От размышлений о том, какие разные мотивы могут быть у людей, объединенных общим делом, меня отвлек Кайл.
- Так что ты скажешь, Диана? - он не сводил с меня напряженного взгляда.
- Если ты о своем образе жизни, то вряд ли он может шокировать меня.
Могло ли меня шокировать хоть что-то после всего, что я пережила?
Но это, вероятно, был не тот ответ, которого он ждал. И нетерпеливо тряхнув головой, Кайл ринулся убеждать меня:
- Пойми, никто не сможет защитить тебя от него лучше, чем я! Со мной ты будешь в безопасности. Это дело моей жизни! Это у меня в крови!
Я согласно кивнула.
- Здесь, вдали ото всех, мы с тобой будем счастливы!
Я снова кивнула и дала ему наконец тот ответ, который он так жаждал услышать:
- Я надеюсь на это, Кайл, очень надеюсь...
** ** **
Свобода - вот что делало меня почти счастливой.
Океан вливал ее по капле в мои ссохшиеся вены. Да и само место было ее олицетворением: скалы, водная гладь, бесконечное небо и никого вокруг на многие мили...
Наступил день, когда Кайлу пришлось уехать. Я не спрашивала куда и зачем. Просто подумала, что если бы захотел, то сказал бы сам.
А он не стал запирать двери и окна или приковывать меня наручниками к кровати. Только попросил с извиняющейся улыбкой:
- Будь осторожна, ладно?
- Буду, - кивнула я, улыбнувшись в ответ, - и ты тоже...
И это было хорошо.
Он уезжал нечасто, порой на пару дней, а иногда возвращался буквально через несколько часов, нагруженный едой так, что машина проседала. Я смеялась, помогая носить бесчисленные пакеты с фруктами и овощами в кухню.
- Нас же всего двое!
Но Кайл, краснея от удовольствия, авторитетно заявлял:
- Доктор велел кормить тебя как следует!
Дней через десять после того, как я очнулась, доктор приезжал меня проведать. Я была почти уверена, что увижу того же благообразного старика, даже сквозь горячку поразившего мое воображение изощренными ругательствами, но вошел абсолютно другой человек. Однако стоило ему заговорить, как я узнала голос, удивлявшийся моему здоровью в первое мое пробуждение.
После осмотра, отвечая на вопросы о самочувствии, я искренне жаловалась на общую слабость, скованность движений и подавленность. Он важно кивал и советовал больше бывать на свежем воздухе, рекомендовал плавание... Но краем глаза я ловила его обескураженные взгляды и непонятные перемигивания с Кайлом за моей спиной.
- Что с ним такое? - спросила я, как только он уехал.
- Ничего особенного, Диана, - усмехнулся Кайл, - просто ты очень быстро выздоравливаешь. Он ожидал увидеть тебя еще в постели.
Следов на моем теле почти не осталось, лишь тонкие бледно розовые шрамы на местах порезов и пара желтоватых пятен там, где были самые сильные ушибы. Слабость накатывала внезапно, хозяйской рукой укладывая меня в кровать в самый неожиданный момент, но так же быстро и отступала. Все еще трудно было высоко поднять левую руку, и при сгибании побаливало левое колено, но я уже чувствовала, что при щадящих нагрузках это скоро пройдет.
К сожалению, следы в моей душе были глубже.
Если днем я могла контролировать свои мысли, не позволяя сознанию утянуть себя в омут воспоминаний, то над снами я была не властна. И прошлое, злобно ухмыляясь, брало реванш. Меня снова бесконечно волокли, оставляя позади кровавую дорожку, и каждый угол впечатывался в тело, и каждый встречный взгляд вспыхивал мстительным удовольствием, а искаженные чудовищные черты приближались, смеясь: 'Кажется, я не рассчитал силу удара!'...
Я просыпалась от собственного крика в темноте, мокрая от пота и слез...
Но бывали сны и похуже - когда я слышала низкое рычание в ухо, зажатое острым клыком: 'Диа-а-на'. И от огня было не скрыться! В мире оставался только он, его тело, его руки, его глаза... Навечно!
И крик удовольствия будил меня, окутанную его запахом, с его вкусом во рту...
В такие дни я уходила к океану еще до рассвета.
Однажды, когда Кайл спросил, что мне привезти из очередной поездки, я попросила деревянную чашку. Она оказалась очень похожей на ту, из маленького сонного городка, который так и не стал моим прибежищем. Обнимая ее ладонями, я встречала каждое утро на краю скалы, вглядываясь в серое небо, сросшееся со стальной гладью воды. Ветер расчесывал мои волосы, а горячий аромат кофе обвевал лицо, и я говорила себе, что в мире есть только дом Кайла, океан и утес над ним... И больше ничего.
Приготовив завтрак в первый раз, я не знала, куда деться от смущения: Кайл был так рад, что его благодарность превысила все разумные границы. Я даже пригрозила не заходить на кухню в ближайшее столетие! Но постепенно он привык видеть меня у плиты.
За срок, проведенный в укромном городке, я научилась неплохо готовить и сейчас была рада, что могу не только занять свое время, но и внести посильную лепту в домашний быт.
И лишь иногда, быстро обернувшись за ножом или тарелкой, я случайно ловила полный удовольствия теплый взгляд Кайла.
Чтобы преодолеть скованность в теле после травм, я стала лазить по скалам, окружавшим мою террасу. Никогда раньше я не занималась подобным, но, попробовав впервые, быстро вошла во вкус. Плавная работа мышц и сухожилий служила музыкой, гармонично сливавшейся с камнями, с ветром, заглушавшей боль внутри меня. Медленно, но с каждым днем все увереннее я перебиралась с уступа на уступ, ощущая, как тело наливается силой, возвращается былая гибкость и ловкость.
Иногда я замечала Кайла, с тревогой следившего за мной из окна, но, увидев, что я не рисковала подниматься выше пары метров, он так и не сказал мне ни слова...
С ним было легко.
Несмотря на то, что нас разделяло почти десять лет, я не чувствовала себя ничтожеством рядом с ним, эта разница была человеческой. Напротив, я обнаружила нечто новое, для меня почти незнакомое - появилось ощущение равенства.
С интересом слушая его, я находила, что сказать в ответ, а иногда даже удивляла чем-то ему неизвестным! Два года, наполненные безудержным чтением, принесли плоды.
- Ты очень изменилась, Диана, - заметил как-то Кайл и тут же стал оправдываться: - Нет, не внешне, ты все такая же красивая! Ты даже еще...
- А, брось! - рассмеялась я в ответ. - Если честно, для меня вообще загадка, как в первую нашу встречу ты мог посчитать меня интересной.
- Посчитать... - задумчиво повторил он. - Ты знаешь, к расчетам это не имело никакого отношения! Твои глаза, голос, дыхание обрушились на меня сразу, лишив возможности что-либо просчитать.
Но я тут же увлеченно начала рассказывать об одном древнем математике, биография которого запомнилась мне так кстати... А на закате, когда солнце гасило свой раскаленный край о воду, мы брали бокалы, вино и шли к прибою. Я неутомимо, как щенок, убегала от волн, а Кайл смеялся, глядя на меня, - моя мокрая одежда свидетельствовала в пользу океана. Казалось, мне никогда не надоест все, что с ним связано! Я могла часами перебирать ракушки и разноцветную гальку, выкладывая из них недолговечные картины, смывавшиеся ближайшим штормом.
- Ты должна научиться плавать, Диана, - говорил Кайл и улыбался, освещенный золотом заката.
- Ни за что! - смеясь, отвечала я. - Мне нельзя, тогда я никогда не вылезу из воды! А потом превращусь в рыбу и уплыву туда... - я указывала в даль и кричала на полную силу в лицо океану: - И буду жить вечно!
Наш смех переплетался с шипением волн...
** ** **
- Кайл, что случилось?
Уже второй день он был невероятно задумчив, тих и почти не слышал, что говорила ему я. И это было особенно странно, потому что его повышенное внимание ко мне, к моим словам, настроению и самочувствию порой оставляли впечатление болезненной одержимости.
Но, вернувшись из очередной короткой поездки, он уединился в кабинете и вышел оттуда только перед самым закатом. Даже во время нашей вечерней прогулки он был непривычно молчалив, почти не отзывался смехом на мои нелепые прыжки в пене прибоя.
И вот теперь, во время завтрака, Кайл незаметно от меня, как ему показалось, добавил в кофе столько коньяка, что кофе стал прозрачным. Но, судя по выражению его лица, и этого было мало.
- Так что случилось?
Он оторвался от окна впервые за это нескончаемое утро и посмотрел на меня.
- Какая же ты яркая, Диана!
Я кожей ощутила его теплый взгляд, и от него мои щеки загорелись, а Кайл продолжил, будто это и был ответ на мой вопрос:
- Ты так сейчас красива... Нет, не шевелись! Солнце пробивается сквозь твои спутанные волосы. Ты будто в короне из лучей - принцесса, прекрасная... и беззащитная.
Чтобы разрядить обстановку, мне захотелось немедленно съязвить, что утренний коньяк плохо влияет на него - делает сентиментальным, но искренность, звеневшая в его словах, не позволила мне испортить момент.
И, улыбнувшись признательно в ответ на комплимент, я вернулась к интересовавшему меня вопросу.
- Знаешь, Кайл, всю свою сознательную жизнь я провела в обмане. Давай хоть ты не будешь ничего скрывать от меня? - я настойчиво заглянула в его глаза.
Он вздохнул и, нахмурившись, снова посмотрел в окно.
- Есть работа.
- Ну... это хорошо. Ты же сам говорил, что заказы - редкость.
- Да, но этот - далеко! Не понимаю... Там есть поблизости охотники, но нашли меня. Говорят: 'Нам нужен лучший!' - самодовольные нотки вкрались в его голос, несмотря на все старания казаться безразличным.
- А насколько далеко, Кайл?
Он снова насупился.
- Да почти полмира! Конечно, никогда нельзя сказать наверняка, но поездка может занять пару недель, а может, и месяц, - он расстроенно покачал головой, вздыхая. - Слишком далеко и слишком долго!
Но я чувствовала, что ему хотелось взяться за заказ. И может быть, не только из-за денег. То, как его голос дрогнул на слове 'лучший', подсказывало: профессиональная гордость - не последняя ценность в его жизни. Да и вообще, это было его призванием, делом его предков! Почему он должен отказываться? Из-за меня?
- Я поеду с тобой.
Последовавшая гневная тирада не испугала меня - я ее предвидела и поэтому, спокойно переждав бурю, взялась по миллиметру склонять чашу весов в свою пользу.
- Дело не в том, что я боюсь оставаться одна. С недавних пор одиночество мне приятно, и только тебя хочется видеть и слышать - больше никого. Но одно дело - находиться где-то рядом, и совсем другое - не видеться целый месяц. Я буду скучать по тебе, Кайл.
Стараясь не замечать, как он смотрел на меня, я продолжала:
- Кроме того, тебе не стоит отказываться от работы из-за меня. А вдруг перестанут обращаться? На что тогда мы будем жить?
Я засмеялась собственной шутке. Кайл не сводил с меня голодных глаз.
- Ну, пожалуйста, возьми меня с собой!
Наконец он улыбнулся и вздохнул, сдаваясь.
- Куда же я денусь! Поедем вместе.
Всю долгую дорогу он не отходил от меня ни на шаг. В самолете его взгляд не оставлял моего лица, а рука не отпускала мою руку. Но это не была собственническая хватка - его пальцы ласкали мою кисть, сплетаясь нежно с моими пальцами, оставляя их лишь для того, чтобы погладить мою скулу, щеку, шею... Он уже скучал.
И именно тогда я осознала, что его - такие интимные! - прикосновения не кажутся мне назойливыми. Мне самой вдруг захотелось схватить его, прижать поближе и не отпускать. 'Я действительно буду скучать по нему', - подумала я и счастливо улыбнулась.
Полдня в машине утомили меня больше, чем можно было бы ожидать, и почти забытая слабость заставила проспать два часа, покачиваясь в такт ухабистой дороге.
Меня разбудило прикосновение к щеке.
- Мы уже приехали, Диана.
Перед моим сонным мутным взором предстало улыбающееся лицо Кайла на фоне... гор!
Придерживаясь за него, я вышла и оглянулась вокруг.
Цепь разновысоких синих в темнеющем небе вершин окружала уютную долину. На холмах - подножиях спящих великанов - были разбросаны немногочисленные домики, утопавшие в садах и окруженные ухоженными полями.
Дом, рядом с которым мы стояли, находился в стороне, у самого входа в долину. Его мощный фундамент вгрызался в крутой склон, предотвращая скольжение, а сложенные из валунов древние стены будто вырастали из каменного нутра скалы, прикрытой одеялом зелени.
- Не роскошно, конечно, зато здесь почти нет шансов наткнуться на слежку, в отличие от больших городов, - Кайл избегал моего взгляда и продолжал извиняющимся тоном: - Дом в нормальном состоянии, но ты сама понимаешь...
- Кайл, - прервала я его, - все замечательно.
Он посмотрел мне в глаза.
- Ты привыкла к другому.
Я кивнула.
- Ну да. А еще я привыкла к рабскому труду и к отшельничеству в провинции, и к побоям... Да мало ли! Кайл, я не собираюсь тебе врать, если говорю, что мне нравится, значит, и правда нравится.
Вдохнув пьянящий воздух гор, я с улыбкой оглянулась.
Мне действительно здесь очень нравилось.
** ** **
Пока мы выгружали провизию, рассчитанную на полторы недели, Кайл все ворчал, что еды мало. Он ужасно волновался. Согласно предварительным планам, он должен был вернуться дня через три-четыре. Спустя неделю предстояла повторная поездка. И если первая служила своего рода разведкой, то вторая - непосредственным исполнением заказа.
- Спасибо, что взял меня с собой.
Мы сидели в темноте, звеневшей стрекотом, попискиванием, пением миллиардов насекомых, обживших кусты и деревья вокруг дома. На бархате неба мерцали серебряные звезды, а в наших руках были бокалы с вином.
- Не за что.
И хотя я не видела лица Кайла, все равно знала, что он улыбается.
- Не переживай, Диана, я совсем скоро вернусь, и мы снова... будем вместе.
Изо всех сил я пыталась не думать, куда и зачем едет Кайл.
С того самого дня, когда он посвятил меня в невероятную тайну своей профессии, и до этого момента то, как он зарабатывал на жизнь, оставалось для меня отвлеченным предметом. Даже когда он уезжал в свои короткие поездки с явно иными целями, чем закупка продуктов, я не могла заставить себя размышлять об этом всерьез. Невозможно было представить, чтобы человек, пусть даже со сверхнеобычным даром, посмел напасть на того, для кого является легкой добычей сам.
Наверное, как никто другой, я понимала, насколько огромной была разница в силе, скорости, реакциях...
Как у ребенка и тигра.
Но реальность вынуждала меня посмотреть правде в глаза - с утра он уезжал на охоту.
- Кайл... - ком в горле мешал говорить, - скажи, как ты можешь не бояться?
- Бояться? Чего?
В его преувеличенно бравом тоне звучало детское: 'Боятся только девчонки, а мы, пацаны, - бесстрашны!'
И от этого ком в горле стал больше.
Как младенец и тигр...
- Мести, например.
- А-а... ну, наверное, в этом плане я немножко рискую, - с улыбкой в голосе признал он.
Немножко.
Тяжело вздохнув, я опустила голову. Некоторые вещи изменить невозможно.
Интуитивно, как и всегда, он уловил мое состояние и вдруг начал рассказывать сам, без всяких расспросов, вероятно, чтобы просто отвлечь меня:
- Я думаю, ты и сама заметила существующую среди них иерархию. Но она идет глубже, чем простое превосходство силы и опыта. Кроме тех, кого ты видела, есть и подвид низших.
- Так что ты скажешь, Диана? - он не сводил с меня напряженного взгляда.
- Если ты о своем образе жизни, то вряд ли он может шокировать меня.
Могло ли меня шокировать хоть что-то после всего, что я пережила?
Но это, вероятно, был не тот ответ, которого он ждал. И нетерпеливо тряхнув головой, Кайл ринулся убеждать меня:
- Пойми, никто не сможет защитить тебя от него лучше, чем я! Со мной ты будешь в безопасности. Это дело моей жизни! Это у меня в крови!
Я согласно кивнула.
- Здесь, вдали ото всех, мы с тобой будем счастливы!
Я снова кивнула и дала ему наконец тот ответ, который он так жаждал услышать:
- Я надеюсь на это, Кайл, очень надеюсь...
** ** **
Свобода - вот что делало меня почти счастливой.
Океан вливал ее по капле в мои ссохшиеся вены. Да и само место было ее олицетворением: скалы, водная гладь, бесконечное небо и никого вокруг на многие мили...
Наступил день, когда Кайлу пришлось уехать. Я не спрашивала куда и зачем. Просто подумала, что если бы захотел, то сказал бы сам.
А он не стал запирать двери и окна или приковывать меня наручниками к кровати. Только попросил с извиняющейся улыбкой:
- Будь осторожна, ладно?
- Буду, - кивнула я, улыбнувшись в ответ, - и ты тоже...
И это было хорошо.
Он уезжал нечасто, порой на пару дней, а иногда возвращался буквально через несколько часов, нагруженный едой так, что машина проседала. Я смеялась, помогая носить бесчисленные пакеты с фруктами и овощами в кухню.
- Нас же всего двое!
Но Кайл, краснея от удовольствия, авторитетно заявлял:
- Доктор велел кормить тебя как следует!
Дней через десять после того, как я очнулась, доктор приезжал меня проведать. Я была почти уверена, что увижу того же благообразного старика, даже сквозь горячку поразившего мое воображение изощренными ругательствами, но вошел абсолютно другой человек. Однако стоило ему заговорить, как я узнала голос, удивлявшийся моему здоровью в первое мое пробуждение.
После осмотра, отвечая на вопросы о самочувствии, я искренне жаловалась на общую слабость, скованность движений и подавленность. Он важно кивал и советовал больше бывать на свежем воздухе, рекомендовал плавание... Но краем глаза я ловила его обескураженные взгляды и непонятные перемигивания с Кайлом за моей спиной.
- Что с ним такое? - спросила я, как только он уехал.
- Ничего особенного, Диана, - усмехнулся Кайл, - просто ты очень быстро выздоравливаешь. Он ожидал увидеть тебя еще в постели.
Следов на моем теле почти не осталось, лишь тонкие бледно розовые шрамы на местах порезов и пара желтоватых пятен там, где были самые сильные ушибы. Слабость накатывала внезапно, хозяйской рукой укладывая меня в кровать в самый неожиданный момент, но так же быстро и отступала. Все еще трудно было высоко поднять левую руку, и при сгибании побаливало левое колено, но я уже чувствовала, что при щадящих нагрузках это скоро пройдет.
К сожалению, следы в моей душе были глубже.
Если днем я могла контролировать свои мысли, не позволяя сознанию утянуть себя в омут воспоминаний, то над снами я была не властна. И прошлое, злобно ухмыляясь, брало реванш. Меня снова бесконечно волокли, оставляя позади кровавую дорожку, и каждый угол впечатывался в тело, и каждый встречный взгляд вспыхивал мстительным удовольствием, а искаженные чудовищные черты приближались, смеясь: 'Кажется, я не рассчитал силу удара!'...
Я просыпалась от собственного крика в темноте, мокрая от пота и слез...
Но бывали сны и похуже - когда я слышала низкое рычание в ухо, зажатое острым клыком: 'Диа-а-на'. И от огня было не скрыться! В мире оставался только он, его тело, его руки, его глаза... Навечно!
И крик удовольствия будил меня, окутанную его запахом, с его вкусом во рту...
В такие дни я уходила к океану еще до рассвета.
Однажды, когда Кайл спросил, что мне привезти из очередной поездки, я попросила деревянную чашку. Она оказалась очень похожей на ту, из маленького сонного городка, который так и не стал моим прибежищем. Обнимая ее ладонями, я встречала каждое утро на краю скалы, вглядываясь в серое небо, сросшееся со стальной гладью воды. Ветер расчесывал мои волосы, а горячий аромат кофе обвевал лицо, и я говорила себе, что в мире есть только дом Кайла, океан и утес над ним... И больше ничего.
Приготовив завтрак в первый раз, я не знала, куда деться от смущения: Кайл был так рад, что его благодарность превысила все разумные границы. Я даже пригрозила не заходить на кухню в ближайшее столетие! Но постепенно он привык видеть меня у плиты.
За срок, проведенный в укромном городке, я научилась неплохо готовить и сейчас была рада, что могу не только занять свое время, но и внести посильную лепту в домашний быт.
И лишь иногда, быстро обернувшись за ножом или тарелкой, я случайно ловила полный удовольствия теплый взгляд Кайла.
Чтобы преодолеть скованность в теле после травм, я стала лазить по скалам, окружавшим мою террасу. Никогда раньше я не занималась подобным, но, попробовав впервые, быстро вошла во вкус. Плавная работа мышц и сухожилий служила музыкой, гармонично сливавшейся с камнями, с ветром, заглушавшей боль внутри меня. Медленно, но с каждым днем все увереннее я перебиралась с уступа на уступ, ощущая, как тело наливается силой, возвращается былая гибкость и ловкость.
Иногда я замечала Кайла, с тревогой следившего за мной из окна, но, увидев, что я не рисковала подниматься выше пары метров, он так и не сказал мне ни слова...
С ним было легко.
Несмотря на то, что нас разделяло почти десять лет, я не чувствовала себя ничтожеством рядом с ним, эта разница была человеческой. Напротив, я обнаружила нечто новое, для меня почти незнакомое - появилось ощущение равенства.
С интересом слушая его, я находила, что сказать в ответ, а иногда даже удивляла чем-то ему неизвестным! Два года, наполненные безудержным чтением, принесли плоды.
- Ты очень изменилась, Диана, - заметил как-то Кайл и тут же стал оправдываться: - Нет, не внешне, ты все такая же красивая! Ты даже еще...
- А, брось! - рассмеялась я в ответ. - Если честно, для меня вообще загадка, как в первую нашу встречу ты мог посчитать меня интересной.
- Посчитать... - задумчиво повторил он. - Ты знаешь, к расчетам это не имело никакого отношения! Твои глаза, голос, дыхание обрушились на меня сразу, лишив возможности что-либо просчитать.
Но я тут же увлеченно начала рассказывать об одном древнем математике, биография которого запомнилась мне так кстати... А на закате, когда солнце гасило свой раскаленный край о воду, мы брали бокалы, вино и шли к прибою. Я неутомимо, как щенок, убегала от волн, а Кайл смеялся, глядя на меня, - моя мокрая одежда свидетельствовала в пользу океана. Казалось, мне никогда не надоест все, что с ним связано! Я могла часами перебирать ракушки и разноцветную гальку, выкладывая из них недолговечные картины, смывавшиеся ближайшим штормом.
- Ты должна научиться плавать, Диана, - говорил Кайл и улыбался, освещенный золотом заката.
- Ни за что! - смеясь, отвечала я. - Мне нельзя, тогда я никогда не вылезу из воды! А потом превращусь в рыбу и уплыву туда... - я указывала в даль и кричала на полную силу в лицо океану: - И буду жить вечно!
Наш смех переплетался с шипением волн...
** ** **
- Кайл, что случилось?
Уже второй день он был невероятно задумчив, тих и почти не слышал, что говорила ему я. И это было особенно странно, потому что его повышенное внимание ко мне, к моим словам, настроению и самочувствию порой оставляли впечатление болезненной одержимости.
Но, вернувшись из очередной короткой поездки, он уединился в кабинете и вышел оттуда только перед самым закатом. Даже во время нашей вечерней прогулки он был непривычно молчалив, почти не отзывался смехом на мои нелепые прыжки в пене прибоя.
И вот теперь, во время завтрака, Кайл незаметно от меня, как ему показалось, добавил в кофе столько коньяка, что кофе стал прозрачным. Но, судя по выражению его лица, и этого было мало.
- Так что случилось?
Он оторвался от окна впервые за это нескончаемое утро и посмотрел на меня.
- Какая же ты яркая, Диана!
Я кожей ощутила его теплый взгляд, и от него мои щеки загорелись, а Кайл продолжил, будто это и был ответ на мой вопрос:
- Ты так сейчас красива... Нет, не шевелись! Солнце пробивается сквозь твои спутанные волосы. Ты будто в короне из лучей - принцесса, прекрасная... и беззащитная.
Чтобы разрядить обстановку, мне захотелось немедленно съязвить, что утренний коньяк плохо влияет на него - делает сентиментальным, но искренность, звеневшая в его словах, не позволила мне испортить момент.
И, улыбнувшись признательно в ответ на комплимент, я вернулась к интересовавшему меня вопросу.
- Знаешь, Кайл, всю свою сознательную жизнь я провела в обмане. Давай хоть ты не будешь ничего скрывать от меня? - я настойчиво заглянула в его глаза.
Он вздохнул и, нахмурившись, снова посмотрел в окно.
- Есть работа.
- Ну... это хорошо. Ты же сам говорил, что заказы - редкость.
- Да, но этот - далеко! Не понимаю... Там есть поблизости охотники, но нашли меня. Говорят: 'Нам нужен лучший!' - самодовольные нотки вкрались в его голос, несмотря на все старания казаться безразличным.
- А насколько далеко, Кайл?
Он снова насупился.
- Да почти полмира! Конечно, никогда нельзя сказать наверняка, но поездка может занять пару недель, а может, и месяц, - он расстроенно покачал головой, вздыхая. - Слишком далеко и слишком долго!
Но я чувствовала, что ему хотелось взяться за заказ. И может быть, не только из-за денег. То, как его голос дрогнул на слове 'лучший', подсказывало: профессиональная гордость - не последняя ценность в его жизни. Да и вообще, это было его призванием, делом его предков! Почему он должен отказываться? Из-за меня?
- Я поеду с тобой.
Последовавшая гневная тирада не испугала меня - я ее предвидела и поэтому, спокойно переждав бурю, взялась по миллиметру склонять чашу весов в свою пользу.
- Дело не в том, что я боюсь оставаться одна. С недавних пор одиночество мне приятно, и только тебя хочется видеть и слышать - больше никого. Но одно дело - находиться где-то рядом, и совсем другое - не видеться целый месяц. Я буду скучать по тебе, Кайл.
Стараясь не замечать, как он смотрел на меня, я продолжала:
- Кроме того, тебе не стоит отказываться от работы из-за меня. А вдруг перестанут обращаться? На что тогда мы будем жить?
Я засмеялась собственной шутке. Кайл не сводил с меня голодных глаз.
- Ну, пожалуйста, возьми меня с собой!
Наконец он улыбнулся и вздохнул, сдаваясь.
- Куда же я денусь! Поедем вместе.
Всю долгую дорогу он не отходил от меня ни на шаг. В самолете его взгляд не оставлял моего лица, а рука не отпускала мою руку. Но это не была собственническая хватка - его пальцы ласкали мою кисть, сплетаясь нежно с моими пальцами, оставляя их лишь для того, чтобы погладить мою скулу, щеку, шею... Он уже скучал.
И именно тогда я осознала, что его - такие интимные! - прикосновения не кажутся мне назойливыми. Мне самой вдруг захотелось схватить его, прижать поближе и не отпускать. 'Я действительно буду скучать по нему', - подумала я и счастливо улыбнулась.
Полдня в машине утомили меня больше, чем можно было бы ожидать, и почти забытая слабость заставила проспать два часа, покачиваясь в такт ухабистой дороге.
Меня разбудило прикосновение к щеке.
- Мы уже приехали, Диана.
Перед моим сонным мутным взором предстало улыбающееся лицо Кайла на фоне... гор!
Придерживаясь за него, я вышла и оглянулась вокруг.
Цепь разновысоких синих в темнеющем небе вершин окружала уютную долину. На холмах - подножиях спящих великанов - были разбросаны немногочисленные домики, утопавшие в садах и окруженные ухоженными полями.
Дом, рядом с которым мы стояли, находился в стороне, у самого входа в долину. Его мощный фундамент вгрызался в крутой склон, предотвращая скольжение, а сложенные из валунов древние стены будто вырастали из каменного нутра скалы, прикрытой одеялом зелени.
- Не роскошно, конечно, зато здесь почти нет шансов наткнуться на слежку, в отличие от больших городов, - Кайл избегал моего взгляда и продолжал извиняющимся тоном: - Дом в нормальном состоянии, но ты сама понимаешь...
- Кайл, - прервала я его, - все замечательно.
Он посмотрел мне в глаза.
- Ты привыкла к другому.
Я кивнула.
- Ну да. А еще я привыкла к рабскому труду и к отшельничеству в провинции, и к побоям... Да мало ли! Кайл, я не собираюсь тебе врать, если говорю, что мне нравится, значит, и правда нравится.
Вдохнув пьянящий воздух гор, я с улыбкой оглянулась.
Мне действительно здесь очень нравилось.
** ** **
Пока мы выгружали провизию, рассчитанную на полторы недели, Кайл все ворчал, что еды мало. Он ужасно волновался. Согласно предварительным планам, он должен был вернуться дня через три-четыре. Спустя неделю предстояла повторная поездка. И если первая служила своего рода разведкой, то вторая - непосредственным исполнением заказа.
- Спасибо, что взял меня с собой.
Мы сидели в темноте, звеневшей стрекотом, попискиванием, пением миллиардов насекомых, обживших кусты и деревья вокруг дома. На бархате неба мерцали серебряные звезды, а в наших руках были бокалы с вином.
- Не за что.
И хотя я не видела лица Кайла, все равно знала, что он улыбается.
- Не переживай, Диана, я совсем скоро вернусь, и мы снова... будем вместе.
Изо всех сил я пыталась не думать, куда и зачем едет Кайл.
С того самого дня, когда он посвятил меня в невероятную тайну своей профессии, и до этого момента то, как он зарабатывал на жизнь, оставалось для меня отвлеченным предметом. Даже когда он уезжал в свои короткие поездки с явно иными целями, чем закупка продуктов, я не могла заставить себя размышлять об этом всерьез. Невозможно было представить, чтобы человек, пусть даже со сверхнеобычным даром, посмел напасть на того, для кого является легкой добычей сам.
Наверное, как никто другой, я понимала, насколько огромной была разница в силе, скорости, реакциях...
Как у ребенка и тигра.
Но реальность вынуждала меня посмотреть правде в глаза - с утра он уезжал на охоту.
- Кайл... - ком в горле мешал говорить, - скажи, как ты можешь не бояться?
- Бояться? Чего?
В его преувеличенно бравом тоне звучало детское: 'Боятся только девчонки, а мы, пацаны, - бесстрашны!'
И от этого ком в горле стал больше.
Как младенец и тигр...
- Мести, например.
- А-а... ну, наверное, в этом плане я немножко рискую, - с улыбкой в голосе признал он.
Немножко.
Тяжело вздохнув, я опустила голову. Некоторые вещи изменить невозможно.
Интуитивно, как и всегда, он уловил мое состояние и вдруг начал рассказывать сам, без всяких расспросов, вероятно, чтобы просто отвлечь меня:
- Я думаю, ты и сама заметила существующую среди них иерархию. Но она идет глубже, чем простое превосходство силы и опыта. Кроме тех, кого ты видела, есть и подвид низших.
