, и он вносил свои правки. Удивляло то, что после него всё проверяла сама Клара, и Катре не мог не видеть, как точны и обоснованы её замечания. Безусловно, она не разбиралась в деталях, но видела общую картину.
Будь шпион Ревокарта чуть более наивным, он бы назвал Клару Дегенерис весьма находчивой особой, которая своими тактичными замечаниями заставляла его, Монка – одного из лучших шпионов Конгрес-Магер, – ночами сидеть над чертежами и ломать голову над её фразами: «Дунаи (так его звали согласно легенде), вот здесь ошибка. Пока не знаю где, но вижу, что в конечных расчётах велик шанс трещины – вот здесь… и здесь, но не пойму, на каком этапе мои архитекторы ошиблись. Найди проблему и исправь, на тебя последняя надежда». Прочнист Дунаи так не хотел разочаровывать Клару Дегенерис, что ночами напролёт искал ошибки.
И вот сейчас Катре Монк, в мокрой одежде и с полотенцем на шее, смотрел на советника, и ему в голову пришла удивительная мысль: да они же чертовски похожи! Таир Ревокарт и Клара Дегенерис – это как чёрное и белое, но неделимое, и тут ещё надо подумать, кто из этих двоих на стороне света.
Эта мысль так его увлекла, что он пропустил момент, когда Таир Ревокарт откупорил бутылку с посланием и вытащил оттуда скрученный лист, исписанный аккуратным почерком Клары Дегенерис.
Внутри оказался список из двадцати одного имени. Восемь из них были вычеркнуты – фамилии тех, кто уже отошёл в мир иной. Оставалось тринадцать – то были люди, которым Ревокарт доверял больше всего, его верные соратники, без поддержки которых ему придётся очень нелегко.
Людишки из списка были ценны тем, что не афишировали свою лояльность советнику в открытую. Они сидели в правительствах других стран или же играли роль независимых политиков внутри Конгрес-Магер.
Таир чертыхнулся, смял бумажку и бросил её в огонь. Затем поднял взгляд немного выше, на картину с изображением платогонов в процессе работы. Мужчины были запечатлены в момент, когда их лодки уже нагружены деревом и готовы отчалить от берега.
Отогревшись у камина, Монк, теперь уже с нескрываемым интересом, наблюдал за действиями советника, за его задумчивой позой, и чуть было не пропустил обращённый к нему вопрос:
– Ты успел что-нибудь разузнать?
Монк устало потёр шею.
– Она ведёт уединённый образ жизни. Слуги работают у неё по несколько лет, а если и появляются новые, то их родословную изучают до седьмого колена, даже могут съездить по указанным адресам, чтобы проверить легенду.
– Это я знаю. Детали!
– Детали в отчётах.
– На чём ты «спалился»?
– Тяжело сказать. Она постоянно задавала разного рода вопросы, даже когда, казалось бы, мне уже можно было доверять. Могла вести со мной задушевную беседу об архитектуре, а в следующую секунду спросить о моём детстве. У бабы элементарно атрофировано чувство такта! – не сдержался Монк. – Подозреваю, она с одним и тем же выражением лица и смертные приговоры подписывает, и чай пьёт!
– Она предлагала тебе выпить чаю? – удивился Ревокарт.
– Нет. Интересная деталь, она не…
– Не пьёт чай, – договорил Ревокарт. – Всегда либо кофе, либо травяные настойки.
Советник встал из-за стола, вытащил пачку сигар и закурил. То был не табак, нет, нечто более… расслабляющее. Клубы дыма растворялись в воздухе, делая очертания лица Ревокарта размытыми.
Катре Монк внезапно понял, что последние полгода его страшно вымотали. Улетучилось простодушие юности, но и для старости время ещё не пришло. Возникла мысль, что пора бы завести себе девчонку, не такую, как те потаскухи в «Лакрице», а постоянную, похожую… ну, например, на Клару Дегенерис, только нормальную.
Он и не догадывался, что в этот самый момент его начальник вспоминал лицо другой «нормальной» девушки, когда она впервые оказалась в его постели.
Прода от 25.02.2018, 12:26
Податливая, сладкая и мягкая, как шёлк. Художница, с которой он повёл себя так грубо, наказывая за смерти тысяч людей, совершённых её отцом. Но больше за другое (со временем он это признал): за то, что отказала!
Направляясь к ней в дом делать предложение почти девять лет назад, его волновали две вещи: как он сможет скрывать от неё причины своих отлучек из Древесн в столицу, и захочет ли сохранить будущей жене жизнь, когда найдёт Рема Тебриса?
И в то же время невольно он представлял, как увлекательно будет иметь её при себе в собственном доме, доступную в любой момент. Ему было интересно, что она подумает о его коллекции картин, как отнесётся к его распорядку дня, попытается ли что-то изменить. Таир спрашивал себя: придётся ли ему скрывать он неё любовниц, или же лучше рассказать всё напрямую, чтобы избежать лишних истерик.
Направляясь в дом Мафодия, он в который раз пытался придумать для будущей жены объяснение, почему не станет знакомить её с родственниками и не повезёт в столицу, где проводит так много времени.
Таир понимал, что не сможет представить дочь убийцы собственного брата благородной ветви семьи Ревокартов, как не сможет привести её в столичное общество. Сделать это – значит, заявить миру, что она его жена, а Таир этого делать не собирался.
И в то же время он ни секунды не сомневался, что получит утвердительный ответ на своё предложение. Других вариантов самоуверенный советник не рассматривал и очень удивился, когда понял, что разбираться с будущими истериками Клары Мафодии ему не придётся, так как она не желает становиться его женой.
Что ж, Таир признавал, дочка убийцы немало удивила его в тот день, тем самым вызвав бурю, повлёкшую дальнейшие события. Она сама виновата!
Таир помнил, как приятно было срезать пуговицы с её жакета. Да чего уж, видеть её страх – опьяняющее наслаждение. Игра с кроткой Кларой Мафодией заводила и дразнила.
Возможно, согласись она тогда выйти за него замуж, в мире бы никогда не появилась Клара Дегенерис. Была бы другая – Клара Ревокарт.
Размышляя об этом, Таир неизменно вздрагивал, хоть прошло много лет. Он и сам не понимал, почему так остро реагируют на эту изрядно иссохшую мысль.
Нет, Клару Дегенерис он, если и будет иметь, то лишь в подземельях ГУКМа, – думал Таир с раздражением. – Тогда она была жертвой, с которой он поступил – чего уж таить! – слишком… Слишком!
Теперь она сама стала матёрой волчицей. И убийцей, с такими не церемонятся.
– Она вам мстит.
Ревокарт вынырнул из воспоминаний и раздумий. Случайная фраза подчинённого привлекла его внимание.
– Что?
– Для неё это личное, она убивает не просто так. Идёт по списку, методично уничтожая ваших людей в разных системах. Да и не только в списке дело, скоро мы потеряем почти все связи с проводниками. Даже те, что остались, затаились – напуганы последними событиями. Мы уже не можем отследить передвижения Тритонов, Дегенерисы последовательно отлавливают крыс. Остальные группировки тоже под вопросом.
– Они тоже несут потери, – ответил Ревокарт задумчиво.
– Вы правы…
Таира крысы не очень беспокоили – одной больше, одной меньше, – а вот список ещё как волновал! То были серьёзные люди и связи, которые необходимо сохранить.
– Она убила Дафера Те-Дим. Он был нашей главной опорой в оппозиции Пангеи. Мы больше не можем влиять на выборы, а значит, нужно…
Ревокарт слушал, но не слышал. Ничего нового Монк сказать ему не мог, да и то, что говорил, не имело ценности. Монк – шпион, его дело добывать информацию, а не анализировать её, для анализа у советника есть другие люди.
Понятное дело, что это личное, – думал Ревокарт, – ведь он убил её жениха. Поступил бы Таир иначе, имей возможность вернуться в прошлое? Пожалуй, да, но на то оно и прошлое, что побывать там ещё раз нельзя.
– Что насчёт того мужчины, который постоянно с ней? – спросил Таир, мастерски отыгрывая роль равнодушной скотины.
Ревокарт прекрасно знал имя «мужчины», более того, имел на этого скользкого типа самое подробное досье, в которое заглядывал чаще, чем ему самому того хотелось. Он даже несколько лет назад чуть было не женился на его сестре.
– Они любовники?
– Дакниш Дорадо, – отрапортовал Монк, – её заместитель и правая рука. В последнее время часто выступает от её имени, решает дела с «водными» поселениями. Спят ли вместе – не знаю, но эту вероятность отрицать нельзя. Они часто ночуют в «Лакрице», а вот вместе или отдельно – не удалось узнать. Насколько я могу судить, она доверяет ему во многих вопросах, взять хотя бы то, что за последний год не было ни одной важной сделки, при подписании которой не присутствовал бы Дакниш Дорадо.
Катре Монк, может, и был неплохим шпионом, но распознать эмоции начальника не сумел. А зря, если бы он в тот момент посмотрел на Ревокарта повнимательнее, то заметил бы много интересного.
– Они настолько близки?
– Не могу утверждать.
– Мнение своё выскажи! – потребовал Ревокарт раздражённо.
Монк вздохнул.
– У Дорадо плохая репутация. Он часто наведывается в «Лакрицу» и даже состоит в своеобразном подобии отношений с Амели Лакнау. Все в «Лакрице» знают, что сама Лакнау занимается в клубе административной работой, с клиентами напрямую не работает, по доброй воле спит с Дорадо или нет – неизвестно. В драках или дебошах Дорадо не замечен, но ходят слухи, что именно он и его люди занимаются всей грязной работой. Только слухи, подтверждений нет.
